Решение № 2-220/2021 2-220/2021~М-146/2021 М-146/2021 от 21 июня 2021 г. по делу № 2-220/2021

Мотивированное
решение составлено дело № 2-220/2021

и подписано 22 июня 2021 года УИД 26RS0007-01-2021-000209-83

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

15 июня 2021 года село Курсавка

Андроповский районный суд Ставропольского края в составе:

председательствующего судьи Кудашкиной М.А.,

при ведении протокола помощником судьи Каргиновой С.А.,

с участием: истца ФИО1, представителя ответчика Финансового управления администрации Андроповского муниципального округа по Ставропольскому краю ФИО2, представителя следственного управления следственного комитета Российской Федерации по Ставропольскому краю ФИО3, старшего помощника прокурора Андроповского района Чомаева А.Д.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Андроповского районного суда гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации, Финансовому управлению администрации Андроповского муниципального округа по Ставропольскому краю, Управлению Федерального казначейства по Ставропольскому краю о взыскании компенсации морального вреда в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование,

установил:

истец ФИО1 обратился в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации, Финансовому управлению администрации Андроповского муниципального округа по Ставропольскому краю, Управлению Федерального казначейства по Ставропольскому краю о возмещении морального вреда, причиненного в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности, в размере 5 000000 рублей.

В обоснование исковых требований пояснил, что приговором Андроповского районного суда Ставропольского края от 04 августа 2017 года он был осужден по п. «з» ч.2 ст. 111 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком 3 года 6 месяцев, с ограничением свободы сроком на 1 год, по ч. 1 ст.226 УК РФ к 3 годам лишения свободы, по ч.1 ст.119 УК РФ к наказанию в виде ограничения свободы сроком на 1 год. В связи с истечением сроков давности уголовного преследования за преступление, предусмотренное ч.1 ст.119 УК РФ, он освобожден от отбывания назначенного за данное преступление наказания в виде ограничения свободы сроком на 1 год. На основании ст.69 УК РФ по совокупности преступлений окончательно назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 4 года с ограничением свободы сроком на 1 год.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Ставропольского краевого суда от 30 октября 2017 года приговор в отношении него изменен. В части его осуждения по ч. 1 ст. 226 УК РФ приговор отменен, производство по делу в этой части прекращено за его непричастностью к совершению преступления, ему разъяснено право на реабилитацию. Ссылается на то, что в колонии строгого режима он испытывал нравственные страдания, был оторван от дома, семьи, работы, были распространены порочащие сведения о его преступной деятельности, что умаляло его честь, достоинство, доброе имя. Утрата дней, которые он провел в условиях изоляции от общества, невосполнима. Находясь в непривычных для себя условиях строгой изоляции от общества, испытал стрессовое состояние от одиночества, общения с уголовными элементами- рецидивистами, совершившими тяжкие и особо тяжкие преступления. Испытал крайне негативное отношение, граничащее с унижением его личности и достоинства со стороны должностного персонала ИВС и СИЗО. Особую горечь, обиду, разочарования он испытал из-за безразличия следователя, пренебрежения его процессуальными правами. Дополнительные страдания вызвало осознание неэффективности судебной системы, отсутствие защиты интересов личности со стороны государства. Полученная моральная травма сказывается до сих пор на его психологическом здоровье, служат причиной бессонницы и депрессий.

Полагает, что справедливой, достойной компенсационной суммой за незаконно и вынужденно проведенные 1125 дней в условиях изоляции от общества является денежная сумма в размере 5 000 000 рублей.

В судебном заседании истец заявленные требования поддержал и просил их удовлетворить.

Представитель ответчика Финансового управления администрации Андроповского муниципального округа по Ставропольскому краю ФИО2 представила письменные возражения и в судебном заседании изложил аналогичные им доводы, просила исключить Финансовое управление администрации Андроповского муниципального округа по Ставропольскому краю из числа ответчиков, поскольку оно в соответствии с решением Совета Андроповского муниципального округа Ставропольского края от 20.11.2020 № 4/32-1 «О Финансовом управлении администрации Андроповского муниципального округа Ставропольского края» создано в форме муниципального казенного учреждения, входит в структуру администрации Андроповского муниципального округа Ставропольского края и является финансовым органом, обеспечивающим проведение единой финансовой и бюджетной политики на территории Андроповского муниципального округа Ставропольского края, организацию формирования и исполнения бюджета Андроповского муниципального округа Ставропольского края и координацию деятельности в этой сфере органов местного самоуправления муниципального округа и иных участников бюджетного процесса в муниципальном округе.

Финансовое управление администрации Андроповского муниципального округа Ставропольского края не наделено полномочиями представлять в установленном порядке в судебных органах права и законные интересы Российской Федерации.

К компетенции Финансового управления администрации Андроповского муниципального округа Ставропольского края в соответствии с пунктом 4 статьи 242.2 Бюджетного кодекса РФ, пунктом 44 решения Совета Андроповского муниципального округа Ставропольского края от 20.11.2020 № 4/32-1 «О Финансовом управлении администрации Андроповского муниципального округа Ставропольского края» отнесено полномочие по исполнению судебных актов по искам к муниципальному округу, а также судебных актов по иным искам о взыскании денежных средств за счет средств казны Андроповского муниципального округа Ставропольского края.

Ответчики Министерство финансов Российской Федерации, Управление Федерального казначейства по Ставропольскому краю в судебное заседание своих представителей не направили, о времени и месте судебного разбирательства надлежащим образом извещены, ходатайств об отложении судебного заседания не поступило.

В материалах дела имеются письменные возражения представителя Министерства финансов Российской Федерации ФИО4, в которых он просит исключить Управление Федерального казначейства по Ставропольскому краю из числа ответчиков. Также просит отказать в удовлетворения иска в заявленном размере, поскольку он необоснованный, заявленный размер компенсации морального вреда является завышенным вследствие ненадлежащей доказанности его размера, а также несоответствия такого размера компенсации требованиям закона о разумности и справедливости.

Представитель третьего лица Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Ставропольскому краю ФИО3 представила в суд письменные возражения, которые поддержала в судебном заседании, указав, что уголовное дело № возбуждено 07.11.2014 старшим следователем СО ОМВД России по Андроповскому району по признакам преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, по факту причинения тяжкого вреда здоровью ФИО7 19 ноября 2014 года ФИО1 был задержан по подозрению в совершении данного преступления в порядке ст. ст. 91, 92 УПК РФ и 24 ноября 2014 года Андроповский районный суд Ставропольского края избрал в отношении подозреваемого ФИО1 меру пресечения в виде заключения под стражу. Таким образом ФИО1 был изолирован от общества и содержался под стражей, поскольку обвинялся в совершении тяжкого преступления против личности, и избрание указанной меры пресечения никак не связано с уголовным преследованием по ч. 1 ст. 226 УК РФ по факту хищения им оружия и боеприпасов.

За совершение преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, по факту причинения тяжкого вреда здоровью ФИО7, ФИО1 признан судом виновным и отбыл наказание.

Просила в удовлетворении требований искового заявления ФИО1 отказать полностью.

В соответствии со ст. 167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав старшего помощника прокурора Андроповского района Чомаева А.Д., полагавшего об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований, мнение участников судебного разбирательства, исследовав письменные материалы дела, оценив собранные по делу доказательства в их совокупности, суд приходит к следующему.

Конституция Российской Федерации закрепляет право каждого на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти или их должностных лиц (ст.53), реализация которого гарантируется конституционной обязанностью государства в случае нарушения органами публичной власти и их должностными лицами прав, охраняемых законом, обеспечивать потерпевшим доступ к правосудию, и компенсацию причиненного ущерба (ст. 52), а также государственную, в том числе судебную, защиту прав и свобод человека и гражданина (ч.1 ст.45; ст.46).

В силу положений п.1 ст.8 и ст.13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ратифицированной Федеральным законом от 30 марта 1998 года № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней», каждый имеет право на уважение его личной жизни и право на эффективное средство правовой зашиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено людьми, действовавшими в официальном качестве.

Конституционным гарантиям находящегося под судебной зашитой права на возмещение вреда, в том числе причиненного необоснованным уголовным преследованием, корреспондируют положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод (п.5 ст.5) и Международного пакта о гражданских и политических правах (подпункт «а» п.3 ст.2, п.5 ст.9), утверждающие право каждого, кто стал жертвой незаконного ареста, заключения под стражу, на компенсацию.

Исходя из положений Конституции Российской Федерации и международно-правовых актов, основанных на принципах правового государства, верховенства права, юридического равенства и справедливости, следует, что государство обязано гарантировать лицам, пострадавшим от незаконных и (или) необоснованных привлечения к уголовной ответственности, заключения под стражу или осуждения, возмещение причиненного вреда, в том числе морального.

Часть 1 ст. 133 УПК РФ, закрепляющая право реабилитированных лиц на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах, предусматривает, что вред, причиненный в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

В силу п.3 ч.2 ст.133 УПК РФ право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют в частности подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным п.2 ч.1 ст.24 и п.2 ч.1 ст.27 УК РФ.

Право на возмещение вреда в порядке, установленном настоящей главой, имеет также любое лицо, незаконно подвергнутое мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу (ч.3 ст.133 УПК РФ).

Из содержания данных положений закона следует, что право на компенсацию морального вреда, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, возникает при наличии реабилитирующих оснований.

В судебном заседании установлено, что уголовное дело № возбуждено 07 ноября 2014 года старшим следователем СО ОМВД России по Андроповскому району по признакам преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, по факту причинения тяжкого вреда здоровью ФИО7

ФИО1 19 ноября 2014 года задержан по подозрению в совершении данного преступления в порядке ст. ст. 91, 92 УПК РФ и 24 ноября 2014 года Андроповский районный суд Ставропольского края избрал в отношении подозреваемого ФИО1 меру пресечения в виде заключения под стражу.

23 ноября 2014 года старший следователь СО ОМВД России по Андроповскому району возбудил в отношении ФИО1 уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 226 УК РФ. 23 ноября 2014 года уголовные дела № и № соединены в одно производство, уголовному делу присвоен №.

Приговором Андроповского районного суда Ставропольского края от 04 августа 2017 года ФИО1 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных п «з» ч. 2 ст. 11, ч. 1 ст. 226, ч.1 ст. 119 УК РФ, назначено наказание.

На основании ч.8 ст.302 УПК РФ, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования за преступление, предусмотренное ч.1 ст.119 УК РФ, ФИО1 освобожден от отбывания, назначенного за данное преступление наказания в виде ограничения свободы сроком на 1 год.

На основании ч.3 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний окончательно назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 4 года с ограничением свободы сроком на 1 год.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Ставропольского краевого суда от 30 октября 2017 года приговор в отношении ФИО1 изменен.

В части осуждения ФИО1 по ч. 1 ст. 226 УК РФ приговор отменен, производство по делу в этой части прекращено за непричастностью ФИО1 к совершению преступления, ФИО1 разъяснено право на реабилитацию.

Наказание по п. «з» ч.2 ст.111 УК РФ снижено до 3 лет 5 месяцев лишения свободы с ограничением свободы на 1 год, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Пунктом 1 ст.1170 ГК РФ установлено, что вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Таким образом, суд заключает, что сам по себе факт прекращения в отношении истца уголовного дела и уголовного преследования в части осуждения ФИО1 по ч.1 ст.226 УК РФ за непричастностью его к совершению указанного преступления, указывает на незаконность его уголовного преследования по указанному эпизоду.

Следовательно, с этого момента истец в силу закона наделен правом на реабилитацию и как следствие на компенсацию государством морального вреда.

В силу положений п.1 ст.150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, неприкосновенность частной жизни, право свободного передвижения, являются личными неимущественными правами гражданина.

Согласно п.1 ст.151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимание обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Согласно абз.3 ст.1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.

В соответствии со ст.1101 ГК РФ и развивающего ее содержание п.8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда» размер компенсации зависит от характера и объема, причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности, и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Пунктом 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», разъяснено, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости.

В силу положений ст.2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Из этого определения следует, что здоровье человека - это состояние его полного физического и психического благополучия. Соответственно, повреждением здоровья должно признаваться действие или бездействие, влекущее утрату человеком психического благополучия.

В соответствии со ст.56 ГК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Вместе с тем, как неоднократно отмечал в своих решениях Европейский Суд по правам человека некоторые формы причиненного нематериального вреда, в том числе нравственные страдания, по самой своей природе не всегда могут быть подтверждены конкретными доказательствами. Однако это не препятствует суду при признании обоснованности утверждений заявителя о причинении ему нравственных страданий присудить ему денежную компенсацию по своему усмотрению (решение Abdulaziz, Cabales and Balkandaliv. the United Kingdom от 28 мая 1985 года, постановление от 28 октября 2003 года по делу «Такевич против Российской Федерации»).

Европейский Суд также указал, что нематериальный вред представляет собой субъективную оценку страданий заявителя, которые ему пришлось претерпеть в результате нарушения его прав, и по своей природе этот вред не может быть установлен достоверными доказательствами, а потому, на заявителя не может быть возложена обязанность доказывания морального вреда, который был ему причинен (постановление от 15 октября 2009 года по делу «Антипенков против Российской Федерации», постановление от 14 февраля 2008 года по делу «Пшеничный против Российской Федерации», постановление от 01 июня 2006 года «Гридин против Российской Федерации».

В постановлении от 02 марта 2010 года № 5-П Конституционный Суд Российской Федерации также указал, что предусматривая специальные механизмы восстановления нарушенных прав, федеральный законодатель не должен возлагать на гражданина как более слабую сторону в этом правоотношении излишние обременения, связанные с произвольными решениями и действиями органов исполнительной власти, а, напротив, обязан создавать процедурные условия для скорейшего определения размера причиненного вреда и его возмещения.

Применительно к спорным правоотношениям это означает, что по делам о взыскании морального вреда, вызванного незаконным привлечением к уголовной ответственности стандарт доказывания причинения морального вреда снижается, а потому для констатации его причинения суду достаточно установить лишь сам факт незаконного привлечения лица к уголовной ответственности.

Учитывая, что сумма присуждаемой компенсации морального вреда оценивается с целью предоставления «возмещения за страх, неудобство и неопределенность, причиненные нарушением» (постановление Европейского Суда от 13 ноября 2007 года по делу «Рамази и другие против Албании», постановление Европейского Суда от 04 марта 2010 года по делу «Штукатуров против Российской Федерации»), то у суда нет разумных оснований для сомнений в том, что истцу действительно был причинен моральный вред самим фактом того, что он более двух с половиной лет находился в статусе обвиняемого и подсудимого по эпизоду по факту хищения им оружия и боеприпасов, то есть по ч.1 ст.226 УК РФ, в связи с чем он испытывал страх быть подвергнутым осуждению за преступление, которое он в действительности не совершал.

По этой причине вряд ли можно разумно опровергнуть его доводы о том, что в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности он не испытывал стресса, а его внутренние моральное (психическое) состояние не изменилось в худшую сторону и осталось таким же каким было до инициирования в отношении него уголовного преследования.

В этой связи суд отклоняет доводы стороны ответчика и прокурора о том, что истец не представил доказательства причинения ему действительного морального вреда незаконным привлечением к уголовной ответственности.

При таких обстоятельствах суд констатирует, что самим фактом незаконного привлечения истца к уголовной ответственности по ч.1 ст.226 УК РФ ему был причинен моральный вред.

Вместе с тем, сама по себе констатация причинения такого вреда не является основанием для абстрактного определения его размера. Указанный размер, во всяком случае, должен соотноситься с принципами разумности и справедливости, и быть соразмерным причиненному нематериальному вреду.

Более того, компенсация морального вреда должна отвечать цели, для достижения которой она установлена законом, - компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания, и не должна при этом служить средством обогащения.

Определяя адекватный размер морального вреда, суд также проанализирует и степень перенесенных истцом фактических ограничений, вызванных незаконным привлечением к уголовной ответственности.

В судебном заседании установлено и следует из материалов дела, что ФИО1 19 ноября 2014 года в порядке ст. ст. 91, 92 УПК РФ был задержан по подозрению в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, по факту причинения тяжкого вреда здоровью ФИО7, и в отношении него была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

Таким образом, обвиняемый ФИО1 был изолирован от общества и содержался под стражей, поскольку обвинялся в совершении тяжкого преступления против личности, и избрание указанной меры пресечения никак не связано с уголовным преследованием по ч. 1 ст. 226 УК РФ по факту хищения им оружия и боеприпасов.

Суд учитывает, что фактические обстоятельства дела свидетельствуют о том, что ФИО1 законно содержался под стражей, а затем и отбывал наказание в колонии общего режима за совершение преступления, предусмотренного п. «з» ч.2 ст.111 УК РФ, приговор суда в указанной части вступил в законную силу.

При установленных обстоятельствах, доводы истца о том, что в связи с уголовным преследованием по ч. 1 ст. 226 УК РФ он находился в исправительной колонии строгого режима, он испытывал нравственные страдания, был оторван от дома, семьи и работы, испытал стрессовое состояние от одиночества, общения с «уголовными элементами» и рецидивистами, почувствовал на себе негативное отношение со стороны должностных лиц исправительных учреждений и пренебрежение его правами, что отрицательно сказалось на его психологическом здоровье и периодически приводит к бессоннице и депрессии, суд находит несостоятельными ввиду их несоответствия действительности.

Кроме того, в момент предварительного следствия ФИО1 содержался не в исправительной колонии строгого режима, а в следственном изоляторе (изоляторе временного содержания), куда он был помещен после законного избрания в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражу.

В этой связи суд, руководствуясь при определении размера «справедливой компенсации морального вреда», принципами разумности и справедливости, а также учитывая степень нравственных страданий истца, их длительность и глубину, считает достаточным взыскать с ответчика Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в его пользу 30 000 рублей, поскольку именно эту сумму суд находит справедливой, разумной и соразмерной допущенному ответчиком нарушению, а в остальной части заявленного требования отказать.

Более того, суд полагает, что сам по себе факт взыскания с государства по настоящему решению в его пользу компенсации суммы морального вреда, также способен принести им необходимое удовлетворение.

При этом, разрешая заявленные требования, суд приходит к выводу, что иск не подлежащими удовлетворению в части требований, заявленных истцом к Финансовому управлению администрации Андроповского муниципального округа Ставропольского края, Управлению Федерального казначейства по Ставропольскому краю.

В силу требований ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного уголовного преследования, взыскивается за счет средств казны Российской Федерации. В случаях рассмотрения исковых заявлений граждан о возмещении ущерба в порядке гражданского судопроизводства от имени казны Российской Федерации выступает Министерство финансов Российской Федерации, которое привлекается к участию в делах в качестве ответчика.

Федеральное казначейство, в соответствии со ст. 215.1 БК РФ, п. 5.13. Положения о Федеральном казначействе (утв. Постановлением Правительства Российской Федерации от 01.12.2004 № 703), обеспечивает проведение кассовых выплат из бюджетов бюджетной системы Российской Федерации от имени и по поручению соответствующих органов - получателей средств бюджетов, лицевые счета которых в установленном порядке открыты в Федеральном казначействе.

Федеральное казначейство осуществляет свою деятельность непосредственно и через свои территориальные органы.

В соответствии с Приказом Минфина России № 114н, Федерального казначейства № 9н от 25 августа 2006 года «О порядке организации и ведения работы по представлению в судебных органах интересов Министерства финансов Российской Федерации и интересов Правительства Российской Федерации в случаях, когда их представление поручено Министерству финансов Российской Федерации» Управления Федерального казначейства по субъектам Российской Федерации на основании доверенностей, выданных Министерством финансов Российской Федерации, представляют в судебных органах интересы Министерства финансов Российской Федерации и интересы Правительства Российской Федерации в случаях, когда их представление поручено Министерству финансов Российской Федерации.

Таким образом, Управление Федерального казначейства по Ставропольскому краю наделено полномочиями на представление интересов Министерства финансов Российской Федерации в ходе судебных разбирательств, в которых Министерство финансов Российской Федерации является надлежащим ответчиком, на основании доверенностей выданных в порядке передоверия.

Управление Федерального казначейства по Ставропольскому краю действует на основании Положения об Управлении Федерального казначейства по Ставропольскому краю, утвержденного приказом Федерального казначейства от 27 декабря 2013 года № 316, и имеет своей задачей кассовое обслуживание исполнения федерального бюджета, кассовое обслуживание исполнения бюджета субъекта и бюджетов муниципальных образований на соответствующей территории субъекта Российской Федерации.

Суд также отмечает, что Финансовое управление администрации Андроповского муниципального округа Ставропольского края в соответствии с решением Совета Андроповского муниципального округа Ставропольского края от 20.11.2020 № 4/32-1 «О финансовом управлении администрации Андроповского муниципального округа Ставропольского края» создано в форме муниципального казенного учреждения (юридический адрес: <адрес>), входит в структуру администрации Андроповского муниципального округа Ставропольского края и является финансовым органом, обеспечивающим проведение единой финансовой и бюджетной политики на территории Андроповского муниципального округа Ставропольского края, организацию формирования и исполнения бюджета Андроповского муниципального округа Ставропольского края и координацию деятельности в этой сфере органов местного самоуправления муниципального округа и иных участников бюджетного процесса в муниципальном округе.

В соответствии с Уставом Андроповского муниципального округа Ставропольского края, утвержденным решением Совета Андроповского муниципального округа Ставропольского края от 06 ноября 2020 года № 3/24-1 (зарегистрировано в ГУ Минюста России по Ставропольскому краю 01 декабря 2020 года № №) администрация Андроповского муниципального округа Ставропольского края является исполнительно-распорядительным органом местного самоуправления Андроповского муниципального округа Ставропольского края и на основании ч.4 ст.34 Федерального закона от 06 октября 2003 года № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», не входят в систему органов государственной власти, и действует в пределах своих полномочий самостоятельно, в связи с чем, функциональные органы администрации, также не могут являться территориальными или структурными подразделениями органов государственной власти.

Финансовое управление администрации Андроповского муниципального округа Ставропольского края не наделено полномочиями представлять в установленном порядке в судебных органах права и законные интересы Российской Федерации.

К компетенции Финансового управления администрации Андроповского муниципального округа Ставропольского края в соответствии с п.4 ст.242.2 БК РФ, п.44 решения Совета Андроповского муниципального округа Ставропольского края от 20 ноября 2020 года № 4/32-1 «О Финансовом управлении администрации Андроповского муниципального округа Ставропольского края» отнесено полномочие по исполнению судебных актов по искам к муниципальному округу о возмещении вреда, причиненного гражданину или юридическому лицу, в результате незаконных действий (бездействия) органов местного самоуправления либо их должностных лиц, в том числе, в результате издания органами местного самоуправления муниципальных правовых актов муниципального округа, не соответствующих закону или иному нормативному правовому акту, а также судебных актов по иным искам о взыскании денежных средств за счет средств казны Андроповского муниципального округа Ставропольского края.

Таким образом, поскольку Управление Федерального казначейства по Ставропольскому краю, Финансовое управление администрации Андроповского муниципального округа являются ненадлежащими ответчиками по настоящему гражданскому делу, суд пришел к выводу, что в удовлетворении исковых требований ФИО1 к Управлению Федерального казначейства по Ставропольскому краю, Финансовому управлению администрации Андроповского муниципального округа Ставропольского края следует отказать.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

р е ш и л:

исковые требования ФИО1 – удовлетворить в части.

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию суммы морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности, в размере 30 000 рублей, в остальной части исковых требований о взыскании компенсации морального вреда отказать.

В удовлетворении требований ФИО1 к Управлению Федерального казначейства по Ставропольскому краю, Финансовому управлению администрации Андроповского муниципального округа по Ставропольскому краю о взыскании компенсации морального вреда в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование – отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме в Ставропольский краевой суд путем подачи апелляционной жалобы через Андроповский районный суд.

Судья М.А. Кудашкина