Решение № 2-3387/2024 2-3387/2024~М-1706/2024 М-1706/2024 от 28 октября 2024 г. по делу № 2-3387/2024

Дело № 2-3387/2024

54RS0005-01-2024-003892-31


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

28 октября 2024 года г. Новосибирск

Кировский районный суд г. Новосибирска

в составе:

председательствующего судьи Гладких А.К.,

при секретаре судебного заседания Хилько В.М.,

с участием помощника прокурора Маморцева И.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 и ФИО2 к ГБУЗ НСО «Городская клиническая больница № 1», ГБУЗ НСО «Городская клиническая больница № 25», ГБУЗ НСО «Станция скорой медицинской помощи» о компенсации морального вреда, причиненного смертью отца в результате некачественного оказания медицинской помощи,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 и ФИО2 обратились в суд с иском к ГБУЗ НСО «Городская клиническая больница № 1» (далее ГБУЗ НСО «ГКБ №1»), ГБУЗ НСО «Городская клиническая больница № 25» (далее ГБУЗ НСО «ГКБ №25»), ГБУЗ НСО «Станция скорой медицинской помощи» (далее ГБУЗ НСО «ССМП») о компенсации морального вреда, причиненного смертью отца в результате некачественного оказания медицинской помощи.

В обосновании иска указано, что ДД.ММ.ГГГГ Кировским районным судом г. Новосибирска вынесено решение о частичном удовлетворении требований ФИО3 к ГБУЗ НСО «ССМП», ГБУЗ НСО «ГКБ №25», ГБУЗ НСО «ГКБ №25», ГБУЗ НСО «ГКБ №1» о компенсации морального вреда, причиненного в результате некачественного оказания медицинских услуг, согласно которому: с ГБУЗ НСО «Станция скорой медицинской помощи» в пользу ФИО3 взыскана компенсация морального вреда в размере 10 000 рублей, судебные расходы в размере 360,05 рублей; с ГБУЗ НСО «ГКБ №1» в пользу ФИО3 взыскана компенсация морального вреда в размере 100 000 рублей, судебные расходы в размере 360, 05 рублей; с ГБУЗ НСО «ГКБ №25» в пользу ФИО3 взыскана компенсация морального вреда в размере 100 000 рублей, судебные расходы в размере 360,5 рублей.

ДД.ММ.ГГГГ на решение Кировского районного суда г. Новосибирска от ДД.ММ.ГГГГ истцом подана апелляционная жалоба в Новосибирский областной суд. ДД.ММ.ГГГГ Новосибирским областным судом вынесено решение об изменении размера компенсации морального вреда, причиненного в результате некачественно оказания медицинских услуг, согласно которому: с ГБУЗ НСО «Станция скорой медицинской помощи» в пользу ФИО3 взыскана компенсация морального вреда в размере 200 000 рублей; с ГБУЗ НСО «ГКБ №1» в пользу ФИО3 взыскана компенсация морального вреда в размере 300 000 рублей; с ГБУЗ НСО «ГКБ № 25» в пользу ФИО3 взыскана компенсация морального вреда в размере 700 000 рублей.

При этом истцы – ФИО1 и ФИО2 являются родными детьми скоропостижно ушедшего из жизни отца – ФИО4. Истцам ФИО1 и ФИО2 из-за невосполнимой утраты близкого родственника – отца также, как и их матерью получена душевная травма, причинены моральные и нравственные страдания.

С учетом уточненных требований, истцы просят:

- взыскать с ответчика ГБУЗ НСО «ГКБ № 25» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 4 000 000 рублей;

- взыскать с ответчика ГБУЗ НСО «ГКБ №1» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 4 000 000 рублей;

- взыскать с ответчика ГБУЗ НСО «Станция скорой медицинской помощи» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 4 000 000 рублей;

- взыскать с ответчика ГБУЗ НСО «ГКБ №25» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 4 000 000 рублей;

- взыскать с ответчика ГБУЗ НСО «ГКБ №1» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 4 000 000 рублей;

- взыскать с ответчика ГБУЗ НСО «Станция скорой медицинской помощи» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 4 000 000 рублей.

Истец ФИО2 в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, ранее представил суду заявления о рассмотрении дела в его отсутствие; участвующий в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 до объявленного судом перерыва в судебное заседание ДД.ММ.ГГГГ не явился, ранее дал пояснения, что сильно переживает утрату отца ввиду близких отношений с ним. Пояснил, что он постоянно был с отцом вместе, они виделись каждый день; отдыхали, в том числе на даче, и тренировались, у них дружная семья. Не мог подать ранее иск, так как работал. Сейчас проживает в <адрес>. У его отца был повышенный инсулин, он знал и интересовался состоянием здоровья своего отца, его отец наблюдался у врача эндокринолога. Пояснил, что он и его брат созванивались с отцом, когда тот находился в больнице.

Представитель истцов - ФИО3 после объявленного ДД.ММ.ГГГГ перерыва в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ доводы уточненного иска также поддержала полностью, в судебных заседаниях поясняла, что у ФИО4 и истцов – его родных сыновей имелась тесная семейная связь, доверительные отношения, дети (истцы) постоянно общались с отцом. Кроме того, отец постоянно ездил к старшему сыну, который проживает в <адрес>, помогал в бизнесе, как правило, два раза в месяц. Когда ФИО4 находился в больнице, то дети постоянно звонили ему, интересовались состоянием его здоровья. Впоследствии дети (истцы) помогали в организации похорон отца, в том числе финансово. Дети каждый год навещают могилу отца. Истцы и при жизни постоянно помогали отцу финансово. Старший сын подарил отцу машину, также помогал купить квартиру. Младший сын также помогал отцу финансово. Отец, в свою очередь, также помогал детям по мере своих возможностей. Когда истцы и умерший ФИО4 жили в <адрес>, то дети постоянно приходили в гости к отцу, так как их квартиры находились рядом, в одном доме, а когда у младшего сына умерла супруга (2018 год), он стал жить с отцом и матерью в квартире тети в <адрес>, так как тяжело переживал утрату супруги, отец его морально поддерживал. Каждый из истцов обеспечен квартирой, а также имеет в собственности автомобили. Кроме того, дети часто проводили время с отцом на семейной фазенде. Дети постоянно созванивались с отцом. Все это подтверждает сильную семейную связь истцов с отцом. Старший сын ФИО2 перестал жить с родителями, то есть и с отцом, начиная с 2005 г., а младший сын ФИО1 с 2003 г., так как оба истца создали свои собственные семьи. Младшему сыну было в 2003 г. 21 год, а старшему сыну в 2005 г. было 25 лет. Сейчас старшему сыну 46 лет, а младшему 42 года. Истцы до сих пор очень сильно переживают смерть отца, не могут поверить в его смерть. Полагала, что в пользу истцов в любом случае подлежат взысканию с ответчиков денежные суммы в счет компенсации морального вреда в размере не менее, чем были взысканы в ее пользу судом апелляционной инстанции. Кроме того, пояснила, что оба истца должны получить по решению суда одинаковую компенсацию морального вреда с ответчиков, так как они одинаково любили отца, общались с ним, заботились о нем и помогали ему.

Представитель ГБУЗ НСО «Городская клиническая больница №1» ФИО5 в судебное заседание 28.10.2024 после объявленного 25.10.2024 перерыва не явился, извещен надлежащим образом, ранее пояснял, что иск подлежит удовлетворению, с учетом требования разумности и справедливости, суду следует учесть преклонный возраст умершего.

Представитель ГБУЗ НСО «Городская клиническая больница №25» ФИО6 после перерыва не явился, извещен надлежащим образом, при этом до объявленного судом перерыва 25.10.2025 в ходе рассмотрения дела пояснила, что моральный вред сыновей умершего ФИО4 не доказан. Дети не находились на иждивении отца, не состояли от него в материальной зависимости. Обратила внимание на то, что смерть отца истцов произошла 4 года назад, при том истцы только сейчас обратились в суд с иском, звонков от сыновей отцу в больницу по поводу состояния его здоровья не было. Кроме того, умерший ФИО4 был прописан в <адрес>. В настоящее время только один из сыновей проживает в <адрес>. Истцы не проявляли интереса к делу, где истцом была их мать, не ходили в качестве ее представителя. В случае удовлетворения иска, просила взыскать минимальный размер компенсации морального вреда в пользу истцов.

Представитель ГБУЗ НСО «Станция скорой медицинской помощи» ФИО7 в судебное заседание 28.10.2024 после перерыва судебного заседания не явился, извещен надлежащим образом, до объявленного судом перерыва 25.10.2025 пояснял, что поддерживает доводы, изложенные в возражениях на иск. В возражениях на иск указано, что в случае удовлетворения иска справедливым будет следующий размер исковых требований: судебным решением по гражданскому делу по иску ФИО3 удовлетворено 10 % от заявленной ею суммы компенсации морального вреда (1,2 млн руб. из 12 млн. руб.), поэтому по настоящему делу может быть удовлетворено также 10 % заявленных истцами сумм компенсации морального вреда – то есть 600 тыс. руб. из 6 млн. руб. При этом распределение компенсации с ответчиков произвести пропорционально суммам, взысканным по гражданскому первому делу по иску ФИО3: 700 тыс. руб. = 58,3 % от присужденной сумы в 1,2 млн. руб. (ГБУЗ НСО «ГКБ №25»), 300 тыс. руб. = 25% от присужденной суммы в 1,2 млн. руб. (ГБУЗ НСО «ГКБ №1»), 200 тыс. руб. = 16,7% от присужденной суммы в 1,2 млн. руб. (ГБУЗ НСО «ССМП»). 58,3% от 600 тыс. руб. составляют 349, 8 тыс. руб., 25% от 600 тыс. руб. составляют 150 тыс. руб., 16,7% от 600 тыс. руб. составляют 100,2 тыс. руб. Таким образом, каждый из истцов получит с ГБУЗ НСО «ССМП» по 50,1 тыс. руб., с ГБУЗ НСО «ГКБ №1» по 75 тыс. руб., с ГБУЗ НСО «ГКБ №25» по 174,9 тыс. руб., а всего по 300 тыс. руб. Кроме того, обратил внимание, что смерть отца истцов произошла 4 года назад, при том истцы только сейчас обратились в суд с иском.

Помощником прокурора Кировского района г. Новосибирска – Маморцевым И.В. в судебном заседании дано заключение о необходимости частичного удовлетворения исковых требований, просил при назначении суммы взыскания учесть принцип разумности; конкретный размер компенсации морального вреда оставил на усмотрение суда.

Выслушав доводы сторон, заключение помощника прокурора Кировского района г. Новосибирска, изучив материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации".

Согласно п. 1 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В силу статьи 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" к основным принципам охраны здоровья граждан относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (ч. 1, 2 ст. 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В п. 21 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов), так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Согласно ст. ст. 151, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пунктах 1, 14, 48, 49 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Согласно п. 1, 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина" даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

По смыслу нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между наступившим вредом и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде физических и нравственных страданий потерпевшего. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим моральным вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить моральный вред только прямую причинную связь.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага (в настоящем случае - право на родственные и семейные связи), при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Как следует из материалов дела, ФИО4 приходился родным отцом истцам ФИО1 и ФИО2 (л.д. 12, 15; 32).

Решением Кировского районного суда г. Новосибирска от 19.08.2022 исковые требования ФИО3 удовлетворены частично.

Взыскана с ГБУЗ НСО «Станция скорой медицинской помощи» в пользу ФИО3 компенсация морального вреда в размере 10 000 руб., судебные расходы в размере 360,05 руб.

Взыскана с ГБУЗ НСО «ГКБ № 1» в пользу ФИО3 компенсация морального вреда в размере 100 000 руб., судебные расходы в размере 360,05 руб.

Взыскана с ГБУЗ НСО «ГКБ № 25» в пользу ФИО3 компенсация морального вреда в размере 100 000 руб., судебные расходы в размере 360,05 руб.

Взыскана с ГБУЗ НСО «Станция скорой медицинской помощи» в доход местного бюджета государственная пошлина в размере 300 руб.

Взыскана с ГБУЗ НСО «ГКБ № 1» в доход местного бюджета государственная пошлина в размере 300 руб.

Взыскана с ГБУЗ НСО «ГКБ № 25» в доход местного бюджета государственная пошлину в размере 300 руб.

Взысканы с ГБУЗ НСО «ГКБ № 25» в пользу КГБУЗ ККБСМЭ расходы по оплате стоимости судебно-медицинской экспертизы в размере 23 257,50 руб.

Взысканы с ГБУЗ НСО «ГКБ № 1» в пользу КГБУЗ ККБСМЭ расходы по оплате стоимости судебно-медицинской экспертизы в размере 23 257,50 руб.

Решение суда изготовлено в окончательной форме 02.09.2022. (л.д. 34-43)

Не согласившись с вышеуказанным решением, ФИО3 подала на него апелляционную жалобу.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Новосибирского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ решение Кировского районного суда г. Новосибирска от ДД.ММ.ГГГГ изменено в части размера денежной компенсации морального вреда и судебных расходов.

Взыскана с ГБУЗ НСО «Станция скорой медицинской помощи» в пользу ФИО3 компенсация морального вреда в размере 200 000 рублей.

Взыскана с ГБУЗ НСО «Городская клиническая больница №1» в пользу ФИО3 компенсация морального вреда в размере 300 000 рублей.

Взыскана с ГБУЗ НСО «Городская клиническая больница №25» в пользу ФИО3 компенсация морального вреда в размере 700 000 рублей.

Взыскано с ГБУЗ НСО «Городская клиническая больница №25» в пользу АНО «Санкт-Петербургский институт независимой экспертизы и оценки» 34 000 рублей за проведение повторной судебной медицинской экспертизы.

Решение в части удовлетворения иска ФИО3 о взыскании почтовых расходов, распределение расходов за проведение судебной медицинской экспертизы в КГБУЗ «Красноярское краевое бюро СМЭ», распределение расходов по госпошлине – оставлено без изменений.

Решение суда в части отказа в удовлетворении исковых требований ФИО3 к ГБУЗ НСО «Городская инфекционная клиническая больница №1» о возмещении морального вреда и о взыскании расходов на погребение ко всем участникам по делу – оставлено без изменений.

Апелляционная жалоба ФИО3 удовлетворена частично. (д.д. 44-62)

При этом, как установлено решением Кировского районного суда г. Новосибирска от ДД.ММ.ГГГГ по гражданскому делу по иску ФИО3 к ГБУЗ НСО «ГКБ №25», ГБУЗ НСО «Станция скорой медицинской помощи», ГБУЗ НСО «ГИКБ №1», ГБУЗ НСО «ГКБ №1» о компенсации морально вреда, причиненного в результате некачественного оказания медицинских услуг, ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умер в ДД.ММ.ГГГГ. ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается справкой о смерти № от ДД.ММ.ГГГГ.

В ходе судебного разбирательства по данному делу на основании определения суда назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено Краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Красноярское краевое Бюро судебно-медицинской экспертизы», из выводов заключения которой установлено следующее.

Согласно протоколу патолого-анатомического исследования трупа, данным судебно-гистологического исследования, причиной смерти ФИО8 явилось заболевание ишемическая болезнь сердца, острый повторный трансмуральный инфаркт миокарда левого желудочка, крупноочаговый кардиосклероз передней стенки левого желудочка, стенозирующий (до 70%) атеросклероз коронарных артерий. Осложнение: Сердечно-сосудистая недостаточность. Кардиогенный шок. Отек легких. Отек головного мозга.

Бригадой скорой медицинской помощи ГБУЗ НСО «ССМП» при осмотре ФИО4 28.04.2020г. (карта вызова №) поставлен диагноз «ОРВИ. Острый фарингит средней степени тяжести. ИБС. Пароксизм трепетания предсердий гахисистолический вариант (с ДД.ММ.ГГГГ). ГБ 3 стадия. Артериальная гипертензия 3, риск 4. Сахарный диабет тип 2. Гипергликемия». Диагноз ОРВИ не обоснован (отсутствие явных катаральных явлений, характерных для ОРВИ). Однако, при наличии у ФИО4 в анамнезе интоксикации с повышением температуры тела следовало исключить ОРВИ в первую очередь, что определяет тактику бригады скорой помощи как правильную. Диагноз хронической патологии сердечно-сосудистой и эндокринной систем выставлен обосновано.

При выполнении вызова № к больному ФИО4 ДД.ММ.ГГГГ. фельдшером скорой медицинской помощи установлен диагноз «ОРВИ. Острый фарингит средней степени тяжести. ИБС. Пароксизм трепетания предсердий тахисистолический вариант (с ДД.ММ.ГГГГ). ГБ 3 стадия. Артериальная гипертензия 3, риск 4. Сахарный диабет тип 2. Гипергликемия». При оказании медицинской помощи ФИО4 собраны жалобы, анамнез, проведен осмотр, оценка общего состояния пациента, в течение 3 минут после приезда бригады выполнена ЭКГ, обосновано, в полном объеме проведена медикаментозная терапия. По данным ЭКГ от ДД.ММ.ГГГГ. нет достоверных признаков трепетания предсердий, так как нет четких регулярных пилообразных кривых активации предсердий в типичных отведениях II, III, aVF. Данное нарушение ритма можно расценивать как наджелудочковую тахикардию, которую могла спровоцировать имевшаяся на момент осмотра пациента гипертермия. Замечаний в нарушении порядков, стандартов, клинических рекомендаций оказания медицинской помощи работниками, а также маршрутизации ФИО4 сотрудниками ГБУЗ НСО «ССМП» не выявлено. При первичном обращении пациенту с гипертермическим синдромом, диагнозом «ОРВИ. Острый фарингит» осуществлена транспортировка в профильный по установленному диагнозу стационар. На этапе транспортировки проведена терапия нарушений сердечно-сосудистой системы. Два последующих вызова скорой медицинской помощи к больному ФИО4 выполнены ДД.ММ.ГГГГг. для его медицинской эвакуации по направлению врачей стационаров в ГБУЗ НСО «ГКБ № 1», ГБУЗ НСО «ГКБ № 25».

Согласно записи в медицинской карте амбулаторного больного ФИО9, № по ГБУЗ НСО «Городская инфекционная клиническая больница № 1» на момент поступления в ГБУЗ НСО «ГИКБ №1» (осмотр проведен в ДД.ММ.ГГГГ.) состояние больного расценивалось как средней степени тяжести, признаков дыхательной, недостаточности не имелось, состояние не требовало госпитализации в отделение реанимации. ФИО4 был гемодинамически и респираторно стабилен (<данные изъяты>; по ЭКГ описаны рубцовые изменения по нижней стенке). Выявлена гипергликемия до № ммоль/л, с диагнозом «<данные изъяты>» транспортирован в терапевтическое отделение.

Медицинская помощь ФИО4 в ГБУЗ НСО «ГИКБ №1» оказана своевременно, в достаточном объеме. Проведен осмотр пациента, лабораторные исследования, ЭКГ, проведена медикаментозная коррекция гипергликемии с последующей транспортировкой в профильный терапевтический стационар. В медицинской документации имеется указание на введение инсулина подкожно, учитывая сахар крови № ммоль/л., затем пациент транспортирован в ГКБ №1. Оценить качество лекарственной терапии по представленным медицинским документам не возможно в связи с тем, что лист назначения в медицинских документах не представлен.

При поступлении в ГБУЗ НСО «ГКБ №25» ФИО4 выставлен диагноз Внебольничная двусторонняя полисегментарная пневмония средней степени тяжести. Медицинская помощь ФИО4 в ГБУЗ НСО «ГКБ №25» оказана своевременно, назначен полный объем обследования, который не выполнен по причине кратковременного пребывания в стационаре. Госпитализация проведена при первичном обращении в профильный стационар. С учетом эпидемической обстановки но инфекции Covid-19, диагностированная рентгенологически и клинически двухсторонняя гюлисегментарная пневмония (являлась подозрением на новую коронавирусную инфекцию Covid- 19), что служило показанием для госпитализации в профильный ковидный госпиталь. При поступлении в ГБУЗ НСО «ГКБ №25» проведены осмотры ФИО10 II. врачом приемного отделения совместно с кардиологом, с последующими осмотрами зав. отделением, дежурного врача, врача-кардиолога в динамике. Проведены лабораторные исследования, в том числе, определение кардиоферментов тропонина, динамика ЭКГ- исследований (за период пребывания 3 исследования), оценена динамика ЭКГ кардиологом с изменениями диагноза по результатам ЭКГ. Базовая патогенетическая, этиотропная терапия (антибактериальная) проведены в достаточном объеме. Имеются замечания по ведению пациента с сопутствующим заболеванием (ишемической болезнью сердца) - терапия назначена не в полном объеме. Отсутствует назначение статинов, ингибиторов АПФ (препараты, которые должны быть назначены пациенту с ИБС согласно клиническим рекомендациям 2020г. (Клинические рекомендации по изучению атеросклероза 2020г., Рекомендации РКО «Стабильная ишемическая болезнь сердца», 2020г.)). Кроме того, пациенту с диагнозом «<данные изъяты> (выставлен при осмотре кардиологом ДД.ММ.ГГГГ. в ДД.ММ.ГГГГ не назначен постельный режим, учитывая наличие сопутствующей патологии, не осуществлен перевод в отделение реанимации.

Отсутствие диспансерного наблюдения, несвоевременное обращение за медицинской помощью и, как следствие, отсутствие приема лекарственной терапии (не надлежащая лекарственная терапия) при наличии у ФИО4 длительно текущих хронических соматических заболеваний, могло стать причиной декомпенсации (прогрессирования) <данные изъяты>. (Отсутствуют медицинские документы за период с ДД.ММ.ГГГГ.).

Лекарственная терапия в целом в указанных лечебных учреждениях оказана ФИО4 в полном объеме, согласно клиническим рекомендациям и стандартам оказания медицинской помощи. Тяжесть состояния больного ФИО4 обусловлена сочетанием патологии сердечно-сосудистой системы, декомпенсации сахарного диабета (гипергликемии), наличием внебольничной двусторонней полисегментарной пневмонии тяжелой степени тяжести.

В ГБУЗ НСО «ГКБ №1» ФИО10 выставлен диагноз «<данные изъяты>». Медицинская помощь ФИО4 в данном учреждении оказывалась в следующем объеме: проведен осмотр дежурного врача, лабораторные общеклинические, биохимические исследования, рентгенологическое исследование органов грудной клетки, гропониновый тест - кардиофермент (отрицательный результат), принято решение о переводе в профильное отделение. На данном этапе оказания медицинской помощи назначения лекарственной терапии не проводилось, в карте отсутствует интерпретация проведенных лабораторных обследований (КФК превышен более, чем в 2раза), не проведена консультация кардиолога. Данные недостатки, связанные с недооценкой состояния пациента по поводу сердечно-сосудистой патологии могли предопределять тактику его ведения с госпитализацией в ГКБ №1, но не явились непосредственной причиной течения основного заболевания (ИБС) и ухудшения состояния пациента, и в данном случае не могут быть расценены как дефекты оказания медицинской помощи, причинившие вред здоровью. Для дальнейшего лечения и наблюдения пациент, поступивший ДД.ММ.ГГГГ. в «ДД.ММ.ГГГГ.» по скорой помощи переведен в ГКБ №25, скорая помощь на вызов прибыла своевременно (вызов принят в ДД.ММ.ГГГГ., бригада прибыла на место в ДД.ММ.ГГГГ, доставлен в ГБУЗ НСО ГКБ №25 ДД.ММ.ГГГГ.).

Направление ФИО4 при имеющихся у него заболеваниях и объективном клиническом состоянии из ГБУЗ НСО «ГИКБ №1» в ГБУЗ НСО «ГКБ №1» и из ГБУЗ НСО «ГКБ №1» в ГБУЗ НСО «ГКБ №25» было правомерно, в соответствии с порядком маршрутизации. Учитывая тяжесть состояния пациента с основным диагнозом Внебольничная двусторонняя пневмония (<данные изъяты> и наличие фоновых заболеваний (декомпенсированный СД, отягощенный сердечнососудистый анамнез, ПИКС с ДД.ММ.ГГГГ.), ФИО4 мог быть госпитализирован в ГБУЗ НСО «ГКБ №1». Однако, с учетом эпидемической обстановки по инфекции Covid-19, отказ от госпитализации ФИО4 ГБУЗ НСО «ГИКБ №1» и в ГБУЗ НСО «ГКБ №1» был обоснованным. Дефектом оказания медицинской помощи данная маршрутизация пациента не является. Показания для госпитализации в ГИКБ №1 не было.

Вред здоровью действиями или бездействиями работников ГБУЗ НСО «ССМГ1», ГБУЗ НСО «ГИКБ №1», БУЗ НСО «ГКБ №1», ГБУЗ НСО «ГКБ №25» ФИО10 II. причинен не был. Согласно и. 24 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных Приказом МЗиСР РФ № 194н от 24.04.2008 «Ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью травмы, отравления, заболевания, поздними сроками начала лечения, его возрастом, сопутствующей патологией и др. причинами, не рассматривается как причинение вреда здоровью».

На момент осмотра ФИО4 в ГБУЗ НСО «ГИКБ №1», ГБУЗ НСО «ГКБ №1», ГБУЗ НСО «ГКБ №25» на предоставленных кардиограммах больного от ДД.ММ.ГГГГ. и ДД.ММ.ГГГГ. убедительных данных за острый инфаркт миокарда нет. Для острого коронарного синдрома с подъемом сегмента ST согласно Клиническим рекомендациям Минздрава России, 2020г. «ОКС с подъемом сегмента ST и без подъема сегмента ST» характерно следующее: -Инфаркт миокарда без стойких подъемов сегмента ST на ЭКГ (IIM6nST)- инфаркт миокарда, при котором в ранние сроки заболевания как минимум в двух смежных отведениях ЭКГ отсутствуют стойкие (длительностью более 20 минут) подъемы сегмента ST. -Острый коронарный синдром со стойкими подъемами сегмента ST на ЭКГ (OKCnST) - недавно возникшие клинические признаки или симптомы ишемии миокарда в сочетании с наличием стойких (длительностью более 20 минут) подъемов сегмента ST как минимум в двух смежных отведениях ЭКГ. На представленных в распоряжение комиссии кардиограммах данные изменения отсутствуют: по данным ЭКГ из ГИКБ №1 отсутствуют стойкие подъемы сегмента ST в двух и более смежных отведениях; по данным ЭКГ из ГКБ №25 данных за ОКС с подъемом сегмента ST (острый инфаркт миокарда) нет; по данным ЭКГ из ГКБ №1 отсутствуют подъемы сегмента ST в двух и более смежных отведениях.

Согласно предоставленной медицинской документации, данным патологоанатомического исследования, Акта судебно-гистологического исследования №, причиной смерти ФИО4 явился острый повторный инфаркт миокарда. Морфологическая картина острого повторного инфаркта миокарда с микрокартиной необратимых повреждений миокарда характерна для ишемического генеза, может соответствовать давности инфаркта около ДД.ММ.ГГГГ. Согласно литературным данным, стрессовая ситуация может послужить пусковым механизмом в развитии патологии не только сердечно-сосудистой системы, но и, например, язвенной болезни желудка, острого нарушения мозгового кровообращения. Основной причиной развития инфаркта миокарда (до 90% всех случаев) является атеросклероз, поэтому факторы риска развития атеросклероза увеличивают и вероятность развития сердечного приступа. В группу риска входят мужчины старше 45 лет и женщины старше 65 лет; страдающие ожирением, дислипидемией, артериальной гипертензией, сахарным диабетом; люди, родственники которых страдают сердечно-сосудистыми заболеваниями и/или перенесли инфаркт миокарда; курильщики; ведущие малоподвижный образ жизни, употребляющие наркотики (кокаин, амфетамины могут спровоцировать спазм коронарных артерий; испытывающие сильный стресс. Первостепенными факторами рисками риска являются возраст, ожирение, артериальная гипертония, сахарный диабет, курение, злоупотребление алкоголем, малоподвижный образ жизни. В меньшей степени пациенты, испытывающие сильный стресс, употребляющие наркотические вещества. (Учебное пособие: Патология сердечно-сосудистой системы. Иркутск 2014 г.).

В острый период инфаркта миокарда повышается температура тела до 37, 2-38 °С и выше, что является одним из клинических признаков резорбционно-некротического синдрома. Однако, в клинической ситуации повышение температуры тела не является характерным симптомом острого инфаркта миокарда и настоящий вопрос является дискутабельным. Повышение температуры для декомпенсации сахарного диабета, гипергликемии не характерно.

Прямой причинно-следственной связи между действиями (бездействием) медицинских работников в указанных лечебных учреждениях и ухудшением состояния здоровья ФИО4 вплоть до летального исхода не усматривается. Непосредственной причиной смерти ФИО4 явилось заболевание: «<данные изъяты>». В данном случае госпитализация пациента была обусловлена необходимостью проведения интенсивной терапии в связи с наличием у него двусторонней пневмонии, декомпенсированного сахарного диабета, нарушения ритма сердца в виде трепетания предсердий. Указанные патологические состояния, инфаркт миокарда в анамнезе явились отягощающим фоном с атипичным течением и поздней диагностикой основного заболевания, явившегося непосредственной причиной смерти. Неблагоприятный исход заболевания у ФИО4 является следствием остро развившегося состояния и не состоит в прямой причинной связи с действиями (бездействиями) медицинских работников указанных медицинских учреждений.

В ходе судебного разбирательства, с учетом представленных по делу доказательств, судом установлено, что в действиях ГБУЗ НСО «ССМП», ГБУЗ «ГКБ № 1», а также ГБУЗ НСО «ГКБ № 25» имелись дефекты оказания медицинской помощи ФИО4, а в действиях ГБУЗ НСО «ГИКБ № 1» данных дефектов не выявлено.

С учетом представленных в материалы дела экспертных заключений (протоколов оценки качества медицинской помощи), актов проверки Территориальным органом Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Новосибирской области, а также выводов судебно-медицинской экспертизы, выполненной КГБУЗ «Красноярское краевое бюро СМЭ» суд пришел к выводу, что выявлены дефекты оказания ответчиками ГБУЗ НСО «ССМП», ГБУЗ «ГКБ № 1», а также ГБУЗ НСО «ГКБ № 25» медицинской помощи.

Так, в отношении ГБУЗ НСО «ГКБ № 25» выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи:

Дефект 3.2.3 - ненадлежащее выполнение лечебно-диагностических мероприятий, приведшее к ухудшению состояния здоровья застрахованного лица;

Дефект 3.2.1. - ненадлежащим образом проводилась интенсивная терапия в ОРИТ - Протокол Сердечно-лёгочной реанимации (Клинические рекомендации ФАР, 2017), Приказ М3 РФ от 15.11.2012г. №;

Дефект 4.2. - отсутствует карта интенсивной терапии и наблюдения ОРИТ- невозможно оценить данные исходного клинического мониторинга, их динамику, а также компоненты интенсивной терапии - какие вазопрессоры использовались, способ введения (нет сведений о катетеризации центральной или периферической вены), скорость их введения, параметры ИВЛ (Приказ М3 РФ от 10.05.2017г. №). Эти сведения также отсутствуют и в дневнике реаниматолога с описанием проводимых, реанимационных мероприятий - непрямой массаж сердца - частота нажатий на грудную клетку.

Также в заключении судебно-медицинской экспертизы указано на то, что имеются замечания по ведению пациента с сопутствующим заболеванием (ишемической болезнью сердца) - терапия назначена не в полном объеме. Отсутствует назначение статинов, ингибиторов АПФ (препараты, которые должны быть назначены пациенту с ИБС согласно клиническим рекомендациям 2020г. (Клинические рекомендации по изучению атеросклероза 2020г., Рекомендации РКО «Стабильная ишемическая болезнь сердца», 2020г.)).

Кроме того, пациенту с диагнозом «ИБС. Острый повторный иеуточненный инфаркт миокарда (от 29.04.2020г.). ПИКС (1998)» (выставлен при осмотре кардиологом 29.04.2020г. в 13.20 не назначен постельный режим, учитывая наличие сопутствующей патологии, не осуществлен перевод в отделение реанимации.

В отношении ГБУЗ НСО «ГКБ № 1» были выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи:

Дефект 1.2.2. - необоснованный отказ застрахованным лицам в оказании медицинской помощи в соответствии с территориальной программой ОМС, создавший риск прогрессирования имеющегося заболевания, либо создавший риск возникновения нового заболевания (пациент необоснованно переведен в ГБУЗ НСО «ГКБ № 25». не дообследован, не диагностирован инфаркт миокарда, нет осмотра кардиолога и эндокринолога). Не исполнены критерии качества оказания медицинской помощи в соответствии с Приказом Министерства здравоохранения РФ №203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи».

Дефект 3.6. – нарушение по вине медицинской организации преемственности в лечении, приведшие к ухудшению состояния здоровья застрахованного лица.

Также сделано заключение эксперта качества медицинской помощи:

- Недооценено клиническое состояние пациента, не определены показания для госпитализации с проведением неотложных лечебных мероприятий;

- Несоблюдение приказа 931 от 20.04.20, согласно которому госпитализация пациентов с экстренными и неотложными состояниями по профилю «ЭНДОКРИНОЛОГИЯ» должны госпитализироваться в 1 ГКБ в связи с перепрофилированием 11 МКБ;

- Необоснованный перевод в 25 ГКБ и потеря времени для лечения пациента.

Также в заключении судебно-медицинской экспертизы указано на то, что на одном из этапов оказания медицинской помощи назначения лекарственной терапии ФИО4 не проводилось, в карте отсутствует интерпретация проведенных лабораторных обследований (КФК превышен более, чем в 2раза), не проведена консультация кардиолога. Данные недостатки, связанные с недооценкой состояния пациента по поводу сердечно-сосудистой патологии могли предопределять тактику его ведения с госпитализацией в ГКБ №1, но не явились непосредственной причиной течения основного заболевания (ИБС) и ухудшения состояния пациента, и в данном случае не могут быть расценены как дефекты оказания медицинской помощи, причинившие вред здоровью.

В отношении ГБУЗ НСО «ССМП» выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи:

- неверно указан код МБК-10 основного заболевания;

- нарушения в заполнении медицинской документации;

- недостаточная доза Амиодарона и преемственности (медицинская эвакуация в узкопрофильный стационар № ГИКБ № 1);

- дефект 4.2. – отсутствие в медицинской документации данных опроса, позволяющих провести оценку качества оказанной медицинской помощи (дело № л.д. 92, 94 том 1).

При наличии у ФИО4 в анамнезе интоксикации с повышением температуры тела следовало исключить ОРВИ в первую очередь, что определяет тактику бригады скорой помощи как правильную, поэтому выставление данного диагноза не является дефектом оказания медицинской помощи ФИО4

Оценив заключения по результатам проверки качества и безопасности медицинской деятельности государственной организации, подведомственной Министерству здравоохранения Новосибирской области, суд пришел к выводу, что они могут быть признаны в качестве доказательств наличия вины ответчиков в оказании некачественной медицинской помощи ФИО4 Несмотря на то, что совокупность собранных по делу доказательств, а также заключение комиссии экспертов указали на отсутствие прямой причинно-следственной связи между допущенными дефектами оказания медицинской помощи и наступлением смерти больного, судом установлено, что медицинская помощь ФИО4 оказана не в полном объеме, допущены дефекты оказания медицинской помощи.

Проанализировав представленные доказательства в их совокупности, в том числе проведенную по делу судебно-медицинскую экспертизу, суд пришел к выводу, что исследованными в судебном заседании доказательствами объективно подтверждается факт ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО4 со стороны ГБУЗ НСО «ССМП», ГБУЗ НСО «ГКБ № 25», ГБУЗ НСО «ГКБ № 1», что является основанием для возмещения супруге умершего ФИО4 – ФИО3 компенсации морального вреда, с учетом требований разумности и справедливости, а также степени родства ФИО3 с умершим ФИО4

Проверяя законность решения суда первой инстанции, судебная коллегия согласилась с выводами районного суда в части установления обстоятельств, свидетельствующих о допущении ответчиками недостатков при оказании медицинских услуг, вместе с тем указала на то, что районным судом не дано надлежащей оценки выявленным Территориальным органом Росздравнадзора по Новосибирской области недостаткам оказания медицинских услуг ФИО4 врачами ГБУЗ НСО «ССМП», ГБУЗ НСО «ГКБ № 25», ГБУЗ НСО «ГКБ № 1».

Судебной коллегией отмечено, что в актах экспертизы качества оказания медицинской помощи от ДД.ММ.ГГГГ, подготовленных экспертом качества оказания медицинской помощи ФИО11, в экспертном заключении врача-терапевта стационара дневного пребывания врача-пульмонолога пульмонологического кабинета ФГБУЗ СОМЦ ФМБА России ФИО12, в акте проверки № от ДД.ММ.ГГГГ указаны следующие нарушения в действиях сотрудников ГК УЗ ИСО «ССМП»:

- при первичном вызове бригады скорой медицинской помощи установление клинического диагноза проведено с нарушением оценки экстренности и очередности;

- задержка транспортировки могла привести к отсрочке своевременной диагностики и начала проведения экстренной специализированной медицинской помощи, что могло повлиять на клиническое течение и исход заболевания;

- при повторном вызове ФИО4 бригады скорой медицинской помощи время от принятия вызова оператором до приезда бригады на вызов составило 4 часа 10 минут, что является нарушением п. 6 Приложения № 2 к Приказу Минздрава России от 20.06.2013 N 388 н «Об утверждении Порядка оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи»;

- далее снова была неверно дана оценка экстренности и очередности установленных и выявленных у ФИО4 синдромов, что является нарушением п. 3 «а» Приложения № 15 к Приказу Минздрава России от 20.06.2013 N 388н «Об утверждении Порядка оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи», в части определения необходимости применения специальных методов исследования, экстренности, очередности, объема, содержания и последовательности диагностических, лечебных и реанимационных мероприятий, что также является нарушением п. 32 Приказа Минздрава России от 15.11.2012 N 918н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи больным с сердечно-сосудистыми заболеваниями»;

- был неверно установлен диагноз «ОРВИ острый фарингит средней степени тяжести», что является нарушением пн. «в» п. 2.1 Приказа Минздрава России от 10.05.2017 N 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»;

- в данном клиническом случае развитие острой сердечной недостаточности должно было быть расценено как ведущий синдром, в связи с тем, что риск развития жизнеугрожающих осложнений более значимый, чем риск от осложнений от инфекционного процесса и требуют более срочного оказания неотложной догоспитальной и специализированной медицинской помощи в условиях профильного отделения стационара, что является нарушением ни. «и» п. 2 Приказа Минздрава России от 10.05.2017 N 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» (эти сведения получены из карты вызова скорой медицинской помощи № №), в части не проведения коррекции плана обследования и плана лечения с учетом клинического диагноза, состояния ФИО4, особенностей течения заболевания, наличия сопутствующих заболеваний и осложнений, результатов проводимого лечения на основе стандартов оказания медицинской помощи и клинических рекомендаций, что также является нарушением Приказа Минздрава России от 05.07.2016 N 460н «Об утверждении стандарта скорой медицинской помощи при сердечной недостаточности»;

- в пояснениях к эвакуации пациента указано, что ФИО4 был доставлен из ГБУЗ НСО «ГКБ № 1» с диагнозом: внебольничная пневмония, что не соответствует действительности, что является нарушением пп. «ж» п. 2.1 Приказа Минздрава России от 10.05.2017 N 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»;

- госпитализация ФИО4 в ГБУЗ НСО «ГИКБ № 1» является нарушением н. 33 Приказа Минздрава России от 15.11.2012 N 918н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи больным с сердечно-сосудистыми заболеваниями;

В экспертном заключении врача-терапевта стационара дневного пребывания врача-пульмонолога пульмонологического кабинета ФГБУЗ СОМЦ ФМБА России ФИО12, которая является аттестованным экспертом в области качества оказания медицинской помощи, были указаны следующие нарушения, допущенные ГБУЗ НСО «ГКБ № 1», повлиявшие на исход заболевания ФИО4:

- оценка и интерпретация данных осмотра и опроса ФИО4 и данных результатов обследовании была проведена не в полном объеме, без учета выраженного повышения КФК как маркера развития острого инфаркта миокарда, в результате чего не в полном объеме проведена оценка экстренности состояния ФИО4, что является нарушением Приказа Минздрава России от 10.05.2017 N 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», Приказа Минздрава России от 15.11.2012 N 918н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи больным с сердечно-сосудистыми, заболеваниями», Клинических рекомендаций «Острый коронарный синдром без подъема сегмента ST электрокардиограммы», утвержденных Минздравом России, в результате чего неверно верифицирован основной клинический диагноз, выбрана неверная тактика ведения, диагностики и лечения ФИО4, что могло повлиять на дальнейшее течение и исход заболевания, что является нарушением Приказа Минздрава России от 10.05.2017 N 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», Приказа Минздрава России от 15.11.2012 N 918н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи больным с сердечно-сосудистыми заболеваниями»;

- записи в первичном осмотре врача приемного отделения не разборчивы, лечебные мероприятия не проведены.

Также нарушения в действиях ответчика ГБУЗ НСО «ГКБ №», приведшие к потере времени для лечения ФИО4, и создавшие риск возникновения нового заболевания у него, отражены в экспертных заключен (протоколах оценки качестве медицинской помощи) от 08.07.2020 г., подготовленных экспертом качества оказания медицинской помощи.

В отношении ответчика ГБУЗ НСО «ГКБ 25» сотрудниками Территориального органа Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по <адрес>, были выявлены следующие нарушения, повлиявшие на исход заболевания ФИО4:

- сотрудниками ГБУЗ НСО «ГКБ № 25» не была дана оценка результатов проведенных исследований ГБУЗ НСО «ГКБ №1», лист интерпретации биохимического анализа крови - маркера острого коронарного синдрома - КФК превышен более чем в 2 раза, что свидетельствовало о развитии острого инфаркта миокарда, что могло повлиять на оценку клинического состояния ФИО4, на дальнейшее течение заболевания и клинический исход;

- не в полной мере назначен план обследования и лечения в соответствии с установленным диагнозом, что является нарушением п. 3.5.9 Приказа Минздрава России от 10.05.2017 N 203н «Об утверждении критерии - оценки качества медицинской помощи», что могло повлиять на дальнейшая выбор дальнейшей тактики ведения и лечения ФИО4;

- не назначен перевод в отделение реанимации, несмотря на выявление жизнеугрожающего состояния ФИО4, что является нарушением Приказа Минздрава России от 15.1 1.2012 N 918н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи больным с сердечно-сосудистыми заболеваниями»;

- при наличии кардиогенного шока ФИО4 не был переведен в ОриИТ, что является нарушением л. 20 Приказа Минздрава России от 15.11.2012 N 919н 206 утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология».

Также выявлены нарушения ст. 37 Федерального закона от 21.11.2011 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации. Приказа Минздрава России от 28.12.2012 N 1622н «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при фибрилляции и трепетании предсердий», Приказа Минздрава России от 01.07.2015 N 404ан «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при остром инфаркте миокарда (с подъемом сегмента ST электрокардиограммы)» и др.

Информация о данных нарушениях содержится в акте проверки № от ДД.ММ.ГГГГ, составленном ФИО13 – начальником отдела организации контроля в сфере здравоохранения Территориального органа Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Новосибирской области, ФИО14 - старшим государственным инспектором отдела организации контроля в сфере здравоохранения Территориального органа Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Новосибирской области, ФИО15 - старшим государственным инспектором отдела организации контроля в сфере здравоохранения Территориального органа Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Новосибирской области Шестерня Т.А. - старшим государственным инспектором отдела организации контроля в сфере здравоохранения Территориального органа Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Новосибирской области, ФИО16 - специалистом-экспертом отдела организации контроля в сфере здравоохранения Территориального органа Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Новосибирской области, ФИО12 - врачом-терапевтом стационара дневного пребывания врачом-пульмонологом пульмонологического кабинета ФГБУЗ СОМЦ ФМБА России.

Также нарушения в действиях ответчика ГБУЗ НСО «ГКБ № 25», приведшие к ухудшению состояния ФИО4, отражены в экспертных заключениях (протоколах оценки качестве медицинской помощи) от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ, подготовленных экспертом качества оказания медицинской помощи.

При таком положении указание представителей ГБУЗ НСО «Станция скорой медицинской помощи», ГБУЗ НСО «Городская клиническая больница № 1». ГБУЗ НСО «Городская клиническая больница № 25» в возражениях на апелляционную жалобу на то, что диагностические представления о пациенте в целом были верные, в основной части лабораторные и инструментальные обследования соответствовали существующим рекомендациям и реальному состоянию пациента, назначения по лечению и их коррекции были своевременными и соответствующими существующим рекомендациям и объективной клинической картине, судебной коллегией были отклонены, поскольку выявленные вышеприведенные недостатки создавали неблагоприятные условия для течения заболевания и риск их прогрессирования.

С учетом доводов апелляционной жалобы, содержащих критическую оценку заключения экспертов КГБУЗ «Красноярское краевое бюро СМЭ», судебной коллегией была назначена по данному делу повторная судебная медицинская экспертиза в АНО «Санкт-Петербургский институт независимой экспертизы и оценки», согласно выводам которой прямой причинно-следственной связи между действиями (бездействием) медицинских работников в указанных лечебных учреждениях и ухудшением состояния здоровья ФИО4 вплоть до летального исхода не усматривается. Причиной смерти явилось заболевание «ИБС. Острый повторный трансмуральный инфаркт миокарда левого желудочка», осложненный сердечно-сосудистой недостаточностью, отеком легких, отеком головного мозга». Неблагоприятный исход заболевания у ФИО4 является следствием остро резвившегося состояния и не состоит в причинной связи с действием (бездействием) медицинских учреждений.

При оказании медицинской помощи ГБУЗ НСО «ГКБ № 25» и ГБУЗ НСО «ГКБ № 1» усматриваются следующие недостатки (дефекты):

- недостаточно обоснованная оценка тяжести состояния пациента в связи с инфекционной патологией;

- недостаточная настороженность и оценка тяжести состояния пациента в связи с проявлением соматической, то есть не инфекционной паталогии (выраженные нарушения ритма сердца с проявлением сердечной недостаточности и декомпенсация сахарного диабета);

- необоснованный перевод пациента из ГБУЗ НСО «ГКБ № 1» в ГБУЗ НСО «ГКБ № 25»;

- несвоевременная консультация кардиолога в ГБУЗ НСО «ГКБ № 25».

Последствия указанных недостатков не позволили расценить как основную сердечную патологию, которая определила неблагоприятный прогноз и в этой связи маршрутизировать пациента на этап специализированной медицинской помощи в профильное кардиологическое отделение. Действия ответчиков ГБУЗ НСО «ГКБ № 1» и ГБУЗ НСО «ГКБ № 25» не позволили маршрутизировать пациента на этап специализированной медицинской помощи в профильное кардиологическое отделение. Эксперты пришли к выводу, что нельзя исключить наличие косвенной причинно-следственной связи между данными недостатками и состоянием ФИО4 и их исходом, так как существовала вероятность наступления благоприятного исхода для пациента ФИО4 в случае отсутствия выявленных недостатков оказания медицинской помощи.

Судебной коллегией данное экспертное заключение было принято в качестве надлежащего доказательства по делу и положено в основу апелляционного определения.

Оценив заключение экспертов АНО «Санкт-Петербургский институт независимой экспертизы и оценки» в совокупности с материалами дела, в том числе медицинской документацией, пояснениями стороны истца и пояснениями представителей медицинских учреждений, данными в судах обеих инстанций, судебная коллегия пришла к выводу, что в ходе рассмотрения дела достоверно установлено, что медицинские услуги ФИО4 оказаны с вышеперечисленными недостатками ГБУЗ НСО «ГКБ № 1» и ГБУЗ НСО «ГКБ № 25» и ГБУЗ НСО «ССМП». Судебной коллегией отклонены доводы апелляционной жалобы о наличии прямой причинно-следственной связи и отмечено, что повторной судебной экспертизой подтверждены выводы первоначальной судебной экспертизы о наличии лишь косвенной причинно-следственной связи между оказанной ответчиками медицинской помощью ФИО4 и наступившей смертью пациента.

Кроме того, судебная коллегия указала на то, что фактические обстоятельства, установленные в актах экспертизы качества оказания медицинской помощи и в экспертном заключении врача-терапевта стационара дневного пребывания врача-пульмонолога пульмонологического кабинета ФГБУЗ СОМЦ ФМБА России ФИО12, а также все указанные в них недостатки оказания медицинских услуг ФИО4 имели место быть и их объем, установленный в отношении каждого из ответчиков, необходимо учитывать при определении размера денежной компенсации морального вреда.

Судебная коллегия также согласилась с доводами апелляционной жалобы об имеющихся недостатках, выявленных при ведении медицинской документации ответчиками, указав, что для любого медицинского учреждения обязательным условием для подтверждения качества оказанной услуги является тщательное оформление медицинской документации. Недостатки ведения медицинской документации исключают возможность сделать вывод о качестве медицинской услуги.

Кроме того, судебная коллегия нашла заслуживающими внимания доводы о том, что ряд медицинских документов был сфальсифицирован. При имеющихся недостатках ведения медицинской документации в ГБУЗ НСО «ССМП», ГБУЗ НСО «ГКБ № 25» не представляется возможным оценить фактическое состояние ФИО4 по заболеванию и его возможным осложнениям, следовательно, нельзя установить факт полноценности и/или своевременности проводимого лечения или недооценки тяжести состояния пациента и влияния этого на исход его жизни на этапе оказания ему медицинской помощи данными учреждениями.

Определяя размер компенсации морального вреда супруги умершего ФИО4, судебная коллегия руководствовалась требованиями разумности и справедливости, учитывала характер защищаемого права истца ФИО3 и степень ее физических и нравственных страданий, индивидуальные особенности истца, степень вины ответчиков, наличие косвенной причинно-следственной связи между некачественным оказанием медицинский помощи и ухудшением состояния здоровья пациента и смертью пациента ФИО4

Взыскивая с ГБУЗ НСО «ГКБ № 25» в пользу ФИО3 700 000 руб. в счет компенсации морального вреда, судебная коллегия учитывала, что смерть пациента наступила именно в данном медицинском учреждении, при этом имеют место существенные недостатки ведения медицинской документации со стороны ГБУЗ НСО «ГКБ № 25».

Взыскивая с ГБУЗ НСО «ГКБ № 1» в пользу ФИО3 300 000 руб. в счет компенсации морального вреда, судебная коллегия учитывала, что имеют место недостатки оказания медицинской услуги, установленные заключениями судебно-медицинских экспертиз по делу, а также актами проверки Территориального органа Федеральной службы по надзоры в сфере здравоохранения по Новосибирской области. Также судебная коллегия учитывала недостатки ведения медицинской документации в данном учреждении – «записи в первичном осмотре врача приемного отделения неразборчивы, поэтому невозможно установить в полном ли объеме оказаны лечебные мероприятия. Кроме того, осуществлен перевод пациента в иное лечебное учреждение без учета состояния его здоровья.

Взыскивая с ГБУЗ НСО «ССМП» в пользу ФИО3 200 000 руб. в счет компенсации морального вреда, судебная коллегия учитывала, что имеют место недостатки оказания медицинской услуги, установленные заключениями судебно-медицинских экспертиз по делу, а также актами проверки Территориального органа Федеральной службы по надзоры в сфере здравоохранения по Новосибирской области, в том числе недостатки в оформлении медицинской документации в отношении пациента.

В соответствии с положениями части 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Таким образом, суд считает установленными и не подлежащими оспариванию в рамках данного дела обстоятельства ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО4 со стороны ГБУЗ НСО «ССМП», ГБУЗ НСО «ГКБ № 25», ГБУЗ НСО «ГКБ № 1», наличия косвенной причинно-следственной связи между недостатками оказания медицинской помощи ФИО4 со стороны ГБУЗ НСО «ССМП», ГБУЗ НСО «ГКБ № 25», ГБУЗ НСО «ГКБ № 1», с ухудшением состояния его здоровья и с его последующей смертью, а также неоказания надлежащей стационарной медицинской помощи, что является основанием для возмещения сыновьями умершего ФИО4 компенсации морального вреда, с учетом требований разумности и справедливости, степени родства истцов с умершим ФИО4, а также иных заслуживающих внимание обстоятельств.

Согласно показаниям допрошенного в судебном заседании свидетеля ФИО17 со стороны истцов, ФИО3 является ее родной сестрой, а истцы, соответственно, родными племянниками. ФИО1 - младший сын ФИО4, а ФИО2 – старший сын. С 2018 г. младший сын ФИО18 после смерти супруги стал проживать с матерью и отцом в <адрес>, а старший сын до сих пор живет в <адрес>. В <адрес> истцы и их родители проживали рядом, с учетом места расположения квартир в данном городе. При этом семья С-вых – дружная, они постоянно общались и общаются. Старший сын подарил отцу автомобиль, помог купить квартиру, постоянно с ним созванивался. Дети постоянно помогали отцу. У старшего сына дочка учится в Академгородке, поэтому он часто бывал в <адрес>. Кроме того, семья С-вых жила на два города, так как они купили одинаковые квартиры в <адрес> и приезжали делать ремонт в этих квартирах, на период ремонта оставались у нее в квартире. Дети помогали в организации похорон отца. Семья С-вых до приобретения квартир в <адрес> также постоянно приезжала к ней в период отпуска. Кроме того, в отношении автомобиля, который подарил отцу старший сын, была оформлена страховка на истцов. Дети постоянно вспоминают своего отца и сильно переживают его смерть, следят за могилой отца. Старший сын чистит могилу отца, а младший сын ежегодно приезжает на могилу к отцу.

Согласно представленному свидетельству о праве собственности от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 принадлежит квартира по адресу: <адрес>.

Согласно представленному свидетельству о праве собственности от ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 принадлежит квартира по адресу: <адрес>.

Согласно представленному свидетельству о праве собственности от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 принадлежит квартира по адресу: <адрес>.

Представленным свидетельством о праве на наследство по закону подтверждается, что ФИО2 получил после смерти ФИО4 в наследство квартиру по адресу: <адрес>.

Как следует из копии поквартирной карточки, в жилом помещении по адресу: <адрес> проживали, в том числе ФИО3, ФИО2, ФИО4 ФИО1

Как следует из трудового договора от ДД.ММ.ГГГГ между ООО «РУПАК» и ФИО1, последний был принят на основную работу на должность электромеханика. При этом ООО «РУПАК» расположено по адресу: <адрес>.

Согласно представленной справке из Межрайонного управления Министерства социального развития опеки и попечительства Иркутской области №, по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ сведения об отмене усыновления (удочерения), о лишении родительских прав, об ограничении в родительских правах, об отстранении от обязанности опекуна, об отобрании ребенка, о признании недееспособным, ограниченно недееспособным решением суда, вступившим в законную силу на ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ г.р., отсутствуют.

Из представленного свидетельства о заключении брака следует, что ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р., и ФИО19 заключили брак, ДД.ММ.ГГГГ г.р., ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>.

Таким образом, в ходе рассмотрения данного дела установлено, что доводы истцов о том, что истцы какое-то время проживал рядом с отцом в <адрес> в соседних квартирах нашли свое подтверждение в ходе судебного разбирательства. Данные обстоятельства подтверждаются пояснениями сторон, свидетельствами о праве собственности, показаниями свидетеля. Кроме того, согласно представленным представителем истцов в дело чекам об оплате электронных билетов на имя ФИО1 последний в 2023 г. и 2024 г. осуществлял передвижение по маршруту по маршруту Новосибирск-Черемхово, что, с учетом пояснений истца, показаний свидетеля и представителя истца подтверждает доводы о том, что данный истец навещает могилу отца.

Суд находит доказанным, что истцам в связи со смертью близкого родственника – отца причинен моральный вред в виде нравственных страданий, что подтверждается пояснениями истцов, показаниями свидетеля, оснований не доверять которым суд не усмотрел, так как свидетель предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний суду, а также всей совокупностью имеющихся в деле доказательств. Указанный вред должен быть компенсирован ответчиками как исполнителями оказанных медицинских услуг. Ответчиками ГБУЗ НСО «ССМП», ГБУЗ НСО «ГКБ №25», ГБУЗ НСО «ГКБ №1» при рассмотрении дела в порядке ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не было представлено доказательств, подтверждающих оказание медицинской помощи ФИО4 надлежащего качества, отсутствия дефектов медицинской помощи, а потому обязанность по компенсации истцам причиненного смертью отца морального вреда подлежит возложению на ГБУЗ НСО «ССМП», ГБУЗ НСО «ГКБ №25», ГБУЗ НСО «ГКБ №1».

Решая вопрос о размере компенсации морального вреда истцов, подлежащего взысканию с ответчиков, суд принимает во внимание, что при заболевании и смерти близкого родственника каждый человек испытывает нравственные страдания, что является общеизвестным фактом; в результате смерти пациента нарушается и неимущественное право членов семьи на здоровье, родственные и семейные связи, на семейную жизнь. Истцы потеряли отца, связь с которым характеризовалась постоянным общением и заботой; ими испытаны глубокая степень нравственных страданий, чувство несправедливости вследствие некачественного оказания медицинской помощи.

Обосновывая факт причинения моральный страданий из-за смерти отца, истцы ссылаются в иске на то, что умерший ФИО4 являлся не только отцом для них, но и их другом, наставником, знал все их секреты. Истцы испытывают из-за смерти отца депрессию, чувство вины, страха, угнетенности и подавленности, а также боль от утраты близкого для них человека. Обосновывая факт причинения моральный страданий из-за смерти отца, истцами также представлены суду семейные фотографии с отцом в подтверждение доводов о сильной семейной связи между ними и отцом, а также наличия между ними и отцом доверительных отношениях.

Участвующий в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ лично ФИО1 дал пояснения о том, что сильно переживает утрату отца ввиду близких отношений с отцом. Пояснил, что регулярно виделся и созванивался с отцом, выезжал с ним на отдых, их семья дружная.

Учитывая вышеизложенные обстоятельства, в том числе пояснения истцов и их представителя, показания допрошенного свидетеля, суд полагает, что с учетом фактических обстоятельств дела, характера нравственных страданий истцов, исходя из степени вины ответчиков, характера допущенного нарушения прав истцов, а также с учетом требований разумности и справедливости, следует взыскать в пользу каждого из истцов компенсацию морального вреда: с ГБУЗ НСО «ГКБ №1» в размере 200 000 руб., с ГБУЗ НСО «ГКБ №25» в размере 460 000 руб., с ГБУЗ НСО «ССМП» в размере 130 000 руб. Данная денежная компенсация будет способствовать восстановлению баланса между последствиями нарушения прав истцов и степенью ответственности, применяемой к медицинским учреждениям. Определяя размер компенсации морального именно данным образом, суд учитывает, что смерть отца истцов наступила именно в ГБУЗ НСО «ГКБ № 25», а также конкретные вышеперечисленные недостатки оказания медицинской услуги, допущенные каждым из ответчиком.

Доводы представителя истцов о том, что в пользу каждого из истцов при снижении судом заявленного размера компенсации морального вреда в любом случае должно быть взыскана денежная сумма в размере, не меньше, чем суд апелляционной инстанции установил в ее пользу, суд отклоняет. Действительно, в материалы дела истцами представлены убедительные доказательства в подтверждение того обстоятельства, что истцы и их умерший отец ФИО4 имели близкие и доверительные отношения, постоянно общались и поддерживали отношения, помогали друг другу. Вместе с тем судом учитывается, что каждый из истцов создал свои семьи и длительное время проживал отдельно от отца и матери, имел, несмотря на близкое и каждодневное общение с отцом, свой собственный бытовой уклад жизни. Младший сын после смерти своей супруги в 2018 г., действительно, жил с отцом в одной квартире, однако только последние 1,5 года перед его смертью, а старший сын после создания своей семьи в одной квартире с отцом никогда не проживал. Кроме того, на иждивении умершего ФИО4 истцы не состояли, оба истца трудоустроены, обеспечены недвижимостью и имеют в собственности автомобили, что следует из пояснения представителя истцов. Приходя к данным выводам, суд также учитывает пояснения представителя истцов о том, что оба истца должны получить по решению суда одинаковую компенсацию морального вреда с ответчиков, так как они одинаково любили отца, одинаково общались с ним, одинаково заботились о нем и помогали ему.

Доводы ответчиков о том, что истцы длительное время не обращались за взысканием компенсации морального вреда, отклоняются, поскольку у суда нет оснований сомневаться в том, что в результате смерти близкого родственника (отца) истцам были причинены нравственные страдания, было нарушено их неимущественное право на охрану семейной жизни.

Также суд принимает во внимание, что моральный вред относится к нематериальным благам, включает в себя физические и нравственные страдания, негативные психические реакции человека, и размер причиненного морального вреда определяется не по какому-либо расчету, а в совокупности перенесенных нравственных и физических страданий, индивидуальных особенностей потерпевших, конкретных обстоятельств дела, степени вины причинителя вреда, его имущественного положения, исходя из требований разумности, справедливости и соразмерности, и не зависят от времени обращения в суд за взысканием суммы компенсации. В связи с чем доводы ответчиков о длительном не обращении истцов в суд с заявленными требованиями, отвергает как необоснованные.

При рассмотрении настоящего дела судом установлены обстоятельства, свидетельствующие о том, что истцы, обратившись за компенсацией морального вреда, действительно испытывали и испытывают физические и нравственные страдания в связи со смертью отца, с учетом характера отношений, сложившихся между ними при жизни умершего, учитывая, что смерть отца не могла не повлечь существенных изменений сложившегося привычного образа жизни для его сыновей, а также осознания ими того, что вследствие смерти близкого человека они навсегда лишены душевного тепла и поддержки со стороны близкого родственника. Данные обстоятельства свидетельствуют о значительной степени тяжести переносимых истцами нравственных и физических страданий, вне зависимости от количества прошедшего времени с момента утраты близкого родственника.

Истцы были освобождены от уплаты госпошлины.

В этой связи, в порядке ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с ответчиков ГБУЗ НСО «ГКБ №1», ГБУЗ НСО «ГКБ №25», ГБУЗ НСО «ССМП» подлежит взысканию государственная пошлина в доход местного бюджета в размере 600 руб. с каждого.

Руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ,

Р Е Ш И Л:

иск ФИО1 (паспорт №) и ФИО2 (паспорт №) к ГБУЗ НСО «Городская клиническая больница №» (ИНН №), ГБУЗ НСО «Городская клиническая больница № 25» (ИНН №), ГБУЗ НСО «Станция скорой медицинской помощи» (ИНН №) о компенсации морального вреда, причиненного смертью отца в результате некачественного оказания медицинской помощи - удовлетворить частично.

Взыскать с ГБУЗ НСО «Городская клиническая больница № 1» в пользу ФИО1 200 000 (двести тысяч) руб.

Взыскать с ГБУЗ НСО «Городская клиническая больница № 25» в пользу ФИО1 460 000 (четыреста шестьдесят тысяч) руб.

Взыскать с ГБУЗ НСО «Станция скорой медицинской помощи» в пользу ФИО1 130 000 (сто тридцать тысяч) руб.

Взыскать с ГБУЗ НСО «Городская клиническая больница № 1» в пользу ФИО2 200 000 (двести тысяч) руб.

Взыскать с ГБУЗ НСО «Городская клиническая больница № 25» в пользу ФИО2 460 000 (четыреста шестьдесят тысяч) руб.

Взыскать с ГБУЗ НСО «Станция скорой медицинской помощи» в пользу ФИО2 130 000 (сто тридцать тысяч) руб.

Взыскать с ГБУЗ НСО «Городская клиническая больница № 1» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 600 (шестьсот) руб.

Взыскать с ГБУЗ НСО «Городская клиническая больница № 25» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 600 (шестьсот) руб.

Взыскать с ГБУЗ НСО «Станция скорой медицинской помощи» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 600 (шестьсот) руб.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Решение может быть обжаловано в Новосибирский областной суд в апелляционном порядке в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья (подпись) А. К. Гладких

«КОПИЯ ВЕРНА»

Решение вынесено в окончательной форме 18.12.2024.

Подлинник решения находится в гражданском деле № 2-3775/2024 Кировского районного суда г. Новосибирска (уникальный идентификатор дела 54RS0005-01-2024-003892-31).

По состоянию на 18.12.2024 решение не вступило в законную силу.