Решение № 2-22/2024 2-22/2024(2-2255/2023;)~М-642/2023 2-2255/2023 М-642/2023 от 6 марта 2024 г. по делу № 2-22/2024

УИД 63RS0038-01-2023-000748-04


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

7 марта 2024 года Кировский районный суд г. Самары в составе:

председательствующего судьи Бесединой Т.Н.,

с участием помощника прокурора Теплых О.Н.,

при секретаре Б.Ю.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № по иску ФИО1 к ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина», ГБУЗ Самарской области «Красноярская ЦРБ», Министерству здравоохранения Самарской области о взыскании компенсации морального вреда,

Установил:

Истец ФИО1 обратилась в суд с иском к ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина» о взыскании компенсации морального вреда в размере <данные изъяты> руб.

В обоснование иска ссылается на то, что состоит в браке, с мужем планировали ребенка, готовились к его рождению, в том числе тщательно следя за своим здоровьем. В январе 2019 г. она забеременела, встала на учет по месту жительства в женской консультации ГБУЗ СО «Красноярская ЦРБ» на ранней стадии беременности (на 6-ой неделе). Беременность была первая, протекала хорошо. Выполняла все требования и рекомендации врачей, обследования и сдачу анализов проходила регулярно, согласно выдаваемым ей направлениям. Все обследования (скрининги) во время беременности проводились в центре перинатальной диагностики Перинатального центра ГБУЗ «СОКБ им. В.Д. Середавина». Анализы всегда были в норме, каких-либо патологий беременности выявлено не было. Витамины для беременных принимала согласно назначению врача. Во время беременности спиртное не употребляла, вредных привычек не имеет. К своей беременности относилась серьезно, внимательно, тщательно исполняя рекомендации врачей.

ДД.ММ.ГГГГ у нее начались схватки, и муж отвез её в Перинатальный центр ГБУЗ «СОКБ им. В.Д. Середавина». В приемном покое её осмотрел врач, было сделано КТГ и отправили в родовую. ДД.ММ.ГГГГ в 08:20 часов родилась девочка (8/8 баллов по шкале Апгар). Роды прошли нормально, без осложнений. У нее родилась девочка весом 3500 кг ростом 57 см. Ребенок был здоров, никаких отклонений или сомнений состояние ребенка у медиков не вызывало. Их перевели в палату совместного пребывания матери и ребенка. Примерно в 16:00 часов медицинская сестра забрала ребенка на обследование, при этом отметила, что над губой у дочки синее пятнышко, что говорит о нехватке кислорода. Около 18:00 часов ей сообщили, что ребенка необходимо понаблюдать и подержать под кислородной маской, пояснив, что не стоит волноваться. После 21:00 часов ей сообщили, что ребенок в реанимации. Дежурный врач пояснил, что у ребенка возникли проблемы с дыханием, но состояние стабилизировали. Разъяснили необходимость лечения ребенка антибиотиками, в связи с чем, взяли соответствующие согласия. Успокоили её словами, что все нормально, состояние ребенка стабильное, ничего дополнительного из лекарственных препаратов приносить не нужно, что ребенок пробудет под наблюдением до утра. О том, что ребенок находится на аппарате ИВЛ, ей не сообщили. На следующий день, она не могла встретиться с врачом, так как его не было. Только в 13:00 часов она смогла застать лечащего врача, которая пояснила, что состояние ее дочки тяжелое, однако точный диагноз так и не назвали, сказав, что возможно сердце, возможно пневмония или «неизвестная» инфекция. Разрешили побыть с ребенком в реанимации, где дочка лежала в боксе, проводилась искусственная вентиляция легких. Со слов врачей она понимала, что состояние ребенка требует наблюдения, но даже не подозревала, что есть угроза жизни ребенка, так как из объяснений этого не следовало. Вечером, в 18:00 часов за ней пришла медсестра и попросила пройти в палату реанимации, где сказали, что состояние дочки очень тяжелое. Когда она подошла к ребенку, она лежала уже вся синего цвета, на груди было черное пятно. Вскоре после этого, примерно через 10 минут, когда она звонила своим родителям, которые также переживали и интересовались состоянием здоровья ребенка, ей сказали, что ее дочка умерла, что ее не смогли спасти.

По данному факту ДД.ММ.ГГГГ было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.

Они самостоятельно, за свой счет заказывали проведение экспертизы качества оказания медицинской помощи её ребенку в ООО «Судебно-медицинский эксперт» (заключение специалиста ФИО2 № от ДД.ММ.ГГГГ Москва). Результаты экспертизы показали, что имеется расхождение между клиническим и патологоанатомическим диагнозами, а именно: расхождение по основному заболеванию (не диагностирован врожденный порок сердца-транспозиция магистральных сосудов) между клиническим (неонатальный сепсис. Двусторонняя пневмония. НЭК 1 ст.) и патологоанатомическим (транспозиция магистральных сосудов. Внутриутробная двусторонняя очаговая полисегментарная пневмония) диагнозами.

В диагностике и лечении новорожденного ребенка имеются недостатки, которые перечислены в ответе на вопрос № вышеуказанной экспертизы.

Врачами ответчика не была диагностирована патология плода (при проведении УЗИ, УЗДГ и ЭХО-КГ), а именно выявление врожденного порока сердца плода - транспозиция магистральных сосудов.

Однако, данная экспертиза не была принята во внимание в ходе рассмотрения уголовного дела, в связи с тем, что эксперт не был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ.

Следствием, в рамках рассмотрения уголовного дела, была назначена судебно-медицинская экспертиза в СПБ ГБУЗ «БСМЭ». Результаты данной экспертизы являлись неоднозначными. В ней указывалось на то, что «вдруг» стали указывать на внутриутробную двустороннюю пневмонию, хотя основным диагнозом выставлен врожденный порок сердца (ВПС). Был сделан акцент на «выраженном маловодии», тогда как она добросовестно исполняла все рекомендации врачей, не пропускала ни одного наблюдения и назначения. В Перинатальный центр ГБУЗ «СОКБ им. В.Д. Середавина» явилась первоначально ДД.ММ.ГГГГ, так как срок был 41 неделя, а по скринингу 40 недель. Однако ее осмотрели в приемном покое, сделали УЗИ и КТГ и отправили домой. Ни о каком маловодии речи на протяжении всей беременности не было. Всего за время беременности УЗИ было проведено 7 раз. Во всех протоколах исследований указано: количество околоплодных вод нормальное. Более того, если речь идет о том, что у нее было выраженное маловодие, в связи с чем, могло быть не выявлено ВПС (далее внутриутробный порок сердца) - транспозиции магистральных сосудов при выполнении перинатальной диагностики при скрининговой эхокардиографии плода. Но ведь напротив, это должно было послужить более внимательному обследованию со стороны сердечно-сосудистой системы. В этой экспертизе указано, что «действия» медицинских работников Перинатального центра ГБУЗ «СОКБ им. В.Д. Середавина» не являлись причиной ухудшения состояния «жизненных показателей» новорожденной девочки Дианы и наступления ее смерти».

Речь в данном случае идет не столько о «действиях», сколько о «бездействии» сотрудников Перинатального центра. При подозрении на врожденный порок сердца необходима экстренная консультация кардиолога с переводом в Кардиоцентр при подтверждении порока. По словам заведующего отделением детской кардиохирургии Самарского ФИО3 ФИО4, такая практика в Самаре существует с незапамятных времен.

Непонятно, по какой причине ребенка просто держали в боксе и наблюдали за ухудшением её состояния, вместо того, чтобы организовать консилиум врачей, в том числе с участием кардиологического центра, куда ребенка можно было своевременно перевезти и провести необходимую операцию с целью спасения жизни ребенка. И в самой экспертизе СПБ ГБУЗ «БСМЭ» последним ответом именно это и указано:

«В случае антенатального выявления порока с последующим подтверждением патологии после рождения, проведение операции могло бы снизить риск наступления смерти».

Эксперт также говорит о том, что в случае проведения операции исход не является гарантированным, однако, операция давала шанс их ребенку на жизнь. Своим бездействием и простым ожиданием (как врачи указывают - следовали протоколу ведения родов и оказания медицинской помощи новорожденному) - они не имели право снимать с себя ответственность в действиях дальше протокола, а именно, не проводить консилиум с участием кардиологов, не направить ее ребенка в специализированный кардиологический центр с целью обследования и проведения операции, чем лишили шанса на спасение жизни. Если медицинские работники ссылаются на маловодие, которое как им известно не дает видеть полную картину ВПС, объективно они могли понимать, что проблемы с сердцем есть и нужно действовать соответственно. Она считает, что оставление без должного внимания такого диагноза как порок сердца повлекло за собой смерть новорожденного.

Экспертиза №, проведенная Дальневосточным филиалом Федерального государственного казенного учреждения следственного комитета Российской Федерации, гласит (п.5 ответов на вопросы):

«Применительно к анализируемому случаю:

- С одной стороны дефекты оказания медицинской помощи в виде не выявления врожденного порока сердца у плода при скрининговом ультразвуковом исследовании не позволило своевременно принять необходимые меры для организации и лечебного характера (направление женщины для родоразрешения в медицинскую организацию, условия которой позволяли обеспечить оперативное лечение порока новорожденному в первые сутки после рождения... На момент оказания медицинской помощи у врача не имелось обязанности фиксировать ход исследования на электронном носителе... В новом приказе Министерства здравоохранения РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении Правил поведения ультразвуковых исследований» от ДД.ММ.ГГГГ внесены положения, рекомендующие сохранение в памяти ультразвукового аппарата информации. Указанное обстоятельство исключает возможность установления причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи и смертью ребенка.)».

Также в 7 пункте ответов на вопросы данной экспертизы отмечено, что в данном случае Стандарт нарушен в части отсутствия проведения КТГ с 33 недель. Дефектом является отсутствие своевременной перинатальной диагностики ВПС у плода (ненадлежащее осуществление диагностики). Но этот факт никак не повлиял на родоразрешение.

Вместе с тем, экспертизы, назначенные в рамках рассмотрения уголовного дела, говорят об отсутствии нарушений в ГБУЗ «СОКБ им. В.Д. Середавина», при этом отмечают, что своевременная диагностика ВПС в ходе проведения ультразвукового исследования возможна. Но, скрининг в 22 недели проводился именно в ГБУЗ СОКБ им. В.Д. Середавина», что подтверждается протоколом Эхо-КГ плода от ДД.ММ.ГГГГ с заключением о том, что сердце плода без патологий, аорта отходит от левого желудочка, а лёгочная артерия - от правого. В п.30 протокола патологоанатомического вскрытия от ДД.ММ.ГГГГ указано, что всё обстоит ровно наоборот, аорта отходит от правого желудочка, а лёгочная артерия от левого, что является патологией (транспозиция магистральных сосудов). Также, в своем ответе от ДД.ММ.ГГГГ по результатам рассмотрения представления старшего следователя следственного отдела по Кировскому району г. Самара от ДД.ММ.ГГГГ ответчик указывает, что «к сожалению, беременной ФИО1 антенатально не был диагностирован данный порок у плода по данным ультразвукового исследования, в том числе по данным Эхо-КГ плода в сроке 23-24 недели, что привело к неблагоприятному перинатальному исходу. При проведении Эхо-КГ исследования ребенку ФИО1 данных за критический врожденный порок сердца не было получено, в результате чего не проводилась консультация детского кардиохирурга. Новорожденный осмотрен смежными специалистами детским хирургом, неврологом. Необходимости в переводе новорожденного в специализированный стационар не было выявлено».

В своем ответе на представление ответчик указывает, что на лицевой части истории развития новорожденного произведена ошибочная запись времени перевода ребенка из отделения в отделение, ссылаясь на то, что время поступления в отделение реанимации и интенсивной терапии для новорожденных зафиксировано в хронологических дневниковых записях дежурных врачей.

Ответчик в своем ответе на представление также указывает: «в целях принятия конкретных мер к устранению обстоятельств, способствовавших нарушениям ГБУЗ «СОКБ им. В.Д. Середавина» в Министерство здравоохранения Самарской области направлены предложения о необходимости приобретения ультразвуковой системы экспертного класса с наличием кардиологической программы для новорожденных с постоянным волновым допплером и наличием кардиологических датчиков для улучшения качества диагностики ВПС по ЭХО-КГ, проведения специалистов функциональной диагностики методике ЭХО-КГ плода и новорожденного на базе ведущих перинатальных центров».

Врачи ГБУЗ «СОКБ им. В.Д. Середавина» не связались с иным медицинским учреждением и не провели консилиум, не согласовали возможность перевода ребенка в специализированное медицинское учреждение с целью проведения оперативного вмешательства.

Данными действиями ответчик причинил ей нравственные страдания, которые выразились в том, что её винили в гибели ребенка, в том, что она во время беременности болела, у ребенка была внутриутробная инфекция, что повлекло пневмонию.

Определением суда ДД.ММ.ГГГГ. к участию в деле в качестве соответчика привлечена ГБУЗ Самарской области «Красноярская ЦРБ».

Истец ФИО1 в судебное заседание не явилась, представила заявление о рассмотрении дела в её отсутствие (л.д.118 т.1).

Представитель истца ФИО1 - ФИО5, действующая на основании доверенности, в судебном заседании заявленные требования поддержала, просила иск удовлетворить.

Представители ответчика: ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина» по доверенности ФИО6 в судебном заседании в удовлетворении исковых требования просила отказать в полном объеме (л.д. 124-125, 145-147 т.1).

Представитель ответчика: ГБУЗ Самарской области «Красноярская ЦРБ» по доверенности ФИО7 в судебное заседание не явилась, представила письменный отзыв, в удовлетворении исковых требований просила отказать в полном объеме (л.д. 134-135 т.1).

Представитель ответчика: Министерства здравоохранения Самарской области в судебное заседание не явился, представили возражения на иск, просили в удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме, рассмотреть дело без участия представителя министерства.

Свидетель ФИО8 в судебном заседании от ДД.ММ.ГГГГ., пояснила, что работает в ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина» в должности врача ультразвуковой диагностики. Она проводила УЗИ пациентки ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ В ходе обследования патологий обнаружено не было, беременность проходила хорошо. Согласно индивидуальной карте, срок беременности 20-21 неделя. Скрининг обычно делают два раза, на 13 и 21 неделе. При проведении скрининга выявлено тазовое предлежание плода, были видны кости, вес ребенка составлял 320 грамм. В легочной артерии происходило сужение, в таком положении плода создается видимость, что патологии нет.

Свидетель ФИО9 в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ, пояснила, что работает в ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина» в должности врача ультразвуковой диагностики. ДД.ММ.ГГГГ в 15:50 часов её позвали в реанимацию для проведения УЗИ ребенку, который находился в кювезе, был подключен к аппарату ИВЛ. При исследовании выявлен дефект межпредсердной перегородки и снижение фракции сердца. Патологию сердца и грубую патологию плода не увидела.

Свидетель ФИО10 в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ пояснил, что работает в ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина» в должности врача реаниматолога. ДД.ММ.ГГГГ ребенка ФИО11 перевели в ОРИТН, подключили к искусственной вентиляции легких, сделали УЗИ. По результатам исследования, данных за врожденный порок сердца не получено. Ребенку назначена респираторная поддержка ИВЛ, инфузионная, антибактериальная терапия. Повторно сделали УЗИ ДД.ММ.ГГГГ, картина та же, данных за патологию сердца получено не было. Состояние ребенка ухудшилось, прибавили дозы препарата, состояние стабилизировалось. Врач ФИО12 приняла ребенка в очень тяжелом, стабильном состоянии. ДД.ММ.ГГГГ. в 18:30 часов наступила смерть ребенка. В результате инструментального исследования порок сердца не был установлен.

Свидетель ФИО12 в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ. пояснила, что работает в ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина» в должности врача реаниматолога-анестезиолога в отделении реанимации и интенсивной терапии недоношенных детей. Приняла ребенка по смене в 08:00 часов ДД.ММ.ГГГГ в крайне тяжелом состоянии: дыхание нарушено, находился на аппарате ИВЛ. Был поставлен диагноз: «врожденная пневмония», проведена антибактериальная терапия, было подозрение на порок сердца. Дважды вызывали специалиста для проведения ЭХО-кардиоскопии, по результатам ультразвукового исследования сердца выявлен дефект межпредсердной перегородки, порок сердца не диагностирован.

Свидетель ФИО13 в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ. пояснила, что работает в ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина» в должности врача ультразвуковой диагностики. ДД.ММ.ГГГГ она осматривала ребенка, который находился в крайне тяжелом состоянии, на ИВЛ, состояние ребенка ухудшалось с каждой минутой. Смотреть ребенка было тяжело: низкая сатурация, врожденная пневмония, дефект межпредсердной перегородки, открытый баталов проток, приходилось периодически реанимировать. Ребенка им передали по смене, лечение продолжали по назначению. Диагноз: «порок сердца» был установлен при вскрытии.

Свидетель ФИО14 в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ пояснила, что работает в ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина» в должности врача ультразвуковой диагностики. Её пригласили в реанимацию для проведения УЗИ. Состояние ребенка было очень тяжелым, ребенок был подключен к аппарату ИВЛ, были отеки. Ребенка осматривали вместе с врачом ФИО13, провели консилиум, клиника была за ДМПП, легочную гипертензию, открытый баталов проток. Сердечная патология не выявлена, данный диагноз установлен при вскрытии.

Выслушав стороны, допросив свидетелей, исследовав материалы дела, заслушав заключение прокурора, полагавшего заявленные требования подлежащими частичному удовлетворению, суд приходит к следующему.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми. В том числе совершеннолетними, между другими родственниками. Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации). Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от ДД.ММ.ГГГГ №323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее также - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В статье 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (часть 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина (абзац третий пункта 1 названного постановления Пленума).

Исходя из норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с п.1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. В соответствии с пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Согласно части 1 статьи 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались (часть 2 статьи 56 ГПК РФ). Применительно к спорным отношениями в соответствии с действующим правовым регулированием ответчики по настоящему делу - ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина», ГБУЗ Самарской области «Красноярская ЦРБ» должны доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда ФИО1 в связи со смертью её новорожденного ребенка ФИО15, медицинская помощь которому, по утверждению истца, оказана ненадлежащим образом.

Из материалов дела следует, что ДД.ММ.ГГГГ в 18 часов 30 минут в Перинатальном Центре ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина», расположенном по адресу: <адрес>, констатирована смерть новорожденного ребенка истца ФИО1 - ФИО15, рожденного ДД.ММ.ГГГГ в 08 час. 20 минут в Перинатальном Центра ГБУЗ «СОКБ им. В.Д. Середавина».

Согласно протоколу патологоанатомического вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ, смерть доношенной девочки Б.Д., наступила через 1 сутки 10 часов 10 минут после рождения, от осложнений основного комбинированного заболевания, представленного сочетанием транспозиции магистральных сосудов и внутриутробной двусторонней пневмонии в виде выраженного отечного синдрома и прогрессирующей легочно-сердечной недостаточности.

Постановлением старшего следователя следственного отдела по Кировскому району г. Самары следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Самарской области от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело № было прекращено по основанию, предусмотренному п. 1 ч.1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием события преступления, предусмотренного ч.2 ст. 109 УК РФ.

Из Заключения №/вр от ДД.ММ.ГГГГ комиссионной медицинской судебной экспертизы, проведенной ГБУЗ СПб «БМСЭ», следует, что что на основании материалов уголовного дела №, медицинских документов, с учетом данных судебно-гистологического исследования и судебно-медицинского рентгенологического исследования, и в соответствии с поставленными вопросами экспертная комиссия пришла к следующим выводам, что причиной смерти новорожденной Б.Д. явился врожденный порок (ВПС) «синего типа» (транспозиция магистральных сосудов), в сочетании с внутриутробной двусторонней пневмонией. Медицинская помощь Б.Д. в Перинатальном Центре ГБУЗ «СОКБ» им. В.Д. Середавина была оказана в соответствии с объективной клинической ситуацией. По представленным данным дефектов оказания медицинской помощи не установлено. Не выявление ВПС плода - транспозиции магистральных сосудов при выполнении пренатальной диагностики при скриннинговой эхокардиографии плода в анализируемом случае может быть связано с объективными трудностями визуализации в связи с наличием маловодия и не расценивается как дефект оказания медицинской помощи. Поскольку экспертной комиссией не установлено наличие дефектов оказания медицинской помощи со стороны медицинских работников Перинатального Центра ГБУЗ «СОКБ им. В.Д. Середавина» причинно-следственная связи с развитием неблагоприятного исхода не устанавливается. Адекватная оценка возможности хирургической коррекции порока в постнатальный период (после рождения) возможны только в условиях внутриутробного выявления врожденной аномалии. В случае антенатального выявления порока с последующим подтверждением патологии после рождения, проведение операции могло бы снизить риск наступления смерти. Однако, даже в такой гипотетической ситуации с учетом тяжести порока и наличия врождённого поражения легких (пневмонии) благоприятный исход не являлся гарантированным (абсолютным) (л.д.195-243 т.1)).

Согласно заключению повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы №, проведенной в ФГКУ «СЭЦ СК РФ» Дальневосточный филиал (с дислокацией г. Хабаровск), дефектов оказания медицинской помощи со стороны медицинских работников Перинатального центра ГБУЗ «СОКБ им. В.Д. Середавина» не выявлено, причинно-следственная связь с развитием неблагоприятного исхода в виде смерти ребенка не усматривается. Кроме того, учитывая, что ведение беременности ФИО1 производилось ГБУЗ «Красноярская ЦРБ», на рассмотрение экспертов при производстве комиссионной медицинской экспертизы, были поставлены вопросы относительно наличия/отсутствия дефектов при оказании медицинской помощи со стороны указанного медицинского учреждения. На этапе оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ «Красноярская ЦРБ» установлены следующие дефекты ее оказания: не проведение кардиотокографии, необоснованная постановка диагноза «Угроза прерывания беременности» от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ (из заключения следует, что в срок до 22 недель угроза прерывания беременности проявляется кровянистыми выделениями из половых путей, лечение которых производится путем назначения гормональной терапии), не диагностирование при проведении УЗИ в 20-21 неделю (ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ) врожденного порока сердца плода - транспозиции магистральных сосудов. В то же время, указанные дефекты оказания медицинской помощи не состоят в причинно-следственной связи с наступлением смерти новорожденного ребенка ФИО1 Также из указанного заключения следует, что своевременная диагностика ВПС в ходе проведения ультразвукового исследования возможна. Пренатальная диагностика врожденных аномалий плода регламентирована Порядком оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология» (приказ Минздрава РФ от ДД.ММ.ГГГГ №-н). В соответствии с этим приказом «При сроке беременности 18-21 неделя беременная женщина направляется в медицинскую организацию, осуществляющую пренатальную диагностику в целях проведения УЗИ для исключения поздно манифестирующих врожденных аномалий развития плода (раздел I)... . В случае установления пренатального диагноза врожденных аномалий (пороков развития) у плода определение дальнейшей тактики ведения беременности осуществляется перинатальным консилиумом врачей». Однако, значимым фактором являются сложности диагностики ВПС в ходе ультразвукового исследования, которые могли быть обусловлены следующими причинами: - маловодие, которое было выявлено позже, в период излитая околоплодных вод; - анатомические признаки транспозиции главных артерий (далее - ТГА) параллельный ход сосудов (вместо обязательного перекреста) и выход главных сосудов из не характерных для них желудочков (существуют такие формы транспозиции, при которых перекрестный ход сосудов не нарушен, как указано в ЭхоКГ (протокол от ДД.ММ.ГГГГ)); - инверсия желудочков, при которых происходит их ротация и при исследовании визуализируется таким образом, что сосуд исходит именно из соответствующего желудочка; - ТГА относится к порокам, которые гемодинамически компенсируются внутриутробно. В связи с тем, что ВПС плода у гр. ФИО1 не был своевременно (до рождения ребенка, во время беременности) выявлен, тактика ведения беременности не определялась, заседание перинатального консилиума не проводилось. Согласно раздела II Порядка, п. 24.1 «При наличии у плода ВПС, требующего экстренного хирургического вмешательства после рождения ребенка, беременная направляется на родоразрешение в медицинскую организацию.. . которая может проводить экстренные хирургические вмешательства с привлечением врачей сердечно-сосудистых хирургов,.. . или акушерский стационар, имеющий в своем составе отделение реанимации и интенсивной терапии для новорожденных и реанимобиль для экстренной транспортировки новорожденного в медицинскую организацию, оказывающую медицинскую помощь по профилю «Сердечнососудистая хирургия», для проведения медицинского вмешательства» (л.д.95-114 т.1).

По инициативе ФИО16 была проведена судебно-медицинская экспертиза ООО «Судебно-медицинский эксперт» (Заключение специалиста № от ДД.ММ.ГГГГ г. Москва), согласно выводам которой имеется расхождение между клиническим и патологоанатомическим диагнозами, а именно: расхождение по основному заболеванию (не диагностирован врожденный порок сердца-транспозиция магистральных сосудов) между клиническим (неонатальный сепсис. Двусторонняя пневмония. НЭК 1 ст.) и патологоанатомическим (транспозиция магистральных сосудов. Внутриутробная двусторонняя очаговая полисегментарная пневмония)диагнозами. В диагностике и лечении новорожденного ребенка Б.Д. имеются недостатки в диагностике и лечении, а именно: при наблюдении в ГБУЗ СО «Красноярская ЦРБ»; при проведении беременной дополнительных методов обследования, проводимых в ГБУЗ «СОКБ им. В.Д. Середавина», а именно: УЗИ, УЗДГ и ЭХО-КГ - не выявлен врожденный порок сердца плода - транспозиция астральных сосудов, которые перечислены в ответе на вопрос № вышеуказанной экспертизы.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ по настоящему делу назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено экспертам ГБУЗ "Бюро судебно-медицинской экспертизы Департамента здравоохранения Москвы».

Из заключения эксперта № (экспертиза по материалам дела) от ДД.ММ.ГГГГ следует, что на основании данных материалов гражданского дела №, приобщенных материалов уголовного дела №, данных медицинских документов на имя ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, с учётом проведённых дополнительных исследований и в соответствии с поставленными вопросами, комиссия экспертов приходит к следующим выводам.

Ответ на вопрос: «1. Имеются ли дефекты на этапе оказания медицинской помощи ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина» пациенту ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ рождения, состоят ли дефекты (в случае выявления) оказания медицинской помощи в причинно-следственной связи со смертью Б.Д., ДД.ММ.ГГГГ рождения?».

Ответ на вопрос: «2. Имеются ли дефекты на этапе оказания медицинской помощи ГБУЗ Самарской области «Красноярская ЦРБ» пациенту ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ рождения, состоят ли дефекты (в случае выявления) оказания медицинской помощи в причинно-следственной связи со смертью Б.Д., ДД.ММ.ГГГГ рождения?».

1. Экспертная оценка медицинской помощи беременной ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в ГБУЗ Самарской области «Красноярская ЦРБ» и ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ (дата взятия на учет) по ДД.ММ.ГГГГ (дата последнего обращения в женскую консультацию).

1.1. Женщина без отягощенного акушерско-гинекологического анамнеза обратилась в женскую консультацию ГБУЗ СО «Красноярская ЦРБ» по поводу рассматриваемой беременности на сроке 5-6 недель (по дате последней менструации), диагностирована беременность, низкая степень пренатальных факторов риска, поставлена на учет в женскую консультацию.

В соответствии с Порядком оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология» (Приложение № к Приказу Минздрава России от ДД.ММ.ГГГГ №н), Клиническими рекомендациями «Нормальная беременность» 2019 г, ФИО1 в период наблюдения в женской консультации ГБУЗ Самарской области «Красноярская ЦРБ» были проведены следующие обследования:

- осматривалась врачом акушером-гинекологом регулярно (не менее 10 раз), повторно врачом-терапевтом (дважды), осмотрена врачами: стоматологом (дважды), ЛОР, окулистом, инфекционистом, дерматологом. Осмотры врачами-специалистами проведены в декретированные сроки,

- проведено определение сроков беременности по дате последней менструации, фетометрии плода, выполнялись измерения артериального давления при каждом визите беременной, измерение высоты дна матки, проводились определение частоты сердечных сокращений плода при помощи акушерского стетоскопа после 20 недели беременности при каждом посещении врача акушера-гинеколога

- скрининговые ультразвуковые исследования в 1,2 и 3 триместрах в ГБУЗ СОКБ им. В.Д. Середавина,

- в 1 и 2 триместрах беременности (на сроках 12 недель 5 дней и 20 недель 1 день - по фетометрии плода/ 14 и 22 недели - по дате последней менструации) проводились скрининговые обследования беременной в ГБУЗ СОКБ им. В.Д. Середавина, в целях оценки развития плода, определения риска хромосомных аномалий, диагностики пороков развития плода, в том числе биохимический скрининг - исследование РАРР-А и свободной бета- субстанции хорионического гонадотропина. Риски рождения ребенка с хромосомными аномалиями, пороками развития были определены как низкие. По результатам скрининговых ультразвуковых исследований врожденные пороки развития, патологические изменения со стороны амниотической жидкости, плаценты не были диагностированы на этапе наблюдения беременной в женской консультации.

- выполнялись УЗДГ и ЦДК фето-плацентарного и маточно-плацентарного кровотока на сроке беременности 20 недель, и 34 недели 3 дня,

- выполнялись лабораторные исследования: общий анализ крови в 1, 2 и 3 триместрах, повторные биохимические анализы крови, анализы мочи, мазки из цервикального канала, коагулограмма, глюкозо-толерантный тест, серологическое исследование крови на ВИЧ, гепатиты, сифилис, бактериологические исследования мочи, отделяемого из цервикального канала,

- ЭКГ,

- проведено обследование мужа на особо опасные инфекции,

- с учетом патологических изменений в анализе мочи (повышение лейкоцитов до 8-10 в поле зрения, появления бактерий +++) на сроке беременности 25 недель, женщине проведено исследование мочи по ФИО17 и бакпосев мочи, роста микроорганизмов не получено, анализ по ФИО17 в пределах референсных значений. Проведено профилактическое лечение противовоспалительное канефроном, курсом 14 дней.

Также было выполнено ЭХО-КГ плода ДД.ММ.ГГГГ в Центре пренатальной диагностики ГБУЗ «СОКБ им. В.Д. Середавина». ДД.ММ.ГГГГ. в 21-22 нед. произведена эхокардиография, то есть экспертное исследование сердца плода с анатомической и функциональной оценкой структур, которое должно проводиться врачом, имеющим специальную подготовку по перинатальной эхокардиографии. В клинической практике ЭХО-КГ плоду должна проводиться по определенным показаниям (семейный анамнез, отягощенный по ВПС, расширение воротниковой зоны в 11-14 нед, подозрение на ВПС при скрининговом УЗИ и другие). В данном случае из материалов дела нельзя получить информацию о наличии показаний к этому исследованию.

1.2. Выявлены на данном этапе следующие недостатки (дефекты) - не соответствия положениям «Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология» (Приложение № к Приказу Минздрава России от ДД.ММ.ГГГГ №н):

- не проведено (нет сведений о направлении на исследование) КТГ плода после 33 недели беременности.

- не проводились осмотры шейки матки в зеркалах,

- отсутствуют сведения о проведении курса лечения беременной по поводу вызванных беременностью отёков на сроке 32 недели,

- за период наблюдения пациентка 4 раза получала лечение по поводу угрозы прерывания беременности - срок беременности 11-12 недель, 15 недель, 17-18 недель, угрозы преждевременных родов на сроке 29 недель, с выдачей листков нетрудоспособности, без направлений беременной на стационарное лечение, с недостаточной терапией - спазмолитическими препаратами, без назначения производных прегнена и прегнадиена,

Допущенные недостатки ведения беременной в женской консультации не оказали негативного влияния на течение беременности, родов у ФИО1 Объем проведенных обследований беременной ФИО1 был достаточным в целях диагностики состояния матери и плода во время беременности, в том числе и диагностики врожденной патологии у плода.

1.3. По результатам исследования крови на антитела методом ИФА от ДД.ММ.ГГГГ. у женщины были выявлены антитела к цитомегаловирусу (IgM отр. IgG 3,4 Е/мл полож). Оснований для верификации результатов данного однократного анализа как «Хроническая цитомегаловирусная инфекция» не имеется. Подобный результат свидетельствует об имевшем место в прошлом инфицировании цитомегловирусом, иммуноглобулины G остаются в организме после инфицирования всю жизнь. Результаты данного анализа не свидетельствовали о хроническом заболевании женщины, и не требовало принятия дополнительных лечебно-диагностических мероприятий.

1.4. При патологоанатомическом исследовании плаценты были выявлены морфологические признаки хронической плацентарной недостаточности, которая была компенсирована в период наблюдения женщины в женской консультации, и не проявлялась клинически и по данным ультразвуковой диагностики: без признаков задержки развития или внутриутробного страдания плода по данным обследований женщины в женской консультации.

С учетом компенсаторно-приспособительных процессов со стороны плаценты, без признаков нарушения развития плода, имелись объективные сложности диагностики ее патологии во время беременности, что не позволяет рассматривать недиагностирование хронической плацентарной недостаточности, как дефект медицинской помощи в период ведения беременности ФИО1 в женской консультации. Плацентарные нарушения были компенсированы на этапе ведения беременности в женской консультации, оснований для изменения тактики ведения беременной с учетом хронической патологии плаценты не было.

1.5. При патологоанатомическом исследовании плаценты были выявлены морфологические изменения, свидетельствующие о наличии острых воспалительных изменений - мембранит, без вовлечения в воспалительный процесс пуповины.

Данные воспалительные изменения со стороны плаценты являются морфологическими признаками развившейся незадолго до родов острой восходящей амниотической инфекции.

В течение 3-х недель (с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ) беременная в женскую консультацию не обращалась. В связи с чем, диагностировать острый воспалительный процесс со стороны плаценты у врача акушера-гинеколога женской консультации не было возможности. Недиагностирование острой восходящей амниотической инфекции у ФИО1 не рассматривается экспертной комиссией как дефект медицинской помощи.

1.6. При ретроспективной оценке оказанной медицинской помощи ФИО1 во время ее беременности, установлено, что, несмотря на достаточное количество ультразвуковых исследований, проведение обследований беременной ФИО1 на наличие/отсутствие врожденной патологии у ее плода в областном перинатальном центре - ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница имени В.Д. Середавина», на оборудовании экспертного класса, проведение ультразвукового исследования сердца плода (ЭХО-КГ) в данной медицинской организации не был диагностирован пренатально (до рождения) врожденный порок сердца - транспозиция магистральных артерий.

Пренатальная диагностика врожденных пороков сердца (ВПС) - одна из самых сложных проблем ультразвуковых исследований (УЗИ) в дородовом периоде, поскольку сердце плода является анатомически наиболее сложным органом. ВПС - это часто встречающиеся пороки развития, которые в среднем регистрируется в 7-8 случаях на 1000 живорожденных детей. Из всех ВПС от 20 до 40% диагностируются пренатально и беременности пролонгируются, еще 6-14% диагностируются в пренатальном периоде и беременности прерываются по медицинским показаниям в связи с тяжестью выявленного ВПС [Федеральные клинические рекомендации по оказанию медицинской помощи детям с врожденными пороками сердца, 2015 г. Таким образом, в пренатальном периоде в среднем выявляется от 50 до 60% всех ВПС, то есть около 40% пороков диагностируются только после рождения.

Транспозиция магистральных артерий (ТМА) является распространенным ВПС, на который приходится 2,5-5% от всех пороков сердца. В данном случае у ребенка была диагностирована простая форма ТМА без дефекта межжелудочковой перегородки, то есть ВПС, при котором желудочки и предсердия не только правильно сформированы, но и правильно (конкордантно) соединяются между собой, но соединение магистральных артерий и желудочков дискордантно, то есть аорта выходит неправильно (из правого желудочка), а легочный ствол - из левого.

В пренатальном периоде диагностика ТМА сложна в связи с тем, что стандартная УЗ плоскость для оценки сердца (4-х камерный срез сердца) выглядит нормально. Срез через 3 сосуда обычно изменен за счет смещения корня аорты кпереди, но эта особенность является косвенным признаком ТМС. Прямая диагностика ТМС может быть проведена только при исследовании выхода магистральных артерий (аорты и легочного ствола) из соответствующих желудочков и получения изображения параллельного хода сосудов, но выведение этих плоскостей требует хороших условий визуализации и определенных навыков врача, проводящего УЗИ [ФИО18 Пренатальная эхография. Дифференциальный диагноз и прогноз. Реал Тайм 2016. С. 296-300.]

Таким образом, пренатальная УЗ диагностика ТМА возможна, но зависит от качества визуализации, положения плода, квалификации врача и других факторов. Важно подчеркнуть, что на момент проведения УЗИ пациентке ФИО1 не было утвержденного протокола скринингового УЗИ и никаких других регламентирующих документов, официально утвержденных Минздравом России и обязывающих врача при проведении УЗИ плоду оценивать конкордантность выхода магистральных сосудов из желудочков сердца.

Врачами ультразвуковой диагностики, проводившими скрининговые обследования в 1, 2 и 3 триместрах, а также дополнительное обследование сердца плода - ЭХО-КГ во 2 триместре беременности в протоколах исследований нет данных о затрудненной визуализации структур сердца. Патологии сердца плода не выявлено, в том числе при проведении ЭХО-КГ, более того, в протоколе ЭХО-КГ отмечено, что «... аорта отходит от морфологически левого желудочка..., лёгочная артерия отходит от морфологически правого желудочка, ход магистральных сосудов перекрёстный... Заключение: Сердце плода без видимой патологии и нарушений внутрисердечной гемодинамики».

В данном случае по представленным материалам судить о факторах, не позволивших пренатально диагностировать ВПС (ТМА), в том числе и при экспертной ЭХО-КГ, не представляется возможным. Провести дифференциальную диагностику причин не выявления врожденного порока развития плода ФИО1 по результатам повторных ультразвуковых скрининговых обследований в декретированные сроки, а также ЭХО-КГ плода, в рамках экспертизы не представляется возможным, поскольку для решения данного вопроса требуется экспертная оценка ультразвуковых исследований, запись которых в 2019 году не являлась обязательной, и не осуществлялась в ГБУЗ «СОКБ им. В.Д. Середавина». Такая процедура сохранения медицинских изображений стала обязательной с ДД.ММ.ГГГГ после вступления в силу Приказа Минздрава России №н от ДД.ММ.ГГГГ «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология».

С учетом изложенного, принимая во внимание данные специальной медицинской литературы о сложности пренатальной диагностики врожденных пороков сердца, невозможности по представленным документам установить причину недиагностирования порока на этапе ведения беременной женщины, нет оснований рассматривать недиагностирование врожденного порока сердца у плода ФИО1, как дефект медицинской помощи.

2. Экспертная оценка оказания медицинской помощи во время родов в перинатальном центре ГБУЗ «СОКБ им. В.Д. Середавина.

По данным предоставленной на экспертизу истории родов № Перинатального центра ГБУЗ «СОКБ им. В.Д. Середавина» установлено следующее.

2.1. ФИО1 поступила в перинатальный центр ДД.ММ.ГГГГ в 09.30 час. с предвестниками родов на сроке беременности 39-40 недель

По результатам ультразвукового исследования, и КТГ было диагностировано выраженное маловодие (индекс амниотической жидкости 58 мм), фетоплацентарная недостаточность 1А степени, отставание фетометрических показателей плода на 4 недели от сроков беременности по дате последней менструации.

С учетом состояния матери и плода (по данным физикальных обследований и КТГ- без признаков внутриутробного страдания) верно определены показания к ведению родов через естественные родовые пути.

Женщина находилась под наблюдением медицинского персонала перинатального центра, проводились контрольные КТГ- без патологии. Роды начались ДД.ММ.ГГГГ в 01:00, воды отошли светлые ДД.ММ.ГГГГ в 02:00 в количестве 70 мл и в последующем на протяжении всего первого периода родов в истории родов фиксируется их подтекание. ДД.ММ.ГГГГ в 08:20 родился живой ребенок, женского пола, весом 3500, ростом 57 см. Окружность головки 36 см, груди 34 см. Оценка состояния новорождённой по шкале Апгар 8-8 баллов. Послед выделился самостоятельно через 10 минут, оболочки все целы, длина пуповины 58 см, обвитие вокруг шеи 1 раз. Кровопотеря в родах 150 мл. Продолжительность родов: общая: 7 часов 30 минут: I период - 6 часов 50 минут; II период - 30 минут; III период - 10 минут.

Течение послеродового периода у ФИО1 без осложнений, женщина выписана на 3-и сутки под наблюдение врача-акушера-гинеколога женской консультации.

Дефектов на этапе родоразрешения ФИО1 и ведения ее в послеродовом периоде экспертами не установлено. Нарушений положений Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология» (Приказ Минздрава России от ДД.ММ.ГГГГ №н) и Клинических рекомендаций «Роды одноплодные, самопроизвольное родоразрешение в затылочном предлежании (нормальные роды)» экспертами не установлено.

Проведенная ФИО1 ультразвуковая диагностика ДД.ММ.ГГГГ при поступлении в перинатальный центр - на поздних сроках беременности (перед родами) - не была направлена на выявление врожденных пороков развития плода, на поздних сроках ультразвуковая диагностика проводится в целях оценки положения плода, сердцебиения, маточно-плацентарно-плодового кровотока.

Таким образом, дефектов оказания медицинской помощи на этапе родов у ФИО1 экспертами не установлено.

3. Новорожденная от матери ФИО1 (Б.Д.) умерла через 34 часа после рождения. Экспертная оценка оказания медицинской помощи новорожденной Б.Д. и ответ на вопрос № Определения представлены в выводах Заключения эксперта (комиссионной судебно-медицинской экспертизы) №.

Согласно протоколу патологоанатомического вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ смерть ребенка наступила от сочетанной патологии: транспозиции магистральных сосудов и врожденной пневмонии. Врожденный порок сердца был диагностирован у Б. Д. посмертно.

Дефектов медицинской помощи ФИО1 на этапе ее беременности и во время родов в ГБУЗ Самарской области «Красноярская ЦРБ» и ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница имени В.Д. Середавина», находящихся в причинно-следственной связи со смертью ее новорожденного ребенка Б.Д., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, экспертами не установлено.

Из заключения эксперта № (экспертиза по материалам дела) от ДД.ММ.ГГГГ следует, что на основании данных материалов гражданского дела № 2-2255/2023, приобщенных материалов уголовного дела №, данных медицинских документов на имя ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, с учётом проведённых дополнительных исследований и в соответствии с поставленными вопросами, комиссия экспертов приходит к следующим выводам.

Ответы на вопросы №№ и 2 Определения изложены в выводах Заключения эксперта № (комиссионной судебно-медицинской экспертизы в отношении ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения)

Ответ на вопрос: «3. Имеются ли дефекты на этапе оказании медицинской помощи ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина» пациенту Б.Д.. ДД.ММ.ГГГГ рождения, состоят ли дефекты (в случае выявления) оказания медицинской помощи в причинно-следственной связи со смертью Б.Д.. ДД.ММ.ГГГГ рождения?»

На основании представленной медицинской документации (истории развития новорожденного № из ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина») в родильном зале и далее в отделении для новорожденных медицинская помощь новорожденной Б.Д. была оказана в соответствие с Порядком оказания медицинской помощи по профилю «неонатология» (Приказ Минздрава России № н от ДД.ММ.ГГГГ М3 РФ), а также методическим письмом Минздравсоцразвития России от ДД.ММ.ГГГГ № «Первичная и реанимационная помощь новорожденным детям».

Б.Д. родилась ДД.ММ.ГГГГ в 08:20, доношенной от самопроизвольных срочных родов у матери, весом 3500 г, ростом 57 см.

Обращает на себя внимание не соответствие оценки по шкале ФИО19 на первой минуте жизни (8 баллов) состоянию новорожденной, зафиксированному в карте-вкладышу первичной и реанимационной помощи новорожденному в родильном зале: согласно карте-вкладышу к концу первой минуты жизни у новорожденной был акроцианоз, что соответствует 1 баллу за окраску кожных покровов по шкале Апгар, соответственно на первой минуте жизни оценка по шкале Апгар была 7 баллов, а не 8 баллов как отмечено в медицинской документации. В тоже время, неверная оценка состояния новорожденной Б.Д. по шкале Апгар на 1-й минуте жизни не явилась причиной последующего ухудшения состояния ребенка, допущенных дефектов диагностики и смерти. Оценка состояния новорожденного по шкале Апгар 7-8 баллов не требует проведения терапии, либо наблюдения ребенка в условиях реанимационного отделения.

Дефектов оказания медицинской помощи новорожденной Б.Д. на этапе родильного зала и отделения для новорожденных не было выявлено. С учетом оценки по шкале Апгар и состояния ребенка в первые часы жизни, оснований для назначения дополнительных диагностических, лечебных мероприятий не имелось.

Ухудшение состояния новорожденной Б.Д. произошло через 6 часов 10 минут после рождения, в виде появления «...цианотичного с сероватым колоритом...» цвета кожных покровов, синдрома угнетения, снижения сатурации крови кислородом до 80%, без положительной динамики на фоне ингаляции кислорода через лицевую маску. После проведения первичных мероприятий, подачи увлажнённого кислорода, без эффекта, ребёнок был транспортирован в отделение реанимации и интенсивной терапии для дальнейшего обследования и лечения с диагнозом: «Синдром кардио-респираторной дезадаптации». В отделение реанимации и интенсивной терапии ребенок поступил через 10 минут от начала ухудшения его состояния - ДД.ММ.ГГГГ в 14:40 согласно дневниковым записям осмотром ребенка врачами-неонатологом и реаниматологом. Эксперты отмечают несоответствие времени перевода, зафиксированного в дневниковых записях истории развития новорожденного и на титуле медицинского документа («ДД.ММ.ГГГГ в 15:00»), что может рассматриваться как дефекты оформления медицинской документации - нарушение Приказа Минздрава России от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи».

По клиническим данным своевременно заподозрено наличие критического врожденного порока сердца, начата инфузия препаратом простогландина Е (алпростадил) в адекватной начальной и поддерживающей дозе, что соответствует первичной тактике медицинской помощи новорожденным с пороками развития сердца в целях поддержания фетальных коммуникаций (открытого баталлова протока). По данным физикального осмотра ребенка в 14:40 и по данным скрининга на наличие критических врожденных пороков сердца у новорожденных (протокол «Осмотр новорожденного для выявления основных признаков кардиальной патологии») в отделении реанимации и интенсивной терапии была выявлена разница сатурации на правой руке и нижних конечностях в 10-12%. Согласно Федеральным клиническим рекомендациям Союза педиатров России, Ассоциации детских кардиологов «Оказание медицинской помощи детям с врожденными пороками развития сердца» от 2015 года «...одним из трех критериев, свидетельствующем о положительном гипероксическом тесте является разница между SaO2 на верхних и нижних конечностях составляет более 3% (SaO2 правой руки > SaO2 любой ноги)...».

С учетом развившейся клинической симптоматики, и положительном гипероксическом тесте, характерных для врожденного порока сердца, Б.Д. было экстренно назначено проведение эхокардиографического исследования. Трансторакальная эхокардиография является приоритетным методом инструментальной диагностики врожденных пороков сердца, в том числе и транспозиции магистральных артерий, в большинстве случаев достаточным для оценки морфологии порока и определения тактики лечения. Исследование должен проводить специалист, имеющий большой опыт обследования больных с аномалиями конотрун- куса2, обширные знания о морфологии и методах хирургического лечения данной патологии (Федеральные клинические рекомендации Союза педиатров России, Ассоциации детских кардиологов «Оказание медицинской помощи детям с врожденными пороками развития сердца» от 2015 года).

Однако по данным ЭХО-КГ от ДД.ММ.ГГГГ, выполненного в 16.00, врожденный порок сердца - транспозиция магистральных артерий не была выявлена. Факторы, затрудняющие визуализацию структур сердца в протоколе ультразвукового (эхокардиографического) исследования не были отмечены. В протоколе эхокардиографического исследования отсутствуют данные о висцеропредсердном взаимоотношении и позиции сердца, об ориентации бульбовентрнкулярой петли (верхушки сердца), морфологии желудочков, а также о расположении и ориентации магистральных артерий - обязательные параметры, которые должны быть зафиксированы при эхографическом исследовании сердца ребенка с подозрением на врожденный порок сердца (Федеральные клинические рекомендации Союза педиатров России, Ассоциации детских кардиологов «Оказание медицинской помощи детям с врожденными пороками развития сердца» от 2015 года).

Принимая во внимание, что по данным эхокардиографического исследования врожденный порок сердца у ребенка не был выявлен, клиническая картина была расценена как проявления врожденной пневмонии. Дальнейшее лечение новорожденного проводилось в соответствии с диагностированной врожденной пневмонией согласно клиническим рекомендациям Российской ассоциации специалистов перинатальной медицины (РАСПМ), Российского общества неонатологов «Врожденная пневмония» от 2017 года. Была назначена антибактериальная терапия, терапия, направленная на стабилизацию витальных функций: респираторная поддержка, кардиотоническая поддержка. Качество медицинской помощи соответствует Приказу Министерства здравоохранения РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» по коду МКБ Р23 (врожденная пневмония). Шок при дуктус-зависимом врожденном пороке сердца был ошибочно принят врачами-реаниматологами за септический шок, учитывая отсутствие верификации порока сердца по данным ультразвукового исследования.

При проведении повторного эхокардиографического исследования на следующие сутки после рождения ребенка, которое было проведено двумя специалистами ультразвуковой диагностики, врожденный порок сердца также не был диагностирован. В протоколе исследования не содержится информация, что визуализация структур сердца новорожденного затруднена. При описании сердца допущены те же недостатки, что и при первичном эхокардиографическом исследовании от ДД.ММ.ГГГГ. В протоколе исследования не указано время его проведения.

Проводимая симптоматическая и антибактериальная терапия были не эффективными, поскольку тяжесть состояния ребенка и отсутствие ответа на проводимую терапию были связаны с недиагностированным врожденным пороком сердца- транспозицией магистральных артерий. Смерть ребенка наступила на вторые сутки жизни ДД.ММ.ГГГГ в 18:30.

По результатам патологоанатомического вскрытия трупа Б.Д. была подтверждена диагностированная при жизни врожденная пневмония, и посмертно диагностирован врожденный порок сердца- транспозиция магистральных артерий.

Наличие у ребенка врожденной пневмонии подтверждено и результатами дополнительного исследования в рамках настоящей экспертизы гистологических архивных препаратов к протоколу патологоанатомического исследования № от ДД.ММ.ГГГГ, при котором выявлены соответствующие внутриутробному развитию пневмонии, с учетом продолжительности жизни новорожденного ребенка, морфологические изменения легочной ткани: респираторные отделы выполнены полиморфноядерными лейкоцитами, включая расширенные респираторные бронхиолы, местами с десквамацией альвеолоцитов; междольковая фиброзная ткань и плевра с рассеянной лимфоклеточной инфильтрацией, в сосудах лейкостазы и отдельные фибриновые тромбы.

В плаценте выявлены морфологические признаки острой восходящей амниотической инфекции в виде мембранита, что наиболее вероятно, и явилось источником внутриутробного инфицирования плода.

Кроме того, при дополнительном исследовании гистологических препаратов выявлены изменения, характерные для морфологической незрелости отдельных органов: гипоплазия респираторной паренхимы, гипоплазия нефронов почечной паренхимы, отсутствие признаков акцидентальной инволюции вилочковой железы, несмотря на срок жизни и внутриутробную пневмонию. Такие морфологические изменения органов новорожденного при доношенной беременности в сочетании с врожденным пороком сердца свидетельствуют об эмбрио-и фетопатии, являются основанием для проведения консультации матери ребенка врачом- эндокринологом и проведения медико-генетического консультирования при планировании следующих беременностей.

Транспозиция магистральных артерий (ТМА) характеризуется тем, что потоки крови большого и малого кругов кровообращения не смешиваются, то есть органы и ткани не получают кровь, насыщенную кислородом, что приводит к артериальной гипоксемии (дефицит кислорода).

В пренатальном периоде наличие ТМА не отражается на состоянии плода в связи с наличием маточно-плодово-плацентарного кровообращения и присутствия физиологических шунтов (открытое овальное окно, общий артериальный проток), через которые смешивается венозная и артериальная кровь на уровне предсердий и на уровне магистральных артерий. После родов физиологические шунты закрываются в течение короткого времени и возникает угроза жизни из-за низкого насыщения системной артериальной крови кислородом. Ведущим симптомом у новорождённых с ТМА является цианоз, интенсивность которого не меняется при дыхании кислородом. Цианоз более выражен при отсутствии дефекта межжелудочковой перегородки (как в данном случае) [Клинические рекомендации РФ 2021. Транспозиция магистральных артерий]. Дети с такими пороками сердца нуждаются в кардиохирургической помощи в первые сутки жизни. Без хирургического вмешательства летальность приближается к 100%. После радикальной анатомической коррекции госпитальная летальность составляет около 5%.

При экспертном анализе оказанной медицинской помощи новорожденному ребенку Б.Д. установлен диагностический дефект, допущенный врачами ультразвуковой диагностики, проводившими обследование новорожденной Б.Д. ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, - не выявление врожденного порока сердца- транспозиции магистральных артерий.

В протоколах повторных эхокардиографических исследований врачами ультразвуковой диагностики не зафиксированы трудности визуализации структур сердца, описание сердца при проведении ЭХО-КГ не соответствует Клиническим рекомендациям Союза педиатров России, Ассоциации детских кардиологов «Оказание медицинской помощи детям с врожденными пороками развития сердца» от 2015 года.

Несостоятельны выводы врачебной комиссии перинатального центра ГБУЗ «СОКБ им. В.Д. Середавина» о наличии объективных сложностей при проведении эххокардиографических обследований ребенка 20 и ДД.ММ.ГГГГ- увеличенный тимус и повышенная воздушность легочной ткани. Сложности при визуализации структур сердца врачами ультразвуковой диагностики в протоколах исследований не зафиксированы. Сложности при проведении ЭХО-КГ ребенку с подозрением на врожденный порок сердца - основание для вызова кардиохирургической бригады, что не было сделано врачами перинатального центра.

С учетом допущенной диагностической ошибки при повторных ЭХО-КГ, у ребенка с внутриутробной пневмонией, подтвержденной лабораторными (лейкоцитоз с нарастанием в динамике) и рентгенологическими (признаки двусторонней пневмонии) обследованиями, не были определены показания для консультации ребенка врачом-кардиологом (кардиохирургом) и для перевода ребенка в профильную медицинскую организацию для проведения дальнейшего хирургического лечения. Врожденный порок сердца у новорожденной Б.Д. был диагностирован посмертно.

Допущенный дефект диагностики не являлся ни причиной развития порока сердца, ни причиной реализацией внутриутробной инфекции, ни последующих смертельных осложнений. Неблагоприятный исход был обусловлен тяжестью и характером врождённой патологии - наличие критического порока сердца (транспозиции магистральных сосудов с интактной межжелудочковой перегородкой и практически не функционирующими фетальными коммуникациями) в сочетании с врождённой пневмонией.

ВПС остаются одной из основных причин неонатальной и младенческой смертности. В России послеоперационная летальность у новорожденных с ВПС составляет в среднем 14,5%, при использовании искусственного кровообращения - 25%. [Федеральные клинические рекомендации по оказанию медицинской помощи детям с врожденными пороками сердца, 2015 г.] Таким образом, даже пренатальная диагностика ВПС и своевременное оказание квалифицированной специализированной помощи новорожденному не является гарантией хорошего прогноза для жизни и здоровья ребенка.

В рассматриваемом случае транспозиция магистральных артерий не сочеталась у ребенка с дефектом межжелудочковой перегородки, отсутствовал эффект от проводимой терапии, направленной на поддержание фетальных коммуникаций, в связи с чем, у ребенка происходило быстрое прогрессирование и нарастание патологических изменений, связанных с гипоксемией (кислородным голоданием) от начала клинических проявлений порока сердца. Быстро прогрессирующее ухудшение состояния ребенка в условиях недиагностирования пренатально ВПС, при наличии клинико-лабораторных данных за внутриутробное инфицирование, даже в отсутствии диагностических дефектов при выполнении ЭХО-КГ новорожденной, ставили под сомнение возможность проведения жизненно необходимого ребенку оперативного вмешательства.

С учетом изложенного, принимая во внимание сочетанный характер врожденной патологии, отсутствуют основания для установления причинно-следственной связи между смертью новорожденной Б.Д. и дефектом диагностики при оказании ей медицинский помощи в перинатальном центре ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина».

Не доверять выводам комиссионных судебно-медицинских экспертиз у суда оснований не имеется, поскольку судебные экспертизы проведены в порядке, установленном ст. 84 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, заключения выполнены в соответствии с требованиями ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержат подробное описание проведенного исследования. Выводы экспертов, изложенные в экспертных заключениях, последовательны, квалификация и уровень знаний экспертов не вызывают у суда сомнений, эксперты предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ.

Таким образом, в ходе рассмотрения дела судом установлено, что имеются недостатки (дефекты) оказания медицинской помощи ФИО1 на этапе её беременности в ГБУЗ Самарской области «Красноярская ЦРБ», а также допущен диагностический дефект (не выявлен врожденный порок сердца) врачами ультразвуковой диагностики ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина», проводившими обследование новорожденной Б.Д. ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ; не были определены показания для консультации ребенка врачом-кардиологом (кардиохирургом) и для перевода ребенка в профильную медицинскую организацию для поведения дальнейшего хирургического лечения. Причинно-следственная связь между недостатками оказания медицинской помощи и смертью новорожденного ребенка не установлена.

В силу части 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд принимает решение по заявленным истцом требованиям.

Из содержания искового заявления ФИО1 усматривается, что основанием её обращения в суд с требованием к ГБУЗ «СОКБ им. В.Д. Середавина» о компенсации причиненного ей морального вреда явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи (дефекты оказания медицинской помощи) её новорожденному ребенку (неправильно установлен диагноз заболевания, не приняты все возможные меры для оказания необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода), чем последней причинен моральный вред, выразившийся в физических и нравственных страданиях.

Представитель истца ФИО1 в судебном заседании настаивала на удовлетворении заявленных требований.

Оценив представленные по делу доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, в том числе заключения экспертиз от ДД.ММ.ГГГГ № и №, учитывая, что нравственные страдания, вызванные потерей новорожденного ребенка, предполагаются и не подлежат доказыванию, исходя из характера нравственных страданий и переживаний истца вследствие некачественного оказания медицинской помощи её новорожденному ребенку, степени вины причинителя вреда, отсутствия причинно-следственной связи между допущенными работниками ГБУЗ «СОКБ им. В.Д. Середавина» дефектами оказания медицинской помощи и смертью Б.Д., принимая во внимание требования разумности и справедливости, суд приходит к выводу о частично удовлетворении требований и взыскании с ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина» в пользу ФИО1 компенсации морального вреда в размере <данные изъяты> руб.

Оснований для возложения на Министерство здравоохранения Самарской области субсидиарной ответственности суд не усматривает, установив достаточность имущества и денежных средств, принадлежащих учреждению для удовлетворения требований ФИО1

Согласно п. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Согласно подпункту 3 пункта 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации, от уплаты государственной пошлины по делам, рассматриваемым в соответствии с ГПК РФ судами общей юрисдикции, освобождаются истцы по искам о возмещении вреда, причиненного увечьем или иным повреждением здоровья.

С учетом того, что моральный вред признается законом вредом неимущественным, государственная пошлина по таким делам должна взиматься на основании подп. 3 п. 1 ст. 333.19 НК РФ, предусматривающего оплату исковых заявлений неимущественного характера. В связи с чем, с ответчика ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина» в доход бюджета городского округа Самара должны быть взысканы судебные расходы, связанные с уплатой государственной пошлины, в сумме <данные изъяты> руб., исчисленной от требования неимущественного характера. С учетом изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Решил:

Исковые требования ФИО1 к ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина», ГБУЗ Самарской области «Красноярская ЦРБ», Министерству здравоохранения Самарской области о взыскании компенсации морального вреда - удовлетворить частично.

Взыскать с ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина» (ИНН №) в пользу ФИО1(ИНН №) денежную компенсацию морального вреда в размере 300 000 (триста тысяч) рублей.

Взыскать с ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина» государственную пошлину в доход местного бюджета в размере 300 (триста) рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований - отказать.

Решение может быть обжаловано в Самарский областной суд через Кировский районный суд г. Самары в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения.

Мотивированное решение изготовлено 18.03.2024 г.

Председательствующий: Беседина Т.Н.