Апелляционное определение № 33-580/2026 от 2 марта 2026 г.

УИД 77RS0007-02-2025-003318-68

Судья Карелина С.Ю.

№ 2-648/2025

3 марта 2026 г.

Докладчик Зайнулин А.В.

№ 33-580/2026

г. Архангельск


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Архангельского областного суда в составе председательствующего судьи Бланару Е.М.,

судей Зайнулина А.В., Поповой Т.В.,

при секретаре судебного заседания Бурковой Н.В.,

с участием прокурора Фоменко К.И.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Федеральной службе исполнения наказаний о взыскании компенсации морального вреда по апелляционным жалобам Федеральной службы исполнения наказаний, ФИО1 на решение Онежского городского суда Архангельской области от 17 октября 2025 г.

Заслушав доклад судьи Зайнулина А.В., судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском к Федеральной службе исполнения наказаний (далее – ФСИН России) о взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований указал, что отбывал назначенное судом наказание в виде лишения свободы в ФКУ ИК-16 УФСИН России по Архангельской области. Сотрудником указанного исправительного учреждения в отношении ФИО1 совершено преступление, что подтверждается приговором <данные изъяты> суда Архангельской области от <данные изъяты> г. по делу № <данные изъяты>. В результате указанного преступления истцу причинены физические и нравственные страдания, в связи с чем ФИО1 просит взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 1 600 000 рублей.

Решением Онежского городского суда Архангельской области от 17 октября 2025 г. исковые требования ФИО1 к Российской Федерации в лице Федеральной службы исполнения наказаний о взыскании компенсации морального вреда удовлетворены.

С Российской Федерации в лице Федеральной службы исполнения наказаний за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в размере 60 000 рублей.

С указанным решением не согласилась Федеральная служба исполнения наказаний, в апелляционной жалобе представитель ответчика просит решение суда отменить, принять по делу новое решение, которым отказать в удовлетворении заявленных требований.

В обоснование жалобы ответчик ссылается на то, что принятое судом решение о взыскании компенсации морального вреда с нанимателя сотрудника, совершившего преступление, основано на ошибочном толковании действующего законодательства и противоречит правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда».

По мнению ответчика, для определения подлежавших применению в рассматриваемом деле норм действующего законодательства необходимо установить, был ли причинен моральный вред истцу в сфере обычной хозяйственной деятельности (его должностных лиц) или при осуществлении публично-властных полномочий.

Полагает, несмотря на то, что ФИО2 проходил службу в УФСИН России по Архангельской области, а физические и нравственные страдания причинены истцу при исполнении им своих служебных обязанностей, компенсация морального вреда не подлежит взысканию с нанимателя, поскольку в данном случае ФИО2 не исполнял свои непосредственные служебные обязанности, действовал самовольно, противоправно, а не выполнял указания непосредственного работодателя. Помимо этого, какие-либо нормативные правовые, распорядительные или локальные акты не предусматривали данные действия. В связи с этим именно сотрудник ФИО2 должен возместить вред, причиненный истцу, в соответствии с общими нормами статьи 1064 Гражданского кодекса РФ.

Кроме того, указывает на несогласие с размером взысканной судом компенсации морального вреда, полагая его завышенным, не соответствующим требованиям разумности и справедливости, без учета всех фактически обстоятельств, при которых он был причинен.

Также с решением суда не согласился ФИО1, в поданной апелляционной жалобе просит решение отменить, принять по делу новое решение об удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

В обоснование жалобы истец, ссылаясь на несогласие с размером взысканной судом компенсации морального вреда, полагает, судом не приняты во внимание доводы истца и доказательства относительно его моральных и нравственных страданий, обстоятельства причинения вреда, длительность лечения, а также то, что по закону сотрудники учреждения обязаны охранять жизнь и здоровье осужденных, их безопасность, и ни в коем случае не должны руководствоваться своими личными неприязненными отношениями по отношению к осужденным, нарушая их права и личную неприкосновенность.

Участвовавший в деле прокурор в возражениях на апелляционную жалобу истца указывает на несогласие с ее доводами.

Представитель третьего лица Министерства финансов Российской Федерации, третье лицо ФИО2, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились. Судебная коллегия по гражданским делам, руководствуясь положениями части 3 и 4 статьи 167, части 1 статьи 327 ГПК РФ, считает возможным рассмотреть дело в их отсутствие.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, поступивших возражений, выслушав пояснения истца ФИО1, поддержавшего доводы своей апелляционной жалобы и возражавшего против доводов жалобы ответчика, пояснения представителя ответчика ФСИН России, третьих лиц УФСИН России по Архангельской области, ФКУ ИК-16 УФСИН России по Архангельской области ФИО3, поддержавшей доводы апелляционной жалобы ответчика и полагавшей необоснованным доводы жалобы истца, заслушав заключение прокурора Фоменко К.И., не усмотревшей оснований для отмены или изменения решения суда, судебная коллегия приходит к следующему.

В силу положений статьи 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Положения статьи 1064 Гражданского кодекса РФ определяют общие основания ответственности за причинение вреда. Вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

На основании статьи 1069 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

В случаях, когда в соответствии с настоящим Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с пунктом 3 статьи 125 настоящего Кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина (статья 1071 Гражданского кодекса РФ).

Условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причинение вреда являются: наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине (статья 1064 Гражданского кодекса РФ). Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 11 постановления от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснил судам, что предусмотренная статьей 1064 Гражданского кодекса РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия своей вины должен представить сам ответчик.

Положениями пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса РФ установлено, что основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 Гражданского кодекса РФ.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса РФ).

В статье 1101 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно пункту 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

В пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (пункт 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Судом первой инстанции установлено и подтверждается материалами дела, что ФИО1 отбывал назначенное судом наказание в виде лишения свободы в ФКУ ИК-16 УФСИН России по Архангельской области в период с <данные изъяты> г. по <данные изъяты> г.

В указанный период времени ФИО2 проходил службу в уголовно-исполнительной системе на основании контракта, заключенного с УФСИН России по Архангельской области, и являлся сотрудником ФКУ ИК-16 УФСИН России по Архангельской области.

<данные изъяты> г. осужденные Д., Р. и Ш., также отбывающие наказание ФКУ ИК-16 УФСИН России по Архангельской области, находясь на территории <данные изъяты>, выполняя указания ФИО2, встретили и распределили вновь пребывающих в учреждение осужденных, в том числе ФИО1, по <данные изъяты>. После этого ФИО2, находившийся на <данные изъяты>, расположенном над <данные изъяты>, зная о том, что вновь доставленный осужденный ФИО1 <данные изъяты>, относясь к данной категории осужденных крайне негативно, находясь непосредственно над <данные изъяты>, в котором находился ФИО1, указал осужденным, в том числе Д., Р. и Ш., которые находились в его зоне видимости в <данные изъяты>, о применении наиболее жестокого физического и психологического воздействия в отношении осужденного ФИО1

В свою очередь, осужденные Д., Р. и Ш. <данные изъяты> г. после поступившей им команды от ФИО2, проследовали в <данные изъяты> и применили к ФИО1 физическое насилие, нанесли ему руками и ногами множественные удары по различным частям тела, от чего он испытывал сильную физическую боль.

Затем осужденный Р. потребовал от упавшего на пол ФИО1 подняться с пола, угрожая применением к нему <данные изъяты>, находящегося у Р. в руках, а после угроз применил к лежащему на полу ФИО1 <данные изъяты>, которым не менее <данные изъяты> раз ударил <данные изъяты> в <данные изъяты> ФИО1, после чего Ш. поднял с пола ФИО1 и не менее <данные изъяты> раз ударил его <данные изъяты>.

В результате применения физического насилия осужденному ФИО1 были причинены телесные повреждения характера <данные изъяты>, выразившейся в <данные изъяты>, и по этому квалифицирующему признаку оценивается как <данные изъяты>.

При этом ФИО2, осведомленный об избиении <данные изъяты> г. осужденного ФИО1 и зная об ухудшении состояния его здоровья, вызванного указанным избиением, а также располагая информацией о том, что данный осужденный подлежит <данные изъяты> г. госпитализации в ГБУЗ АО «<данные изъяты>», в период времени с 8 часов 50 минут до 10 часов 35 минут <данные изъяты> г. проследовал в расположение медсанчасти на территории ФКУ ИК-16 УФСИН России по Архангельской области, где находился осужденный ФИО1, и явно превышая свои должностные полномочия, под угрозой повторного применения физического насилия в отношении ФИО1, а также совершения в отношении него действий <данные изъяты>, потребовал от ФИО1 скрыть от правоохранительных и иных органов факт примененного к нему <данные изъяты> г. на территории ФКУ ИК-16 УФСИН России по Архангельской области физического насилия.

В свою очередь, ФИО1, находясь в подавленном и запуганном состоянии от примененного к нему <данные изъяты> г. физического насилия, восприняв высказанные ФИО2 угрозы в повторном применении физического насилия и совершении в отношении него <данные изъяты> реально, так как понимал, что <данные изъяты> и в связи с этим осознавал реальную возможность организовать, в том числе ФИО2 совершение в отношении него <данные изъяты>, согласился выполнить требования, написал под диктовку объяснение о том, что травму получил в <данные изъяты> в <данные изъяты> в г. Архангельске во время прогулки, где по собственной неосторожности поскользнулся и упал спиной на скамейку, претензий по данному поводу никому не имеет.

После этого ФИО2 в знак благодарности за согласие ФИО1 скрыть факт совершенных противоправных действий, в результате которых ФИО1 был причинен <данные изъяты>, пообещал последнему трудоустройство на хорошую должность в ФКУ ИК-16 УФСИН России по Архангельской области.

Изложенные обстоятельства установлены вступившим в законную силу приговором <данные изъяты> суда Архангельской области от <данные изъяты> г. (дело № <данные изъяты>), согласно которому ФИО2 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного <данные изъяты> Уголовного кодекса РФ.

ФИО1 признан одним из потерпевших по данному уголовному делу.

В соответствии с частью 4 статьи 61 ГПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Как разъяснил в своем постановлении Пленум Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении» суд, принимая решение по иску, вытекающему из уголовного дела не вправе входить в обсуждение вины ответчика, а может разрешать вопрос лишь о размере возмещения.

Преюдициальное значение приговора суда для гражданского дела ограничено лишь вопросами о том, имело ли место соответствующее деяние и совершено ли оно данным лицом.

Учитывая, что факт совершения преступления сотрудником уголовно-исполнительной системы ФИО2, проходившим службу в ФКУ ИК-16 УФСИН России по Архангельской области, в отношении осужденного ФИО1 установлен вступившим в законную силу приговором суда, суд первой инстанции обоснованно признал факт причинения последнему физических и нравственных страданий в результате неправомерных действий указанного сотрудника уголовно-исполнительной системы.

Доводы апелляционной жалобы ответчика об отсутствии вины нанимателя сотрудника исправительного учреждения, как и ссылки в жалобе на то, что истцом не доказаны незаконность действий (бездействия) сотрудника уголовно-исполнительной системы при осуществлении функций представителя власти и при исполнении своих должностных (служебных) полномочий и обязанностей, а также причинно-следственная связь между незаконными действиями (бездействием) и наступившим моральным вредом, являются несостоятельными, поскольку факт нарушения прав истца действиями (бездействием) сотрудника уголовно-исполнительной системы, являвшегося действующим должностным лицом органов уголовно-исполнительной системы при осуществлении функций представителя власти, при исполнении своих должностных (служебных) полномочий и обязанностей, установлен вступившим в законную силу приговором суда, в связи с чем в рамках данного дела преюдициально установленные обстоятельства не подлежат доказыванию вновь, не могут быть повторно исследованы и пересмотрены судом.

Также судебная коллегия не может согласиться с доводами апелляционных жалоб о несогласии с размером взысканной в пользу истца компенсации морального вреда.

Вопреки доводам жалоб, выводы суда первой инстанции об определении размера подлежащей взысканию в пользу истца компенсации морального вреда отвечают нормативным положениям, регулирующим вопросы компенсации морального вреда и определения ее размера, разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению.

В соответствии с предоставленными в суд медицинскими документами, ФИО1 поступил <данные изъяты> г. в ГБУЗ АО «<данные изъяты>» с жалобами на <данные изъяты>. Общее состояние удовлетворительное. Выполнена <данные изъяты>. Диагноз: <данные изъяты>. Показано <данные изъяты>. Провел в стационаре <данные изъяты>. Рекомендации: <данные изъяты> г. <данные изъяты>, <данные изъяты> г. после <данные изъяты>.

Согласно заключению эксперта ГБУЗ Архангельской области «<данные изъяты>» от <данные изъяты> г. № 230, у ФИО1 выявлена <данные изъяты>, выразившаяся в <данные изъяты>. Данная травма по своему характеру <данные изъяты> и по этому квалифицирующему признаку оценивается как <данные изъяты>.

При определении размера компенсации морального вреда применительно к положениям вышеназванных норм закона судом первой инстанции обоснованно учтены характер и степень физических и нравственных страданий истца при нанесении ему побоев и применении <данные изъяты>, причинение ему <данные изъяты>, а также то, что сотрудником учреждения ему высказывались требования сообщать органам следствия недостоверную информацию об обстоятельствах получения последним телесных повреждений, что, безусловно, вызывало у истца чувство страха за свою жизнь и здоровье, заставляло его испытывать чувства несправедливости и униженности, при этом непосредственно сотрудник учреждения истцу телесные повреждения не наносил. Кроме того, судом учтены длительность нахождения истца на стационарном лечении (<данные изъяты>), в период которого истцу <данные изъяты>, непродолжительный период <данные изъяты>, возраст истца на момент совершения в отношении него преступления и сведения о его личности.

Оценивая обоснованность взысканной судом суммы компенсации морального вреда, судебная коллегия учитывает следующие обстоятельства:

- индивидуальные особенности истца, а также его возраст на момент совершения в отношении него преступления (<данные изъяты> лет);

- причинение истцу побоев и применение <данные изъяты> по указанию сотрудника уголовно-исполнительной системы;

- характер телесных повреждений, которые расцениваются как <данные изъяты> (<данные изъяты>);

- перенесенные истцом болевые ощущения от полученных телесных повреждений и травм, как в момент их получения, так и в ходе последующего лечения;

- необходимость принятия вследствие получения телесных повреждений и травм, а также их лечения обезболивающих препаратов;

- неоказание медицинской помощи в течение первых <данные изъяты> дней, после получения травмы, несмотря на наличие жалоб относительно болевых ощущений;

- длительность стационарного лечения (<данные изъяты>) и проведение при этом в ходе лечения медицинских манипуляций: <данные изъяты>;

- отсутствие каких-либо негативных последствий от полученных телесных повреждений и травм в настоящее время;

- обстоятельства причинения морального вреда: совершение противоправных действий сотрудником уголовно-исполнительной системы с привлечением к таким действиям других осужденных; высказывание в адрес истца угроз расправой, требование не сообщать органам следствия информацию об обстоятельствах получения истцом телесных повреждений; совершение противоправных действий сотрудником уголовно-исполнительной системы в отношении осужденного, который находился в прямой зависимости от них по причине отбывания наказания в виде лишения свободы; совершение противоправных действий в отношении истца лицом (сотрудником исправительного учреждения), служба которого непосредственно связана с обеспечением общественного порядка, осуществляется в публичных интересах, призвана гарантировать надлежащее исполнение уголовных наказаний и закрепленного законом порядка отбывания наказаний, охраны прав и свобод осужденных;

- переживания истца, связанные с вышеуказанными обстоятельствами, а также испытанные им чувства унижения, страха за свою жизнь и здоровье.

Кроме того, при определении размера компенсации морального вреда судебная коллегия учитывает, что при совершении преступных действий в отношении ФИО1 сотрудник учреждения ФИО2 не являлся непосредственным причинителем вреда здоровью истца, а давал указания другим осужденным применить физическое насилие к истцу.

Учитывая все вышеприведенные обстоятельства, судебная коллегия полагает, что определенная судом первой инстанции компенсация морального вреда в размере 60 000 рублей соответствует степени его физических и нравственных страданий, а также согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности, а также с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой – не допустить неосновательного обогащения потерпевшего.

То обстоятельство, что суд первой инстанции при определении размера компенсации морального вреда не учел неоказание истцу медицинской помощи в течение первых <данные изъяты> дней после получения травмы, несмотря на наличие жалоб относительно болевых ощущений, не свидетельствует о необоснованности принятого решения и не является основанием для изменения размера компенсации морального вреда, поскольку данное обстоятельство учтено судом апелляционной инстанции и судебная коллегия пришла к выводу, что даже при дополнительном учете данного обстоятельства определенный судом первой инстанции размер компенсации морального вреда соответствует требованиям разумности и справедливости.

При этом, вопреки доводам апелляционной жалобы истца, суд первой инстанции при определении размера компенсации морального вреда учел факт применения к ФИО1 <данные изъяты>, а также испытанные им чувства страха за свою жизнь и здоровье, чувства униженности и несправедливости, что прямо следует из оспариваемого решения.

Доводы апелляционной жалобы истца о неправильном определении судом периода стационарного лечения не нашли своего подтверждения в ходе рассмотрения дела. В рамках процессуальных полномочий, предусмотренных пунктом 43 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 июня 2021 г. № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», судом апелляционной инстанции с учетом доводов жалобы, в целях своевременного и правильного рассмотрения дела, а также с целью правильного установления и проверки юридически значимых обстоятельств по делу, исходя из распределения бремени доказывания юридически значимых обстоятельств по делу применительно к предмету спора истребовались сведения о лечении истца в ФКУЗ МСЧ-<данные изъяты> ФСИН России и в ФКУ ИК-16 УФСИН России по Архангельской области (места отбывания истцом наказания в период получения травмы), в ФКУЗ МСЧ-<данные изъяты> ФСИН России и в ФКУ ИК-<данные изъяты> УФСИН России <данные изъяты> (места отбывания истцом наказания в настоящее время), однако, сведений о прохождении истцом лечения полученной травмы после возвращения из ГБУЗ АО «<данные изъяты>» в указанных учреждениях не имеется. Кроме того, не содержится таких сведений в материалах уголовного дела № <данные изъяты>, что следует из содержания приговора <данные изъяты> суда Архангельской области от <данные изъяты> г. и из сообщения председателя указанного городского суда. Также судебная коллегия обращает внимание на то, что при проведении в рамках уголовного дела экспертизы, которой установлено причинение <данные изъяты> здоровью истца, экспертом исследовались только медицинские документы ГБУЗ АО «<данные изъяты>». Сведениями о том, что истец проходил лечение в других учреждениях, эксперт не располагал и не оценивал.

В связи с этим, вопреки доводам жалобы истца, в ходе рассмотрения дела на нашел своего подтверждения факт прохождения истцом лечения после выписки из ГБУЗ АО «<данные изъяты>», в том числе в исправительном учреждении и учреждениях здравоохранения ФСИН России.

Также является несостоятельным довод апелляционной жалобы ответчика о том, что судом не учтено принесение ФИО2 извинений и частичное возмещение вреда путем перечисления денежных средств, поскольку доказательств того, что ФИО2 возместил причиненный истцу вред, перечислив ему денежные средства, в материалах дела не имеется, истец данное обстоятельство оспаривает. При этом ни в приговоре, ни в материалах уголовного дела не содержится сведений о том, кому из потерпевших ФИО2 возмещен вред и в какой сумме.

По своей сути, доводы апелляционных жалоб направлены на несогласие с выводами суда первой инстанции, на переоценку доказательств по делу и оспаривание правильности выводов суда об установленных им обстоятельствах. Между тем суд определяет размер денежной компенсации морального вреда по своему внутреннему убеждению, исходя из конкретных обстоятельств дела. Моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного материального выражения и не поддается точному денежному подсчету, а соответственно является оценочной категорией, включающей в себя оценку совокупности всех обстоятельств и которая должна отвечать признакам справедливости и разумности. Оценка доказательств и отражение ее результатов в судебных актах является проявлением дискреционных полномочий суда первой инстанции, необходимых для осуществления правосудия, вытекающих из принципа самостоятельности судебной власти.

Учитывая, что обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судом первой инстанции определены верно на основании полного, всестороннего и объективного исследования имеющихся в деле доказательств с учетом всех доводов и возражений участвующих в деле лиц, а выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, основаны на правильном применении норм материального и процессуального права, судебная коллегия в пределах доводов апелляционных жалоб оснований к отмене или изменению оспариваемого решения не усматривает.

Руководствуясь статьями 328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Онежского городского суда Архангельской области от 17 октября 2025 г. оставить без изменения, апелляционные жалобы Федеральной службы исполнения наказаний, ФИО1 – без удовлетворения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 17 марта 2026 г.

Председательствующий

Е.М. Бланару

Судьи

А.В. Зайнулин

Т.В. Попова