Решение № 2-3565/2020 2-3565/2020~М-2830/2020 М-2830/2020 от 26 октября 2020 г. по делу № 2-3565/2020

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

27 октября 2020 года г. Щелково Московской области

Щелковский городской суд Московской области в составе председательствующего судьи Торбика А.В., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Бочаровой Е.М., рассмотрев в закрытом судебном заседании гражданское дело № 2-3565/2020 по иску ФИО1 ФИО19 к ФИО3 ФИО20 об установлении факта признания отцовства, признания права собственности в порядке наследования по закону.

У С Т А Н О В И Л:

ФИО4 обратился в Щелковский городской суд Московской области с исковым заявлением к ФИО11 об установлении факта признания отцовства, признании права собственности в порядке наследования по закону, указывая в его обоснование, что ДД.ММ.ГГГГ умер ФИО76, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, являющийся, по утверждению истца, его биологическим отцом. Однако, в свидетельстве о рождении истца, со слов матери истца, записано иное лицо - ФИО1 ФИО22.

Истец указывает, что имеет желание вернуть себе его кровного отца. Указывает, что умерший ФИО77 фактически признал его сыном (изначально они с матерью истца проживали совместно, вели совместное хозяйство). В период детства истца умерший воспитывал и содержал его, заботился, гулял и т.д., то есть относился, как отец. Кроме того, забирал его из роддома.

Указал, что подтвердить родственные отношения между истцом, отцом и матерью, могут свидетели. Документальным подтверждением отношений служат только одна фотография и показания свидетелей.

10 января 2020 года мать истца обратилась в морг ГБУЗ МО «ФИО78» (ГБУЗ МО МГКБ) и просила выдать тело и документы, сохранить биологические материалы для последующей экспертизы, однако ей отказали, сообщив, что «порядок отбора биологических образцов трупа, как по заявлению родственников, так и решению суда действующими правовыми нормами в Российской Федерации не регламентирован. Кроме того, проведение подобного рода процедур в ГБУЗ МО «ФИО79» не предусмотрено имеющейся лицензией на осуществление медицинской деятельности. В этой связи, забор и сохранение биологического материала для проведения экспертизы с целью установления отцовства не представляется возможным».

После этого истец обратился в суд с заявлением об установлении юридического факта родственных отношений, но при истребовании сведений об умершем в суд поступило наследственное дело, из которого истцу стало известно, что уже открыто наследственное дело по заявлению ФИО3 ФИО24, ДД.ММ.ГГГГ г.р., которая является его дочерью и считает себя наследницей умершего.

С учетом изложенных обстоятельств, в связи с возникновением спора о праве производство по делу в порядке особого производства было прекращено и истец обратился в суд с данным исковым заявлением, которым просит установить факт признания ФИО80, ДД.ММ.ГГГГ р., умершим ДД.ММ.ГГГГ., отцовства в отношении истца, а также признать за истцом право собственности на 1/2 долю наследственного имущества после ФИО81, ДД.ММ.ГГГГ р., умершего ДД.ММ.ГГГГ.

На неоднократные предложения суда об уточнении требований, истец настаивал на установлении отцовства по основаниям того, что умерший признавал себя отцом истца.

До принятия судом решения по заявленным требованиям, истцом заявлено ходатайство о привлечении к участию в деле в качестве соответчика Администрации городского округа Фрязино Московской области, которая впоследствии по письменному заявлению представителя истца определением суда была исключена из числа соответчиков по делу.

Истец ФИО4, надлежащим образом извещенный о дате, времени и месте судебного заседания - не явился, его представитель – ФИО12, действующий на основании доверенности, в судебное заседание явился, заявленные исковые требования поддержал по доводам изложенным в исковом заявлении, заявил ходатайство о проведении судебно-медицинской молекулярно- генетической экспертизы.

Ответчик ФИО11 надлежащим образом извещённая о дате, времени и месте судебного заседания - не явилась, ее представители ФИО13, ФИО14, действующие на основании доверенности, в судебное заседание явились, исковые требования не признали, представили письменные возражения. Дополнительно пояснили, что, по мнению ответчика, обращение истца в суд с настоящим иском, обоснованное якобы его желанием вернуть себе имя своего кровного отца не соответствует действительности.

По факту смерти ФИО82 умершего ДД.ММ.ГГГГ, на основании заявления ФИО3 ФИО27, нотариусом Фрязинского нотариального округа ФИО15 заведено наследственное дело №. В данном случае фактическими мотивами ФИО1 ФИО28 для обращения в суд является не «желание вернуть себе имя своего кровного отца», а материальные интересы, направленные на право претендовать в порядке наследования на имущество умершего ДД.ММ.ГГГГ ФИО83

Единственный ребенок – дочь умершего ДД.ММ.ГГГГ ФИО84., ФИО3 ФИО29 - считает заявленные требования необоснованными. Указывает, что истцом суду не представлено ни одного допустимого и достоверного доказательства, свидетельствующего о происхождении ребенка (Истца) от умершего ФИО16 и признании им истца сыном, ни она сама, ни ее мать никогда не знали и не слышали ни от самого умершего, ни от кого-нибудь вообще о наличии у ее отца другого ребенка.

Указывают, что в материалах дела имеется одна совместная фотография неустановленных лиц, в неустановленной, не семейной обстановке, а свидетельские показания являются противоречивыми по отношению друг к другу, а также к обстоятельствам дела, по которым давались свидетельские показания, что влечет недоказанность того, что умерший ФИО85. признавал отцовство в отношении истца.

Относительно иных представленных истцом доказательств указывают о том, что из представленного судебного решения усматривается, что свидетель, будучи матерью истца, обращалась к законному отцу ребенка с иском о взыскании алиментов. Судебное решение по делу об оспаривании отцовства было постановлено лишь на признании ответчиком (свидетелем по настоящему делу) иска, без соответствующей экспертизы, что не может доказывать отсутствие факта отцовства законного отца. Более того, мать истца, воспользовавшись указанными документами, оформляла государственные льготы, как мать одиночка, получала денежные пособия и, далее, оформляя повторное свидетельство о рождении Истца, указывала отцом ребенка своего законного супруга ФИО1 ФИО30.

При этом каких-либо требований по алиментам и т.д. к умершему никогда никем не предъявлялось, об установлении отцовства вопрос не ставила.

По мнению ответчика, данные действия являются злоупотреблением правом со стороны свидетеля с целью получения государственной поддержки, которая ей и оказывалась.

Настаивает, что истцом не представлено и судом не добыто ни одного документа, свидетельствующего о том, что умерший считал себя отцом истца.

Просят обратить внимание на то, что сам истец отказался обеспечить явку в суд и лично дать пояснения по обстоятельствам дела.

Представитель ответчика заявил о возможной подложности процессуальных документов, в обоснование указав о том, что все перечисленные процессуальные документы по делу от имени Истца подписаны не истцом и не его представителем, а неизвестными лицами, в некоторых случаях с подражанием подписи истца, а в некоторых и вообще без такового, указав при этом, что в процессе подготовки к делу по выяснению личности истца и его родственников по показаниям третьих лиц ему стало известно, что мать истца долгое время вела беспорядочный образ жизни, характеризующийся низкой социальной ответственностью, в том числе, за границей, общаясь с мужчинами разного возраста, национальности и вероисповедания, в том числе, имела взаимоотношения с братом умершего.

Ответчик также пояснила, что кто такой ФИО1 ФИО5 ни ей, ни родственникам, ни ее окружению не известно, хотя стороны проживают в одном населенном пункте с небольшим населением; что ее умерший отец никогда не упоминал о нем, всегда называл ее единственным ребенком, Истец не участвовал в похоронных мероприятиях, за 20 лет жизни никакого интереса не проявлял, хотя вполне имел такую возможность, в связи с чем считает, что если бы ФИО4 в действительности был сыном умершего, то за 20 лет его жизни о нем было бы известно чуть больше, чем трем свидетелями и одной фотографии, не имеющей отношение к семейной жизни.

Ответчик также указывает, что в данном случае предоставление биологического материала для экспертизы было бы обоснованно, если бы не было изложенной выше сомнительности заявленных требований и всех обстоятельств дела, а попытки истца построить доказательную базу признания факта отцовства на одной лишь экспертизе дают все основания отказаться от предоставления биологического материала, что было бы целесообразно при наличии хоть каких-либо достоверных доказательств о признании умершим себя отцом ребенка, поскольку проведение судебной медицинской экспертизы по делам об установлении факта признания отцовства в обязательном порядке законом не предусмотрено и является лишь одним из доказательств, а не единственным способом защиты. Более того, к установлению факта признания себя отцом экспертиза в принципе отношения не имеет.

Представитель Третьего лица - Отдела №2 межрайонного управления ЗАГС по Пушкинскому муниципальному району, городским округам Ивантеевка и Фрязино Главного управления ЗАГС МО надлежащим образом извещенного о дате, времени и месте судебного заседания - не явился, письменную позицию по исковым требованиям не выразил.

Суд, выслушав лиц, участвующих в деле, допросив свидетелей ФИО34, ФИО35, ФИО36 ФИО37, ФИО8, исследовав материалы дела, оценив представленные доказательства в их совокупности, приходит к следующему.

В соответствии с п. 1 ст. 264 ГПК РФ, суд устанавливает факты, от которых зависит возникновение, изменение, прекращение личных или имущественных прав граждан, организаций.

Возможность установления юридического факта родственных отношений предусмотрена пп. 1 п. 2 ст. 264 ГПК РФ.

В соответствии со ст. 265 ГПК РФ суд устанавливает факты, имеющие юридическое значение, только при невозможности получения заявителем в ином порядке надлежащих документов, удостоверяющих эти факты, или при невозможности восстановления утраченных документов.

В силу ст. 49 Семейного кодекса РФ в случае рождения ребенка у родителей, не состоящих в браке между собой, и при отсутствии совместного заявления родителей или заявления отца ребенка (пункт 4 статьи 48 настоящего Кодекса) происхождение ребенка от конкретного лица (отцовство) устанавливается в судебном порядке по заявлению одного из родителей, опекуна (попечителя) ребенка или по заявлению лица, на иждивении которого находится ребенок, а также по заявлению самого ребенка по достижении им совершеннолетия. При этом суд принимает во внимание любые доказательства, с достоверностью подтверждающие происхождение ребенка от конкретного лица.

В соответствии со ст. 50 Семейного кодекса РФ, в случае смерти лица, которое признавало себя отцом ребенка, но не состояло в браке с матерью ребенка, факт признания им отцовства может быть установлен в судебном порядке по правилам, установленным гражданским процессуальным законодательством.

В силу ст. 51 СК РФ отец и мать, состоящие в браке между собой, записываются родителями ребенка в книге записей рождений по заявлению любого из них. Если родители не состоят в браке между собой, запись о матери ребенка производится по заявлению матери, а запись об отце ребенка - по совместному заявлению отца и матери ребенка, или по заявлению отца ребенка (пункт 4 статьи 48 настоящего Кодекса), или отец записывается согласно решению суда. В случае рождения ребенка у матери, не состоящей в браке, при отсутствии совместного заявления родителей или при отсутствии решения суда об установлении отцовства фамилия отца ребенка в книге записей рождений записывается по фамилии матери, имя и отчество отца ребенка - по ее указанию.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что ДД.ММ.ГГГГ умер ФИО86 ДД.ММ.ГГГГ года рождения.(л.д.39)

По факту смерти ФИО87., умершего ДД.ММ.ГГГГ, на основании заявления его дочери - ФИО3 ФИО39, нотариусом Фрязинского нотариального округа ФИО15 заведено наследственное дело №.(л.д.37-60)

Согласно справке нотариуса Фрязинского нотариального округа ФИО15 от 03.03.2020 года, исходящий регистрационный №, по состоянию на 03 марта 2020 года ФИО3 ФИО40 является единственным обратившимся к нотариусу наследником ее отца - ФИО88 умершего ДД.ММ.ГГГГ. (л.д.60)

Согласно записи акта о рождении № от 27 июня 2000 года родителями истца ФИО1 ФИО41 ДД.ММ.ГГГГ года рождения являются Отец - ФИО1 ФИО42, Мать – ФИО1 ФИО43.(л.д.11)

При этом сведения об отце истца ФИО1 ФИО44 вносились неоднократно, первоначально внесены на основании свидетельства о заключении брака, запись акта № от 19 ноября 1988 года Бюро ЗАГС Исполкома Фрязинского городского совета народных депутатов Московской области, повторно - на основании заявления матери.(л.д.10)

Решением Щелковского городского суда Московской области от 15 мая 2003 года удовлетворен иска ФИО1 ФИО45 к ФИО1 ФИО46 об оспаривании отцовства в отношении ФИО1 ФИО47, родившегося ДД.ММ.ГГГГ.(л.д.91-92)

Как следует из указанного судебного решения, ФИО18 обратился в Щёлковский городской суд Московской области с иском к ФИО21 об оспаривании отцовства. В обоснование иска указал о том, что проживал с ответчицей до 1993 года, детей у них не было. Он ушел из семьи. Расторжение брака через ЗАГС не получалось, так как ответчица в ЗАГС не являлась. Брак был расторгнут в Щелковском городском суде в феврале 2000 года. В июне 2000 года у ответчицы родился сын, в 2001 году она обратилась к нему с иском о взыскании алиментов на содержание сына. К ребенку он никакого отношения не имеет, в связи с чем просит аннулировать в акте гражданского состояния запись о его отцовстве в отношении ФИО4 ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Ответчик в судебном заседании иск признала, в связи с чем судом и было постановлено указанное решение, основанное только на признании иска.

Согласно повторному свидетельству о рождении, выданному 27 апреля 2007 года Фрязинским отделом ЗАГС Главного управления ЗАГС Московской области, мать истца вновь указала родителями ФИО1 ФИО48 ДД.ММ.ГГГГ года рождения отцом - ФИО1 ФИО49, матерью – ФИО1 ФИО50.

Аналогичные сведения усматриваются из справки о рождении от 29 января 2020 года №№, выданной Отделом № межрайонного управления ЗАГС по Пушкинскому муниципальному району, городским округам Ивантеевка и Фрязино Главного управления ЗАГС Московской области. Сведения об отце внесены на основании заявления матери, которая имела возможность, став матерью-одиночкой, указать имя и отчество настоящего с ее точки зрения отца. Ни в каких документах (детский сад, школа, больница) сведения об отце ребенка мать истца не меняла и не указывала.

В судебном заседании были допрошены заявленные сторонами свидетели: ФИО89.

Свидетель ФИО56 показал, что умершего ФИО90. хорошо знает, вместе работали, был его другом, потом женился, жил с ФИО57 (матерью истца), был ребенок, помнит, когда встретил умершего в 2000-м году, он был очень счастливый. Истца называл сыном, жил вместе с матерью истца, думал, что ФИО91 был женат на ФИО1. Указал, что вхож в семью не был, в семейных мероприятиях участия не принимал, о том, что мать истца находилась в браке не с ФИО58 не знал. Показал, что умерший ФИО63 сказал ему о том, как он рад, что у ФИО60, с которой он живет, родился сын. ФИО59 проживали на тот момент вместе, и умерший соответственно поделился с ним, что у женщины, с которой он проживает вместе, родился сын. Умершего охарактеризовал, как скрытного человека относительно личной жизни, пояснив, что умерший ничем не делился. Показал, что умерший принимал участие в воспитании сына ФИО61, а именно радовался, жил вместе с ФИО62, подарки иногда приносил, одежду, игрушки. Относительно того, что умерший как-либо выражал публично свое отцовство, водил ли в детские учреждения, на мероприятия свидетелю не известно. Последний раз свидетель видел его летом в конце июня, начале июля 2019 года, у них был общий друг, они встретились, номера телефона умершего у свидетеля не имеется.

Свидетель ФИО6 – племянница матери истца - показала, что ФИО1 ФИО64 – это ее тетя по маме, поэтому свидетель очень близка к этой семье. ФИО9 ее двоюродный брат, а умерший ФИО2 был гражданским мужем ее тети, примерно в 1999 году они жили вместе и потом в 2000 году появился ФИО10. Свидетель, ее бабушка, ФИО92 мама и ФИО2 забирали вместе ребенка из роддома, и коляску умерший покупал ему. Показала, что умерший и ФИО1 ФИО65 прожили вместе после рождения истца не очень долго, потому что ФИО2 поругался с ее бабушкой, поскольку она сидела с ребенком, а ФИО7 и ФИО10 работали, она сказала: «или ФИО10 уходит, или я перестаю сидеть с ним» и они разошлись, жили отдельно, но ФИО10 иногда приходил и приносил вещи, игрушки. Однажды даже гулял с ребенком. На момент рождения ФИО10 свидетелю было 18 лет. Не отрицает, что с умершим лично родственные или дружеские отношения не поддерживали, свидетель на тот момент училась, охарактеризовала данные отношения как «здравствуй - до свидания», пояснила, что «была не в том возрасте чтобы интересоваться, где работает муж тети, мне это было неинтересно». Показала, что с двух лет, истец ходил <данные изъяты>. О том, что умерший каким-либо образом принимал участие в этом свидетель не знает. На вопрос о том, проявлял ли умерший публично свое отцовское отношение к ФИО17, ходил ли в школу с истцом, в секции, либо куда-то публично водил его, как сына, свидетель показала, что только иногда гулял, когда проживал с ФИО7, об остальном ей не известно. О том, что умерший каким-то образом выражал свое публичное отношение к истцу свидетель не видела.

Показания указанных выше свидетелей не могут быть положены в основу решения, поскольку не только противоречат иным собранным по делу доказательствам, но и противоречат показаниям самой матери истца ФИО1 ФИО66, которая, будучи опрошенной в качестве свидетеля пояснила, что «не расторгала брак с мужем, так как не собиралась больше замуж, а как встретила ФИО10, сразу развелась» (из заявления бывшего мужа матери истца усматривается, что «расторжение брака через ЗАГС не получалось, так как ответчица в ЗАГС не являлась. Брак был расторгнут в Щелковском городском суде в феврале 2000 года, практически перед родами матери истца), что ФИО2 не интересовался сыном, около пятнадцати лет она его вообще не видела, за алиментами не обращалась, так как «ФИО10 обещал подарить квартиру, когда ребенок вырастет», «кем работал на заводе не знает» (умерший был электриком, разнорабочим, часто менял места работы)», «сыну не говорил, что он его отец, так как ждал, когда ребенок вырастет» (ребенок на момент смерти ФИО2 уже достиг совершеннолетия), «ФИО2 мы не позиционировали как отца ребенка», «нигде в документах его не указывала», «жил ли он в период их знакомства с женой не знает», в похоронах ни она, ни сын участия не принимали, номера телефона умершего у нее нет, что соотносится также с показаниями свидетеля ФИО23 ФИО67, которая указала, что после расторжения брака отец дочери продолжал общаться с ней вплоть до своей кончины, содержал ее, помогал деньгами, в том числе, оплачивал обучение, делал подарки, обсуждал с ней ее жизнь и никогда не говорил, что у него есть еще другие дети, напротив, подчеркивал, что она его единственный ребенок, которого он очень любит. О ФИО10 никогда никто ни из родственников, ни от знакомых не слышали и не знали, хотя все проживают в небольшом городе, где все друг друга знают. На похоронах ни истца, ни его матери не было. Номер телефона умершего у нее есть, как есть и у дочери, в последний Новый Год они, как обычно, поздравляли друг друга с праздником.

В силу разъяснений п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16.05.2017 N 16 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных с установлением происхождения детей" суд вправе установить факт отцовства лица, не состоящего в браке с матерью ребенка, в случае смерти этого лица. Такой факт может быть установлен судом в отношении детей, родившихся ДД.ММ.ГГГГ года и позднее, при наличии доказательств, с достоверностью подтверждающих происхождение ребенка от данного лица (статья 49 СК РФ).

При этом суду должны быть представлены достоверные доказательства признания факта отцовства, в частности письма, в которых он называл ребенка своим, анкеты, заявления в детский сад или школу, аудио- и видеозаписи, медицинские бумаги о ведении беременности и родах; совместные фото; семейная видеосъемка; переписка (письма, сообщения); выписки из банка о переводе денежных средств; другие доказательства отцовства.

Исследовав письменные доказательства, свидетельские показания, пояснения сторон, суд усматривает, что предусмотренных законом доказательств, отвечающих критериям относимости и допустимости согласно ст. Ст. 59-60 ГПК РФ, в ходе рассмотрения дела представлено не было.

Суд критически относится к представленной в материалы дела единственной фотографии с наследодателем, на которой присутствуют мать истца, умерший и неизвестный мужчина, поскольку она не отражает факта признания умершим своего отцовства и не имеет к этому вообще никакого отношения (ни одной фотографии, на которой был бы истец с умершим ФИО16 не имеется), сделана в неопределенный период, в неопределенных условиях, с неопределенным кругом лиц, поэтому ни данная фотография, ни бездоказательные доводы о хорошем отношении умершего к матери истца, их совместное проживание, основанные лишь на свидетельских показаниях одного свидетеля и двух свидетелей-родственниц, не подтверждают достоверно факта признания умерщим своего отцовства, поскольку мать истца является лицом, заинтересованным в исходе дела, а остальные допрошенные судом свидетели сообщали суду об обстоятельствах, в которые умерший их не посвящал, ссылаясь лишь на свое личное восприятие обстоятельств в настоящий момент.

Ни одного доказательства, относимого к периоду несовершеннолетнего возраста истца и участия в его жизни в указанный период умершего, в ходе рассмотрения дела истцом, в нарушение положений ст. 56 ГПК РФ, не представлено.

Судом достоверно установлено, что на протяжении своей жизни в период с рождения истца, которую, как указывает истец, умерший признавал своим сыном, он свое отцовство в отношении истца не устанавливал, в органы ЗАГС с соответствующим заявлением не обращался. Свою последнюю волю на включение истца в круг лиц, призываемых к наследованию, умерший не выражал, соответствующего завещания не оставлял, алименты не выплачивал, за взысканием алиментов к умершему не обращались, во всех официальных документах отцом истца указывала ФИО1 ФИО68, никогда ни в каких документах или инстанциях не указывала наследодателя отцом своего ребенка.

Более того, в период до открытия наследства, с заявлением об установлении отцовства не обращались ни мать истца, ни сам истец по достижении им совершеннолетия.

Согласно представленной в материалы дела в ответ на судебный запрос выписке из записи акта о рождении ФИО4, в качестве отца ребенка указан и неоднократно указывался ФИО1 ФИО69. Таким образом, внесенные матерью истца сведения об отце полностью противоречат Фамилии Имени Отчеству наследодателя, что также опровергает довод истца об отцовстве умершего.

В соответствии со ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 Гражданского процессуального кодекса РФ, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В нарушение данных требований закона истцом относимых и допустимых доказательств обстоятельств, входящих в предмет доказывания по заявленным исковым требованиям, не представлено.

По указанным основаниям судом отказано в удовлетворении ходатайства истца о ходатайство о проведении судебно-медицинской молекулярно- генетической экспертизы, которая по мнению истца могла бы подтвердить происхождение ребенка от умершего. При этом суд отмечает, что по делам об установлении факта признания отцовства юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению, является не происхождение ребенка от конкретного лица, а совершение этим лицом действий, свидетельствующих о признании им отцовства в отношении ребенка.

В силу разъяснений, данных в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации в от 16 мая 2017 г. N 16 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных с установлением происхождения детей", для разъяснения вопросов, связанных с происхождением ребенка, суд вправе с учетом мнения сторон и обстоятельств по делу назначить экспертизу, в том числе и молекулярно-генетическую, позволяющую установить отцовство (материнство) с высокой степенью точности.

При этом Верховный Суд РФ в разъяснениях по применению постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации в от 16 мая 2017 г. N 16 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных с установлением происхождения детей" изменил свое мнение об инициировании проведения экспертизы, в том числе молекулярно-генетической, с целью установления происхождения ребенка. Изначально предлагалось рекомендовать судам ставить на обсуждение сторон вопрос о необходимости проведения такой экспертизы при рассмотрении каждого спора о происхождении ребенка. В утвержденном же тексте постановления говорится, что суд вправе назначать экспертизу с учетом мнения сторон и обстоятельств по делу, поскольку экспертиза при рассмотрении вопроса об установлении отцовства по основаниям признания себя отцом ребенка является одним из доказательств, а не единственным доказательством факта признания отцовства, для установления которого предусмотрены совершенно иные обстоятельства.

В соответствии с частью 3 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при уклонении стороны от участия в экспертизе, непредставлении экспертам необходимых материалов и документов для исследования и в иных случаях, если по обстоятельствам дела и без участия этой стороны экспертизу провести невозможно, суд в зависимости от того, какая сторона уклоняется от экспертизы, а также какое для нее она имеет значение, вправе признать факт, для выяснения которого экспертиза была назначена, установленным или опровергнутым.

Данный вопрос разрешается судом в каждом конкретном случае в зависимости от того, какая сторона, по каким причинам не явилась на экспертизу или не представила экспертам необходимые предметы исследования, а также какое значение для нее имеет заключение экспертизы, исходя из имеющихся в деле доказательств в их совокупности.

Предмет доказывания по делам об установлении факта отцовства и об установлении факта признания отцовства различен, обстоятельства, подлежащие установлению, также различны, требования об установлении отцовства истцом не заявлялось, истец просил лишь установить факт признания умершим в отношении него отцовства.

С учетом изложенного, доводы истца о том, что умерший признавал свое отцовство в отношении него, являются бездоказательными, ввиду чего требование об установлении факта признания ФИО93, ДД.ММ.ГГГГ р., умершим ДД.ММ.ГГГГ отцовства в отношении истца подлежит отклонению.

Поскольку факт признания умершим отцовства в отношении истца не нашел своего подтверждения в судебном заседании, то оснований для удовлетворения иных заявленных исковых требований, производных от требований об установлении факта признания отцовства - о признании за истцом права собственности на 1/2 долю наследственного имущества после ФИО94, ДД.ММ.ГГГГ р., умершего ДД.ММ.ГГГГ – не имеется.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении иска ФИО1 ФИО72 к ФИО3 ФИО74 об установлении факта признания ФИО95, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умершим ДД.ММ.ГГГГ отцовства в отношении ФИО1 ФИО73, признания права собственности в порядке наследования по закону отказать.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Московский областной суд через Щелковский городской суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме

Судья А.В. Торбик