Решение № 2-355/2019 2-355/2019~М-274/2019 М-274/2019 от 7 мая 2019 г. по делу № 2-355/2019

дело № 2-355/19


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

08 мая 2019 года с. Шира

Ширинский районный суд Республики Хакасия в составе

председательствующего судьи Лейман Н.А.,

при секретаре Щербаковой Н.Н.,

с участием представителя истца ФИО1,

помощника прокурора Ширинского района Республики Хакасия Есауловой О.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к Публичному акционерному обществу «Коммунаровский рудник» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием,

УСТАНОВИЛ:

Представитель истца, обосновывая заявленные требования, пояснил в исковом заявлении, что истец с 01 ноября 1968 года работал в организации, которая в данное время переименована в ПАО «Коммунаровский рудник» на подземных работах в шахте «<данные изъяты>». За период работы в данной организации истцу был присвоен 5 разряд бурильщика подземных работ, 01 августа 2005 года уволен с предприятия по собственному желанию, в связи с выходом на пенсию. Указывает, что истец работал в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов, повлекших наступление профессионального заболевания. Заключением № Клиники НИИ медицины труда и экологии человека <адрес>, в период обследования ФИО2 с 17 июля 2003 года по 01 августа 2003 года истцу установлен основной диагноз профессионального заболевания: «<данные изъяты>». Данный диагноз подтвержден заключением клинико-экспертной комиссии (КЭК) от 04 октября 2005 года. Ввиду наличия у истца профессионального заболевания в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находился на стационарном лечении в отделении профпатологии КГУЗ «<данные изъяты>». После освидетельствования 01 октября 2009 года заключением комиссии Межрайонным бюро МСЭ <адрес> истцу установлена инвалидность второй группы, а также утрата профессиональной трудоспособности 30 %, бессрочно. Указывает, что повреждение здоровья от профессионального заболевания у истца произошло по вине ответчика, в результате чего он испытывает физические и нравственные страдания. С учетом изложенного, истец просит взыскать в его пользу компенсацию морального вреда в размере 400 000 руб.

В судебном заседании представитель истца заявленные требования поддержала в полном объеме, просила заявленные требования удовлетворить.

Истец ФИО2 в судебном заседании отсутствовал, о дате и времени судебного заседания был уведомлен надлежащим образом, каких-либо ходатайств не представил, о причинах неявки суду не сообщил.

Представитель ответчика ФИО3 в судебном заседании отсутствовала, о дате и времени судебного заседания была уведомлена надлежащим образом, ходатайств об отложении судебного заседания не заявляла, однако направила свои возражения относительно заявленных требований. Указала, что с исковыми требованиями ответчик не согласен по следующим обстоятельствам: согласно ст. 14 ФЗ «О специальной оценке условий труда» выполнение работы во вредных условиях труда допускается действующим законодательством и иными нормативно-правовыми актами, поскольку предусматривает дополнительные компенсации, оплата труда работников, занятых на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, устанавливается в повышенном размере. Истец, работая во вредных условиях получал заработную плату в повышенном размере, ему предоставлялись дополнительные дни отпуска и оплачивались ежегодно. Также пояснила, что работа во вредных условиях труда дополнительно компенсируется положениями ст. 30 ФЗ «О страховых пенсиях», дающих лицу право на оформление и получение досрочной пенсии. Кроме того, истец, узнав о наличии у него профессионального заболевания в 1993 году, продолжил работать во вредных условиях труда. Полагает, что заявленные истцом требования о компенсации морального вреда в размере 400 000 руб. являются несоразмерными, чрезмерно завышенными, не соответствующими принципу разумности и справедливости. Просила в удовлетворении заявленных исковых требований отказать.

Участвующим в деле прокурором дано заключение, согласно которому требования истца являются законными и обоснованными. Величина подлежащей взысканию денежной компенсации морального вреда должна быть определена с учетом требований разумности.

Суд, руководствуясь положениями ст. 167 ГПК РФ определил рассмотреть дело по существу при имеющейся явке.

Заслушав участников процесса, исследовав материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

Согласно ч. 2 ст. 7 Конституции Российской Федерации в Российской Федерации охраняется труд и здоровье людей. Право граждан на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, закреплено в ч. 2 ст. 37 Конституции Российской Федерации. Этому праву работников корреспондирует обязанность работодателя создавать такие условия труда (ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации).

На основании ст. ст. 21, 220 Трудового кодекса Российской Федерации (ТК РФ) работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном ТК РФ и иными федеральными законами.

Согласно ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ), ст. 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Обязанность компенсации морального вреда возлагается на работодателя при наличии его вины в причинении морального вреда, за исключением случаев, когда вред был причинен жизни или здоровью работника источником повышенной опасности (ст. 1100 ГК РФ).

При этом работодатель обязан компенсировать работнику моральный вред, причиненный ему любыми неправомерными действиями (бездействием) во всех случаях его причинения, независимо от наличия материального ущерба.

Таким образом, общими основаниями ответственности работодателя за причинение работнику морального вреда являются: наличие морального вреда; неправомерное поведение (действие или бездействие) работодателя, нарушающее права работника; причинная связь между неправомерным поведением работодателя и страданиями работника; вина работодателя.

В соответствии со ст. 3 Федерального закона № 125-ФЗ от 24 июля 1998 года «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» профессиональное заболевание - хроническое или острое заболевание застрахованного, являющееся результатом воздействия на него вредного (вредных) производственного (производственных) фактора (факторов) и повлекшее временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности и (или) его смерть.

Установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия вины должен представить сам ответчик.

Согласно доводам истца, в период работы в ПАО «Коммунаровский рудник» на подземных работах шахты «<данные изъяты>» ФИО2 получил профессиональное заболевание, поскольку его работа была сопряжена с условиями воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов.

Как следует из трудовой книжки, 01 ноября 1968 года ФИО2 принят в МЦМ СССР «Главзолото» Коммунаровский рудник учеником электрика. 03 июня 1970 года принят в цех буровой разведки помощником бурового мастера. 11 января 1973 года принят в цех буровой разведки в качестве разнорабочего подземных работ, 01 сентября 1973 года переведен помощником бурильщика подземных работ, 01 апреля 1977 года переведен в Коммунаровскую геологоразведочную партию без изменения работы и должности, 01 апреля 1981 года переведен на должность бурильщика подземных работ, 01 октября 1981 года переведен бурильщиком подземных работ по 5 разряду, 09 апреля 1986 года переведен горным мастером подземных участка, 01 декабря 1993 года принят переводом в геологоразведочную партию горным мастером подземных работ, 24 июля 2000 года переведен буровым мастером подземных работ геологоразведочного цеха, 21 августа 2003 года переведен горным мастером подземного участка буровой разведки шахты «Северная». 01 августа 2005 года уволен в связи с выходом на пенсию.

При обследовании в Клинике НИИ медицины труда и экологии человека <адрес> в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 установлен основной диагноз: «<данные изъяты>».

Заключением клинико-экспертной комиссии (КЭК) лечебного учреждения по месту лечения пострадавшего вследствие производственной травмы или профессионального заболевания о нуждаемости в дополнительных видах реабилитационной помощи от 04 октября 2005 года подтвержден ранее установленный диагноз.

В период обследования в отделении профпатологии с 05 июля 2007 года по 23 июля 2007 года в КГУЗ «<данные изъяты>» ФИО2 установлен основной диагноз: «<данные изъяты>», сопутствующий диагноз: «<данные изъяты>». В соответствии с заключением профпатологической комиссии основное заболевание является профессиональным.

Согласно выписке из амбулаторной карты ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ был установлен диагноз «<данные изъяты>», а также сопутствующие заболевания.

После освидетельствования 01 октября 2009 года заключением комиссии МСЭ <адрес> истцу установлена утрата профессиональной трудоспособности в связи с профзаболеваниями по акту от 24 сентября 2003 года на 30% бессрочно.

Согласно справке МСЭ-2011 от 01 июля 2011 года ФИО2 повторно установлена инвалидность второй группы по общему заболеванию, бессрочно.

На основании ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В силу ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Исследовав представленные к делу доказательства в их совокупности, суд полагает установленным обстоятельство, согласно которому в период работы на предприятии ответчика у ФИО2 возникло указанное выше профессиональное заболевание, находящееся в причинно-следственной связи с воздействием вредных производственных факторов в процессе выполнения истцом трудовых обязанностей, поскольку работодателем не в полной мере были созданы благоприятные условия труда.

Согласно представленной к материалам дела справки, ПАО «Коммунаровский рудник» является правопреемником прав и обязанностей госпредприятия Главалмаззолото СССР «Коммунаровский рудник» объединения «Енисейзолото».

Статья 151 ГК РФ определяет в качестве морального вреда причинение гражданину физических или нравственных страданий действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, и даёт суду право возложения на нарушителя обязанности денежной компенсации указанного вреда.

Пункт первый ст. 150 ГК РФ относит к нематериальным благам, в частности, здоровье.

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 10 от 20.12.1994 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъясняется, что моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья и др.

Суд полагает, что обстоятельство, касающееся наличия у лица физических и нравственных страданий в случае причинения вреда его здоровью вследствие заболевания, является общеизвестным, и потому, в силу ч. 1 ст. 61 ГПК РФ, не нуждается в доказывании.

Таким образом, суд приходит к выводу, что у истца обоснованно возникло право на требование компенсации морального вреда, причиненного профессиональными заболеваниями.

Форма возмещения морального вреда работнику предусмотрена ч. 1 ст. 237 ТК РФ, в соответствии с которой моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

Согласно части второй этой статьи, в случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Поскольку сведений о размерах возмещения морального вреда между сторонами в порядке, предусмотренном соглашением сторон, суду представлено не было, требования в данной части ответчиком оспариваются, суд полагает, что между сторонами наличествует спор.

В свою очередь, размер компенсации морального вреда определяется судом, исходя из конкретных обстоятельств каждого дела, с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Таким образом, основываясь на конкретных обстоятельствах рассматриваемого дела, принимая во внимание наличие у истца профессионального заболевания, степень утраты истцом трудоспособности равную 30 % бессрочно, а также принципа разумности, справедливости, с учетом индивидуальных особенностей истца, суд оценивает величину морального вреда, причиненного профзаболеваниями, в денежном выражении в размере 270 000 руб., полагая, что компенсация морального вреда в данном размере реально соответствует причиненному истцу вреду.

Доводы представителя ответчика о том, что истец осознанно выбрал работу во вредных условиях труда, и, узнав о наличии профессионального заболевания, продолжил работу во вредных условиях труда, что работодателем ему выплачивается повышенная заработная плата за работу во вредных условиях труда и предоставляются дополнительные дни к отпуску, что свидетельствует о компенсации ответчиком в связи с работой во вредных условиях труда, суд во внимание не принимает, поскольку в соответствии с Конституцией Российской Федерации работник имеет право выбирать род деятельности и профессию, а работодатель в соответствие со статьей 22 Трудового кодекса Российской Федерации обязан обеспечить работнику условия труда, отвечающие требованиям безопасности и гигиены. Осведомленность истца о работе во вредных условиях не освобождает работодателя от обязанности компенсации морального вреда, причиненного здоровью работника при исполнении трудовых обязанностей. Продолжение работником своей работы с вредными условиями труда не может расцениваться как его вина, если работодатель не обеспечивает ему безопасные условия труда. Кроме того, как следует из представленного отзыва, ответчик признает, что причиной профессионального заболевания явились несовершенства технологических процессов, конструктивных недостатков оборудования.

Таким образом, суд приходит к выводу, что заявленные требования основаны на законе, обоснованы по сути, а потому подлежат удовлетворению в размере, установленном судом.

В соответствии со ст. 103 ГПК РФ государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в федеральный бюджет пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194 – 198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования удовлетворить.

Взыскать с публичного акционерного общества «Коммунаровский рудник» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием в размере 270 000 (двести семьдесят тысяч) руб.

Взыскать с публичного акционерного общества «Коммунаровский рудник» в доход бюджета госпошлину в размере 300 (триста) рублей.

На данное решение может быть подана апелляционная жалоба в коллегию по гражданским делам Верховного Суда Республики Хакасия через Ширинский районный суд в течение месяца со дня вынесения окончательного решения, т.е. с 13 мая 2019 года.

Председательствующий Н.А. Лейман