Решение № 2-2425/2019 2-37/2020 2-37/2020(2-2425/2019;)~М-2412/2019 М-2412/2019 от 13 января 2020 г. по делу № 2-2425/2019

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

14 января 2020 года г. Щёкино Тульской области

Щёкинский районный суд Тульской области в составе:

председательствующего Чекулаевой Е.Н.,

при секретаре Хоботове И.А.,

с участием старшего помощника прокурора г. Щёкино Дубровинской Ю.А.,

истца ФИО1,

представителя истца ФИО2,

представителя ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело № 2-37/2020 по иску ФИО1 к Обществу с ограниченной ответственностью Промышленно-строительная компания «Щёкиноазот», Обществу с ограниченной ответственностью «ТЭК» о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1, с учетом уточнения, обратилась в суд с иском к Обществу с ограниченной ответственностью Промышленно-строительная компания «Щёкиноазот», Обществу с ограниченной ответственностью «ТЭК» о взыскании компенсации морального вреда в размере 1 500 000 рублей, в обоснование иска указала следующее.

В период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ она, ФИО1, работала в ООО ПСК «Щёкиноазот» в должности изолировщика на термоизоляции 4 разряда.

ДД.ММ.ГГГГ на рабочем месте, при исполнении ею трудовых обязанностей (изоляции трубопровода), при падении с автовышки люльки с находящимися в ней работниками, ей, ФИО1, было причинено увечье.

На основании медицинского заключения от ДД.ММ.ГГГГ № в отношении неё, истца, была установлена легкая степень повреждения здоровья. ДД.ММ.ГГГГ данное решение врачебной комиссии было отменено и выдано новое медицинское заключение №, согласно которому, в отношении неё, ФИО1, установлена тяжелая степень повреждения здоровья. При этом был установлен диагноз: «<данные изъяты>

Этот несчастный случай, указывает истец, произошел по причине необеспечения ответчиком безопасных условий труда. Это выразилось в использовании при работе на высоте не подлежащего применению крана-манипулятора. Данное обстоятельство подтверждается актом от несчастном случае на производстве от ДД.ММ.ГГГГ №.

По заключению ВТЭК от ДД.ММ.ГГГГ степень утраты её, истца, профессиональной трудоспособности составила 50%, она признана инвалидом <данные изъяты>.

В результате падения с высоты и получения при этом сложных переломов, она, ФИО1, испытала сильную боль, находилась в страхе относительно непредсказуемости и неизвестности последствий травмы. С учетом её возраста, кость долго срасталась, и в течение этого времени она была ограничена в своих возможностях (не могла справлять нужду - ей ставили катетеры, она принимала слабительные и мочегонные препараты); постоянная ноющая боль не давала ей спокойно спать.

В течение нескольких месяцев она, истец, не могла самостоятельно передвигаться, пользовалась помощью посторонних. Это доставляло ей дополнительные мучения.

До несчастного случая на производстве она, ФИО1, была совершенно здорова. В настоящее время происходит обострение заболеваний, приобретено много сопутствующих заболеваний.

В результате травмы она, истец, вынуждена была прекратить занятия спортом, стала вести менее активный образ жизни.

В настоящее время ей трудно двигаться, дышать, кашлять. Постоянные головные боли стали затруднять ей участие в воспитании сына и уход за ним.

На данный момент ей, истцу, поставлен основной диагноз: «Последствия перенесенной ЗЧМТ, сотрясения головного мозга от ноября 2015. Хроническая цефалгия смешанного генеза (посттравматическая, напряжения), с вестибуло-атаксическим синдромом, выраженным астено-неврологическим синдромом (G 44.3)». Сопутствующий диагноз: «М 51.1, радикулопатия L5 слева с парезом разгибательной левой стопы. Последствия перенесенной сочетанной травмы: закрытая травма пояснично-крестцового отдела позвоночника, перелом крестца от ноября 2015 года. Люмбосакралгия. Стойкий выраженный болевой и мышечно-тонический синдромы, болевой синдром (G 91.0). Наружная гидроцефалия».

Частичная потеря ею, ФИО1, трудоспособности негативно сказалась на её возможности содержать семью. Согласно программе реабилитации, ей противопоказан труд с физическими нагрузками и рекомендована работа со снижением объема прежней работы. По медицинским показаниям, из-за отсутствия другой, более легкой, работы, она была уволена из ООО ПСК «Щёкиноазот».

Истец, указывая, что в соответствии с положениями ч.2 ст. 22 ТК РФ работодатель обязан обеспечить безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; на нем лежит обязанность компенсировать работнику моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, просит взыскать в её пользу с ответчика 1 500 000 руб. (один миллион пятьсот тысяч рублей) в качестве компенсации морального вреда, возместить судебные расходы, связанные с изготовлением копий документов, в размере 3 633 рубля.

В судебном заседании истец ФИО1 и её представитель в порядке ч.6 ст. 53 ГПК РФ ФИО2 исковые требования поддержали. ФИО1 обратила внимание суда на то, что она просит произвести за счет ответчика ООО ПСК «Щёкиноазот», её работодателя, компенсацию морального вреда, причиненного ей в результате произошедшего с ней несчастного случая на производстве; уточнила, что в качестве судебных расходов, связанных с ксерокопированием документов, она просит взыскать с ответчика не 3633 рублей, а 1750 рублей.

Представитель ответчика ООО ПСК «Щёкиноазот» по доверенности ФИО3 исковые требования ФИО1 не признал. Свои возражения представил также в письменном виде. Указал следующее.

Несчастный случай на производстве ДД.ММ.ГГГГ, в результате которого был причинен вред здоровью ФИО1, произошел при использовании крана-манипулятора <данные изъяты> который принадлежал ООО «ТЭК» и находился под управлением работника данного юридического лица. То есть травма была получена истцом по время работы, но по вине работника ООО «ТЭК», управлявшего источником повышенной опасности.

В соответствии с условиями договора от 01.09.2015 № 0409 об оказании услуг строительной техники, заключенного между ООО ПСК «Щёкиноазот» и ООО «ТЭК», являющегося, по своему смыслу и содержанию, договором фрахтования, то есть аренды транспортного средства с экипажем, ответственность за вред, причиненный третьим лицам арендованным транспортным средством, его механизмами, устройствами, оборудованием, несет арендодатель в соответствии с правилами, предусмотренными Главой 59 ГК РФ; он вправе предъявить к арендатору регрессное требование о возмещении сумм, выплаченных третьим лицам, если докажет, что вред возник по вине арендатора.

При изложенных обстоятельствах, указывает представитель ответчика, ООО ПСК «Щёкиноазот» является ненадлежащим ответчиком, поэтому ФИО1 в иске к данному ответчику необходимо отказать.

Представитель ответчика ООО «ТЭК» в судебное заседание не явился. Ответчик о месте и времени судебного разбирательства, в соответствии с положениями ч.1 ст. 165-1 ГК РФ и ч.2 ст. 117 ГПК РФ, извещен надлежащим образом: судебное извещение направлялось данному юридическому лицу по адресу его местонахождения: 300024, г. Тула, ул. Рязанская, д. 22, офис 795, указанному в ЕГРЮЛ.

В соответствии с ч.3 ст. 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившегося лица.

Выслушав лиц, участвующих в деле, исследовав письменные материалы дела, заслушав заключение прокурора, полагавшего правильным иск ФИО1 удовлетворить частично, за счет ООО ПСК «Щёкиноазот», суд приходит к следующему.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии со ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как следует из существа исковых требований, ФИО1 просит компенсировать ей моральный вред, причиненный в результате произошедшего с ней несчастного случая на производстве.

Конституцией Российской Федерации установлено, что охраняются труд и здоровье людей (часть 2 статьи 7), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 3 статьи 37), каждый имеет право на охрану здоровья (часть 1 статьи 41), каждому гарантируется право на судебную защиту (часть 1 статьи 46).

Данные положения Конституции Российской Федерации, в их взаимосвязи, подтверждают, что каждый имеет право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе и морального, причиненного повреждением здоровья вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда, а также имеет право требовать такого возмещения в судебном порядке.

Порядок возмещения вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору, регулируется Федеральным законом от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от нечастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний».

Согласно статье 3 данного Федерального закона, несчастный случай на производстве – это событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении им обязанностей по трудовому договору и в иных установленных настоящим Федеральным законом случаях как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем, и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

В пункте 3 статьи 8 Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от нечастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» предусмотрено, что возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Порядок и условия возмещения морального вреда работнику определены статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно которой моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Из приведенных нормативных положений следует, что необходимыми условиями для возложения на работодателя обязанности по компенсации морального вреда работнику являются: наступление вреда, противоправность деяния причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью деяния причинителя вреда, вина причинителя вреда.

Применительно к спорным правоотношениям основанием ответственности работодателя за вред, причиненный здоровью работника, является вина в необеспечении им безопасных условий труда.

Согласно ч.2 ст. 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда.

Судом установлено, что в соответствии с приказом от ДД.ММ.ГГГГ №/к ФИО1 была принята на работу в Общество с ограниченной ответственностью Промышленно-строительная компания «Щёкиноазот», в управление специализированных работ, на участок кровельных и теплоизоляционных работ, изолировщиком на термоизоляции третьего разряда; в связи с изменением штатного расписания, в соответствии с приказом от ДД.ММ.ГГГГ №/к, была переведена на участок общестроительных работ изолировщиком на термоизоляции третьего разряда; ДД.ММ.ГГГГ приказом № ей присвоен четвертый разряд по профессии; ДД.ММ.ГГГГ (приказ от ДД.ММ.ГГГГ №/к) трудовой договор расторгнут в связи с отсутствием у работодателя работы, необходимой работнику в соответствии с медицинским заключением (п.8 ч.1 ст. 77 ТК РФ).

ДД.ММ.ГГГГ с истцом произошел несчастный случай на производстве, который был расследован на основании приказа Генерального директора ООО ПСК «Щёкиноазот» ФИО7 от ДД.ММ.ГГГГ №.

В результате такого расследования было установлено следующее.

Изолировщик на термоизоляции 4 разряда ФИО1, рабочий день которой согласно табеля учета рабочего времени, с 8-00 до 17-00, с перерывом на обед с 12-00 до 13-00, в 13-00, после обеденного перерыва, вместе с изолировщиком ФИО8 получила задание на выполнение работ по изоляции трубопровода горячей воды на эстакаде в районе корпуса 350 на территории ОАО «Щёкиноазот». Для выполнения работ ФИО1 и ФИО8 отправились в сопровождении производителя работ ФИО4 После установки техники и проведения инструктажа на рабочем месте, надев каски и зацепив стропы страховочных поясов к ограждению люльки крана-манипулятора <данные изъяты> приступили к выполнению задания. В 15-00, после технологического перерыва, надев каски и зацепив стропы страховочных поясов к ограждению люльки, ФИО8 и ФИО1 начали подъем в люльке манипулятора к трубопроводу для продолжения изоляционных работ. В тот момент, как только люлька поднялась на высоту 5 м, произошел отрыв люльки от основной стрелы и она с находившимися в ней ФИО1 и ФИО8 упала, ударившись о землю. Пострадавшие ФИО1 и ФИО8 автомобилем скорой помощи были доставлены в районную больницу, там госпитализированы.

ДД.ММ.ГГГГ работодателем истца в лице генерального директора ООО Промышленно-строительная компания «Щёкиноазот» ФИО7 был утвержден акт № о несчастном случае на производстве. В нем указано, что причиной несчастного случая явилась неудовлетворительная организация производства работ, выразившаяся в использовании при работе на высоте не подлежащего применению крана-манипулятора «<данные изъяты> что является нарушением абзаца 2 части 2 ст. 212 ТК РФ (согласно которому, работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов).

При таких обстоятельствах доводы возражений ответчика о том, что лицом, виновным в произошедшем с ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ, которое им же (то есть работодателем истца) квалифицировано как несчастный случай на производстве, является владелец источника повышенной опасности - крана-манипулятора <данные изъяты> ООО «ТЭК», с которым ДД.ММ.ГГГГ ООО ПСК «Щёкиноазот» был заключен договор № об оказании услуг строительной техники (в том числе и крана-манипулятора «KANCLIM KS 1256 G-II»), являются неправомерными. Они (эти доводы), фактически, свидетельствуют об оспаривании ответчиком ООО ПСК «Щёкиноазот» акта № о несчастном случае на производстве от ДД.ММ.ГГГГ. Между тем, таких требований ответчиком не предъявлено и намерения предъявлять их, как сообщил в ходе рассмотрения дела представитель ООО ПСК «Щёкиноазот» по доверенности ФИО3, у представляемого им лица нет.

В силу ст. 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Под владельцем источника повышенной опасности, обязанным возместить причиненный таким источником вред, по смыслу ст. 1079 ГК РФ, понимается организация или гражданин, осуществляющие эксплуатацию источника повышенной опасности в силу принадлежащего им права собственности или законного титула владения (права хозяйственного ведения, оперативного управления либо по другим основаниям – по договору аренды, по доверенности на управление транспортным средством, в силу распоряжения компетентных органов о передаче организации во временное пользование источника повышенной опасности и т.п.). Не признается владельцем источника повышенной опасности и не несет ответственность за вред перед потерпевшим лицо, управляющее источником повышенной опасности в силу трудовых отношений с владельцем этого источника (шофер, машинист, оператор и др.).

Согласно договору об оказании услуг строительной техники от ДД.ММ.ГГГГ №, заключенному между ООО «ТЭК» (исполнитель) и ООО ПСК «Щёкиноазот» (заказчик), исполнитель обязуется по заявке заказчика предоставлять услуги строительной техники, а заказчик обязуется оплатить эти услуги на условиях договора (п.1.1); для оказания услуг исполнитель выделяет заказчику технику, согласно заявке заказчика, с указанием даты, места подачи, периода и вида работы (п.1.2); исполнитель несет полную ответственность за последствия, связанные с передачей заказчику техники, не соответствующей техническому состоянию, обеспечивающему её безопасную эксплуатацию (п.4.2).

Как указано в акте о несчастном случае на производстве, причиной получения повреждения здоровья ФИО1 является неудовлетворительная организация производства работ, выразившаяся в использовании при работе на высоте не подлежащего применению крана-манипулятора <данные изъяты> а не неисправность этой техники.

Поэтому возлагать ответственности на ООО «ТЭК» за причинение вреда здоровью истца, в том числе за причинение ей морального вреда, оснований не имеется.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает следующее.

Как отражено в акте о несчастном случае на производстве от ДД.ММ.ГГГГ №, со ссылкой на медицинское заключение ГУЗ «Щёкинская районная больница» от ДД.ММ.ГГГГ №, при падении с высоты ФИО1 получила телесные повреждения, в связи с чем ей был установлен диагноз: <данные изъяты> Произошедшее с ФИО1 квалифицировано как травма тяжелая производственная.

Согласно акту освидетельствования в федеральном государственном учреждении медико-социальной экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ №, что подтверждено справкой серии МСЭ-№ №, выданной Бюро медико-социальной экспертизы № 21 ФКУ «ГБ МСЭ по Тульской области» Минтруда России, ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, бессрочно установлена <данные изъяты> группа инвалидности, причина которой – трудовое увечье; утрата профессиональной трудоспособности составила 50%.

Объективно, в результате тяжлой производственной травмы истец постоянно испытывала физические страдания, долгое время не могла в полной мере себя обслуживать, проходила длительное лечение, которое, при наличии у неё инвалидности 3 группы, установленной бессрочно, продолжает до настоящего времени (и это подтверждено имеющейся в материалах дела медицинской документацией, в том числе, сведениями амбулаторной карты истца); у ФИО1 изменился привычный образ жизни.

Представляя в ходе рассмотрения дела свои возражения относительно иска, представитель ответчика ООО ПСК «Щёкиноазот» ФИО3, со ссылкой на медицинское заключение ГУЗ «Щёкинская районная больница» от ДД.ММ.ГГГГ №, согласно которому полученные ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ на производстве телесные повреждения образуют легкой степени производственную травму, и на акт судебно-медицинского исследования № от ДД.ММ.ГГГГ ГУЗ ТО «Бюро судебно-медицинской экспертизы», согласно которому повреждения, имеющиеся у ФИО1 <данные изъяты> повлекли расстройство здоровья на срок 284 дня, в совокупности являются средней тяжести вредом здоровью, усомнился в степени тяжести производственной травмы ФИО1, обозначенной в акте о несчастном случае на производстве от ДД.ММ.ГГГГ № как травма тяжелая производственная.

Суд такую позицию представителя ответчика ООО ПСК «Щёкиноазот» ФИО3, при отсутствии у него (как указано выше) возражений относительно правомерности составленного в соответствии с нормами действующего законодательства акта о несчастном случае на производстве от ДД.ММ.ГГГГ №, расценивает как стремление ответчика необоснованно снизить сумму подлежащей выплате истцу компенсации морального вреда.

Сведениями трудовой книжки истца подтверждено, что стаж работы ФИО1, при выполнении которой произошел несчастный случай, составляет 12 лет 10 месяцев, в том числе в ООО ПСК «Щёкиноазот» - 10 лет 1 месяц. Столь длительный стаж работы ФИО1 по специальности «изолировщик на термоизоляции», наличие у неё на момент падения с высоты 4 разряда по профессии, свидетельствуют о том, что ФИО1 являлась квалифицированным работником, дорожила своим рабочим местом. И утрата его вследствие несчастного случая на производстве увеличила полученные ею при повреждении здоровья нравственные страдания.

Применяя вышеуказанные нормы закона, при всех установленных по делу обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что компенсацией морального вреда истцу (компенсацией перенесенных ею физических и нравственных страданий) является сумма в 800 000 рублей. Это соответствует требованиям разумности и справедливости, при том, что взысканию данная сумма подлежит с ООО ПСК «Щёкмноазот» - юридического лица, стабильно осуществляющего свою хозяйственную деятельность.

Требуемую ФИО1 сумму компенсации морального вреда в размере 1 500 000 руб. суд, с учетом фактических обстоятельств причинения вреда, находит завышенной.

Оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 за счет ответчика ООО «ТЭК» не установлено.

Таким образом, исковые требования ФИО1 подлежат частичному удовлетворению.

В соответствии с ч.1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Согласно ч.1 ст. 103 ГПК издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина – в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

В соответствии с данными нормами закона, государственная пошлина в сумме 300 руб. подлежит взысканию в доход бюджета МО Щёкинский район с ответчика ООО ПСК «Щёкиноазот».

Истец просит осуществить ей за счет ответчика возмещение произведенных ею расходов на изготовление копий документов в размере 1750 рублей. Несение ФИО1 таких расходов объективно подтверждено товарными чеками от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 250 руб. (за 50 л.), от 25.10 2019 на сумму 700 руб. (за 140 л.), от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 110 руб. (за 22 л.), от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 400 руб. (за 46 л.), на сумму 180 руб. (за 36 л.), от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 60 руб. (за 12 л.), от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 50 руб. (за 10л.), копии которых представлены в материалы дела.

Необходимость осуществлять ксерокопирование документов в указанном в квитанциях объеме (316 л), с учетом обязанности истца представлять копии всех документов ответчику, подтверждена материалами дела, в составе которых вся медицинская документация (в том числе копия амбулаторной карты), появившаяся у истца после произошедшего с ней ДД.ММ.ГГГГ несчастного случая на производстве; право формулировать свои исковые требования со ссылкой на эту документацию принадлежит истцу.

Таким образом, суд полагает правильным взыскать с ООО ПСК «Щёкиноазот» в пользу ФИО1 в возмещение указанных судебных расходов 1750 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью Промышленно-строительная компания «Щёкиноазот» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 800 000 рублей (восемьсот тысяч рублей), в возмещение судебных расходов - 1750 рублей.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Промышленно-строительная компания «Щёкиноазот» в доход бюджета МО Щёкинский район государственную пошлину в размере 300 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1 отказать.

Решение может быть обжаловано в Тульский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Щёкинский районный суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья: подпись