Решение № 2-2157/2019 2-2157/2019~М-1154/2019 М-1154/2019 от 25 августа 2019 г. по делу № 2-2157/2019

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

26 августа 2019 года город Ангарск

Ангарский городской суд Иркутской области

в составе председательствующего судьи Мишиной К.Н.,

при секретарях судебного заседания Бучинской Е.Л., Куженовой И.Л.,

с участием истца (по первоначальному иску) ФИО6,

представителя истца (по первоначальному иску) ФИО6 – ФИО18,

ответчика (по первоначальному иску) ФИО2,

ответчика (по первоначальному иску) ФИО7,

представителя ответчика (по первоначальному иску) ФИО7 – ФИО13,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело №2-2157/2019

по иску ФИО6 к ФИО2, ФИО7 о вселении, определении порядка пользования жилым помещением, возложении обязанности не чинить препятствия в пользовании жилым помещением,

по встречному иску ФИО7 к ФИО6, ФИО2, ФИО3 о признании жилого помещения общей долевой собственностью, установлении факта принятии наследства, включении имущества в наследственную массу, определении долей в праве общей долевой собственности,

УСТАНОВИЛ:

В обоснование первоначального иска ФИО6 указал, что он с ответчиками ФИО2, ФИО7 проживает совместно по адресу: ..., ..., .... Данное жилое помещение принадлежит ему и ответчикам на праве общей долевой собственности. Квартира состоит из 3 комнат, общая площадь 74,4 кв.м., жилая площадь 51,3 кв.м., площадь комнат – 13,6 кв.м., 19,3 кв.м., 18,4 кв.м., кухня 8,5 кв.м. В квартире 1 санузел, комнаты являются изолированными.

В квартире они совместно проживали с 28.04.2000. В настоящее время ответчики препятствуют его проживанию в квартире. Он около полутора лет не может попасть в квартиру, поскольку ему не выдают ключи. Помимо этого, ответчики препятствуют его присутствию в квартире после 21.00 часов с девушкой, с которой он планирует создать семью. Ответчики свой отказ в его проживании в квартире аргументируют тем, что у него нет прав на данную квартиру. В связи с чем, он претендует на комнату площадью 19,3 кв.м. для дальнейшего проживания в ней со своей будущей супругой. В настоящее время ответчики в спорной квартире не проживают.

В первоначальном иске ФИО6 просит суд определить порядок пользования жилым помещением – квартирой по адресу: ..., ..., закрепив за ответчиками ФИО2 и ФИО7 комнаты площадью 18,4 кв.м и 13,6 кв.м., места общего пользования, а за ним – комнату, площадью 19,3 кв.м.; туалет, ванную комнату, кухню, коридор, кладовую оставить в общем пользовании собственников; обязать ответчиков не чинить ему препятствия в пользовании жилым помещением.

Истец ФИО6 уточнил первоначальный иск в порядке статьи 39 ГПК РФ, в обоснование которого дополнительно указал, что 15.03.2019 он не смог попасть в квартиру в связи с тем, что ответчик ФИО2 закрыла входную дверь на внутренний замок, последняя препятствовала его доступу в квартиру. Он произвел запись разговоров с ФИО2 на принадлежащий ему сотовый телефон марки «Флай».

По данному факту он 15.03.2019 обратился с заявлением в отдел полиции №2 УМВД России по Ангарскому городскому округу. ** было вынесено определение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении по ст. 20.1 КоАП РФ. Ему было разъяснено право обратиться в гражданский суд за защитой своих прав.

Уточнив исковые требования в порядке статьи 39 ГПК РФ, ФИО6 просит вселить его в жилое помещение по адресу: ..., ...; определить следующий порядок пользования жилым помещением:

- закрепить за ним комнату площадью 19,3 кв.м.,

- закрепить в пользование за ФИО2 комнату площадью 18,4 кв.м.,

- закрепить в пользование за ФИО7 комнату площадью 13,6 кв.м. в указанной квартире. Иные помещения в квартире: туалет, ванную комнату, кухню, коридор, кладовую закрепить в общее пользование собственников ФИО6, ФИО2, ФИО7; обязать ответчиков ФИО2, ФИО11 не чинить ему препятствия в пользовании комнатой размером 19,3 кв.м. и помещениями общего пользования в указанной квартире.

Ответчик ФИО7, не согласившись с первоначальным иском, обратилась в суд со встречным иском, указав в его обоснование, что ФИО6 предъявляет требования об определении порядка пользования жилым помещением, собственником которого не является.

Летом 1998 года все зарегистрированные жильцы квартиры, расположенной по адресу: ..., ..., а именно ФИО7, ФИО12, ФИО3, решили приватизировать квартиру в свою собственность. С этой целью они обратились в АЭХК, который на тот момент являлся собственником спорной квартиры, с необходимыми документами, а также заявлением от 30.07.1998. В заявлении указанные граждане выразили свою волю и желание приватизировать данную квартиру.

24.04.2006 скончался ФИО12, который являлся ее мужем.

Таким образом, умерший супруг, также как и она, выразил свою волю на приватизацию спорной квартиры на всех членов семьи, но умер до оформления договора на передачу данной квартиры в собственность. Своего заявления ФИО12, как и остальные жильцы спорной квартиры, не отзывал.

После смерти ФИО4 наследственное дело не заводилось. Несмотря на указанные обстоятельства, она фактически вступила в наследство. Фактическое вступление в наследство выразилось в том, что после смерти ФИО4 все его личные вещи используются ею в личных целях. Начиная с момента смерти супруга, она фактически исполняет свои обязательства собственника по отношению к жилому помещению, следит за санитарно-техническим состоянием квартиры, оплачивает коммунальные платежи и квартирную плату, обеспечивает сохранность спорной квартиры.

Считает, что поскольку ФИО12 при жизни обратился с заявлением о передаче ему квартиры в собственность в порядке приватизации, указанное заявление не отозвал, но умер до оформления договора на передачу квартиры в собственность, учитывая, что оснований для отказа ФИО12 в передаче квартиры в собственность не имелось, так как ранее он не участвовал в приватизации, то имеются все основания для включения в состав наследственного имущества, оставшегося после его смерти, 1\3 доли спорной квартиры.

Так как она фактически приняла наследство, оставшееся после смерти супруга ФИО4 в виде 1\3 доли спорной квартиры, то есть все основания для признания факта принятия ею наследства после смерти супруга.

С учетом принятия ею наследства после смерти супруга ФИО4, считает, что доли в праве общей совместной собственности на спорную квартиру необходимо определить в следующем порядке: за ней 2\3 доли, за ФИО5 – 1\3 доли.

Предъявив в суд встречный иск, ФИО7 просит признать общей долевой собственностью имущество в виде жилого помещения, расположенного по адресу: ..., ..., ..., ФИО7, ФИО4, ФИО5 в равных долях по 1\3 каждому; установить факт принятия ею наследства в виде 1\3 доли квартиры по адресу: ..., ... ..., оставшейся после смерти ФИО4, умершего **; включить в состав наследственного имущества, оставшегося после смерти ФИО4, умершего **, в виде 1\3 доли указанной квартиры; определить доли в праве общей собственности на жилое помещение по адресу: ..., ... за ФИО7 2\3 доли, за ФИО5 1\3 доли.

В судебном заседании истец (по первоначальному иску) ФИО6 на первоначальном иске настаивал, встречный иск не признал.

В судебном заседании представитель истца (по первоначальному иску) ФИО6 – ФИО18, действующий на основании доверенности, уточненный иск своего доверителя поддержал, просил удовлетворить, встречный иск не признал, возражал против его удовлетворения по доводам письменных возражений, приобщенных к материалам дела.

В судебном заседании ответчик (по первоначальному иску) ФИО2 возражала против удовлетворения первоначального иска, выразила согласие на удовлетворение встречного иска.

В судебном заседании ответчик (по первоначальному иску) ФИО7 заявленный ею встречный иск поддержала, возражая против удовлетворения первоначального иска.

В судебном заседании представитель ответчика (по первоначальному иску) ФИО7 – ФИО13, действующий на основании доверенности, считал, что оснований для удовлетворения первоначального иска не имеется, тогда как на удовлетворении встречного иска настаивал.

В судебное заседание ответчик (по встречному иску) ФИО3, привлеченный к участию в деле в процессуальном статусе ответчика определением суда от 18.07.2019, не явился, о его дате и времени извещен надлежаще, об уважительных причинах неявки суду не сообщил, возражений по существу рассматриваемых исковых требований в адрес суда не направил.

В судебное заседание третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, - АО «АЭХК» представителя не направило, извещено надлежаще. Представитель АО «АЭХК» ФИО14, действующая на основании доверенности, направила в адрес суда письменные пояснения по существу рассматриваемого иска, в которых просила дело рассмотреть в отсутствие представителя третьего лица.

Выслушав пояснения и возражения лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, допросив свидетеля, оценив представленные сторонами доказательства в совокупности, суд считает, как первоначальный иск ФИО6, так и встречный иск ФИО7 не подлежащими удовлетворению. Выводы суда основаны на следующем.

Суд установил, что предметом спора является трехкомнатная квартира, общей площадью 74,4 кв.м., из них жилой площадью 51,3 кв.м., расположенная по адресу: ..., ... ... (далее по тексту – спорная квартира, спорное жилое помещение).

В настоящее время титульными собственниками указанной квартиры являются стороны: ФИО7, ФИО2, ФИО6, каждому из них принадлежит по 1\3 доли указанного жилого помещения.

Право собственности указанных лиц возникло на основании договора на передачу квартиры в собственность граждан от 03.07.2006, заключенного с администрацией Ангарского городского округа; зарегистрировано в Едином государственном реестре недвижимости в установленном законом порядке.

В судебном заседании сторонами не оспаривалось, что истец по первоначальному иску ФИО6 является сыном ответчика ФИО2 и внуком ответчика ФИО7

Истица по встречному иску ФИО7, не оспаривая указанный договор передачи квартиры в собственность граждан, считает, что она является собственником 2\3 доли спорной квартиры, а ее сын ФИО3 – собственником 1\3 спорной квартиры.

Анализируя позицию истицы (по встречному иску) ФИО7, суд считает ее ошибочной, не основанной на законе.

Действительно, в 1998 году в спорной квартире проживали и состояли на регистрационном учете 3 человека: ФИО7, ее супруг ФИО12 и сын ФИО3

ФИО7 ссылается на то, что зарегистрированные в квартире лица в 1998 году приняли решение приватизировать спорную квартиру, для чего, оформили заявление в администрацию АЭХК с просьбой передать им в собственность занимаемое жилое помещение по адресу: ..., ..., ....

В подтверждение данных доводов суду представлено подлинное заявление ФИО7, ФИО4, ФИО5 от 30.07.1998, адресованное в администрацию Ангарского электролизного химического комбината. На заявлении проставлены подписи всех вышеперечисленных лиц, подписи членов семьи удостоверены должностным лицом ФИО1.

Иных документов, связанных с приватизацией спорной квартиры в 1998 году, ФИО7 суду не представила. Договор о передаче спорной квартиры в собственность граждан на основании указанного выше заявления ФИО7, ФИО4, ФИО5 в 1998 году не заключался. Приватизационное дело 1998 года, как в АО «АЭХК», так и в администрации Ангарского городского округа отсутствует.

24.04.2006 умер ФИО12, что подтверждается свидетельством о смерти серии № №.

После смерти ФИО4 наследственное дело не заводилось. Наследниками после его смерти являются: супруга ФИО7, дочь ФИО2, сын ФИО3

Истица (по встречному иску) ФИО7 считает, что ее супруг до момента своей смерти выразил волю на приватизацию спорной квартиры, заявление о приватизации не отозвал, тем самым должен был участвовать в приватизации квартиры. В связи с чем, принадлежащая ему доля квартиры (1\3) должна быть включена в состав наследственной массы после смерти последнего, установлен факт принятия ею наследственного имущества.

Суд не находит оснований согласиться с требованиями ФИО7, считая их ошибочными.

Безусловно, наследодатель ФИО12 в силу абзаца 1 статьи 2 Закона Российской Федерации от 04.07.1991 №1541-1 «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» обладал правом приобрести спорное жилое помещение в собственность на условиях, предусмотренных данным Законом, иными нормативными актами Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, о чем ему надлежало заключить соответствующий договор передачи, в рассматриваемом споре либо с Акционерным обществом «Ангарский электролизный химический комбинат», либо с администрацией города Ангарска после передачи жилищного фонда в муниципальную собственность.

Однако, такой договор наследодатель ФИО12 при жизни не заключил.

Истица ФИО7 в обоснование встречного иска ссылается на разъяснения, данные в абзаце 3 пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.08.1993 №8 «О некоторых вопросах применения Закона Российской Федерации «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации», в соответствии с которым, если гражданин, подавший заявление о приватизации и необходимые для этого документы, умер до оформления договора на передачу жилого помещения в собственность или до регистрации такого договора местной администрацией, то в случае возникновения спора по поводу включения этого жилого помещения или его части в наследственную массу необходимо иметь в виду, что указанное обстоятельство само по себе не может служить основанием к отказу в удовлетворении требования наследника, если наследодатель, выразив при жизни волю на приватизацию занимаемого жилого помещения, не отозвал свое заявление, поскольку по не зависящим от него причинам был лишен возможности соблюсти все правила оформления документов на приватизацию, в которой ему не могло быть отказано.

Суд, анализируя вышеприведенное разъяснение высшей судебной инстанции, приходит к выводу о том, что оно к рассматриваемой судом ситуации не применимо, поскольку наследодатель ФИО12 при жизни не подал заявление о приватизации жилого помещение в установленном законом порядке в компетентный для этого орган. Доказательств, свидетельствующих о том, что он наряду с иными членами семьи в 1998 году осуществлял сбор необходимых для приватизации квартиры документов, передав их наряду с заявлением о приватизации в уполномоченный орган, материалы дела не содержат. В то время как из смысла указанных выше разъяснений следует, что юридически значимым является не само по себе наличие воли наследодателя на приватизацию жилого помещения, а совершение для этого активных действий, свидетельствующих о реальном выражении воли, в том числе, сбор документов для приватизации, подача заявления и необходимых документов в компетентный орган.

В рассматриваемой же судом ситуации такая совокупность действий со стороны наследодателя ФИО4 отсутствовала. Доказательств иного в дело не представлено. Само по себе наличие оформленного (подписанного) заявления на передачу квартиры в собственность (заявления на приватизацию) не свидетельствует о наличии воли наследодателя в смысле вышеуказанных разъяснений. Суд при этом также учитывает, что подлинник заявления от 30.07.1998 о приватизации в материалы дела представлен самой ФИО7, который находился у нее на хранении. Доказательств, свидетельствующих о том, что истица по встречному иску получила указанное заявление от третьих лиц, в том числе, из архива, из отдела приватизации и проч., не представлено. АО «АЭХК», представив письменные пояснения по существу встречного иска, не подтвердило, что семья ФИО20 в 1998 году обращалась с вопросом о приватизации ведомственной (на тот период времени) спорной квартиры. Представленное суду письменное заявление о приватизации от 30.07.1998, подписанное ФИО7, ФИО4, ФИО5, не содержит сведений о его регистрации в АО «АЭХК», на нем отсутствует входящий номер и дата получения.

28.06.2006 ФИО7 совместно с членами семьи ФИО17 (ныне ФИО2) и ФИО6 обратилась с письменным заявлением к мэру Ангарского муниципального образования о приватизации спорной квартиры, на основании которого 03.07.2006 с администрацией Ангарского городского округа была заключен договор на передачу квартиры в собственность граждан, действующий до настоящего времени. При этом, согласно справке, выданной ФГУП «Ростехинвентаризация», ФИО7 участия в приватизации жилого фонда не принимала.

Суд для правильного разрешения дела запрашивал, как приватизационное дело 1998 года, так и приватизационное дело 2006 года. Только последнее было представлено в суд, исследовано в судебном заседании.

В силу правил статьи 8 (по состоянию на 1998 год) Закона Российской Федерации от 04.07.1991 №1541-1 «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» решение вопроса о приватизации жилья должно приниматься по заявлениям граждан в двухмесячный срок со дня подачи документов.

Предусмотренный законом двухмесячный срок с момента оформления ФИО4 заявления о приватизации (30.07.1998) истек 30.09.1998, смерть ФИО4 наступила более чем через 7 лет.

Помимо этого, суд принимает во внимание, что в течение более 7 лет, а именно с 1998 года и до момента смерти 24.04.2006, ФИО12 не обращался за защитой своих прав, связанных с приватизацией спорной квартиры. Договор приватизации ФИО4 за столь продолжительный период времени так и не был подписан. Тогда как указанные выше разъяснения предусматривают случай, когда лицо, обратилось с заявлением о приватизации и не успело подписать договор приватизации по причине смерти в течение двух месяцев, то есть в период оформления договора приватизации. Такие обстоятельства при разрешении настоящего спора судом не установлены.

В соответствии со статьей 1112 Гражданского кодекса РФ в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.

Согласно статье 1113 Гражданского кодекса РФ наследство открывается со смертью гражданина.

Анализируя изложенное в совокупности, суд считает, что встречный иск ФИО7 не подлежит удовлетворению в полном объеме, поскольку при жизни наследодатель ФИО12 собственником доли спорной квартиры не являлся, наследовать после смерти лица возможно только принадлежащее ему имущество, право собственности на спорную квартиру у проживающих в ней лиц возникло только в 2006 году. В силу указанных обстоятельств, доля в квартире после смерти ФИО4 не подлежит включению в состав наследственного имущества. Требования встречного иска в остальной части являются производными, следовательно, не подлежат удовлетворению в связи с отказом в удовлетворении основных требований.

Как суд указывал выше, спорная квартира в равнодолевую собственность ФИО7, ФИО2, ФИО6 передана на основании договора на передачу квартиры в собственность граждан от 03.07.2006, заключенного с администрацией Ангарского городского округа. Указанный договор не оспорен, не признана незаключенным или недействительным.

Таким образом, стороны спора, начиная с 2006 года и до настоящего времени являются собственниками спорного жилого помещения по адресу: ..., ..., .... Следовательно, у ФИО6 имеется право собственности на 1\3 долю спорной квартиры, а потому он вправе просить суд определить порядок пользования между проживающими в ней лицами.

Разрешая по существу требования первоначального иска ФИО6, и отказывая в его удовлетворении, суд исходил из следующего.

В силу пункта 2 статьи 288 Гражданского кодекса РФ и части 1 статьи 17 Жилищного кодекса РФ жилые помещения предназначены для проживания граждан.

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 247 Гражданского кодекса РФ владение и пользование имуществом, находящимся в долевой собственности, осуществляются по соглашению всех ее участников, а при недостижении согласия - в порядке, устанавливаемом судом. Участник долевой собственности имеет право на предоставление в его владение и пользование части общего имущества, соразмерной его доле, а при невозможности этого вправе требовать от других участников, владеющих и пользующихся имуществом, приходящимся на его долю, соответствующей компенсации.

Согласно части 1 статьи 30 Жилищного кодекса РФ собственник жилого помещения осуществляет права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему на праве собственности жилым помещением в соответствии с его назначением и пределами использования, которые установлены кодексом.

При наличии нескольких собственников спорного жилого помещения положения статьи 30 Жилищного кодекса РФ о правомочиях собственника жилого помещения владеть, пользоваться и распоряжаться принадлежащим ему на праве собственности жилым помещением подлежат применению в нормативном единстве с положениями статьи 247 Гражданского кодекса РФ о владении и пользовании имуществом, находящимся в долевой собственности.

В силу части 2 статьи 1 Жилищного кодекса РФ граждане, осуществляя жилищные права и исполняя вытекающие из жилищных отношений обязанности, не должны нарушать права, свободы и законные интересы других граждан.

В соответствии с абзацем первым части 1 статьи 10 Гражданского кодекса РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

По смыслу приведенных норм, судом должен быть установлен такой порядок пользования жилым помещением, который, учитывая конфликтные отношения сторон, не будет приводить к недобросовестному осуществлению гражданских прав.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 37 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №6, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации №8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», разрешая требование об определении порядка пользования имуществом, находящимся в долевой собственности, суд учитывает фактически сложившийся порядок пользования имуществом, который может точно не соответствовать долям в праве общей собственности, нуждаемость каждого из сособственников в этом имуществе и реальную возможность совместного пользования.

Письменными материалами дела подтверждается, что спорное жилое помещение по адресу: ..., ..., ... является трехкомнатной квартирой, общей площадью 74,4 кв.м., из них жилой площадью 51,3 кв.м., комнаты имеют следующие площади: 19,3 кв.м., 18,4 кв.м., 13,6 кв.м.

В данном случае, суд, отказывая в удовлетворении иска ФИО6, пришел к выводу о том, что предложенный истцом порядок пользования жилым помещением не может быть определен судом, поскольку на момент вынесения решения по настоящему спору ФИО2 в спорной квартире не проживает, что в судебном заседании стороны не оспаривали. ФИО6 имеет свободный доступ в жилое помещение, входную дверь в квартиру открывает имеющимся у него ключом, имеет право пользоваться всей спорной квартирой.

Определение порядка пользования квартирой в судебном порядке предполагает возможность его фактического использования на условиях, определенных судом. В данном случае такая возможность будет отсутствовать по причине выезда из жилого помещения одного из участников долевой собственности – ФИО2 Истец и его представитель в судебном заседании утверждали, что ФИО2 в любой момент может вернуться в квартиру и проживать в ней. Однако, по смыслу закона суд лишен возможности осуществлять защиту истца на будущее время.

Из пояснений участвующих в деле лиц, суд установил, что ранее ФИО7, ее дочь ФИО2 и внук ФИО6 в спорной квартире проживали совместно, в связи с чем, между ними сложился следующий порядок пользования жилым помещением: комнату площадью 19,3 кв.м. занимала ФИО2, комнату площадью 18,4 кв.м. занимала ФИО7, а комнату площадью 13,6 кв.м. занимал ФИО6 В последней комнате, занимаемой ФИО6, до настоящего времени стоит кровать истца, имеются его личные вещи, он иногда навещает спорную квартиру, ночует в своей комнате.

Таким образом, между сторонами существует сложившийся определенный порядок пользования жилым помещением. Истец по первоначальному иску ФИО6 претендует на комнату большей площади, а именно площадью 19,3 кв.м., которую ранее занимала его мать ФИО2 Суд полагает, что в настоящее время оснований для изменения сложившегося порядка пользования квартирой не имеется, поскольку доводы истца о намерении создать семью, для проживания с супругой ему необходима комната большей площадью, в настоящее время являются лишь предположениями, не основанными на фактах. В то время как суд не может строить свои выводы на основании предположений.

Более того, оценив представленные доказательства и фактические обстоятельства дела, суд считает, что истец ФИО6, предъявляя требования об определении порядка пользования спорной квартирой, фактически не имеет намерения проживать в ней, о чем свидетельствует направленное им в адрес остальных собственников предложение о выкупе его 1\3 доли квартиры.

Предъявление данных требований без цели фактического вселения и проживания в квартире является злоупотреблением предоставленными истцу законом правами, которые в таком случае не подлежат судебной защите на основании статьи 10 Гражданского кодекса РФ.

Помимо определения порядка пользования спорной квартирой, ФИО6 в первоначальном иске просит суд вселить его в спорную квартиру, обязать ответчиков не чинить ему препятствия в пользовании жилым помещением.

Разрешая требования иска в данной части, суд исходил из отсутствия представленных ФИО6 доказательств, свидетельствующих о нарушении его прав на момент вынесения судом решения.

Так, ответчик ФИО2 (мать истца) в спорной квартире в данное время не проживает, ответчик ФИО7 (бабушка истца) не возражает против проживания внука в квартире.

В судебном заседании истец по первоначальному иску ФИО6 не оспаривал, что у него имеются ключи от входной двери в спорную квартиру, он бывает в квартире регулярно, иногда даже ночует в спорном жилом помещении.

Факт чинения препятствий истцу в проживании в квартире относимыми и допустимыми доказательствами не подтверждён.

Допрошенный в судебном заседании по ходатайству истца по первоначальному иску свидетель ФИО15 суду показал обстоятельства, связанные с наличием конфликтной ситуации с матерью истца, происходившие в марте 2019 года. При этом, суду пояснил, что очевидцем данных событий он не был. ФИО6 его друг, он проживает вместе с ним в квартире по адресу: 207-12-46 по причине наличия в семье разногласий.

Суд доверяет показаниям свидетеля, однако, правового значения для дела они не имеют.

Приобщенный к материалам дела СД-диск с разговором ФИО6 и его матери ФИО2 свидетельствует лишь о наличии конфликтной ситуации, связанной с доступом в жилое помещение не ФИО6, а третьего лица – подруги последнего, и напрямую не свидетельствует о чинении препятствий в проживании в квартире непосредственно самому истцу.

В отказном материале КУСП ОП-2 № от ** юридически значимые обстоятельства для рассмотрения настоящего спора не установлены, допрошенная в рамках проверки ФИО2 отрицала тот факт, что она выгоняла сына из квартиры.

Иных доказательств материалы дела не содержат. Более того, ФИО6 ссылался на факт чинения ему препятствий в проживании в квартире со стороны его матери ФИО2, которая в настоящее время сама не проживает в данном жилом помещении, а следовательно, не имеет реальной возможности чинить ему какие-либо препятствия. В ходе рассмотрения дела истец не высказывал доводов о том, что препятствия в проживании ему чинит бабушка ФИО7

Анализируя изложенное, оснований считать, что ответчики совершают какие-либо действия, связанные с чинением препятствий в проживании истца в спорной квартире, у суда не имеется.

Отказывая в удовлетворении первоначального иска ФИО6, суд исходил из того, что истец не доказал в чем заключается его нарушенное право, не представил соответствующих доказательств.

Принимая во внимание, что ответчики по делу права и законные интересы истца не нарушали и иного в судебном заседании не установлено, в силу статьи 11 Гражданского кодекса РФ и статьи 3 Гражданского процессуального кодекса РФ судебной защите подлежит только нарушенное право, суд считает необходимым отказать в удовлетворении заявленных первоначальных исковых требований ФИО6 в полном объеме.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194, 198, 199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд

РЕШИЛ:

в удовлетворении исковых требований ФИО6 к ФИО2, ФИО7 о вселении, определении порядка пользования жилым помещением, возложении обязанности не чинить препятствия в пользовании жилым помещением – квартирой по адресу: ..., ..., - отказать.

В удовлетворении встречных исковых требований ФИО7 к ФИО6, ФИО2, ФИО3 о признании жилого помещения – квартиры по адресу: ..., ..., ... общей долевой собственностью ФИО7, ФИО4, ФИО5; установлении факта принятии наследства; включении имущества в наследственную массу; определении долей в праве общей долевой собственности на жилое помещение – квартиру по адресу: ..., ..., ..., признав за ФИО7 право собственности на 2\3 доли, за ФИО5 на 1\3 доли, - отказать.

Решение может быть обжаловано в порядке апелляции в Иркутский областной суд через Ангарский городской суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме, то есть, начиная со 2 сентября 2019 года.

Судья К.Н. Мишина