Апелляционное определение № 33-5016/2026 от 16 апреля 2026 г.

Дело № 33-5016/2026 (2-787/2025)

УИД: 66RS0004-01-2024-011775-94

Мотивированное
апелляционное определение изготовлено 17.04.2026

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

г. Екатеринбург 03.04.2026

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе: председательствующего Локтина А.А., судей Корякина М.В. и Жернаковой О.П., при ведении протокола помощником судьи Юртайкиной О.А., рассмотрела в апелляционном порядке в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2, действующих также в интересах несовершеннолетней ФИО3, к Федеральному государственному бюджетному учреждению «Уральский научно-исследовательский институт охраны материнства и младенчества» Министерства здравоохранения Российской Федерации, Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Свердловская областная клиническая больница № 1», обществу с ограниченной ответственностью «Матрикс», Министерству здравоохранения Свердловской области, Министерству здравоохранения Российской Федерации о компенсации морального вреда, убытков, расходов,

поступившее по апелляционной жалобе истцов ФИО1, ФИО2, действующих также в интересах несовершеннолетней ФИО3, апелляционного представления прокурора на решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 03.04.2025.

Заслушав доклад судьи Жернаковой О.П.; пояснения истца ФИО2, представителя истца ФИО2 - ФИО4 и помощника прокурора Чернова В.С. по доводам апелляционной жалобы и апелляционного представления; возражения представителя ответчика НИИ ОММ ФИО5, представителя ответчика ГАУЗ СО «СОКБ №1» ФИО6; представителя ответчика ООО «Матрикс» ФИО7, судебная коллегия

у с т а н о в и л а :

Истцы ФИО1, ФИО2, действуя в своих интересах и интересах несовершеннолетней дочери ФИО3, обратились в суд с иском к Федеральному государственному бюджетному учреждению «Уральский научно-исследовательский институт охраны материнства и младенчества» Министерства здравоохранения Российской Федерации (далее НИИ ОММ), Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Свердловская областная клиническая больница № 1» (далее ГАУЗ СО «СОКБ №1»), обществу с ограниченной ответственностью «Матрикс» (далее ООО «Матрикс», Министерству здравоохранения Свердловской области, Министерству здравоохранения Российской Федерации, просили взыскать с учетом уточнения исковых требований: в пользу каждого из истцов по 10 000 000 руб. в счет компенсации морального вреда, а также по 35 680,08 руб. в пользу истцов ФИО1 и ФИО2 по 35 680,08 руб., включающие в себя расходы по оплате государственной пошлины в размере 300 руб., по оформлению нотариальной доверенности в размере 5190 руб., оплате платных анализов на наличие инфекции по коронавирусу – 2915 руб., расходы по оплате авиаперелета своей семьи и представителей ФИО8 и ФИО9, участие которых были обусловлены необходимостью оказания помощи для решения вопроса о временной регистрации и смене полиса ОМС на Московскую область в размере 15944,99 руб. в одну сторону и 24912,17 руб. обратно, а также оплату проживания в отеле в размере 22 098 руб.

В обоснование заявленных требований истцы ФИО1 и ФИО2 указали, что <дата>.2022 у них родилась дочь ФИО3, роды проходили в ФГБУ «НИИ ОММ» Минздрава России, ребенок родился на сроке 33 недели беременности. Во время нахождения в ФГБУ «НИИ ОММ» Минздрава России при установке катетера в вену ребенка – произошел его обрыв. Ребенок находился в кувезе до 11 мая 2022 года, впоследствии истца ФИО1 и ФИО3 перевели 11.05.2022 в общую палату, с момента перевода в общую палату состояние ребенка оценивалось как удовлетворительное. 05.05.2022 истцов ФИО1 и ФИО3 транспортировали для проведения УЗИ и консультации в ГАУЗ СО «СОКБ №1». После проведения УЗИ было пояснено, что часть катетера находится в области сердца ребенка, вместе с тем, его нахождение в кровотоке не причинит вреда здоровью ее дочери, поскольку вероятнее всего произойдет капсуляция катетера либо в сердце, либо в легочной артерии, либо в одном из сосудов легкого, что позволит жить дочери истцов полноценной жизнью.

19.05.2022 истцов ФИО1 и ФИО3 выписали из «НИИ ОММ», выдан эпикриз, в котором отражено, что длина катетера составляет 16 см., а также истца ФИО3 направили в ГАУЗ СО «СОКБ №1» для амбулаторного наблюдения врачей кардиологов.

После первого приема в ГАУЗ СО «СОКБ №1» 06.06.2022, истцы обратились с вопросом о возможности оперативного извлечения катетера у ФИО3, однако сотрудниками медицинского учреждения было пояснено об отсутствии необходимости его извлечения.

В ноябре 2022 года истец ФИО1 направила документы для консультации ФИО3 в ФГБУ «НМИЦ ССХ им. А.Н. Бакулева» Минздрава России, которые истребовали направление детского кардиолога для ее организации, о чем было сообщено 25.01.2023 в ГАУЗ «СОКБ №1», однако мер к выдаче направления не предпринято.

09.02.2022 в ГАУЗ СО «ОДКБ» была проведена телемедицинская консультация с врачами ФГБУ «НМИЦ ССХ им. А.Н. Бакулева» Минздрава России, по итогам которой было предложено ожидать вызова для госпитализации в данное учреждение, который пришел только 14.02.2022, однако на тот момент, уже 12.02.2023 истец с дочерью были госпитализированы в ГБУЗ МО «МОНИКИ им. М.Ф. Владимирского», где 13.02.2023 ФИО3 была осмотрена специалистами, и было пояснено о возможности проведения эндоваскулярной операции по извлечению катетера, а также отмечено о наличии объективной возможности проведения указанной операции в более ранние сроки. 14.02.2023 истцов ФИО1 и ФИО3 госпитализировали в ГБУЗ МО «МОНИКИ им. М.Ф. Владимирского» по адресу: <...>, где после проведенных исследований 15.02.2024 проведена операция по извлечению части катетера из кровеносной системы ФИО3, длина которого составила 18 см.

По результатам рассмотрения обращения истцов Территориальным органом Росздравнадзора по Свердловской области, истцами получена информация о том, что Информационным письмом Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения № 01И-780/22 от 12.07.2022 приостановлено применение партии 060222 медицинского изделия «Комплект для проведения инфузии в центральную вену новорожденного с рентгеноконтрастным «Неолайн РК» и нерентгеноконтрастным «Неолайн» катетером, однократного применения на территории РФ, согласно результатам экспертизы качества, эффективности и безопасности от 20.12.2022, партия медицинского изделия 060222 признана недоброкачественной, безопасность медицинского изделия не подтверждена, угроза жизни отсутствует, угроза здоровью имеется. На основании указанных данных принято решение об изъятии данной партии медицинских изделий из обращения и уничтожении указанной партии.

В обоснование исковых требований указано, что согласно медицинской документации обрыв катетера у ФИО3 имел место в результате наличия дефекта манипуляции при его установке, кроме того после окончания лечения в ФГБУ «НИИ ОММ «Минздрава России» ФИО3, <дата>.ДД.ММ.ГГГГ года рождения, не была направлена в медицинскую организацию для оказания ей специализированной, в том числе, высокотехнологичной медицинской помощи с применением кардиохирургических, в том числе, рентгенэндоваскулярных методов диагностики и лечения, в нарушение действующих Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации. Отмечено, что наличие инородного тела в сердце ФИО3 непосредственно оказывало влияние на его нормальную работу, создавало риск формирования опасных для жизни состояний (аритмия, нарушение внутрисердечной гемодинамики и др.), характер которых зависел от времени нахождения объекта в полости правого желудочка сердца в просвете легочных артерий, что повлекло необходимость оказания ей медицинской помощи, в том числе проведения рентгенэндоваскулярного оперативного вмешательства по извлечению фрагмента катетера. Указано, что действия сотрудников ответчика «НИИ ОММ», приведшие к обрыву катетера, в связи с нахождением в медицинском учреждении более 21 дня, расценены как причинившие ФИО3 вред здоровью средней тяжести. Имелись риски развития тяжелых последствий для здоровья ФИО3, однако они не были реализованы. Моральный вред истцов обусловлен, в том числе тем, что жизнь ФИО3 находилась постоянно под угрозой, родители каждодневно переживали относительно состояния здоровья дочери, испытывали тревогу за ее здоровье, что также усугублялось бездействием медицинских сотрудников, как допустившими обрыв катетера при его установке, так и не принимавшими действенные меры к его извлечению, не оказавшими содействия в направлении в иное медицинское учреждение, готовое провести операцию по извлечению катетера. С целью устранения последствий дефектов оказания медицинской помощи, истцами понесены дополнительные расходы, по оплате перелета в город, проведения операции, проживания там, проведения медицинских обследований, нотариальных расходов.

Решением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 03.04.2025 исковые требования истцов удовлетворены частично.

С Федерального государственного бюджетного учреждения «Уральский научно-исследовательский институт охраны материнства и младенчества» в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в размере 100 000 рублей, расходы по оплате перелета в размере 15701 рублей, расходы по оплате проживания в размере 22 098 рублей, расходы по оплате государственной пошлины в размере 300 рублей.

С Федерального государственного бюджетного учреждения «Уральский научно-исследовательский институт охраны материнства и младенчества» в пользу ФИО2 взыскана компенсация морального вреда в размере 100 000 рублей, расходы по оплате государственной пошлины в размере 300 рублей.

С Федерального государственного бюджетного учреждения «Уральский научно-исследовательский институт охраны материнства и младенчества» в пользу ФИО3 в лице законного представителя ФИО2 взыскана компенсация морального вреда в размере 150 000 рублей.

С таким решением не согласились истцы, в апелляционной жалобе просят его отменить, требования искового заявления удовлетворить в полном объеме. Указывают, что права истца ФИО3 на проведение оперативного вмешательства с целью извлечения катетера из организма были нарушены и создавали каждодневную угрозу жизни и здоровью несовершеннолетней дочери. Суд не учел выводы комиссионной судебно-медицинской экспертизы, проведенной в рамках уголовного дела по ч.1 ст. 238 УК РФ, согласно которой установлен дефект оказания медицинской помощи - нарушение медицинскими работниками <дата>2022 процедуры установки венозного катетера «Неолайн», сопровождавшейся резаным повреждением стенки, приведшей к обрыву и миграции фрагмента катетера в полость правового желудочка и легочную артерию. Экспертная комиссия пришла к выводу, что проведение оперативного вмешательства по извлечению фрагмента катетера предупредило любую вероятность развития опасных для жизни ребенка состояний. 12.02.2023 истцы были вынуждены самостоятельно с представителем ФИО8 прилететь в г. Москву, где по договоренности с представителем истцом их ожидали для проведения оперативного вмешательства. Истцы полагают, что заявленные требования о расходах на перелёт должны быть удовлетворены в полом объеме, поскольку все организационные вопросы проводились исключительно представителем ФИО8 Судом отказано в иске к ГАУЗ СО СОКБ №1 со ссылкой на то, что ничем не установлено необходимость извлечения катетера из организма ФИО3, при этом по непонятным причинам судом взыскиваются расходы на перелет и проживание в ГБУЗ МО МОНИКИ им. М.Ф. Владимироского, куда истцы прибыли для извлечения катетера. Истцы полагают, что взысканный размер компенсации морального вреда чрезмерно занижен, выводы суда в данной части недостаточно мотивированны. Указывают, что размер морального вреда снижен судом в 86 раз от запрашиваемой суммы. Истцами приложены фотоснимки и иные доказательства, подтверждающие факт нарушения прав истцов, приведший к моральным и нравственным страданиям на протяжении 9 месяцев до операции.

В апелляционном представлении прокурор Ленинского района г. Екатеринбурга не согласился с решением суда в части размера взысканного морального вреда. Указал, что основанием иска являлись дефекты оказания медицинской помощи дочери истцов – ФИО3 В ходе рассмотрения дела установлено, что медицинскими работниками допущен дефект манипуляции при установке катетера ФИО3, приведший к его обрыву и иммиграции фрагмента катетера (инородного тела) в полость правового желудочка и легочную артерию. Моральный вред обоснован истцами постоянной угрозой жизни ребенка, однако, судом не приведены мотивы снижения размера морального вреда до 350 000 рублей, не учтены характер и степень нравственных страданий истцов. Моральный вред в размере 350000 рублей занижен, не отвечает тем нравственным и физическим страданиям, которые перенесли истцы. Просит решение отменить, принять новое решение, увеличив сумму морального вреда с учетом разумности и справедливости.

В возражениях на апелляционную жалобу представитель ответчика ФГБУ НИИ ОММ указал, что в решении суда подробно описывается объем медицинской помощи, оказанной истцам в медицинских учреждениях, а также приведены выводы заключения эксперта. При вынесении решения суд учел наличие у ФИО3 основного заболевания, связанного с недоношенностью, синдрома дыхательного расстройства у новорожденного, гипоксически-ишемической энцефалопатии новорожденного средней степени тяжести с дыхательной недостаточностью 2 степени, маловесность ребенка при рождении, в связи с чем, пришёл к выводу, что кардиохирургические вмешательства, в том числе интервенционные (рентгенэндоваскулярные) процедуры, направленные на извлечение инородного тела сразу после обрыва и миграции фрагмента катетера, являлись для нее рискованными с позиции развития угрожающих жизни послеоперационных осложнений и были ей показаны при возникновении непосредственной угрозы жизни и здоровью. Заключением экспертов установлено, что медицинскими работниками НИИ ОММ своевременно проведено необходимое исследование, консультации, в объеме, необходимом для определения тактики ведения пациента. Более того, в рамках уголовного дела следователем принято постановление о прекращении уголовного дела в связи с отсутствием в деянии медицинских работников признаков состава преступления. Из содержания постановления указано, что объективных обстоятельств, свидетельствующих о наличии реальной опасности для жизни и здоровья ФИО3 от нахождения фрагмента катетера в сосудистом русле не установлено. Извлечение катетера сразу было невозможно в связи и с состоянием и диагнозами, уже имеющимися у ребенка при рождении. В решении суда приведены подробные мотивы снижения размера компенсации морального вреда с учетом характера и степени нравственных страданий истцов.

В возражениях на апелляционную жалобу представитель ответчика Министерства здравоохранения Свердловской области указал, что судом установлен дефект оказания медицинской помощи несовершеннолетней ФИО3 в период нахождения на лечении в НИИ ОММ, в связи с чем, требования о компенсации морального вреда удовлетворены частично. При определении размера компенсации морального вреда судом учтены все установленные в ходе рассмотрения дела обстоятельства, в том числе, установлен факт моральных страданий истцов, вызванных переживаниями за жизнь и здоровье ребенка, а также недоказанностью наличия каких-либо негативных последствий, вызванных нахождением катетера в организме ребенка, необходимости проведения операции.

В возражениях на апелляционную жалобу представитель ответчика ООО «Матрикс» указал, что экспертным заключением не подтверждена причинно-следственная связи между медицинским изделием Комплект для проведения инфузии в центральную вену новорожденного с неренгеноконстратным «Неолайн» катетером однократного применения и неблагоприятными последствиями для пациента ФИО3

В заседании суда апелляционной инстанции истец ФИО2, его представитель доводы апелляционной жалобы поддержали, просили решение суда изменить, требования иска удовлетворить в полном объеме.

В заседании суда апелляционной инстанции помощник прокурора поддержал доводы апелляционного представления, просил увеличить размер компенсации морального вреда.

В заседании суда апелляционной инстанции представители ответчиков НИИ ОММ ФИО5, ГАУЗ СО «СОКБ №1» ФИО6, ООО «Матрикс» ФИО7 поддержали доводы возражений на апелляционную жалобу, просили решение суда оставить без изменения.

Третьи лица ФИО10, ФИО11, ФИО12 в заседание судебной коллегии не явились, извещены о времени и месте рассмотрения дела судом апелляционной инстанции надлежащим образом, заблаговременно. Кроме того, такая информация размещена на интернет-сайте Свердловского областного суда www.ekboblsud.ru. Об уважительности причин неявки до начала судебного заседания лица, участвующие в деле, не сообщили, об отложении дела не просили. С учетом изложенного, руководствуясь ч. 3 ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), судебная коллегия определила рассмотреть дело при данной явке.

Заслушав стороны, проверив материалы дела и обжалуемое решение на предмет законности и обоснованности в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе (ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ), судебная коллегия приходит к следующему.

К числу признаваемых в Российской Федерации и защищаемых Конституцией Российской Федерации прав и свобод относятся, прежде всего, право на жизнь (ч. 1 ст. 20), как основа человеческого существования, источник всех других основных прав и свобод и высшая социальная ценность, и право на охрану здоровья (ч.1 ст. 41), которое также является высшим для человека благом, без которого могут утратить значение многие другие блага.

Согласно п. 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) право на жизнь и здоровье наряду с другими нематериальными благами и личными неимущественными правами принадлежит гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемо и непередаваемо иным способом.

Нематериальные блага защищаются в соответствии с данным Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12 ГК РФ) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения (п. 2 ст. 150 ГК РФ).

Как установлено п. 1 ст. 1099 ГК РФ, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и ст. 151 ГК РФ.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).

В соответствии со ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания ответственности за причинение вреда (как имущественного, так и морального), вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В абз. 1, 3 п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

В п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Положениями Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» регулируются отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В силу ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

В абз. 2 п. 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что в случаях, предусмотренных законом, обязанность компенсировать моральный вред может быть возложена судом на лиц, не являющихся причинителями вреда (например, образовательную организацию, медицинскую организацию или иную организацию, обязанную осуществлять надзор за малолетним гражданином, под надзором которых он временно находился, либо на лицо, осуществлявшее надзор над малолетним гражданином на основании договора, - за моральный вред, причиненный малолетним (пункты 1 - 3 статьи 1073 ГК РФ), и др.).

Из изложенного следует, что в случае причинения гражданину морального вреда (нравственных и физических страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, в числе которых право гражданина на охрану здоровья, право на семейную жизнь, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Судом первой инстанции установлено, что ФИО3, <дата>.ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является дочерью ФИО1 и ФИО2, состоящих в зарегистрированном браке.

Ребенок родился в результате преждевременных оперативных родов в сроке 33 недели в ФГБУ «НИИ ОММ» Минздрава России.

В соответствии с заключением экспертизы ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета Российской Федерации» № 93/2023 от 19.10.2023 в период стационарного лечения с 30.04.2022 по 19.05.2022 ФИО3 были установлены следующие диагнозы:

при поступлении (рождении): «<...>";

заключительный клинический: «<...>.

Экспертами установлено, что медицинскими работниками НИИ ОММ указанные диагнозы выставлены согласно приоритетности влияния имевшихся у ФИО3 заболеваний на ее здоровье, своевременно и правильно, в полном объеме, в соответствии с данными анамнеза, жалобами, данными объективного статуса, результатами проведенных обследований.

После рождения новорожденная ФИО3 из родового зала была доставлена в Отделение реанимации и интенсивной терапии ФГБУ «НИИ ОММ» Минздрава России, осмотрена врачом, и с учетом состояния девочки, которое было оценено как тяжелое назначена постановка глубокой венозной линии.

Из заключения судебно-медицинской экспертизы следует, что глубокая венозная линия – это венозные катетеры, которые хорошо зарекомендовали себя как средство оказания неотложной и плановой помощи в отделениях реанимации и интенсивной терапии для новорожденных детей, в отделениях для выхаживания новорожденных второго этапа. В отличие от центральных венозных катетеров, установка которых осуществляется в магистральные сосуды непосредственно, глубокая венозная линия дает меньшее количество осложнений, в первую очередь, жизнеугрожающих, таких как гемоторакс, гемоперикард, развитие системной воспалительной бактериальной реакции, ассоциированной с катетером в центральной вене. Глубокие венозные линии облегчают уход за новорожденным, могут находиться в сосудистом русле в течение нескольких недель и обеспечивают надежный венозный доступ.

По заключению экспертов постановка глубокой венозной линии недоношенной маловесной новорожденной ФИО3 была показана для начала обеспечения введения жидкости, антибактериальной терапии и парентерального питания. Решение об установке глубокой венозной линии является правильным и своевременным.

Постановка катетера (глубокой венозной линии) относится к медицинским манипуляциям, выполняемым обученными специалистами со средним и высшим медицинским образованием, имеющим определенный навык и опыт в ее проведении.

Катетер (глубокая венозная линия) может быть установлен с использованием любой периферической вены верхних или нижних конечностей, доступной пункции. Выбор конкретного доступа определяется медицинским работником, устанавливающим катетер.

Непосредственная установка ГВЛ осуществлялась медицинскими сестрами отделения анестизиологии-реанимации и интенсивной терапии новорожденных ФИО13 и ФИО12

При постановке глубокой венозной линии ФИО3 была показана по медицинским показаниям, медицинскими работниками НИИ ОММ было использовано медицинское изделие «Комплект для проведения инфузии в центральную вену новорожденного с нерентгенконтрастным «Неолайн» катетером, однократного применения, стерильного по ТУ 9437-002-63922083-2015, партия № 060222.

В целях установления юридически значимых обстоятельств в качестве доказательств по гражданскому делу судом приняты следующие заключения экспертов, проведенные в рамках уголовного дела № 12302650003000008:

- заключение эксперта ФГКУ «Судебно-экспертный центр следственного комитета Российской Федерации» № 113/18/1-661мг-23 от 11.04.2023 г., согласно которому на силиконовой трубке (катетере), извлеченной из организма ФИО3, установлено наличие крови человека, вероятность биологического материнства ФИО1 в отношении человека женского пола – ФИО3 составляет не менее 99,99%.

- заключение эксперта ЭКЦ ГУ МВД России по Свердловской области № 2656 от 28.04.2023, заключение эксперта ЭКЦ ГУ МВД России по Свердловской области № 132 от 17.01.2024,

-заключение экспертизы ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета Российской Федерации» № 93/2023 от 19.10.2023 г.

- заключение экспертов ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета Российской Федерации» № 113/7-470/2023.

05.05.2022 истцов ФИО1 и ФИО3 транспортировали для проведения УЗИ и консультации в ГАУЗ СО «СОКБ №1». После проведения УЗИ было пояснено, что часть катетера находится в области сердца ребенка, вместе с тем, его нахождение в кровотоке не причинит вреда здоровью ребенка, поскольку вероятнее всего произойдет капсуляция катетера либо в сердце, либо в легочной артерии, либо в одном из сосудов легкого, что позволит жить дочери истцов полноценной жизнью.

19.05.2022 истцов ФИО1 и ФИО3 выписали из «НИИ ОММ», выдан эпикриз, в котором отражено, что длина катетера составляет 16 см., а также истца ФИО3 направили в ГАУЗ СО «СОКБ №1» для амбулаторного наблюдения врачей кардиологов.

Первый прием в ГАУЗ СО «СОКБ №1» проведен 06.06.2022.

В ноябре 2022 года истец ФИО1 направила документы для консультации ФИО3 в ФГБУ «НМИЦ ССХ им. А.Н. Бакулева» Минздрава России.

09.02.2023 на базе ГАУЗ СО «ОДКБ» проведена телемедицинская консультация с врачами ФГБУ «НМИЦ ССХ им. А.Н. Бакулева» Минздрава России, по итогам которой истцам предложено ожидать вызова для госпитализации в данное учреждение. Вызов на госпитализацию в ФГБУ «НМИЦ ССХ им. А.Н. Бакулева» Минздрава России пришел только 14.02.2022.

Вместе с тем, 12.02.2023 истец с дочерью была госпитализирована в ГБУЗ МО «МОНИКИ им. М.Ф. Владимирского», где 13.02.2023 ФИО3 была осмотрена специалистами, и 14.02.2023 истцов ФИО1 и ФИО3 госпитализировали в ГБУЗ МО «МОНИКИ им. М.Ф. Владимирского» по адресу: <...>, где после проведенных исследований 15.02.2024 проведена операция по извлечению части катетера из кровеносной системы ФИО3, длина которого составила 18 см.

Исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства согласно требованиям ст. 67 ГПК РФ, в том числе, заключение ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета Российской Федерации» № 93/2023 от 19.10.2023, заключение № 13/ГЗ-22-169Э от 20.12.2023, заключение эксперта ЭКЦ ГУ МВД России по Свердловской области № 132 от 17.01.2024, заключение эксперта ФГКУ «Судебно-экспертный центр следственного комитета Российской Федерации» № 113/18/1-661мг-23 от 11.04.2023, заключение эксперта ЭКЦ ГУ МВД России по Свердловской области № 2656 от 28.04.2023, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что в период оказания медицинской помощи ФИО3 в ФГБУ «НИИ ОММ» Минздрава России имеется дефект оказания медицинской помощи, который выразился в нарушении медицинскими работниками 30.04.2022 процедуры установки венозного катетера «Неолайн» (глубокой венозной линии), сопровождавшейся повреждением его стенки, приведшее к обрыву и миграции фрагмента катетера (инородного тела) в полость правого желудочка и легочную артерию.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд принял во внимание конкретные обстоятельства дела, в том числе то, что для родителей ФИО1 и ФИО2 их дочь ФИО3 являлась желанным ребенком, рождение дочери раньше установленного срока на 33 неделе беременности само по себе вызвало их переживания за ее здоровье и развитие. Наличие в теле ребенка фрагмента инородного тела (катетера) причинило родителям дополнительные переживания, связанные не только с ее здоровьем, но и опасением за ее жизнь, возможность наступления неблагоприятных последствий, в том числе в любое время и месте, необходимости проведения оперативного вмешательства, последствия проведенной операции, суд с учетом требования разумности и справедливости, соразмерности, взыскал с ответчика ФГБУ «НИИ ОММ» Минздрава России в пользу каждого из родителей: ФИО2 и ФИО1 в счет компенсации морального вреда денежную сумму в размере по 100 000 руб., в счет компенсации морального вреда ФИО3 - 150 000 руб.

Истцы и помощник прокурора в апелляционной жалобе и апелляционном представлении указывают на несогласие с выводами суда и просят требования искового заявления удовлетворить, увеличить размер компенсации морального вреда, поскольку права истца ФИО3 на проведение оперативного вмешательства с целью извлечения катетера из организма были нарушены и создавали каждодневную угрозу жизни и здоровью несовершеннолетней.

Проанализировав материалы дела и изучив доводы апелляционной жалобы, апелляционного представления, судебная коллегия соглашается с приведенными выводами суда первой инстанции и считает, что они основаны на надлежащей оценке доказательств по делу, сделаны в соответствии с правилами ст. 67 ГПК РФ и с нормами материального права, регулирующими спорные правоотношения, при правильном распределении между сторонами бремени доказывания и установлении всех обстоятельств, имеющих значение для дела.

В ст. 4 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (п.21 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Как разъяснено в п. 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход).

При этом, на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Таким образом, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Нарушение установленных в соответствии с законом порядка и стандарта оказания медицинской помощи, проведения диагностики, лечения, выполнения является нарушением требований к качеству медицинской услуги, нарушением прав в сфере охраны здоровья, что рассматривается как основание для компенсации пострадавшим морального вреда.

Учитывая предмет и основание иска, для разрешения спора суду надлежало установить наличие дефектов оказания ФГБУ НИИ ОММ ФИО3 медицинской помощи, состоящих в причинно-следственной связи с причинением средней тяжести вреда здоровью.

Выводы суда о наличии причинно-следственной связи между действиями сотрудников ответчика ФГБУ НИИ ОММ и причинением средней тяжести вреда здоровью ФИО3 основаны, в том числе на результатах заключений экспертов, проведенных в рамках уголовного дела № 12302650003000008:

- заключении эксперта ФГКУ «Судебно-экспертный центр следственного комитета Российской Федерации» № 113/18/1-661мг-23 от 11.04.2023, согласно которому на силиконовой трубке (катетере), извлеченной из организма ФИО3, установлено наличие крови человека, вероятность биологического материнства ФИО1 в отношении человека женского пола – ФИО3 составляет не менее 99,99%.

- заключении эксперта ЭКЦ ГУ МВД России по Свердловской области № 2656 от 28.04.2023, заключение эксперта ЭКЦ ГУ МВД России по Свердловской области № 132 от 17.01.2024,

- заключении экспертизы ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета Российской Федерации» № 93/2023 от 19.10.2023 г.

- заключении экспертов ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета Российской Федерации» № 113/7-470/2023.

Доказательственное значение данных заключений экспертов по настоящему делу лицами, участвующими в деле, не оспаривается.

Действительно судом первой инстанции в качестве дефектов оказания медицинской помощи ответчику ФГБУ НИИ ОММ вменен дефект оказания медицинской помощи, который выразился в нарушении медицинскими работниками 30.04.2022 процедуры установки венозного катетера «Неолайн» (глубокой венозной линии), сопровождавшееся повреждением его стенки, приведшее к обрыву и миграции фрагмента катетера (инородного тела) в полость правого желудочка и легочную артерию.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о наличии причинно-следственной связи между действиями сотрудников ответчика ФГБУ НИИ ОММ и причинением средней тяжести вреда здоровью ФИО3

Эксперты пришли к выводу о том, что в процессе установки палатными медицинскими сестрами ФИО11 и ФИО12 глубокой венозной линии ФИО3 в нарушение инструкции к венозному катетеру, утвержденной производителем, кроме поступательных (проталкивающих катетер внутрь), имело место возвратное движение (направленное на извлечение катетера) сквозь иглу-бабочку 19G, в это время находящуюся в просвете вены, сопровождавшееся повреждением стенки катетера остро заточенной кромкой иглы, а последующая тракция (вытяжение), направленная на полное извлечение катетера из вены, привела к его обрыву.

Наличие инородного тела сердца у ФИО3 непосредственно оказывало влияние на его нормальную работу, создавало риск формирования опасных для жизни состояний (аритмия, нарушения внутрисердечной гемодинамики, ТЭЛА и др.), характер которых зависел от времени нахождения объекта в полости правого желудочка сердца и просвете легочных артерий, повлекло за собой необходимость оказания ей медицинской помощи (наблюдение врачами-консультантами в амбулаторно-поликлинических условиях, проведении дополнительных контрольных диагностических вмешательств, проведение рентгенэндоваскулярного оперативного вмешательства по извлечению фрагмента катетера).

Установленный в период лечения ФИО3 в НИИ ОММ дефект оказания медицинской помощи в судебно-медицинском отношении расценен как причинивший средней тяжести вред здоровью, вызвавший длительное расстройство здоровья на срок, превышающий 21 день. Между установленным дефектом оказания медицинской помощи и причинением средней тяжести вреда здоровью установлена прямая причинно-следственная связь.

Между тем, экспертами отмечено, что по результатам проведения экспертизы при оказании медицинской помощи ФИО3 медицинскими работниками ФКУЗ «Медико-санитарная часть № 32 ФМБА России» г. Заречного, ГАУЗ СО «Областная детская клиническая больница», ГАУЗ СО «Свердловская областная клиническая больница №1» каких-либо дефектов не установлено.

Установлено также, что при оказании медицинской помощи ФИО3 медицинскими работниками ФГБУ «НИИ ОММ» Минздрава России, ГАУЗ СО «СОКБ №1» своевременно проведены необходимые исследования, консультации, в объеме, необходимом для определения тактики консервативного (без проведения операции и инвазивных процедур) ведения пациента.

Все данные обстоятельства вопреки доводам апелляционной жалобы истцов и апелляционного представления прокурора были описаны и учтены судом первой инстанции при определении размера компенсации морального вреда в общей сумме 350000 рублей.

С учетом изложенного, судебная коллегия приходит к выводу, что доводы жалобы истцов и прокурора о несоразмерности присужденной в пользу истцов суммы компенсации морального вреда являются необоснованными.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Как разъяснено в абз. 3 п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Из разъяснений, содержащихся п.14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», следует, что моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. ст. 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (п. 25 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий (пункт 27).

Согласно разъяснениям п. 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

Из разъяснений, содержащихся в п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», также следует, что при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Согласно п. 49 указанного постановления требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Приоритетная функция деликтного обязательства по компенсации морального вреда - это компенсация за нарушение личных неимущественных прав и посягательство на нематериальные блага. В случае причинения вреда жизни и здоровью гражданина требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда).

Вопреки доводам жалобы истцов и представления прокурора судом первой инстанции верно установлены юридически значимые обстоятельства, и верно распределено бремя по их доказыванию, постановленное судом решение соответствует приведенным выше нормативным положениям, регулирующим вопросы компенсации морального вреда, и разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению.

Основанием для компенсации морального вреда при установленных судом обстоятельствах явились выявленные дефекты при оказании медицинской помощи новорождённому ребенку ФИО3, выраженные в нарушении медицинскими работниками 30.04.2022 процедуры установки венозного катетера «Неолайн» (глубокой венозной линии), сопровождавшееся повреждением его стенки, приведшее к обрыву и миграции фрагмента катетера (инородного тела) в полость правого желудочка и легочную артерию. Между тем, экспертами было отмечено, что реальная опасность смерти или причинения тяжкого вреда здоровью ФИО3 от действий медицинских работников ФГБУ НИИ ОММ отсутствует.

Судебная коллегия отмечает, что данные обстоятельства также нашли свое подтверждение в постановление о прекращении уголовного дела от 29.08.2024 по факту оказания услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья ФИО3, в связи с отсутствием в деянии медицинских сотрудников ФГБУ НИИ ОММ признаков состава преступления, предусмотренного ч.1 с т. 238 УК РФ. Экспертами также было отменено, что имелась вероятность развития опасных для жизни состояний, связанных с расстройством жизненно важных функций организма человека, соответствующим следующим пунктам Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Минздрава России от 24.04.2008 № 194н: п. 6.2.1 шок тяжелой степени, п. 6.2.4 острая сердечная и (или) сосудистая недостаточность тяжелой степени, или тяжелая степень нарушения мозгового кровообращения, п. 6.2.6 острая дыхательная недостаточность тяжелой степени, п. 6.2.7 гнойно-септическое состояние: сепсис или перитонит, или гнойный плеврит, или флегмона, п. 6.2.8 расстройство регионального и (или) органного кровообращения, приводящее к инфаркту внутреннего органа или гангрене конечности, эмболия (газовая, жировая, тканевая, или тромбоэмболии) сосудов головного мозга или легких – но данные риски не были реализованы.

Размер компенсации морального вреда определен судом в соответствии с положениями ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса <...> Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", с учетом:

индивидуальных особенностей ответчика юридического лица обязанного в силу закона организовывать и осуществлять медицинскую деятельность в соответствии с законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в том числе порядками оказания медицинской помощи, обеспечивать организацию охраны здоровья граждан: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий, приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи, доступность и качество медицинской помощи, недопустимость отказа в оказании медицинской помощи;

установления дефектов оказания медицинской помощи, находящихся в прямой причинно-следственной связи с дефектом оказания медицинской помощи и причинением средней тяжести вреда здоровью;

душевных, нравственных страданий истцов, как родителей ребенка, с учетом того, что данные переживания были связаны не только со здоровьем ребенка, но и опасением за ее жизнь, возможность наступления неблагоприятных последствий, в том числе в любое время и месте;

возраст которой на дату разрешения спора составил 2 года, кроме того в данный период ребенок перенес рентгенэндоваскулярное вмешательство по извлечению фрагмента катетера, что также безусловно причинило родителям дополнительные переживания, волнения относительно возможности проведения операции;

отсутствие наступления каких-либо послеоперационных рисков и осложнений;

действия ответчика ФГБУ «НИИ ОММ Минздрава России» после произошедшего с ребенком инцидента, которым приняты меры к консультации, дополнительному исследованию, наблюдению за состоянием здоровья ребенка, установлению расположения катетера, а также определения тактики лечения ребенка, согласование которой осуществлено с профильными специалистами, которые были признаны экспертами в заключение судебно-медицинской экспертизы верными;

сниженный (от заявленного 10 000 000 руб. в пользу каждого истца) судом размер компенсации морального вреда до 100 000 руб. в пользу каждого из родителей ФИО1 и ФИО2, до 150000 руб. в пользу ребенка ФИО3, и взысканный в общем размере размер компенсации морального вреда в сумме 350000 рублей отвечает принципам соразмерности, разумности и справедливости, не нарушает баланс прав и обязанностей сторон.

Истцами в апелляционной жалобе, а также прокурором в апелляционном представлении каких-либо новых доводов, обстоятельств и доказательств, которые не были исследованы и учтены судом первой инстанции при определении размера морального вреда, что является дискреционным полномочием суда, не приведены, в этой связи оснований для его увеличения не имеется и у судебной коллегии.

Оценивая все представленные доказательства в их совокупности, судебная коллегия не находит оснований для удовлетворения требования истцов о компенсации морального вреда к ГАУЗ СОКБ №1, поскольку материалами дела не подтверждается вина данного ответчика в оказании несовершеннолетнему ребенку медицинских услуг ненадлежащего качества, которые бы привели к ухудшению состояния здоровья ребёнка.

Как было установлено экспертами при оказании медицинской помощи ФИО3 медицинскими работниками ГАУЗ СО «СОКБ №1» своевременно проведены необходимые исследования, консультации, в объеме, необходимом для определения тактики консервативного (без проведения операции и инвазивных процедур) ведения пациента, каких-либо дефектов не установлено.

Экспертами отмечено, что в возрасте 9-10 месяцев, при весе 7,8 кг. риск выполнения вмешательства ФИО3 существенно снизился, проведение рентгенэндоваскулярном способом извлечения катетера было возможно, но данное решение ГАУЗ СО «СОКБ №1» не принималось в связи с ведением тактики консервативного лечения, и было успешно осуществлено в ГБУЗ МО «Московском областном научно-исследовательском клиническом институте им. М.Ф. Владимирского» в связи с определением иной тактики лечащего врача при самостоятельном обращении З-вых.

Таким образом, комиссия экспертов пришла к выводу об отсутствии каких-либо дефектов оказания медицинской помощи со стороны медицинских работников ГАУЗ СО «СОКБ №1», оснований для возложения на данное учреждение ответственности судебная коллегия не усматривает, ввиду отсутствия причинно-следственной связи между действиями сотрудников СОКБ №1 и причинением вреда здоровью несовершеннолетней ФИО3

Судом первой инстанции обоснованно при разрешении заявленных к данному ответчику требований приняты во внимание показания допрошенного в рамках предварительного следствия в качестве свидетеля по делу врача сердечно-сосудистого хирурга ФИО14, который пояснил, что при диагнозе, имеющимся у ФИО3 «Инородное тело в стволах легочной артерии МКБ-10» возможны три варианта тактики лечения: ничего не делать; проведение открытой операции в условиях искусственного кровообращения; проведение малоинвазивного эндоваскулярного вмешательства. При этом каких-либо клинических рекомендации о порядке оказания данной помощи, алгоритм действий не утверждены. Законным представителем выбран вариант проведение малоинвазивного эндоваскулярного вмешательства по извлечению фрагмента катетера, операция проведена в плановом порядке, необходимости в проведении ребенку неотложного хирургического лечения не имелось. Тактика лечения, выбранная ГАУЗ СО «СОКБ №1» также являлась обоснованной, каких-либо негативных последствий катетером за период его нахождения в организме ФИО3 нанесено не было.

Доводы истцов о том, что заключением судебно-медицинской экспертизы и иными доказательствами выявлены нарушения, допущенные ответчиком ГАУЗ СО «СОКБ №1», следовательно, имеются основания для удовлетворения исковых требований, являются несостоятельными, поскольку необходимая совокупность обстоятельств для возложения гражданско-правовой ответственности (причинение вреда; неправомерные действия (бездействие) причинителя вреда; наличие причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и причиненным вредом; вина причинителя вреда) по делу не установлена.

Судом удовлетворены требования истцов о возмещении убытков, связанных с авиаперелетом для проведения оперативного лечения, в удовлетворении расходов истцов по оплате авиаперелета представителю истцов ФИО8, действующей по доверенности, а также ФИО9 отказано.

Судебная коллегия также не усматривает оснований для взыскания с ответчика расходов истцов по оплате авиаперелета представителю истцов ФИО8, действующей по доверенности, а также ФИО9, поскольку истцами не подтверждено, что проведение таких мероприятий было необходимо в связи с проведением оперативного вмешательства.

Других доводов, свидетельствующих о неправильности вынесенного судом первой инстанции решения, в апелляционной жалобе и представлении прокурора не содержится, соответствующих доказательств к жалобам не приложено, а суд апелляционной инстанции в соответствии с ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с ч. 4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации безусловными основаниями для отмены решения суда первой инстанции, судом не допущено.

С учётом вышеприведённого, руководствуясь положениями п.1 ст. 328, ст. 329 ГПК РФ, судебная коллегия

о п р е д е л и л а :

решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 03.04.2025 оставить без изменения, апелляционную жалобу истцов, апелляционное представление прокурора – без удовлетворения.

Председательствующий: Локтин А. А.

Судьи: Корякин М. В.

Жернакова О. П.