Решение № 2-3553/2017 2-3553/2017~М-2645/2017 М-2645/2017 от 20 июня 2017 г. по делу № 2-3553/2017

Мотивированное
решение изготовлено

21.06.2017

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

16 июня 2017 года

Верх-Исетский районный суд г.Екатеринбурга, в составе председательствующего судьи Реутовой А.А., при секретаре Шапиевой М.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску <ФИО>2 к <ФИО>3 о признании договора цессии ничтожной, недействительной сделкой,

У С Т А Н О В И Л:

Истец обратилась в суд с указанным иском, мотивируя свои требования следующим.

ДД.ММ.ГГГГ между <ФИО>3 (займодавец) и <ФИО>1 (заемщик) был заключен договор займа б/н на сумму <иные данные> рублей.

ДД.ММ.ГГГГ между <ФИО>3 (цедент) и <ФИО>2 (цессионарий) был заключен договор цессии, согласно которому цедент уступает, а цессионарий принимает право требования взыскания задолженности с <ФИО>1 по договору займа б/н от ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно указанного договора, цессионарий <ФИО>2 обязуется уплатить цеденту за права, передаваемые (уступаемые) на основании договора:

- <иные данные> рублей – до ДД.ММ.ГГГГ;

- <иные данные> рублей – до ДД.ММ.ГГГГ;

- <иные данные> рублей – до ДД.ММ.ГГГГ.

Одновременно с договором цессии ДД.ММ.ГГГГ и во исполнение этого договора уступки был заключен договор ипотеки, согласно которому залогодатель <ФИО>2 отдает в залог следующее имущество:

- жилой дом с кадастровым номером №, площадью <иные данные> квадратных метра, расположенный по адресу: <адрес>, <адрес>;

- земельный участок с кадастровым номером №, площадью <иные данные> кв.м., расположенный по адресу: <адрес>, <адрес>.

Истец полагает, что договор уступки прав (цессии) от ДД.ММ.ГГГГ является притворной сделкой на основании п.2 ст.170 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку договор цессии в данном случае был заключен не с целью уступки права требования задолженности, а с целью замены стороны в обязательстве (замены должника), а также ввиду заведомо известного факта невозможности оплаты истцом по указанному договору погашения задолженности за счет имущества, являющегося предметом залога по договору ипотеки и носит все признаки перевода долга, согласно ст.391 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Воля сторон при подписании данного договора уступки прав (цессии) фактически была направлена на перевод долга с <ФИО>1 на <ФИО>2

При заключении договора уступки волеизъявление цедента <ФИО>3 и цессионария <ФИО>2 не было направлено на реализацию права требования одним кредитором – новому кредитору.

Данный факт подтверждается наличием между цессионарием и должником семейных связей (<ФИО>1 является супругом истца <ФИО>2), а значит, отсутствовал экономико-материальный интерес в отношении предмета договора, отсутствовала перспектива получения прибыли.

Более того, после заключения оспариваемого договора цессии <ФИО>2 своими действиями никак не выразила намерения по осуществлению прав, направленных на взыскание задолженности с заемщика и обязанностей по оплате по договору цессии.

Истец полагает, что договор цессии содержит условия, свойственные договору перевода долга, и из его условий явно усматривается намерение перевода на <ФИО>2 долга ее мужа <ФИО>1

Кроме того, истец полагает, что оспариваемый договор цессии от ДД.ММ.ГГГГ содержат признаки сделки, совершенной под влиянием обмана (п.2 ст.179 ГК РФ), а также совершенной на крайне невыгодных для истца условиях и имеются явные признаки недействительной сделки ввиду ее кабальности (п.3 ст.179 ГК РФ).

О признаках кабальности и крайне не выгодных условиях договора цессии свидетельствует тот факт, что истец фактически приняла на себя обязательства по оплате долга, который ранее принадлежал <ФИО>1, а также тот факт, что во исполнение оспариваемого договора уступки прав был заключен договор потеки от ДД.ММ.ГГГГ, по которому залогодатель <ФИО>2 во исполнение обязательств перед залогодержателем <ФИО>3 отдает в залог земельный участок и расположенный на нем жилой дом (не являющиеся совместно нажитым имуществом). Кроме того, данный жилой дом является единственным жильем для истца и ее семьи.

Более того, залогодержатель <ФИО>3, зная о тяжелом финансовом состоянии истца и о не возможности оплатить стоимость прав по договору цессии собственными средствами и в указанный срок, подготовил договор ипотеки, содержащий положение об обращении взыскания на имущество истца и воспользовался указанным положением и обратил взыскание на заложенное имущество.

Указанное обеспечение отсутствовало в первоначальном договоре займа и было включено в договор цессии от ДД.ММ.ГГГГ по требованию ответчика, текст договора цессии был составлен ответчиком самостоятельно и передан в окончательном варианте для подписания истцу. Следовательно, воспользовавшись данным фактом, осознавая зависимое состояние истицы, ответчик заключил оспариваемый договор на крайне невыгодных для нее условиях.

Доказательства стечения тяжелых обстоятельств подтверждаются тем фактом, что муж истца и должник по договору займа <ФИО>1 до момента подписания оспариваемого договора находился в <иные данные><адрес><адрес> до рассмотрения уголовного дела, потерпевшим по которому признан <ФИО>3 и не мог выполнять своих обязательств по возврату займа; факт заключения мужа под стражу негативно отражался на эмоциональном и психологическом состоянии истца.

Основанием для заключения данной сделки явилось то, что <ФИО>3, понуждая к заключению договора, обещал истцу <ФИО>2 предпринять все возможные действия для прекращения уголовного преследования ее мужа (должника по договору займа) <ФИО>1 Данный факт ввел истицу в заблуждение, и, находясь в состоянии постоянного стресса из-за наличия уголовного судопроизводства, наличия задолженности ее мужа перед <ФИО>3, истец, желая избавить супруга от задолженности и уголовного преследования, заключила оспариваемый договор на указанных выше условиях. Оспариваемый договор цессии и договор ипотеки был заключен между сторонами в дежурной части <иные данные>» непосредственно перед началом судебного заседания в отношении ее мужа <ФИО>1

Истец просила признать договор цессии от ДД.ММ.ГГГГ б/н ничтожным и применить последствия признания договора ничтожным в части заключения договора ипотеки от ДД.ММ.ГГГГ; признать договор цессии от ДД.ММ.ГГГГ б/н недействительной сделкой ввиду ее кабальности, согласно п.3 ст.179 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В судебное заседание истец не явилась, о причинах неявки не известила.

В судебном заседании представитель истца, действующая по доверенности, требования истца поддержала по предмету и основаниям, просила удовлетворить.

Ответчик в судебное заседание не явился, о причинах неявки не известил.

Представитель ответчика, действующая по доверенности, в судебном заседании требования иска не признала, в удовлетворении требований просила отказать.

Заслушав участников процесса, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

Установлено судом и не оспаривается сторонами, что ДД.ММ.ГГГГ между <ФИО>3 (цедент) и <ФИО>2 (цессионарий), был заключен договор цессии, согласно которому цедент передает (уступает) цессионарию, а цессионарий принимает от цедента права требования взыскания задолженности с <ФИО>1 по договору займа от ДД.ММ.ГГГГ, заключенному между <ФИО>1 и <ФИО>3

Размер задолженности по договору займа составляет <иные данные> рублей.

Стоимость уступаемых цедентом и приобретаемых цессионарием прав требования, согласно договора, составляет <иные данные> рублей.

При этом, цессионарий обязался оплатить цеденту <иные данные> рублей до ДД.ММ.ГГГГ; <иные данные> рублей до ДД.ММ.ГГГГ; <иные данные> рублей до ДД.ММ.ГГГГ.

Между тем, как следует из пояснений истца, обязательства истцом по производству платежей не исполнены.

Согласно п.1 ст.382 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона.

Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором (п. 2 ст.382 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, права <ФИО>1 данным иском не затрагиваются, поскольку как при первоначальном кредиторе, так и при переходе прав требования к истцу, его обязанность по оплате задолженности по договору займа сохраняется. Более того, учитывая наличие брачно-семейных отношений <ФИО>6, он находится в более выгодном положении при заключенном договоре цессии.

В силу ст. 383 Гражданского кодекса Российской Федерации переход к другому лицу прав, неразрывно связанных с личностью кредитора, в частности требований об алиментах и о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, не допускается.

Согласно п. ст.388 Гражданского кодекса Российской Федерации, уступка требования кредитором (цедентом) другому лицу (цессионарию) допускается, если она не противоречит закону.

Согласно п.1 ст.389 Гражданского кодекса Российской Федерации, уступка требования, основанного на сделке, совершенной в простой письменной или нотариальной форме, должна быть совершена в соответствующей письменной форме.

Согласно ст.389.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, взаимные права и обязанности цедента и цессионария определяются настоящим Кодексом и договором между ними, на основании которого производится уступка. Требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом или договором не предусмотрено иное. Если иное не предусмотрено договором, цедент обязан передать цессионарию все полученное от должника в счет уступленного требования.

Согласно ст.390 Гражданского кодекса Российской Федерации, цедент отвечает перед цессионарием за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, за исключением случая, если цедент принял на себя поручительство за должника перед цессионарием.

При уступке цедентом должны быть соблюдены следующие условия:

уступаемое требование существует в момент уступки, если только это требование не является будущим требованием;

цедент правомочен совершать уступку;

уступаемое требование ранее не было уступлено цедентом другому лицу;

цедент не совершал и не будет совершать никакие действия, которые могут служить основанием для возражений должника против уступленного требования.

Законом или договором могут быть предусмотрены и иные требования, предъявляемые к уступке.

Истец полагает, что имел место перевод долга.

Согласно п.1 ст.391 Гражданского кодекса Российской Федерации, перевод долга с должника на другое лицо может быть произведен по соглашению между первоначальным должником и новым должником.

Между тем, суд не соглашается с подобной позицией истца, поскольку, согласно оспариваемого договора цессии, стоимость уступаемых цедентом и приобретаемых цессионарием прав требования составила <иные данные> рублей, в то время, как задолженность <ФИО>1 по договору займа от ДД.ММ.ГГГГ оставила <иные данные> рубля <иные данные> копейку. Учитывая разницу в суммах, нельзя говорить о переводе долга.

По доводам о признании сделки не действительной по основаниям п.2 ст.170 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующему.

Согласно п.2 ст.170 Гражданского кодекса Российской Федерации, притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Притворная сделка не направлена на возникновение вытекающих из нее правовых последствий, прикрывает иную волю участников сделки и в силу этого признается ГК ничтожной. В этих случаях применяются правила о сделке, которую участники действительно имели в виду.

Притворная сделка совершается для вида, без намерения создать правомерный юридический результат. Однако волеизъявление в притворной сделке направлено на достижение определенного правового эффекта, но в то же время стороны договариваются об иных правовых последствиях, нежели те, которые согласно закону являются результатом данного волеизъявления.

В притворной сделке за заключенным сторонами для виду соглашением скрывается другая сделка.

В случае совершения притворной сделки воля сторон направлена на установление между сторонами сделки гражданско-правовых отношений, но иных по сравнению с выраженными в волеизъявлении сторон.

Ничтожность притворной сделки не вызывает правовых последствий, предусмотренных п. 2 ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Факт заключения оспариваемого договора имел место ДД.ММ.ГГГГ.

Истец полагает, что действительное волеизъявление сторон сделки было направлено на заключение договора перевода долга между истцом и ответчиком.

По сути, истец полагает, что имеются две сделки: прикрываемая, которую стороны заключили с намерением воспользоваться порождаемыми ею правами и обязанностями (договор перевода долга), и прикрывающая, призванная скрыть подлинный характер правоотношений (договор цессии).

Исследовав и проанализировав все добытые по делу доказательства в их совокупности, суд не находит оснований для удовлетворения исковых требований, ввиду того, что договор цессии от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный сторонами, не обладает признаками притворной сделки.

Указанный договор сторонами подписан, правовые последствия, свойственные договору цессии, возникли. Требование по договору займа перешло к цессионарию (истцу) в момент заключения договора, на основании которого производится уступка.

По основанию притворности может быть признана недействительной сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю участников сделки. Стороны должны преследовать общую цель и достичь соглашения по всем существенным условиям той сделки, которую прикрывает юридически оформленная сделка.

В связи с этим говорить о притворности договора цессии со стороны истца не представляется возможным ввиду того, что никаких иных последствий, кроме перехода права требования в данном случае и не могло быть, поскольку волеизъявление сторон было направлено на переход права требования задолженности по договору займа, необходимости прикрывать какую-либо иную сделку не имелось, иного не доказано.

Кроме того, суд отмечает и то обстоятельство, что договор цессии заключен сторонами в 2015году, а в суд истец обратилась спустя значительное время, что говорит о том, что сложившаяся ситуация истца устраивала, исполненный сторонами договор создал именно те последствия, на которые они рассчитывали.

Таким образом, суд отказывает истцу в удовлетворении данной части требований.

По доводам истца о наличии признаков сделки, совершенной под влиянием обмана (п.2 ст.179 ГК РФ), а также совершенной на крайне невыгодных для истца условиях и наличии явных признаков кабальности сделки (п.3 ст.179 ГК РФ), суд приходит к следующему.

Согласно п.1 ст. ст.179 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Согласно п.2 указанной статьи, сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Согласно п.3 указанной статьи, сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Между тем, истцом в судебное заседание не представлено доказательств того, что спорный договор цессии был подписан под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной, а также доказательств того, что указанная сделка совершена вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка).

Истец ссылается на то, что доказательства стечения тяжелых обстоятельств подтверждаются тем фактом, что муж истца и должник по договору займа <ФИО>1 до момента подписания оспариваемого договора находился в <иные данные><адрес><адрес> до рассмотрения уголовного дела, потерпевшим по которому признан <ФИО>3 и не мог выполнять своих обязательств по возврату займа; факт заключения мужа под стражу негативно отражался на эмоциональном и психологическом состоянии истца. Основанием для заключения данной сделки явилось то, что <ФИО>3, понуждая к заключению договора, обещал истцу <ФИО>2 предпринять все возможные действия для прекращения уголовного преследования ее мужа (должника по договору займа) <ФИО>1 Данный факт ввел истицу в заблуждение, и, находясь в состоянии постоянного стресса из-за наличия уголовного судопроизводства, наличия задолженности ее мужа перед <ФИО>3, истец, желая избавить супруга от задолженности и уголовного преследования, заключила оспариваемый договор на указанных выше условиях.

Между тем, суд к данным доводам относится критически, поскольку стороны, в силу ст.421 Гражданского кодекса Российской Федерации свободны в заключении договора; кроме того, из условий заключенного договора следует, что истец фактически выкупает задолженность мужа за значительно меньшую сумму, чем сама задолженность.

Таким образом, судом установлено из материалов дела, пояснений представителя истца, что при подписании спорного договора цессии стороны имели намерение и волю на достижение именно тех правовых последствий, которых достигли, при этом произошел переход права требования задолженности по договору займа к истцу.

Довод о том, что истец не имеет денежных средств и намерения погашать задолженность по договору цессии, не имеет правового значения, поскольку при заключении спорного договора истец должна была предвидеть последствия заключенного договора и понимать его условия.

Тот факт, что во исполнение договора цессии был заключен договор ипотеки, не влияет на недействительность договора цессии, поскольку условия договора цессии предполагают рассрочку платежи и заключен данный договор был в качестве обеспечительной меры исполнения договора цессии.

Таким образом, суд отказывает истцу в удовлетворении ее требований в полном объеме.

Руководствуясь ст.ст. 12, 194-198, 209 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

Иск <ФИО>2 к <ФИО>3 о признании договора цессии ничтожной, недействительной сделкой, оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в течение месяца со дня изготовления решения в мотивированном виде в Свердловский областной суд через Верх-Исетский районный суд г. Екатеринбурга.

Судья