Апелляционное постановление № 10-5330/2025 от 9 марта 2025 г. по делу № 3/4-0050/2025

Судья фио№ 10-5330/25


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

адрес 10 марта 2025 года

Московский городской суд в составе председательствующего судьи фио, при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Лавреновой О.А., с участием

прокурора фио,

обвиняемой ФИО1, её защитника - адвоката Павловского И.А., предъявившего удостоверение и ордер,

обвиняемого ФИО2, его защитника – адвоката фио, предъявившего удостоверение и ордер,

представителя потерпевшего фио,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы защитников - адвокатов Павловского И.А. и фио на постановление Тверского районного суда адрес от 13 февраля 2025 года о продлении срока домашнего ареста в отношении

ФИО1, паспортные данные, гражданки РФ, не замужней, несовершеннолетних детей не имеющей, работающей, зарегистрированной по адресу: адрес, ранее не судимой, обвиняемой в совершении 6 преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ,

ФИО2, паспортные данные, гражданина РФ, пенсионера, имеющего 2 несовершеннолетних детей, зарегистрированного по адресу: адрес, фактически проживающего по адресу: адрес, ранее не судимого,

обвиняемого в совершении 6 преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ,

выслушав участников судопроизводства, исследовав представленные материалы, суд

УСТАНОВИЛ:

настоящее уголовное дело возбуждено 14 ноября 2023 г. по признакам преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ, в отношении неустановленных лиц.

Срок предварительного следствия по уголовному делу продлен до 14 мая 2025 года.

20 июня 2024 года ФИО1 и ФИО2 задержаны по подозрению в совершении указанного преступления в порядке, предусмотренном ст.ст. 91, 92 УПК РФ, и им предъявлено обвинение в совершении 6 преступлений, предусмотренных ч. 4 ст.159 УК РФ.

Постановлениями Тверского районного суда адрес от 21 июня 2024 года в отношении ФИО1 и ФИО2 избрана мера пресечения в виде домашнего ареста на 02 месяца, то есть до 20 августа 2024 года, с возложением соответствующих запретов.

Срок содержания обвиняемых ФИО1 и ФИО2 под домашним арестом последовательно продлялся на основании постановлений судов в установленном законом порядке, предыдущий раз 13 февраля 2025 года на основании постановления Тверского районного суда адрес на 02 месяца 05 суток, а всего до 10 месяцев 00 суток, то есть до 20 апреля 2025 года, с сохранением ранее установленных судом запретов.

В апелляционной жалобе адвокат Павловский И.А. оспаривает обоснованность и законность постановления судьи. При этом указывает, что в материалах дела не представлено доказательств обоснованности подозрений в причастности ФИО1 к совершению преступлений. Отсутствуют доказательства, что ФИО1 может скрыться от следствия и суда, воспрепятствовать производству по делу. Суд не установил обстоятельств, свидетельствующих о необходимости продолжения применения к ФИО1 меры пресечения в виде домашнего ареста, и в постановлении формально перечислил основания, предусмотренные ст. 97, 99 УПК РФ, которые не подтверждаются представленными материалами и носят предположительный характер. Одна лишь тяжесть обвинения не может служить основанием для применения избранной меры пресечения. Избранная мера пресечения препятствует исполнению трудовых обязанностей. Расследование данного дела в связи с неэффективной организацией продолжается длительное время и приобрело характер явной волокиты. Суд оставил без внимания доводы защиты об избрании более мягкой меры пресечения в виде запрета определенных действий и немотивированно отказал в удовлетворении соответствующего ходатайства. На основании изложенного адвокат просит постановление суда отменить, избрать меру пресечения в виде запрета определенных действий, либо изменить запреты, разрешив ежедневное посещение медицинского учреждения для получения плановой медицинской помощи продолжительностью до двух часов.

В апелляционной жалобе адвокат Резников В.В. утверждает, что решение суда противоречит положениям законодательства и разъяснениям Верховного Суда РФ. фио от следствия и суда не скрывался, не нарушал меру пресечения, ранее не привлекался к уголовной либо административной ответственности, не скрывался от следствия и суда, не находился в розыске. Оснований считать, что он скроется от следствия, не имеется. С начала СВО он находится в международных санкционных списках. Также судом не мотивировано, как фио может воспрепятствовать расследованию. Адвокат указывает, что необходимое следствию уже изъято в ходе обысков, следователь не указывает в ходатайстве, что им не исчерпаны возможности обнаружения и изъятия новых доказательств, поэтому повлиять на сбор доказательств фио не может. По мнению адвоката, суд формально отнесся к характеризующему фио материалу. Защитник указывает, что обвиняемый является гражданином РФ, его личность документально установлена, он является пенсионером, имеет постоянный источник дохода, является многодетным отцом (на его иждивении малолетний и несовершеннолетний ребенок, а также трое детей-студентов). Он оказывает помощь в воспитании своих внуков, помогает детям в бытовом плане. В суд были представлены многочисленные положительные характеристики. Также адвокат ссылается на возраст и состояние здоровья обвиняемого, наличие у него хронических заболеваний. Ему сложно обращаться за медицинской помощью, находясь под домашним арестом. К настоящему времени обстоятельства для применения домашнего ареста изменились. Кроме того, по делу допущена волокита, следствие ходатайствует о продлении срока домашнего ареста по одним и тем же основаниям. С учетом изложенного адвокат просит постановление суда отменить, избрать фио меру пресечения в виде запрета определенных действий.

Выслушав мнение участников процесса, проверив представленные материалы, обсудив доводы апелляционных жалоб, суд не находит оснований для их удовлетворения.

Согласно ч.1 ст. 107 УПК РФ домашний арест в качестве меры пресечения избирается по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения.

Как следует из взаимосвязанных положений ч.21 ст.107 и ч.2 ст.109 УПК РФ, в случае невозможности закончить предварительное следствие в срок до двух месяцев и при отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения этот срок может быть продлен по решению суда в порядке, установленном ст. 109 УПК РФ. При невозможности закончить предварительное следствие срок содержания под домашним арестом может быть продлен до 12 месяцев в случае особой сложности уголовного дела при обвинении лица в совершении тяжкого преступления и при наличии оснований для избрания этой меры пресечения.

Как показало изучение материалов, данные требования уголовно-процессуально закона соблюдены в полной мере.

Выводы судьи первой инстанции о необходимости продления срока домашнего ареста ФИО1 и ФИО2 основаны на всестороннем, полном и объективном исследовании представленных материалов, фактических обстоятельств предъявленного обвинения и данных о личности обвиняемых, которые в совокупности являются достаточными для принятия законного и обоснованного решения.

Ходатайство следователя о продлении срока содержания под домашним арестом обвиняемых ФИО1 и ФИО2 возбуждено перед судом следователем, в производстве которого находится уголовное дело, с согласия надлежащего лица в установленные уголовно-процессуальным законом сроки, и отвечает требованиям ст.ст. 107, 109 УПК РФ.

Обвинение ФИО1 и ФИО2 было предъявлено в порядке и сроки, регламентированные законом.

Вопреки доводам защиты, исследовав представленные органом расследования материалы, судья пришел к правильному выводу, что указанные материалы, включая протоколы допросов представителей потерпевшего фио, фио, свидетелей ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, протоколы очных ставок, результаты оперативно-розыскных мероприятий, содержат достаточные данные, подтверждающие обоснованность подозрений органов предварительного расследования в причастности ФИО1 и ФИО2 к совершению инкриминированных деяний, не предрешив вопросы его виновности.

Доводы защиты, формально не соглашающей с указанными выводами, фактически сводятся к оспариванию обоснованности предъявленного обвинения, что не подлежит судебной проверке при решении вопроса о мере пресечения, поскольку на досудебной стадии производства по делу суд проверяет лишь наличие достаточных данных о возможности совершении данным конкретным лицом инкриминированного деяния и не вправе предрешать вопросы, которые впоследствии могут стать предметом судебного разбирательства по существу уголовного дела, в том числе делать выводы о фактических обстоятельствах дела, оценке доказательств, квалификации деяния и т.п. Изложенное соответствует правовой позиции Конституционного Суда РФ, выраженной в постановлении от 15 февраля 2022 № 6-П, согласно которой избрание или продление меры пресечения не предполагает вторжения суда в существо вопросов, разрешаемых в силу прямого предписания статьи 299 УПК Российской Федерации при постановлении приговора: о доказанности деяния, в совершении которого обвиняется подсудимый, о том, является ли это деяние преступлением и какими пунктом, частью, статьей уголовного закона оно предусмотрено, виновен ли подсудимый в совершении этого преступления, подлежит ли он наказанию за совершенное преступление, какое наказание должно быть ему назначено, имеются ли основания для постановления приговора без назначения наказания или для освобождения от наказания и какой вид исправительного учреждения и режим должны быть определены при назначении подсудимому лишения свободы (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 28 февраля 2017 года N 336-О, от 25 мая 2017 года N 970-О и от 25 ноября 2020 года N 2639-О).

При решении вопроса о применении меры пресечения в виде домашнего ареста на испрошенный срок судья в соответствии со ст.99 УПК РФ также учел сведения о личности ФИО1 и ФИО2, их возраст, состояние здоровья, семейное положение, данные о личности обвиняемых, в том числе указанные стороной защиты.

Вместе с тем, оценив данные обстоятельства в совокупности с иными представленными следователем материалами, судья пришёл к обоснованному выводу, что приведённые сведения сами по себе не препятствуют совершению действий, указанных в статье 97 УПК РФ, и не обеспечат беспрепятственное осуществление уголовного судопроизводства, с учетом нижеследующих обстоятельств.

ФИО1 и ФИО2 обвиняются в совершении шести тяжких преступлений, за которые уголовным законом установлено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет (ч.1 ст.108 УПК РФ). В соответствии с предъявленным обвинением им инкриминируются корыстные деяния, направленные на хищение денежных средств в особо крупном размере, на сумму не менее 3,3 сумма прописью.

Вопреки доводам защиты, фактические сведения об указанных обстоятельствах, являющихся основанием для содержания обвиняемых под арестом, содержатся в представленных материалах, исследованных судом первой инстанции, выводы которого, таким образом, основаны на оценке и анализе конкретных материалов и фактических обстоятельствах дела и являются обоснованными.

Суд учитывает ссылки защиты на отсутствие доказательств возможности ФИО1 и ФИО2 скрыться от органов расследования и суда, воспрепятствовать производству по делу, однако исходит из того, что что по уголовному делу были допрошены лица, свидетельствами которых обосновано предъявленное обвинение, в то время как анкетные и контактные данные указанных лиц достоверно известны обвиняемым. Последним, в свою очередь, предъявлено обвинение в преступлениях в соучастии с неустановленными и незадержанными до настоящего времени лицами. При этом изученные материалы также дают существенные основания полагать, что соучастники контролировали движение денежных средств, в хищении которых обвиняются, путем перечисления в подконтрольные им коммерческие структуры и, следовательно, могут их использовать для воспрепятствования производству по делу.

Суд отмечает ссылки защиты на сведения о личности ФИО1 . и ФИО2, наличии у них источника законного дохода, однако исходит из того, что в основу позиции органа расследования о совершении инкриминированных деяний положены фактические данные, полученные на основе собранных доказательств, которые позволили органам расследования утверждать, что свое фактическое положение они использовали для осуществления противоправной деятельности, повлекшей причинение материального ущерба в особо крупном размере.

Ссылки защиты на то, что ФИО2 включен в международные санкционные списки, само по себе не свидетельствуют об отсутствии у него возможности скрыться от следствия и суда, иным способом воспрепятствовать производству по делу.

Таким образом, по мере расследования уголовного дела сохранились объективные риски совершения действий, предусмотренных ст.97 УПК РФ, что подтверждает выводы суда первой инстанции.

С учетом изложенного приведенные доводы и заверения, равно как и представленные защитой дополнительные документы, сами по себе не свидетельствуют о том, что обвиняемые лишены возможности скрыться от предварительного следствия или суда, оказать незаконное воздействие на участников судопроизводства, связаться с неустановленными соучастниками для организации уничтожения или фальсификации доказательств по делу или иного незаконного противодействия, поскольку производство по уголовному делу не завершено и не прекращено, собранные по делу доказательства судом не изучены, а свидетели судом не допрошены.

Исходя из этого, следует согласиться с выводами суда первой инстанции о необходимости пролонгации срока домашнего ареста, поскольку, с учетом вышеизложенного, изменение обвиняемым меры пресечения на иную, более мягкую, включая запрет определенных действий, повлечет существенное снижение эффективности мер контроля, позволит скрыться от органов следствия и суда, создаст условия для уничтожения доказательств и незаконного воздействия на участников уголовного судопроизводства, а также иным образом позволит противодействовать объективному разрешению уголовного дела (ч.1 ст.97 УПК РФ).

Применение в отношении ФИО1 и ФИО2 меры пресечения в виде домашнего ареста, а в отношении иных обвиняемых по данному делу более мягкой меры пресечения, обусловлено учетом положений, предусмотренных ст.97, 99 УПК РФ, исходя из конкретных обстоятельств дела и сведений о личности обвиняемых, что свидетельствует об индивидуализации решения вопроса о мере пресечения, и в данном случае, с учетом вышеприведенных обстоятельств, не влияет на выводы суда об обоснованности рассмотренных ходатайств.

При принятии решения о рассмотрении вопроса о продлении срока действия избранной меры пресечения в отношении нескольких обвиняемых в одном судебном заседании судья руководствовался разъяснением в п. 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2013 года № 41, исходя из того, что представленные материалы объективно позволяли индивидуализировать исследование обстоятельств, имеющих значение для принятия решения о мере пресечения, что в полной мере нашло своё отражение в оспариваемом постановлении, содержащим соответствующие выводы применительно к каждому обвиняемому.

Представленные материалы свидетельствуют, что после предыдущего продления срока домашнего ареста по делу проведена совокупность следственных и иных процессуальных действий, направленных на завершение расследования в разумный срок согласно ст.61 УПК РФ. Как следует из представленных материалов и пояснений участников процесса, в настоящее время по делу проводятся две судебные экспертизы, с постановлениями о назначении которых участники судопроизводства были ознакомлены. С учетом изложенного, не проведение следственных действий непосредственно с обвиняемыми не свидетельствует о фактах волокиты, поскольку, как следует из представленных материалов, по делу проводятся иные следственные и процессуальные действия с привлечением иных участников судопроизводства. При таких данных следует согласиться с выводом судьи, что продление срока домашнего ареста, наряду с основаниями, предусмотренными ст.97 и 99 УПК РФ, обусловлено необходимостью выполнения следственных и процессуальных действий, направленных на окончание производства процессуальных действий по делу и обеспечивающих установленную законом процедуру разрешения уголовного дела. Время для производства указанных процессуальных действий увеличивает сроки производства по уголовному делу и свидетельствует о наличии объективных причин, препятствующих своевременному окончанию расследования дела до истечения срока домашнего ареста. Исходя из изложенного, следует признать правильность выводов о наличии объективных причин для невозможности своевременного окончания процессуальных действий на досудебной стадии производства. С учетом изложенного, признаков явной и существенной волокиты по уголовному делу, не усматривается.

Удовлетворяя названное ходатайство, судья первой инстанции, обоснованно исходил из особой сложности уголовного дела, обусловленной спецификой механизма противоправной деятельности в условиях неочевидности, числом обвиняемых и защитников, количеством эпизодов противоправной деятельности, большим объемом уголовного дела (не менее 200 т), следственных и процессуальных действий, необходимостью производства судебных экспертиз, общей продолжительностью досудебного производства по уголовному делу, и, с учетом этого и объема подлежащих выполнению процессуальных действий, признал разумным испрашиваемый срок дальнейшего содержания обвиняемых под домашним арестом.

Какие-либо новые обстоятельства, которые могут повлиять на изложенные выводы, в том числе объективные данные о том, что по своему состоянию здоровья в связи с наличием заболеваний обвиняемые не могут содержаться в условиях домашнего ареста, в изученных материалах отсутствуют.

С учетом изложенного, обстоятельства, исходя из которых в отношении обвиняемых была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, к данному моменту существенно не изменились и сохраняют свое значение, вследствие чего оснований для отмены или изменения меры пресечения на более мягкую отсутствуют.

Судебное заседание по рассмотрению вопроса о продлении срока содержания под стражей было проведено с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон. Председательствующий судья создал сторонам равные условия и возможности для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Из протокола судебного заседания также следует, что суд исследовал все представленные сторонами материалы и выслушал мнение всех участников судопроизводства относительно как ходатайства органа расследования о применении меры пресечения в виде домашнего ареста, так и встречного ходатайства стороны защиты об избрании более мягкой меры пресечения, после чего суд удалился в совещательную комнату и вынес обжалуемое постановление, которым разрешил названные ходатайства по существу с отражением соответствующих решений по ним в резолютивной части. Таким образом, вопрос о возможности применения более мягкой меры пресечения был надлежащим образом рассмотрен и разрешен судьей, наряду с чем в постановлении приведены и обоснованы мотивы, по которым суд пришел к выводу об отсутствии оснований для применения более мягкой меры пресечения.

Доводы защиты о том, что возложенные запреты домашнего ареста нарушают права обвиняемых, основаны на некорректном толковании закона. Согласно части 3 ст.55 Конституции РФ права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. В развитие названных конституционных положений уголовно-процессуальный закон, являясь по своей правовой природе нормативно-правовым актом публичного права, выражающий властный характер установленного правового регулирования, обязательного для всех участников уголовного судопроизводства, предусматривает различные меры процессуального принуждения, применяемые к участникам судопроизводства безотносительно их волеизъявления, включая меру пресечения в виде домашнего ареста. С учетом изложенного, запреты домашнего ареста, примененные к обвиняемым в порядке и по основаниям, предусмотренным законом, направлены на достижение установленных им целей, а следовательно, не могут рассматриваться в том аспекте, в каком их представить стремится защита, искажая действительный смысл и юридическое значение соответствующих мер процессуального принуждения.

Что касается доводов защиты о разрешении покидать место применения меры пресечения в целях посещения медицинских учреждений, прогулок, осуществления трудовой деятельности, то они противоречат сущности меры пресечения в виде домашнего ареста, которая, как это следует из положений части 1 ст.107 УПК РФ и п.3 постановления Конституционного Суда РФ от 06 декабря 2011 г. N 27-П, заключается в нахождении подозреваемого или обвиняемого в изоляции от общества в жилом помещении, в котором он проживает, и связана с возложением запретов, прекращением выполнения служебных или иных трудовых обязанностей, невозможностью свободного передвижения и общения с неопределенным кругом лиц, т.е. с непосредственным ограничением самого права на физическую свободу и личную неприкосновенность.

Каких-либо обоснованных и документально подтвержденных сведений о невозможности получения обвиняемыми квалифицированной медицинской помощи в условиях домашнего ареста отсутствуют. Напротив, исходя из содержания возложенных на обвиняемых запретов и представленных стороной защиты медицинских документов следует, что ФИО1 и ФИО2 обеспечены доступом к врачебной помощи с сохранением соразмерных мер контроля, отсутствие которых нивелировало бы эффективность возложенных на них запретов избранной меры пресечения в целом, что имеет существенное значение в данном конкретном случае. То обстоятельство, что в отдельном случае следствие не удовлетворило ходатайство защиты ФИО1 о покидании жилища, вышеизложенных выводов не опровергает, а лишь свидетельствуют о реализации следователем механизма контроля за поведением обвиняемой в конкретном случае, исходя из оснований из обстоятельств заявленного ходатайства, данных о её здоровье и конкретной следственной ситуации.

Достаточных оснований для вывода, что следователем незаконно созданы препятствия для получения обвиняемой необходимой медицинской помощи и продуктов питания, не имеется. При этом следует отметить и то, что мера пресечения с соответствующими запретами действует в отношении обвиняемой уже более 7 месяцев

С учетом изложенного, суд полагает, что применённые в данном случае запреты обеспечивают надлежащую эффективность контроля за поведением обвиняемых и отказ в их применении, с учетом вышеприведённых обстоятельств, существенно нивелирует значение избранной меры пресечения, подорвет эффективность контрольных мер и тем самым непропорционально увеличит риск совершения действий, указанных в статье 97 УПК РФ, вследствие чего основания для их отмены или изменения отсутствуют.

Нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на законность и обоснованность обжалуемого постановления суда отсутствуют.

Постановление суда первой инстанции соответствует требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, основано на конкретных фактических обстоятельствах, на основании которых принято решение о продлении срока домашнего ареста, и является законным, обоснованным и мотивированным.

Оснований для отмены судебного решения и изменения меры пресечения не установлено.

Руководствуясь ст. ст. 38913, 38915, 38920, 38928 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Тверского районного суда адрес от 13 февраля 2025 года о продлении срока домашнего ареста в отношении обвиняемых ФИО1 и ФИО2 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в суд кассационной инстанции по правилам, установленным главой 471 УПК РФ.

Судья Гуров А.А.