Апелляционное определение № 33-14479/2026 от 15 апреля 2026 г.

Санкт-Петербургский городской суд

Рег. №: 33-14479/2026 Судья: Ненашина М.Е.

УИД: 78RS0006-01-2025-010870-91


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Санкт-Петербург 16 апреля 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда в составе:

председательствующего

Плиско Э.А.,

судей

ФИО1, ФИО2,

при помощнике судьи

ФИО3

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО4 на решение Кировского районного суда города Санкт-Петербурга от 03 февраля 2025 года по гражданскому делу № 2-1362/2026 по исковому заявлению ФИО4 к ФИО5 о защите права на неприкосновенность частной жизни, возложении обязанности совершить определенные действия, взыскании компенсации морального вреда и судебных расходов.

Заслушав доклад судьи Плиско Э.А., объяснения истца ФИО4, ответчика ФИО5, изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда

УСТАНОВИЛА:

ФИО4 обратилась в суд с иском к ФИО5, в обоснование требований указывая, что в феврале 2024 года без проведения общего собрания собственников жилых помещений многоквартирного <адрес> в <адрес>, без уведомления и согласия истца, ответчик установил 4 видеокамеры на 1 и 2 этажах многоквартирного дома, в целях, не связанных с безопасностью своего жилища, запись с видеокамер ведется на видеорегистратор, принадлежащий ответчику. Видеокамера, установленная на первом этаже, непосредственно возле <адрес>, в которой проживает истец, фиксирует вход и выход из ее квартиры, лиц, приходящих в квартиру, время посещений, время пребывания истца в квартире, что нарушает ее право на неприкосновенность частной жизни и семейной тайны. При этом квартира ответчика расположена на втором этаже многоквартирного дома. Истец полагает, что ответчик неправомерно собирает, записывает и хранит видеозаписи о ней, о частной жизни и перемещении жильцов дома, без согласия истца в течение продолжительного времени, периодически размещает видеозаписи со своих видеокамер и предоставляет их по запросу жильцов в чате сообщества в мессенджере Телеграмм. Истец обратилась к ответчику с просьбой демонтировать камеру с первого этажа, однако требование не было удовлетворено, в связи с чем истец, ссылаясь на положения ст.ст.151-152.2 Гражданского кодекса Российской Федерации, просила обязать ответчика демонтировать камеры и сопутствующее оборудование (кабели, провода), восстановить своими силами целостность повреждённого общедомового имущества, взыскать компенсацию морального вреда в размере 51 000 рублей судебные и почтовые расходы.

Решением Кировского районного суда города Санкт-Петербурга от 03 февраля 2025 года истцу в удовлетворении требований отказано.

В апелляционной жалобе истец просит решение отменить, как основанное на неправильном применении норм материального права, принять по делу новое решение, которым исковые требования удовлетворить.

В судебном заседании истец доводы апелляционной жалобы поддержала.

Ответчик в заседание суда апелляционной инстанции явился, полагал обжалуемое решение законным и обоснованным.

Изучив материалы дела, выслушав стороны, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии с ч.1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, пунктом 46 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 года № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом первой инстанции установлено и не оспаривается ответчиком, что в феврале 2024 года он осуществил установку камер видеонаблюдения на первом и втором этажах многоквартирного <адрес> в <адрес>, оборудование для хранения и просмотра записей с камер видеонаблюдения размещены в квартире ответчика, расположенной на втором этаже многоквартирного дома. Истец проживает в <адрес> на 1-м этаже указанного многоквартирного дома, ракурс размещенной ответчиком на 1-м этаже видеокамеры направлен, в том числе, на входную дверь в квартиру истца. Согласие истца на совершение указанных действий не получено. По обращению истца ответчиком изменен ракурс видеокамеры, который нарушения прав истца не устранил, так как камерой по-прежнему фиксируется входная дверь в квартиру истца.

Разрешая исковые требования, суд первой инстанции, руководствуясь положениями Федерального закона от 27 июля 2006 г. N 152-ФЗ "О персональных данных", статьей 152.2 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также нормами Жилищного кодекса Российской Федерации, пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований.

Судебная коллегия полагает указанные выводы ошибочными и не может с ними согласиться, по следующим основаниям.

Частью 1 статьи 23, частью 1 статьи 24 Конституции РФ каждому гарантировано право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, и установлен запрет на сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия.

Частью 4 статьи 29 Конституции Российской Федерации гарантировано право каждого свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным законом.

Конституция Российской Федерации предполагает возможность установления в отношении той или иной информации специального правового режима, в том числе режима ограничения свободного доступа к ней со стороны граждан. При этом, поскольку ограничение прав, в том числе в целях защиты прав других лиц, в силу статей 17 (часть 3) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации может иметь место только на основании федерального закона, предполагается, что реализация конституционного права на информацию, затрагивающую частную жизнь других лиц, возможна только в порядке, установленном законом, и федеральный законодатель правомочен определить законные способы получения такой информации (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 18 февраля 2000 года № 3-П; определения Конституционного Суда Российской Федерации от 12 мая 2003 года № 173-О, от 29 января 2009 года № 3-О-О, от 29 сентября 2011 года № 1063-О-О и др.).

Согласно правовой позиции, сформулированной Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 31 марта 2011 года № 3-П, право на свободу информации, если этим правом затрагиваются права личности, гарантированные статьями 23 и 24 (часть 1) Конституции Российской Федерации, осуществляется как ограничивающее указанные права личности, которые находятся под особой, повышенной защитой Конституции Российской Федерации и ограничение которых требует наличия предусмотренных федеральным законом оснований и (или) допускается только по судебному решению, вынесенному в соответствии с таким федеральным законом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 152.2 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное прямо не предусмотрено законом, не допускаются без согласия гражданина сбор, хранение, распространение и использование любой информации о его частной жизни, в частности сведений о его происхождении, о месте его пребывания или жительства, о личной и семейной жизни.

Не являются нарушением правил, установленных абзацем первым настоящего пункта, сбор, хранение, распространение и использование информации о частной жизни гражданина в государственных, общественных или иных публичных интересах, а также в случаях, если информация о частной жизни гражданина ранее стала общедоступной либо была раскрыта самим гражданином или по его воле.

Правоотношения, связанные с обработкой персональных данных, регулируются Федеральным законом от 27 июля 2006 года № 152-ФЗ "О персональных данных" (далее по тексту также Федеральный закон № 152-ФЗ, Федеральный закон «О персональных данных»).

Согласно статье 3 указанного Федерального закона, персональными данными признается любая информация, относящаяся к прямо или косвенно определенному или определяемому физическому лицу (субъекту персональных данных); оператором персональных данных является государственный орган, муниципальный орган, юридическое или физическое лицо, самостоятельно или совместно с другими лицами организующие и (или) осуществляющие обработку персональных данных, а также определяющие цели обработки персональных данных, состав персональных данных, подлежащих обработке, действия (операции), совершаемые с персональными данными.

Обработкой персональных данных является любое действие (операция) или, совокупность действий (операций), совершаемых с использованием средств автоматизации или без использования таких средств с персональными данными, включая сбор, запись, систематизацию, накопление, хранение, уточнение (обновление, изменение), извлечение, использование, передачу (распространение, предоставление, доступ), обезличивание, блокирование, удаление, уничтожение персональных данных.

Статьей 5 Федерального закона № 152-ФЗ установлены принципы обработки персональных данных, согласно которым обработка персональных данных должна осуществляться на законной и справедливой основе.

Обработка персональных данных должна осуществляться с соблюдением принципов и правил, предусмотренных Законом о персональных данных (часть 1 статьи 6 Федерального закона "О персональных данных").

По общему правилу в силу пункта 1 части 1 статьи 6 Федерального закона "О персональных данных" обработка персональных данных осуществляется с согласия субъекта персональных данных на обработку его персональных данных.

Федеральным законом также предусмотрены случаи обработки персональных данных без согласия субъекта таких данных.

К таким случаям, в частности, относятся: обработка персональных данных необходима для достижения целей, предусмотренных международным договором РФ или законом, для осуществления и выполнения возложенных законодательством РФ на оператора функций, полномочий и обязанностей; обработка персональных данных осуществляется в связи с участием лица в конституционном, гражданском, административном, уголовном судопроизводстве, судопроизводстве в арбитражных судах; обработка персональных данных необходима для исполнения полномочий федеральных органов исполнительной власти, органов государственных внебюджетных фондов, исполнительных органов государственной власти субъектов РФ, органов местного самоуправления и функций организаций, участвующих в предоставлении соответственно государственных и муниципальных услуг, предусмотренных Федеральным законом от 27 июля 2010 г. N 210-ФЗ "Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг", включая регистрацию субъекта персональных данных на едином портале государственных и муниципальных услуг и (или) региональных порталах государственных и муниципальных услуг (п. 4 ч. 1 ст. 6 Закона о персональных данных); обработка персональных данных допускается в случае, если обработка персональных данных необходима для исполнения договора, стороной которого либо выгодоприобретателем или поручителем по которому является субъект персональных данных, а также для заключения договора по инициативе субъекта персональных данных или договора, по которому субъект персональных данных будет являться выгодоприобретателем или поручителем.

Особенности обработки специальных категорий персональных данных, а также биометрических персональных данных установлены соответственно статьями 10 и 11 настоящего Федерального закона.

Согласно части 1 статьи 11 указанного Федерального закона сведения, которые характеризуют физиологические и биологические особенности человека, на основании которых можно установить его личность (биометрические персональные данные) и которые используются оператором для установления личности субъекта персональных данных, могут обрабатываться только при наличии согласия в письменной форме субъекта персональных данных, за исключением случаев, предусмотренных частью 2 настоящей статьи.

В соответствии с частью 2 статьи 11 Федерального закона "О персональных данных" обработка биометрических персональных данных может осуществляться без согласия субъекта персональных данных в связи с реализацией международных договоров Российской Федерации о реадмиссии, в связи с осуществлением правосудия и исполнением судебных актов, в связи с проведением обязательной государственной дактилоскопической регистрации, обязательной государственной геномной регистрации, а также в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации об обороне, о безопасности, о противодействии терроризму, о транспортной безопасности, о противодействии коррупции, об оперативно-розыскной деятельности, о государственной службе, уголовно-процессуальным, уголовно-исполнительным законодательством Российской Федерации, законодательством Российской Федерации о порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию, о гражданстве Российской Федерации, о правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации, о миграционном учете иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации, законодательством Российской Федерации о нотариате.

Операторы и иные лица, получившие доступ к персональным данным, обязаны не раскрывать третьим лицам и не распространять персональные данные без согласия субъекта персональных данных, если иное не предусмотрено федеральным законом (статья 7 указанного Федерального закона).

Оператор при обработке персональных данных обязан принимать необходимые правовые, организационные и технические меры или обеспечивать их принятие для защиты персональных данных от неправомерного или случайного доступа к ним, уничтожения, изменения, блокирования, копирования, предоставления, распространения персональных данных, а также от иных неправомерных действий в отношении персональных данных (часть 1 статьи 19 Федерального закона "О персональных данных").

Согласно положениям статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом разъяснений, содержащихся в пункте 48 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", факт обнародования и использования изображения определенным лицом подлежит доказыванию лицом, запечатленным на таком изображении. Обязанность же доказывания правомерности обнародования и использования изображения гражданина возлагается на лицо, его осуществившее.

По смыслу статей 150, 152.2 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации аналогичным образом подлежит распределению бремя доказывания по разрешению данного спора.

Статьей 9 Федерального закона № 152-ФЗ предусмотрено, что обязанность предоставить доказательство получения согласия субъекта персональных данных на обработку его персональных данных или доказательство наличия оснований, указанных в пунктах 2 - 11 части 1 статьи 6, части 2 статьи 10 и части 2 статьи 11 настоящего Федерального закона, возлагается на оператора.

Юридически значимыми обстоятельствами, подлежавшими установлению по настоящему спору, являлись, в частности, факт и способ обработки персональных данных, совершение данных действий лицом, к которому предъявлен иск, наличие обстоятельств, свидетельствующих об отсутствии установленной законом обязанности на получение согласия.

В ходе рассмотрения дела бремя доказывания, возложенное на истца, было исполнено. При этом, ответчик не оспаривал факт установки видеокамеры на 1-м этаже многоквартирного дома, ракурс которой фиксировал пространство у входной двери в квартиру истца, отсутствие решения общего собрания собственников на размещение оборудования на момент его установки, отсутствие согласия истца на обработку ее персональных данных, полученных при осуществлении видеозаписи. Ответчик не отрицал, что оборудование для записи и хранения данных с видеокамер размещено в его квартире.

На установку видеокамеры, ракурс которой направлен на квартиру истца, а также обработку персональных данных истца согласие не истребовалось и не было получено.

При этом оспариваемая истцом деятельность ответчика обладает признаками деятельности оператора персональных данных.

Стороны не оспаривали, что лишь по обращению истца ракурс видеокамеры был изменен. При этом, согласно возражениям ответчика, коррекция угла обзора видеокамеры в настоящее время исключает фиксацию входной двери <адрес>, однако надлежащих доказательств тому не представлено. Кроме того, данное утверждение противоречит и позиции ответчика, выраженной в суде первой инстанции неоднократно, о том, что он готов изменить ракурс видеокамеры, исключив попадание в объектив входной двери в квартиру истца, однако этого не сделал, так как истец настаивает на демонтаже видеокамеры и не заключила мировое соглашение.

Представленный ответчиком на л.д.49 измененный ракурс видеокамеры не может быть принят в качестве подтверждения устранения нарушения прав истца, поскольку его качество (полное затемнение с левой стороны) не позволяет с достоверностью установить, что входная дверь в квартиру истца в объектив камеры не попадает. При этом, изначальный ракурс камеры представлен на л.д.48, где отчетливо видно, что входная дверь в квартиру истца охватывается ракурсом камеры.

Согласно сообщенным в сообществе в чате Телеграм ответчиком сведениям, по технических характеристикам записи с камер видеонаблюдения хранятся 4 дня. В ходе рассмотрения дела судом первой инстанции ответчик пояснял, что записи с камер хранятся 3 дня.

Хранение записей с камеры видеонаблюдения осуществляется ответчиком, что позволяет ему осуществлять обработку персональных данных истца, в частности, сбор, запись, накопление, хранение персональных данных. Указанные сведения находятся в распоряжении ответчика без получения согласия от истца. При этом, ответчик, приняв на себя функции оператора, осуществляющего обработку персональных данных, не исполнил обязанностей, возложенных на оператора статьей 22 Федерального закона № 152-ФЗ.

Видеокамера на 1-м этаже установлена таким образом, что в ее объектив попадает входная дверь в квартиру истца, что позволяет ответчику, осуществляющему обработку персональных данных, отслеживать время нахождения истца и членов ее семьи в квартире и вне ее, круг лиц, посещающих квартиру. Получаемые данные позволяют ответчику просматривать видеоматериалы с изображением всех входящих и выходящих из квартиры истца лиц, знать время их нахождения в квартире, ухода из дома, хранить указанную информацию. Данная информация относится к сведениям о частной жизни, сбор которой без согласия истца не допускается.

В данных обстоятельствах, когда видеокамера установлена таким образом, который не исключает вмешательства в частную жизнь истца, позволяет ответчику осуществлять сбор информации об истце и обработку ее персональных данных без ее согласия, сам факт установки видеокамеры в месте общего пользования (коридоре) не придает правомерности действиям ответчика.

Выводы суда первой инстанции о том, что ответчик получает информацию, доступную обычному обывателю в месте общего пользования, не соответствует установленным обстоятельствам, согласно которым ответчик осуществляет не только просмотр данных с видеокамер, а запись, накопление и хранение указанных сведений, обладает возможностью распоряжения ими. При этом запись, в том числе пространства входа в квартиру истца, осуществляется круглосуточно.

В силу приведенных правовых положений, получение фото-, видеоизображений путем установки видеокамер, обработка персональных данных, в том числе биометрических, могут осуществляться только при наличии согласия в письменной форме субъекта персональных данных. Установка видеокамеры с возможностью съемки входа в квартиру истца позволяет осуществлять сбор и хранение информации о частной жизни истца и членах ее семьи, дает возможность использовать эту информацию в отсутствие соответствующего согласия.

Положениями п.2 ч.1 статьи 6 Федерального закона предусмотрена возможность обработки персональных данных без согласия субъекта, если обработка необходима для осуществления и выполнения возложенных законодательством Российской Федерации на оператора функций, полномочий и обязанностей.

На момент установки видеокамер условия, определенные статьей 6, статьями 10, 11 Федерального закона № 152-ФЗ, о случаях, не требующих согласия субъекта персональных данных, отсутствовали. Сведения о наличии таких условий к моменту рассмотрения дела ответчиком не представлены, в то время как по смыслу части 3 статьи 9 Федерального закона, бремя доказывания данных обстоятельств возлагалось на него.

Кроме того, в данном случае не установлено обеспечение ответчиком, разместившим оборудование по записи и хранению данных в своей квартире, защиты от доступа к персональным данным, предусмотренной статьей 19 Федерального закона.

Согласно имеющимся в деле сведениям, ответчик по запросу участников сообщества предоставляет доступ к полученным им сведениям с видеокамер, публикуя их в сообществе в чате Телеграм. Также, согласно представленным истцом выдержкам из чата сообщества в Телеграм, просмотр записей с видеокамер осуществляется и ФИО6 (л.д.81,83).

Как утверждает ответчик, устанавливая видеокамеры в целях обеспечения безопасности жителей дома и предотвращения правонарушений, он действовал, как председатель Совета многоквартирного дома.

Вместе с тем, полномочия Совета многоквартирного дома и его председателя установлены положениями 161.1 Жилищного кодекса Российской Федерации, обработка персональных данных собственников помещений, полученных с помощью средств автоматизации, председателем Совета дома указанными положениями не определена.

Ответчик также утверждал, что собственниками помещений многоквартирного дома было принято решение об установке видеокамер. Вместе с тем, ответчик не оспаривал, что видеокамера была установлена им в феврале 2024 года, на тот момент отсутствовало решение общего собрания собственников об установке видеокамер, так как оно было принято лишь 28.09.2025.

Таким образом, ответчиком более года осуществлялась обработка персональных данных, сбор сведений, составляющих частную жизнь истца в отсутствие ее согласия и согласия собственников многоквартирного дома.

Кроме того, согласно представленному протоколу общего собрания собственников, оформленному 30.09.2025 (л.д.127-129), собственниками рассмотрено предложение собственника ФИО5, <адрес>, об установке системы видеонаблюдения за его личный счет, без каких-либо финансовых обязательств перед другими собственниками, с целью повышения безопасности, предотвращения вандализма, контроля доступа и фиксации происшествий. Гарантировано отсутствие сбора средств с жильцов на установку и обслуживание системы. Места установки камер – входная группа – камера на 1 этаже (пространство перед дверями лифта), на лестничном марше на второй этаж.

Собственниками принято решение об установке системы видеонаблюдения на территории общего пользования МКД за счет средств собственника ФИО5, <адрес>, без взимания платы с других собственников, при условии соблюдения требований законодательства.

Также собственниками принято решение об избрании ответчика лицом, уполномоченным от имени собственников помещений в многоквартирном доме участвовать в приемке оказанных услуг и (или) выполненных работ по установке и обслуживанию системы видеонаблюдения, в том числе подписывать соответствующие акты.

Таким образом, указанное решение принято собственниками спустя более года с даты установки ответчиком системы видеонаблюдения, при этом собственники не уполномочили ответчика на осуществление функций оператора персональных данных. Кроме того, собственниками принято решение об установке системы видеонаблюдения при условии соблюдения норм действующего законодательства, что в отношении истца ответчиком при установке видеокамеры не обеспечено. Данное нарушение, в том числе по просьбе истца, не устранено.

В связи с тем, что установка видеокамеры осуществлена с нарушением норм действующего законодательства, представленное решение общего собрания собственников не придает правомерности действиям ответчика.

Доводы ответчика о том, что видеокамеры установлены в целях пресечения нарушений, об улучшении жизни жителей в многоквартирном доме в данном случае не имеют правового значения, поскольку не являются обстоятельством, освобождающим от обязанности получить согласие субъекта персональных данных на их обработку и на сбор данных, содержащих сведения о частной жизни.

Ссылка ответчика на нарушения, допускаемые самим истцом, в частности, об установке ею камеры, направленной на парковку, не имеет правового значения, поскольку действия истца предметом рассмотрения не являются. Лица, полагающие свои права нарушенными действиями истца, не лишены права на защиту, в том числе судебную, при самостоятельном обращении с соответствующими требованиями.

Представленные ответчиком доказательства обращения истца за сведениями, полученными с помощью установленной видеокамеры, не влекут отказа в удовлетворении заявленных ею требований, поскольку не опровергают факта нарушения прав истца при установке видеокамеры. Кроме того, отсутствуют сведения о том, что истец при обращении к ответчику была осведомлена о действительном ракурсе видеокамеры, фиксирующей вход в квартиру истца.

Согласно представленным ответчиком данным переписки (л.д.67), у него имеется возможность разместить камеру таким образом, чтобы ее ракурс не охватывал вход в квартиру истца. Таким образом, при наличии согласия собственников многоквартирного дома на установку дополнительного оборудования, могут быть достигнуты цели, для которых оно размещалось, без нарушения прав истца.

Судебная коллегия считает необходимым учесть, что собственники вправе принять решение об установке дополнительного оборудования в местах общего пользования, в том числе видеокамер, однако реализация данного права на принятие решения должна осуществляться без нарушения прав иных лиц, что должно учитываться при определении места установки камеры и направления ее объектива.

Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

В случаях, если того требуют интересы гражданина, принадлежащие ему нематериальные блага могут быть защищены, в частности, путем пресечения или запрещения действий, нарушающих или создающих угрозу нарушения личного неимущественного права либо посягающих или создающих угрозу посягательства на нематериальное благо (ст.150 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В случаях, когда информация о частной жизни гражданина, полученная с нарушением закона, содержится в документах, видеозаписях или на иных материальных носителях, гражданин вправе обратиться в суд с требованием о пресечении или запрещении дальнейшего ее распространения путем изъятия и уничтожения без какой бы то ни было компенсации изготовленных в целях введения в гражданский оборот экземпляров материальных носителей, содержащих соответствующую информацию, если без уничтожения таких экземпляров материальных носителей удаление соответствующей информации невозможно (ст.152.2 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При таких обстоятельствах, когда с достоверностью установлен факт нарушения личных неимущественных прав истца, а также угроза их нарушения в дальнейшем, в частности угроза предоставления и распространения персональных данных, сведений о частной жизни, учитывая, что ответчик, указывая на наличие возможности изменения ракурса видеокамеры или ее переустановки, все же таких действий по устранению нарушения прав истца не совершил, имеются правовые основания к удовлетворению требования истца о демонтаже видеокамеры, установленной на 1-м этаже, с восстановлением целостности общего имущества.

Приходя к указанному выводу судебная коллегия учитывает, что истец, как в суде первой инстанции, так и в заседании суда апелляционной инстанции, пояснила, что требует демонтажа только камеры, установленной на 1-м этаже, не настаивая на демонтаже иных установленных ответчиком видеокамер. Какие-либо основания полагать, что установка видеокамер на втором этаже затрагивает права истца, проживающей на 1-м этаже, не имеется.

С учетом приведенных выводов, решение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении требований истца в полном объеме не может быть признано законным и обоснованным, как принятое при неправильном применении норм материального права.

Доводы ответчика о том, что он не обязан получать согласие истца при наличии решения собственников нельзя признать обоснованными, поскольку собственники не наделяли ответчика функциями оператора персональных данных, а на их обработку в данном случае требуется согласие субъектов персональных данных, в том числе истца.

Таким образом в ходе рассмотрения дела установлен как факт нарушения права истца на неприкосновенность частной жизни, так и допущение ответчиком нарушений норм Федерального закона «О персональных данных». Записи с видеокамер хранятся у ответчика на его личном регистраторе. При этом квартира самого ответчика расположена на втором этаже. Фактически обстоятельства, свидетельствующие о приведенных нарушениях, ответчиком не оспаривались, ответчик лишь полагал свои действия правомерными.

Судебная коллегия обращает внимание, что общим собранием собственников принято решение об установке камер с соблюдением норм действующего законодательства, что предполагает и соблюдение норм Федерального закона «О персональных данных». Установка камеры, направленной на общественные места с целью повышения безопасности и сохранности имущества, не выходит за пределы добросовестной реализации гражданских прав в том случае, если обзор камеры не охватывает двери в квартиры собственников, не давших согласие на осуществление съемки и обработку персональных данных оператором. В данном случае такие требования не были соблюдены.

Доводы ответчика о положительных результатах размещения видеокамер не освобождают от ответственности за нарушение личных неимущественных прав истца.

В соответствии с частью 1 статьи 24 Федерального закона "О персональных данных" лица, виновные в нарушении требований настоящего Федерального закона, несут предусмотренную законодательством Российской Федерации ответственность.

Моральный вред, причиненный субъекту персональных данных вследствие нарушения его прав, нарушения правил обработки персональных данных, установленных настоящим Федеральным законом, а также требований к защите персональных данных, установленных в соответствии с настоящим Федеральным законом, подлежит возмещению в соответствии с законодательством Российской Федерации. Возмещение морального вреда осуществляется независимо от возмещения имущественного вреда и понесенных субъектом персональных данных убытков (часть 2 статьи 24 Федерального закона "О персональных данных").

Таким образом, моральный вред, причиненный субъекту персональных данных вследствие нарушения его прав, нарушения правил обработки персональных данных, а также требований к защите персональных данных, подлежит возмещению в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Согласно статье 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. В случаях, если того требуют интересы гражданина, принадлежащие ему нематериальные блага могут быть защищены, в частности, путем признания судом факта нарушения его личного неимущественного права, опубликования решения суда о допущенном нарушении, а также путем пресечения или запрещения действий, нарушающих или создающих угрозу нарушения личного неимущественного права либо посягающих или создающих угрозу посягательства на нематериальное благо.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда; при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства; суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Учитывая, что в соответствии с частью 1 статьи 23 Конституции Российской Федерации и статьей 150 Гражданского кодекса Российской Федерации право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну является конституционным личным неимущественным правом, а получение информации о частной жизни лица, обработка его персональных данных без согласия влечет нарушение этого права, судебная коллегия приходит к выводу о том, что истцу действиями ответчика, безусловно, причинены нравственные страдания.

Пунктом 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда; при определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности. и справедливости; характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно разъяснениям пунктов 25, 27, 28, 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту; вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

При определении размера компенсации морального вреда судебная коллегия учитывает приведенные положения Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснения по их применению, период нарушения личных неимущественных прав истца, у которой имелись основания полагать, что сведения о ее частной жизни и персональные данные могут стать известными неограниченному кругу лиц, что, безусловно, причинило нравственные страдания истцу. Вместе с тем, заявленная истцом сумма компенсации морального вреда является чрезмерной. С учетом обстоятельств допущенных нарушений, характера персональных данных, правового положения обязанного к возмещению вреда лица, являющегося физическим лицом, судебная коллегия полагает, что отвечающим принципам разумности и справедливости будет компенсация морального вреда в размере 5000 рублей.

В соответствии со статьей 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела" положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (статьи 98, 102, 103 ГПК РФ, статья 111 КАС РФ, статья 110 АПК РФ) не подлежат применению при разрешении иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда).

Судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела (ст.88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Положениям статьи 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к судебным издержкам отнесены почтовые расходы.

Материалами дела установлено, что истцом понесены судебные расходы по оплате государственной пошлины в сумме 3000 рублей (л.д.9), а также почтовые расходы по направлению искового заявления, отзыва на возражения ответчику (л.д.10,121) в сумме 1257,04 рублей.

В связи с тем, что судебная коллегия установила наличие оснований к удовлетворению неимущественного требования истца, имеются правовые основания к возложению на ответчика обязанности по возмещению судебных расходов в указанном размере.

На основании изложенного, руководствуясь положениями статей 328, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Кировского районного суда города Санкт-Петербурга от 03 февраля 2025 в части отказа в удовлетворении требований ФИО4 о возложении обязанности демонтировать камеру видеонаблюдения, установленную на 1 этаже, компенсации морального вреда и судебных расходов отменить. Принять в данной части новое решение, которым исковые требования ФИО4 удовлетворить частично.

Обязать ФИО5 осуществить демонтаж камеры видеонаблюдения, установленной на 1 этаже многоквартирного <адрес>, с восстановлением целостности общедомового имущества в месте размещения видеокамеры.

Взыскать с ФИО5 (<...>) в пользу ФИО4 (<...>) компенсацию морального вреда в сумме 5 000 рублей, судебные расходы по оплате государственной пошлины в сумме 3000 рублей, почтовые расходы в сумме 1257,04 рублей.

В остальной части решение оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Председательствующий:

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 08.05.2026.