Решение № 2-160/2019 2-160/2019~М-136/2019 М-136/2019 от 22 ноября 2019 г. по делу № 2-160/2019

УИД 24RS 0038-02-2019-000200-84


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

поселок Нижняя Пойма 22 ноября 2019 года

Нижнеингашский районный суд Красноярского края в составе председательствующего судьи Савченко Л.В., при секретаре Полуховой Т.Н., с участием представителя истца ФИО2 – адвоката Трофимик А.Г., ответчика ФИО4, третьих лиц ФИО6 и ФИО7,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-160/2019 по исковому заявлению ФИО2 к ФИО4, ФИО8 о признании договора купли – продажи автомобиля недействительным, истребовании имущества из чужого незаконного владения, признании права собственности на автомобиль в порядке наследования,

установил:

ФИО2 обратился в суд с иском к ответчикам, просит истребовать автомобиль марки <данные изъяты> VIN: №, ДД.ММ.ГГГГ года выпуска) из чужого незаконного владения ФИО4 и ФИО8, признать право собственности на указанный автомобиль за истцом в порядке наследования. Требования мотивированы тем, что истец является сыном и наследником ФИО1, умершего ДД.ММ.ГГГГ. Наследники по закону первой очереди – ФИО6, ФИО7 и ФИО2 в установленном законом порядке приняли наследство, оставшееся после смерти отца. Однако вышеуказанный автомобиль необоснованно выбыл из состава наследства, поскольку 22.07.2018 года ФИО8, при участии ФИО4, подделав подпись ФИО1 в договоре купли – продажи, оформил транспортное средство на себя. В ходе доследственной проверки, в порядке ст. 144 УПК РФ, ОМВД России <данные изъяты> проведены почерковедческие экспертизы подписи ФИО1 в договоре купли – продажи автомобиля, взяты объяснения у ФИО4, которая 12.02.2019 года поясняла, что собственноручно выполнила за ФИО1 подпись в графе «продавец» в договоре купли – продажи от 22.07.2018 года. Наследодатель ФИО1 не подписывал договор купли – продажи автомобиля, не заключал сделок по отчуждению автомобиля, из чего следует, что транспортное средство входит в состав наследства и подлежит передаче наследникам. Истец, приняв наследство в части, должен считаться собственником имущества наследодателя, в том числе спорного автомобиля, который удерживается ответчиками. Владение ответчиками автомобилем не имеет правового основания, сделки как таковой не было (договор не подписан ФИО1, деньги не передавались), обязательственные отношения из договора не возникли, сделка ничтожна с момента совершения.

В последующем истец уточнил исковые требования (том 2 л.д. 38-39,113) просит: признать договор купли - продажи автомобиля марки <данные изъяты> от 22.07.2018 года недействительным и применить последствия недействительности сделки, истребовать автомобиль из чужого незаконного владения, признать право собственности на указанный автомобиль за истцом в порядке наследования. Указывает, что подпись в ПТС автомобиля не принадлежит ФИО1, подпись в договоре купли-продажи автомобиля выполнена неизвестным лицом с подражанием подписи ФИО1 Формально автомобиль зарегистрирован в ГИБДД на основе поддельного договора, наследники не успели получить свидетельство о праве собственности на автомобиль в установленном порядке. Одновременно указывает на известную неопределенность в результатах почерковедческих экспертиз относительно принадлежности подписи ФИО1 в договоре купли-продажи, то, что физическое состояние ФИО1 не позволяло ему понимать значение своих действий, подписывать документ.

Ответчик ФИО4 представила письменные возражения на иск (том 1 л.д. 88-89), согласно которым она с января 2000 года и до смерти ФИО1 проживала с ним одной семьей, состояла в фактических брачных отношениях. В это время они вместе, на общие средства, приобрели спорный автомобиль, оформили машину на ФИО1 При этом, она вложила в приобретение нового автомобиля деньги, вырученные от продажи ее собственного автомобиля «<данные изъяты>». Накануне смерти, ФИО1 пожелал оставить автомобиль ей. Однако она не имела прав управления транспортными средствами, поэтому ФИО1 согласился продать автомобиль ее сыну - ФИО8 Так 22.07.2018 года ФИО1 самостоятельно прочитал и собственноручно подписал договор купли-продажи автомобиля, а сын ФИО8 передал ему деньги за автомобиль. Во время подписания договора ФИО1 находился в адекватном состоянии, он понимал и осознавал значение своих действий, руководил ими; он мог самостоятельно держать ручку, общался. Право собственности возникает на основании сделок, следовательно, спорный автомобиль вышел из обладания ФИО1 сразу после заключения договора и передачи автомобиля новому владельцу. Днем открытия наследства является день смерти наследодателя. Поэтому по состоянию на 23.07.2018 года автомобиль в состав наследства уже не входил.

В судебное заседание истец ФИО2 не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом (том 2 л.д. 103), направил в суд своего представителя - адвоката Трофимика А.Г., который исковые требования поддержал по основаниям, изложенным в иске и в заявлении об уточнении требований. Настаивает, что составленный путем подделки подписи ФИО1 договор купли-продажи автомобиля от 22.07.2018 года не имеет юридической силы. Наследодатель данный договор не подписывал, сделки не заключал и автомобиль не отчуждал. Подпись в ПТС выполнена также не ФИО1, а другим лицом. Обращает внимание на занижение в договоре продажной цены автомобиля и распоряжение ответчиком ФИО4 данной суммой, входящей в состав наследства ФИО1, по своему усмотрению. Автомобиль зарегистрирован в ГИБДД на основе поддельного договора, из-за чего истец-наследник не успел получить свидетельство о праве собственности на автомобиль.

В судебном заседании ответчик ФИО4 иск не признала, дополнила, что прожила с ФИО1 18 лет. С 2014 года ФИО1 болел раком горла, отчего и умер ДД.ММ.ГГГГ. За месяц до смерти сожитель стал чувствовать себя хуже, говорил про автомобиль: «я все равно на нем ездить не буду, хочу тебе оставить, так как ты тоже болеешь и сын будет тебя возить». ФИО1 из-за болезни опасался садиться за руль, был слаб. В доме шел ремонт и денег не хватало. На ее предложение продать автомобиль сыну ФИО8, который постоянно помогал им по хозяйству, был вписан в страховку и допущен к управлению спорной машиной, при этом выручить от продажи необходимые им деньги на неизбежные похороны и завершение ремонта в доме, - ФИО1 согласился. 21.07.2018 года ФИО1 передвигался по дому и ограде, играл с внуком. В этот день он сам договорился с ФИО8 о продаже автомобиля за 100000 рублей, что договор подготовят и подпишут на следующий день. Около 09-10.00 часов 22.07.2018 года сын ФИО8 принес заполненные экземпляры договора на продажу автомобиля. ФИО1 был слаб, с постели не вставал, лежа начал читать договор, а потом со словами «я же знаю, что там написано, что читать», взял ручку и сам внизу экземпляров договора поставил свои подписи. Поскольку у ФИО1 из-за слабости дрожали руки и он подписывал договор лежа в постели, то она (ФИО4) поддерживала руку сожителя между кистью и локтем во время проставления им подписей в документах. В это время кроме нее и ФИО1 в помещении никого не было. Подписанные экземпляры договора она передала сыну ФИО8, который ожидал на улице. Затем сын занес и отдал ФИО1 100000 рублей за машину. ФИО1 распорядился положить деньги на тумбочку рядом с его кроватью, что сын и сделал. Около 06.00 часов ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 умер. О продаже автомобиля сразу никому не рассказывали, сообщили уже после похорон. На деньги от продажи автомобиля она похоронила сожителя и рассчиталась со строителями за установку, заказанных еще при жизни ФИО1, пластиковых окон в доме. Дом по наследству перешел к детям сожителя.

Ответчик ФИО8 в судебное заседание не явился о времени и месте рассмотрения дела извещен, согласно заявления (том 2 л.д. 115) просит рассмотреть дело в его отсутствие. Ранее в судебном заседании 01 и 20.08.2019 года иск не признал, представил дополнительные пояснения (том 2 л.д. 115). Указывает, что его мать ФИО4 и ФИО1 длительное время жили вместе. Сам он помогал ФИО1 покупать спорный автомобиль, для чего ездил с ним в автосалон <адрес>. ФИО1 доверял ему управление автомобилем, в связи с чем, он был вписан в страховку, брал машину, как по личным делам, так и для того, чтобы свозить ФИО1 или мать в больницу. ФИО1 болел раком горла. В последние дни жизни, на машине уже не ездил. 21.07.2018 года ФИО1 сам предложил купить у него данный автомобиль, передал документы на машину для оформления договора купли – продажи. В день обсуждения сделки ФИО1 чувствовал себя удовлетворительно, вышел во двор, общался, играл с внуком. Сошлись на стоимости в 100000 рублей. На следующий день 22.07.2018 года около 09.00 часов он принес ФИО1 заполненные бланки договоров и деньги. ФИО1 лежал в постели, смотрел телевизор. Оставив ФИО1 документы, сам вышел во двор. ФИО1 подписывал документы в присутствии матери. Когда документы были подписаны, то он, по указанию ФИО1, положил 100000 рублей на тумбочку у его кровати. После похорон забрал машину.

Третье лицо ФИО6 с иском согласна, считает, что ввиду состояния здоровья ее отец ФИО1 физически 22.07.2018 года не мог подписать договор купли-продажи автомобиля. Отец болел онкологическим заболеванием. О том, что отец намеревался продать автомобиль, ей известно не было. В доме отца шел ремонт. Отец планировал закончить ремонт, умирать не собирался. Днем 21.07.2018 года она заходила к отцу, тот был вялый, плохо разговаривал, но общался, отвечал на вопросы. Вечером 22.07.2018 года сестра ФИО5 сообщила, что отцу стало хуже. Узнав об этом, она пришла к отцу. Тот лежал, глаза не открывал, не реагировал. На наследство в виде спорного автомобиля она не претендует, считает, что автомобиль должен перейти в собственность брата ФИО3, который с 2002 года проживает и работает в <адрес>, но по мере возможности, всегда приезжал навестить отца.

Третье лицо ФИО7 с иском согласна, пояснила, что 21.07.2018 года утром она навещала отца ФИО1, общалась с ним. Начиная с обеда 21.07.2018 года отец заснул и разбудить его не могли. 22.07.2018 года пришла к отцу около 10 часов, в доме были ФИО10 и ФИО4 Считает, что начиная с 21.07.2018 года и до смерти отец «в себя так и не приходил». Она наклеила 22.07.2018 года отцу второй наркотический пластырь, отца приподняли с постели, попытались накормить йогуртом, но ничего не получилось. Ночью ДД.ММ.ГГГГ отец умер. На наследство в виде спорного автомобиля не претендует, считает, что автомобиль должен перейти в собственность истца, так как отец при жизни хотел оставить машину родному сыну ФИО3 Накануне смерти, брат приезжал из <адрес> навестить отца, катал его на данном автомобиле.

Согласно ст. 167 ГПК РФ, дело рассмотрено при имеющейся явке.

Выслушав пояснения сторон, третьих лиц, исследовав материалы дела, допросив свидетелей: Свидетель №3, Свидетель №4, Свидетель №1 и ФИО11, суд приходит к следующему:

Согласно ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

В соответствии со ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

Согласно ст. 1114 ГК РФ днем открытия наследства является день смерти гражданина.

Для приобретения наследства наследник должен его принять. Принятие наследником части наследства означает принятие всего причитающегося ему наследства, в чем бы оно ни заключалось и где бы оно ни находилось.

Принятое наследство признается принадлежащим наследнику со дня открытия наследства независимо от времени его фактического принятия, а также независимо от момента государственной регистрации права наследника на наследственное имущество, когда такое право подлежит государственной регистрации (ст. 1152 ГК РФ).

Положениями п. 1 ст. 1153 ГК РФ предусмотрено, что принятие наследства осуществляется подачей по месту открытия наследства нотариусу или уполномоченному в соответствии с законом выдавать свидетельства о праве на наследство должностному лицу заявления наследника о принятии наследства либо заявления наследника о выдаче свидетельства о праве на наследство.

В судебном заседании установлено и никем не оспаривалось, что:

ФИО1 и ФИО4 с января 2000 года и по день смерти ФИО1, около 18 лет, состояли в фактических брачных отношениях, проживали совместно, вели общее хозяйство, брак в органах ЗАГСа не регистрировали.

С 2007 года ФИО1 и ФИО4 жили по адресу: <адрес>.

Сын и дочери ФИО1 проживали отдельно от отца. Истец ФИО2 с 2002 года живет и работает в <адрес>.

В период совместного проживания ФИО1 и ФИО4, на имя ФИО1 был приобретен и зарегистрирован автомобиль <данные изъяты>, VIN: №, ДД.ММ.ГГГГ года выпуска (том 1 л.д. 34-37,82).

Из письменных возражений ответчика ФИО4 и ее пояснений в суде следует, что у нее с ФИО1 был общий бюджет, автомобиль приобрели совместно, в том числе, на деньги, вырученные от продажи ее собственного автомобиля, полученного по наследству (том 1 л.д. 209). Так как ФИО1 был главой семьи, а она права управления транспортными средствами не имела, то новую машину оформили на ФИО1

Факт продажи ФИО4 автомобиля марки <данные изъяты> в период совместного проживания с ФИО1, а также ведения ФИО1 и ФИО4 общего хозяйства и бюджета, - истцом и третьими лицами в суде под сомнение не ставился. Следовательно, оснований не доверять показаниям ФИО4 в указанной части, не имеется

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 умер (том 1 л.д. 27).

Его наследниками по закону признаны: сын ФИО2, дочери ФИО7 и ФИО6, которые обратились к нотариусу Нижнеингашского нотариального округа с заявлениями о принятии наследства, открывшегося со смертью их отца, получили свидетельства о праве на наследство по закону в 1/3 доле каждый (т. 1 л.д. 66-75) на:

- жилой дом по <адрес>;

- транспортное средство <данные изъяты>, рег.знак №

- охотничье пневматическое огнестрельное оружие №.

Таким образом, ФИО2, ФИО7 и ФИО6 в установленный законом срок приняли наследство, открывшееся после смерти отца ФИО1

Настоящий спор возник в отношении имущества, которое подлежало, по мнению истца, включению в состав наследства, а именно в отношении автомобиля <данные изъяты>, VIN: №, ДД.ММ.ГГГГ года выпуска, стоимостью 432000 рублей (том 1 л.д. 82, 190-193).

22.07.2018 года между ФИО1 и ФИО8 был заключен договор купли-продажи транспортного средства <данные изъяты>, VIN: № (том 1 л.д. 11,83). Согласно договора, ФИО8 купил у ФИО1 за 100000 руб. данный автомобиль. В договоре имеется подпись покупателя в получении транспортного средства, а также подпись продавца в получении денежных средств в сумме 100000 руб.

С ДД.ММ.ГГГГ право собственности на транспортное средство зарегистрировано за ФИО8 (том 1 л.д. 81).

С 05.09.2018 года по настоящее время по заявлению дочери наследодателя ФИО6 отделом полиции ОМВД по <данные изъяты> проводится доследственная проверка по факту завладения ФИО8 автомобилем <данные изъяты>; окончательное решение по проверке не принято (том 1 л.д. 108-255; том 2 л.д. 71-74, 116).

Согласно ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно ст. 168 ГК РФ за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Правом на отчуждение имущества обладает только собственник указанного имущества (статья 209 ГК РФ).

Согласно ст. 301 ГК РФ собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.

По смыслу п. 1 ст. 302 ГК РФ собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли.

Оспаривая договор купли-продажи автомобиля от 22.07.2018 года, истец ФИО2 и его представитель Трофимик А.Г. указывают, что спорный автомобиль выбыл из правообладания ФИО1 не по его воле, поскольку договор купли – продажи автомобиля от 22.07.2018 года ФИО1 подписан не был.

В обоснование своей позиции истец ссылается на: протокол явки с повинной ФИО4 от 12.02.2019 года, письменные объяснения ответчиков в ходе доследственной проверки, а также на выводы заключений экспертов № от 23.01.2019 года и № от 20.08.2019 года (том 1 л.д. 17-22,159-162,23,91).

Оценивая данные доказательства, суд приходит к следующему:

заявление о явке с повинной – это добровольное сообщение лица о совершенном им преступлении.

12.02.2019 года ФИО4 в рамках доследственной проверки написала явку с повинной, сообщив о/у ОУР ОП ОМВД РФ по <данные изъяты> о том, что она в договоре купли – продажи автомобиля сама выполнила подпись за ФИО1. Однако далее, как в ходе доследственной проверки, так и в суде, ФИО4 последовательно настаивала на том, что подпись в договоре купли – продажи автомобиля от 22.07.2018 года ФИО1 выполнил самостоятельно, сам держал в руке ручку и расписывался в документах; но из-за болезни он был слаб, у него дрожали руки, выполнял подпись, лежа в постели. Поэтому она (ФИО4), как бы помогая, придерживала руку ФИО1 между кистью и локтем в момент, когда тот ставил подписи в договоре. При подписании договора, кроме нее и ФИО1 никого в помещении не было. Она испугалась за сына ФИО8, поэтому в ходе доследственной проверки сначала дала неверные показания, полагая не важным при оценки ее действий факт того, что она лишь придерживала руку сожителя, а расписывался он сам.

Учитывая возраст ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ г.р., отсутствие у нее юридического образования, то, что ранее она к уголовной ответственности не привлекалась, явку с повинной и изобличающие себя показания дала феврале 2018 года в отсутствие адвоката, после чего сообщила обстоятельства выполнения ФИО1 подписей в договоре и более (с апреля 2018 года по настоящее время) своих показаний не меняла, была последовательна, - то суд приходит к выводу, что:

ФИО4 могла заблуждаться относительно происходящего. Следовательно, явка с повинной и ее показания в ходе доследственной проверки, данные в феврале 2019 г., не могут являться достоверными доказательствами по настоящему гражданскому делу.

Согласно заключения эксперта МО МВД РФ <данные изъяты> № от 23.01.2019 года (том 1 л.д. 159-162), подпись от имени ФИО1 в договоре купли – продажи автомототранспортного средства б/н от 22.07.2018 года выполнена не ФИО1, а другим лицом с подражанием его подписи. Ответить на вопрос об исполнителе подписи от имени ФИО1 в представленном документе в отношении ФИО9 и ФИО8 не представляется возможным ввиду краткости и простоты строения исследуемой подписи, ограничивающих объем содержащегося в них графического материала, а также низкого качества экспериментальных образцов подписей проверяемых лиц.

Поскольку вышеуказанное исследование проводилось экспертом без учета обстоятельств совершения ФИО1 подписей, о которых стало известно позже в ходе доследственной проверки, а именно: что последний на протяжении 3 лет болел онкологическим заболеванием, в день подписания договора купли-продажи находился в постели и не вставал, подпись в договоре ставил в лежащем положении, при этом ФИО4, придерживала кисть руки ФИО1, которой тот подписывал договор, - то была назначена дополнительная почерковедческая экспертиза подлинников договора купли-продажи транспортного средства.

Согласно выводам эксперта ГУ МВД РФ по <данные изъяты> № от 16.05.2019 года (том 1 л.д. 233-236), решить вопрос «Кем выполнена подпись в договоре б/н купли – продажи автотранспортного средства от 22.07.2018 года самим ФИО1, Свидетель№1., ФИО8, ФИО4 или иным лицом?», - не представляется возможным по причинам того, что ни по одному из сравнений не удалось выявить совокупность признаков, достаточную для положительного или отрицательного вывода. Объясняется это краткостью и простотой строения исследуемой подписи, ограничивающих объем содержащегося в ней графического материала, в также выполнением исследуемой подписи вероятно в необычных условиях, что, в свою очередь, ограничивает возможности выявления идентификационных признаков и затрудняет их оценку.

Таким образом, заключение эксперта № от 16.05.2019 года не содержит в себе категоричного ответа о том, что подпись в спорном договоре не принадлежит ФИО1

На обсуждение сторон выносился вопрос о проведении по делу судебной экспертизы подписи от имени ФИО1 в договоре купли-продажи автомобиля от 22.07.2018 года. Однако стороны не просили о проведении по делу дополнительной экспертизы, полагая достаточными имеющиеся в деле доказательства.

По мнению суда, результаты исследования ГУ МВД РФ по <данные изъяты> № от 16.05.2019 года обладают большей достоверностью, поскольку в ходе данной экспертизы дополнительно учитывались необычные условия выполнения исследуемой подписи и сведения, ставшие известными уже после проведения экспертизы МО МВД РФ «<данные изъяты>» № от 23.01.2019 года.

Сторонами и третьими лицами выводы экспертизы № от 16.05.2019 года не оспаривались. Оснований полагать, что подпись ФИО1 совершалась в иных условиях, нежели в тех, о которых было сообщено эксперту, - у суда не имеется. Ни ФИО7, ни ФИО6 в момент подписания договора, с отцом не находились. А из показаний ответчиков ФИО8 и ФИО4, третьего лица ФИО7 и свидетеля ФИО12 следует, что утром 22.07.2018 года ФИО1 лежал в постели, не вставал, был слаб.

С учетом вышеизложенного суд берет в основу решения заключение эксперта ГУ МВД РФ <данные изъяты> № от 16.05.2019 года, которое отвечает всем требованиям, предъявляемым гражданским-процессуальным законодательством к доказательствам. Эксперт, проводивший исследование, имеет высшее образование и стаж работы по специальности с 2009 года; эксперт был предупрежден об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ.

Поскольку подписи в договоре купли – продажи от 22.07.2018 года и в ПТС от имени продавца ФИО1 выполнялись одновременно, при этом подпись в ПТС выполнена не ФИО1, то это, по мнению истца, также доказывает недействительность сделки по отчуждению автомобиля.

Суд считает данную позицию истца ошибочной, исходя из следующего:

действительно, согласно заключению эксперта МО МВД РФ «<данные изъяты>» № от 20.08.2019 года (том 2 л.д. 71-74) подпись в строке: «подпись прежнего собственника» в ПТС № выполнена не ФИО1, а другим лицом.

Вместе с тем, паспорт транспортного средства (ПТС) - это документ, содержащий сведения об основных технических характеристиках транспортного средства, идентификационные данные основных агрегатов, сведения о собственнике, постановки на учет и снятии с учета.

Согласно ч. 2 ст. 218 ГК РФ, право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Следовательно ПТС не является правоустанавливающим документом, на основании которого приобретается право собственности. Регистрация перехода права собственности от продавца к покупателю на основании подписи прежнего владельца автомобиля в ПТС, не возможна.

Таким образом, суд считает, что приведенные выше экспертные исследования с достоверностью не подтверждают того обстоятельства, что спорный автомобиль выбыл из правообладания ФИО1 не по его воле. Заключение эксперта № от 16.05.2019 года, фактически допускает возможность подписания договора купли – продажи автомобиля самим ФИО1, в необычных условиях.

Третьи лица – ФИО7 и ФИО6 указывают, что ФИО1 не мог подписать договор купли – продажи, поскольку они не видели ФИО8 в доме отца в день подписания договора, соответственно принести документы, тот не мог.

Однако, из показаний самой ФИО6 следует, что она навещала отца днем 21.07.2018 года, затем была у него дома после 19.00 часов вечера 22.07.2018 года. Из показаний ФИО7, - та приходила к отцу утром и в обед 21.07.2018 года, на следующий день навестила отца не ранее 10 часов утра.

Таким образом, пояснения третьих лиц не опровергают доводов ответчиков ФИО4 и ФИО8 о том, что договор купли – продажи автомобиля был подписан ФИО1 с 09 до 10 часов утра 22.07.2018 года, и в это время дочерей наследодателя в доме не было.

Для заключения договора необходимо выражение согласованной воли сторон сделки.

Поэтому оценивая доводы истца и третьих лиц о выбытии автомобиля из владения ФИО1 помимо его воли, так как: последний не желал ни дарить, ни продавать автомобиль кому бы то ни было, намеревался передать машину родному сыну ФИО2, при этом сам был тяжело болен и перед смертью физически, из-за болезни, не мог совершить сделку, - суд приходит к следующему:

материалами дела подтверждается, что ФИО1 с 2015 года наблюдался в <данные изъяты> и в <данные изъяты> по поводу заболевания – злокачественное новообразование языка. Заболевание прогрессировало, в апреле 2018 года появился болевой синдром, на фоне приема анальгетиков, боль уменьшалась. Проводилось лечение препаратами: тромадол, пенталгин, кеторолак, получал курсы химиотерапии. Последний осмотр врача 17.07.2018 года. Накануне смерти ФИО1 испытывал сильные боли, 19 и 22.07.2018 года принимал фентаниловый пластырь - наркотический обезболивающий препарат, снимающий болевой синдром на 72 часа.

Ввиду данных о наличии заболевания у ФИО1 и показаний в суде сторон, третьих лиц и свидетелей о состоянии здоровья последнего накануне смерти, в связи с возникшими в ходе рассмотрения дела вопросами, требующими специальных познаний, в целях проверки доводов об отсутствии воли наследодателя на заключение оспариваемого договора, определением суда от 20.08.2019 года (том 2 л.д. 48-50) была назначена посмертная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено Филиалу №1 Красноярского краевого психоневрологического диспансера №.

Согласно выводам экспертов от 09.10.2019 года № (том 2 л.д. 86-97),- ретроспективный анализ гражданского дела и представленная медицинская документация не отражают психического состояния ФИО1 на момент совершения сделки 22.07.2018 года, так как последняя запись в медицинской карте врача-терапевта от 19.07.2018 года и в записи отсутствуют данные о психическом состоянии пациента. Невозможно с большей долей вероятности ответить отсутствовали ли у подэкспертного мнестические отклонения в виде нарушения узнавания, памяти на текущие события, были ли в норме критико – личностные, эмоционально – волевые способности, наличествовали ли психические отклонения на момент сделки, невозможно оценить наличие каких-либо нарушений познавательной деятельности (восприятия, памяти, мышления, интеллекта) и индивидуально-психологических особенностей, которые бы могли оказать существенное влияние на его способность к осознано-волевой регуляции своего поведения. Не представляется возможным установить, каковы были особенности познавательной сферы, состояние в момент совершения сделки, в котором происходило принятие решения, а также индивидуальную значимость последствий сделки и имелось ли у ФИО1 адекватное представление о существе сделки; - по мнению врачей психиатров, медицинские документы также не отражают психического состояния ФИО1 на момент совершения сделки 22.07.2018 года, последняя запись в медицинской карте врача – терапевта от 19.07.2018 года и в записи отсутствуют данные о психическом состоянии пациента; показания ФИО4, ФИО8 и ФИО6, ФИО7 взаимоисключающие и не могут быть использованы для экспертной оценки состояния ФИО1 в момент совершения сделки 22.07.2018 года. В конечной стадии тяжелых соматических заболеваний (конечная стадия онкологических заболеваний с полиорганной недостаточностью и выраженной интоксикацией) на фоне выраженной интоксикации и массивной терапии может развиться состояние с нарушением сознания по типу оглушения. Однако нет достаточных данных о развитии данного состояния у ФИО1 на момент совершения сделки. Дать ответ на вопрос о наличии какого-либо психического расстройства у ФИО1 во время совершения сделки и оценить его способность понимать значение своих действий во время совершения сделки, не представляется возможным.

В совокупности с данным заключением экспертов, при разрешении спора, судом учитываются сведения о близком окружении ФИО1 Так последний на протяжении длительного времени (почти 18 лет) проживал вместе с ФИО4 без регистрации брака. Они вели общее хозяйство, имели общий бюджет.

До приобретения спорного автомобиля, ФИО4 являлась собственником машины «<данные изъяты>» (том 1 л.д. 209), средства от продажи которой, вошли в общий бюджет.

В последнее время доход обоих состоял из пенсий по старости, что усматривается из материалов дела (том 1 л.д. 196,197) и пояснений ФИО5 о том, что отец получал пенсию в размере около 14000 рублей (том 2 л.д. 45, оборот).

В феврале 2016 года ФИО1 и ФИО4 приобретен автомобиль <данные изъяты>, ДД.ММ.ГГГГ г.выпуска. Автомобиль был зарегистрирован на ФИО1, ФИО4 права управления транспортными средствами не имела.

Ответчик ФИО8 помогал ФИО1 покупать данный автомобиль, для чего ездил с ним в автосалон <адрес>, где они вместе выбрали машину. ФИО1 доверял ФИО8 управление автомобилем, вписал его в страховку ОСАГО.

В период совместного проживания ФИО1 тяжело заболел. В последнее время он принимал обезболивающие препараты, был слаб, уход за ним осуществляла ФИО4

Дети наследодателя жили отдельно, своими семьями. Дочери ФИО7 и ФИО6 чаще навещали отца, сын ФИО2 приезжал, по мере возможности, так как с 2002 года жил и работал в <адрес>.

Из пояснений ответчиков ФИО4 и ФИО8 усматривается, что за месяц до смерти ФИО1 предложил переоформить автомобиль на ФИО4, говорил: «я все равно на нем ездить не буду, хочу тебе оставить, так как ты тоже болеешь и сын будет тебя возить». ФИО1 из-за плохого самочувствия опасался садиться за руль. На просьбу ФИО4 продать автомобиль сыну ФИО8, который помогал им по хозяйству, был вписан в страховку и допущен к управлению данной машиной, при этом выручить деньги на предстоящие похороны и завершение ремонта в доме, - ФИО1 согласился. С 21.07.2018 года и до обеда 22.07.2018 года состояние ФИО1 было удовлетворительным, он общался, отвечал на вопросы. ФИО1 сам 21.07.2018 года договорился с ФИО8 о продаже машины, была согласована стоимость автомобиля, которая устраивала обе стороны. ФИО1 передал ФИО8 оригиналы документов на автомобиль, чтобы тот заполнил договор купли – продажи. В период с 09 до 10 часов 22.07.2018 года ФИО1, лежа в постели, будучи слабым из-за болезни, сам в присутствии сожительницы подписал договор, получил от ФИО8 деньги за машину. Спустя два дня после похорон, ФИО8 забрал машину, ключи и документы от которой также перешли к нему от прежнего владельца, зарегистрировал автомобиль на свое имя. На полученные от продажи автомобиля 100000 рублей, ФИО4 организовала похороны сожителя и рассчиталась со строителями за установку, заказанных при жизни ФИО1, окон в дом.

Пояснения ответчиков согласуются с показаниями допрошенных в суде свидетелей:

- Свидетель №3 о том, что за месяц до смерти ФИО1 рассказывал ему о своих намерениях оставить спорный автомобиль ФИО4 Накануне смерти в доме ФИО1 шел ремонт. ФИО1 жаловался, что окна стали дорогими и «нужно что – то придумывать» с финансами;

- Свидетель №4, что ей от ФИО1 было известно о его желании оставить автомобиль ФИО4 Жили ФИО19 и ФИО13 хорошо. Днем 21.07.2018 года она была у них в гостях. ФИО1 говорил, что чувствует себя нормально, сидел в ограде, занимался с внуком, разговаривали. 22.07.2018 года около 11 часов к ФИО1 приходила дочь ФИО7. ФИО1 в то утро говорил через силу, лежал, был слаб, но в сознании. С. наклеила отцу новый пластырь, его посадили на диван. ФИО1 сам держал ложку и кушал йогурт. На следующий день ФИО1 умер;

- Свидетель №1 о том, что ФИО1 21 июля 2018 года предложил ее мужу ФИО8 купить у него машину. ФИО1 долго болел, говорил: «…я все равно уже не смогу ездить». Также ФИО1 объяснял желание продать машину и тем, что ему не хватало денег на завершение ремонта в доме. О сделке ФИО1 и ФИО8 договаривались в ее присутствии, сошлись на сумме 100000 рублей. В тот же вечер ФИО1 сам отдал мужу документы - ПТС и СТС, чтобы они подготовили договор купли-продажи. Экземпляры договоров она составила дома сама. На следующий день около 08.00 часов муж пошел к ФИО1 подписывать договоры и отдать деньги. Сделка состоялась;

- Свидетель №2, что накануне смерти ФИО1 испытывал боли, препараты анальгетики не помогали. ФИО14 пластырь, выписанный ему 19.07.2018 года, действовал на протяжении 72 часов и на сознание повлиять не мог, а лишь убирал боль.

Принимая в качестве допустимых доказательств показания свидетелей суд исходит из следующего:

В силу ч. 1 ст. 69 ГПК РФ, свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела. Не являются доказательствами сведения, сообщенные свидетелем, если он не может указать источник своей осведомленности.

Показания опрошенных свидетелей являются последовательными, взаимодополняют друг друга, непротиворечивы. При этом учитывается то, что свидетели лично осведомлены об обстоятельствах, имеющих значение для дела. Кроме того, данные свидетели были предупреждены судом об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и отказ от дачи показаний. Поэтому, оценивая их показания наряду с иными доказательствами по делу в соответствии со ст. 67 ГПК РФ, суд не усматривает оснований не доверять этим показаниям. Данных, свидетельствующих о том, что опрошенные в суде свидетели заинтересованы в исходе дела или имеют основания для оговора, - по делу не установлено.

Таким образом из совокупности вышеизложенного следует, что при жизни ФИО1 желал распорядиться зарегистрированным на его имя автомобилем <данные изъяты> таким образом, чтобы машиной впоследствии могла пользоваться его сожительница ФИО4

ФИО8 проживал в том же поселке, что и ФИО1 с ФИО4, помогал им по хозяйству, имел водительское удостоверение и был допущен ФИО1 к управлению спорным автомобилем, который они вместе выбирали и покупали, - доказательств обратного, суду не представлено.

Продав автомобиль сыну сожительницы, ФИО1 фактически не лишил последнюю права пользоваться данным автомобилем под управлением сына.

Передав спорное транспортное средство и подлинные документы ФИО8, ФИО1 тем самым выразив свою волю и желание на отчуждение принадлежащего ему транспортного средства, подписал при этом 22.07.2018 года договор купли-продажи спорного автомобиля с ФИО8, в котором оговорены все существенные условия сделки, в том числе стоимость отчуждаемого автомобиля.

Ответчик ФИО8 возмездно и добросовестно приобрел данное транспортное средство, зарегистрировал его и пользовался им.

Доводы истца о недействительности договора купли – продажи по тому основанию, что деньги за автомобиль не передавались, - допустимыми доказательствами не подтверждены.

Пояснения ФИО4 в части траты вырученных от продажи автомобиля 100000 рублей (фактически являющихся наследством ФИО1), согласуются с письменными материалами по делу (том 1 л.д. 171,172), согласно которым ответчиком понесены расходы на покупку: гроба – 4300 рублей, креста – 1000 рублей, венка – 5000 рублей, перевозку к месту погребения – 2000 рублей, поминальный обед на 35 человек – 35000 рублей, итого всего 47500 рублей, а также 49000 рублей за услуги подрядчика по доставке и монтажу изделий из ПВХ (окон) в дом по адресу: <адрес>.

Указанный дом, где более 10 лет жили ФИО1 и ФИО4, - перешел по наследству детям наследодателя: ФИО2, ФИО7 и ФИО6, в 1/3 доле каждому.

Таким образом, в свою пользу деньги от продажи автомобиля ФИО4 не обращала.

Суд считает недоказанным факт того, что ФИО1 желал передать автомобиль в единоличное владение сына ФИО2 К данному выводу приходит исходя из совокупности вышеустановленных обстоятельств, того, что при жизни он не оформлял каких – либо договоров по отчуждению машины в пользу сына, завещания относительно автомобиля <данные изъяты>, он также не составил. При этом ФИО1 имел троих наследников первой очереди, которые вступили в наследство в равных долях, по 1/3 доли каждый.

Доказательств с достоверностью подтверждающих то, что ФИО1 не понимал характер и значение своих действий во время совершения сделки (договора купли – продажи от 22.07.2018 года), либо не имел адекватного представления о существе сделки, - в деле не имеется, в судебном заседании таковых не добыто. Доводы ФИО6 и ФИО7 о том, что из-за тяжелой болезни их отец находился под воздействием лекарств, испытывал сильнейшие боли, 22.07.2018 года «в себя не приходил», в связи с чем не мог совершить сделку, - опровергаются не только показаниями ответчиков, но и свидетеля Свидетель №4, а также не нашли своего подтверждения в ходе посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы.

Неосведомленность дочерей о намерении отца распорядиться судьбой автомобиля, продав его, - не свидетельствуют об отсутствии воли ФИО1 при заключении договора купли-продажи. Доводы ФИО7 о том, что договор купли – продажи автомобиля от 22.07.2018 года был составлен А-выми уже после смерти отца, - ничем не подтверждены и опровергаются показаниями ответчиков, свидетеля Свидетель №1

Статья 56 ГПК РФ предусматривается обязанность каждой стороны доказывать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений; по данной категории дел бремя доказывания недействительности сделки лежит на заявителе.

Учитывая вышеизложенное в совокупности, оценив представленные сторонами доказательства, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО3, поскольку не находит оснований считать договор купли – продажи автомобиля от 22.07.2018 года недействительным. Так, заключение эксперта № от 16.05.2019 года не содержит в себе категоричного ответа о том, что подпись в спорном договоре не принадлежит ФИО1, соответственно допускает это; данных о том, что спорный автомобиль выбыл из правообладания ФИО1 не по его воле, - судом не установлено; при жизни ФИО1 желал распорядиться автомобилем так, чтобы машиной впоследствии могла пользоваться его сожительница ФИО4 Сын сожительницы ФИО8 помогал им по хозяйству, имел водительское удостоверение и был допущен к управлению спорным автомобилем. Продав автомобиль сыну сожительницы, ФИО1 фактически не лишал ФИО4 права пользоваться данным автомобилем под управлением ее сына. ФИО1 выразил свою волю и желание на отчуждение принадлежащего ему транспортного средства, подписав 22.07.2018 года договор купли-продажи автомобиля с ФИО8, в котором оговорены все существенные условия сделки, в том числе стоимость отчуждаемого автомобиля и передал последнему подлинные документы на машину, сам автомобиль. Ответчик ФИО8 возмездно и добросовестно приобрел данное транспортное средство, зарегистрировал его и пользовался им.

Поскольку суд отказывает в удовлетворении требования о признании договора купли – продажи автомобиля недействительным, то не имеется и оснований для удовлетворения требований об истребовании имущества из чужого незаконного владения, признании права собственности истца ФИО2 на автомобиль в порядке наследования.

Определением суда от 01.07.2019 года (том 1 л.д. 2) наложен арест на автомобиль <данные изъяты>, VIN: №. Принятые меры по обеспечению иска, согласно ч. 3 ст. 144 ГПК РФ, подлежат сохранению до вступления решения суда в законную силу.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

в удовлетворении исковых требований ФИО2 к ФИО4, ФИО8 о признании договора купли – продажи автомобиля недействительным, истребовании имущества из чужого незаконного владения, признании права собственности на автомобиль в порядке наследования, - отказать.

Меры по обеспечению иска в виде ареста, наложенного на автомобиль ФИО8 марки <данные изъяты>), VIN: №, сохранить до вступления в законную силу решения суда.

Решение может быть обжаловано в Красноярский краевой суд через Нижнеингашский районный суд в течение месяца со дня вынесения решения в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 28 ноября 2019 года.

Председательствующий