Решение № 2-1345/2017 2-1345/2017~М-29/2017 М-29/2017 от 1 ноября 2017 г. по делу № 2-1345/2017

Дело №2-1345/17


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

02 ноября 2017 года

Ленинский районный суд ФИО16 в составе:

председательствующего судьи Н.А. Ярошевой,

при секретаре Л.А.Кудрявцевой,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1, ФИО2 к ОАО «Тихоокеанское управление промысловой разведки и научно-исследовательского флота», АО «Страховое общество газовой промышленности» о взыскании расходов на погребение, компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

истцы обратились в суд с названным иском к ответчикам, в обоснование заявленных требований указав, что ФИО1 является вдовой ФИО3, который по трудовому договору от ДД.ММ.ГГГГ осуществлял трудовые функции в качестве помощника капитана по радиоэлектронике РКТС «ФИО17». ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ во время плавания умер на борту указанного судна. Согласно справки № судебно-медицинского исследования трупа, причиной смерти явилась острая коронарная недостаточность. На основании заключения государственного инспектора труда от ДД.ММ.ГГГГ ответчиком ОАО «Турниф» составлен Акт о несчастном случае на производстве, согласно которому данный несчастный случай квалифицирован как несчастный случай, связанный с производством, причинами которого являются допуск работника к исполнению им трудовых обязанностей без прохождения обязательных предварительных и периодических медосмотров. Также в нарушение ч.1 ст.76 ТК РФ ФИО3 не был отстранен от работы, хотя он не прошел в установленном порядке обучение и проверку знаний и навыков в области охраны труда. ФИО4 – капитан-директор РКТС «ФИО18» в нарушение ч.2 п.12 ст.212 ТК РФ допустил к работе капитана по радиоэлектронике ФИО3, не прошедшего в установленном порядке предварительный и периодический медосмотр. ФИО1 с ФИО3 проживали в браке с ДД.ММ.ГГГГ. От совместной жизни они имеют дочь, Светлану, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. В результате смерти мужа ФИО1 были причинены нравственные и физические страдания. ФИО3 при жизни был хорошим мужем и отцом, он принимал активное участие в воспитании дочери. В семье были доброжелательные отношения между супругами, а также между отцом и дочерью, у них были дальнейшие совместные планы, со стороны работодателя никакой помощи и сочувствия семья не получила. Стороженко (в девичестве ФИО6) С.Г. ФИО3 приходился отцом. После смерти отца она испытала сильнейший шок. Принимая во внимание, что гибель родственника и близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, считают, что им причинен моральный вред смертью близкого человека – супруга и отца. Действиями ответчика нарушено их неимущественное право на обладание родственными и семейными связями. Они потеряли психологическую, физическую и материальную поддержку, в связи с уходом из жизни ФИО3 Причиненный моральный вред каждый из истцов (вдова и дочь) оценивают в размере 1 000 000 руб. Между ОАО «Турниф» и ОАО «Согаз» ФИО19 филиал был заключен договор страхования, согласно которого все члены экипажа были застрахованы на случай смерти или болезни (п.5.11. Полиса № от ДД.ММ.ГГГГ, п.3.4.1 «Страхование ответственности перед членами экипажа судна» Правил страхования ответственности судовладельцев от ДД.ММ.ГГГГ с изм. и дополнениями). Также п.3.2.6 Трудового договора предусматривает обязанность ответчика застраховать работника на период промыслового рейса, в связи со смертью от несчастного случая либо заболевания, включая расходы на погребение. ФИО1 обратилась с заявлением в ОАО «Турниф», однако ей было отказано в устной форме ввиду того, что ОАО «Согаз» ФИО20 филиал счел, что она не имеет права на возмещение вреда в случае смерти ФИО3 ФИО1 потрачено на похороны ФИО3 всего 67 091 руб. Просят взыскать с АО «Согаз» ФИО21 филиал в пользу ФИО1 расходы на похороны в сумме 67 091 руб.; взыскать с ОАО «Турниф» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в сумме 1 000 000 руб.; взыскать с ОАО «Турниф» в пользу ФИО7 компенсацию морального вреда в сумме 1 000 000 руб.

Представитель истцов, действующая на основании доверенностей ФИО8, в судебном заседании настаивала на удовлетворении заявленных требований в полном объеме. Дополнительно пояснила, что решением Ленинского районного суда ФИО22 от ДД.ММ.ГГГГ, оставленным без изменений определением ФИО23 краевого суда от ДД.ММ.ГГГГ, предписание Государственной инспекции труда в ФИО24 крае от ДД.ММ.ГГГГ № признано законным, то есть несчастный случай произошедший с ФИО3 был связан с производством, что подтверждается вступившими в законную силу судебными актами. ФИО1 и ФИО3 проживали в браке с ДД.ММ.ГГГГ, имеют дочь, отношения между ними были очень хорошие. Смерть ФИО3 для истцов была неожиданной. После смерти ФИО3 у ФИО1 в результате полученного стресса развились заболевания. С сентября 2017 года ФИО1 является пенсионером. ДД.ММ.ГГГГ ею, как представителем ФИО1, было подано заявление в АО «Согаз» о выплате расходов на погребение, приложены в подлинниках необходимые документы, однако, до настоящего времени на счет ФИО1 денежные средства не перечислены. Также еще ДД.ММ.ГГГГ она обращалась в ОАО «ТУРНИФ» с заявлением, в котором просила произвести возмещение вреда в связи со смертью кормильца, а также иные выплаты, предусмотренные действующим законодательством, до настоящего времени ОАО «Турниф» выплата расходов на погребение не произведена. Просит удовлетворить требования истцов в полном объеме.

Представитель ОАО «Турниф», действующий на основании доверенности ФИО9, в судебном заседании возражал против удовлетворения требований ФИО1, ФИО2 в полном объеме, предоставил отзыв на исковое заявление, из которого следует, что ФИО1 обратилась к врачу-неврологу по истечении 10 месяцев после смерти мужа, а также после того как Государственной инспекцией труда было вынесено Предписание № от ДД.ММ.ГГГГ, по которому обязала ОАО «Турниф» признать несчастный случай произошедшим на производстве и составить соответствующий Акт. Считает, что к представленной в качестве доказательства копии медицинской карты необходимо отнестись критически и не принимать во внимание, поскольку данное доказательство не может достоверно и однозначно свидетельствовать о том, что поставленные диагнозы были вызваны смертью мужа. Иных доказательств, подтверждающих пережитые ФИО1 нравственные и физические страдания, представителем истца в суд представлено не было. Также не представлено каких-либо доказательств, подтверждающих пережитые дочерью ФИО3 ФИО2 нравственные и физические страдания, а также не представлены доказательства поддержки тесных, дружеских отношений с ФИО3 Таким образом, в деле отсутствуют какие-либо доказательства, подтверждающие характер и степень понесенных истцами нравственных и физических страданий, связанных с их индивидуальными особенностями, а также отсутствуют обоснования размера требуемой суммы компенсации морального вреда. ОАО «Турниф» не согласно с предписанием № от ДД.ММ.ГГГГ, вынесенным ГИТ в ФИО25. В настоящий момент готовится кассационная жалоба в Президиум ФИО26 краевого суда на данное определение. Вины ОАО «Турниф» в смерти ФИО3 нет, так как трагедия произошла вследствие общего заболевания – острой коронарной недостаточности. Дополнительно пояснил, что перенесенные страдания, а также хорошие отношения в семье, должны быть подтверждены свидетельскими показаниями. Просит отказать в удовлетворении требований истцов в полном объеме.

Представитель АО «Согаз», действующая на основании доверенности ФИО10, в судебном заседании с требованиями ФИО1, ФИО2 не согласилась, предоставила отзыв на исковое заявление, в котором указала, что между АО «Согаз» и ОАО «Турниф» заключен договор страхования ответственности судовладельцев № от ДД.ММ.ГГГГ на основании Правил страхования ответственности судовладельцев от ДД.ММ.ГГГГ, являющихся неотъемлемой частью договора страхования в соответствии со ст. 943 Гражданского кодекса РФ. Согласно п. 1 Договора страхования, объектом страхования являются имущественные интересы страхователя, связанные с риском наступления гражданской ответственности за причинение вреда жизни, здоровью и/или имуществу третьих лиц при эксплуатации принадлежащего страхователю судна. В рамках указанного договора АО «Согаз» было уведомлено о наступлении смерти члена экипажа судна РКТС «ФИО27» ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ В целях проведения страхового расследования и урегулирования заявленного события в соответствии с п. 12.1. Правил страхования АО «СОГАЗ» запросил документы (исх. СГ-№ от ДД.ММ.ГГГГ). Запрошенные документы были предоставлены ДД.ММ.ГГГГ Договор страхования ответственности судовладельцев № от ДД.ММ.ГГГГ заключен на основании Правил, утвержденных в АО «СОГАЗ» и является добровольным видом страхования. Как видно из материалов настоящего гражданского дела, муж и отец истцов погиб не по причине противоправных действий ответчика. Суд может возложить на ответчика, как на причинителя вреда, обязанность по возмещению вреда только в том случае, если вина ответчика будет установлена. Как следует из документов, представленных страхователем смерть лица наступила не в результате причинения вреда страхователем, а в результате заболевания - развившегося острого трансмурального инфаркта миокарда, следовательно, ответственность страхователя не наступила и у страховщика отсутствуют основания для выплаты страхового возмещения по данному событию. Представитель истцов обращалась в АО «Согаз» за возмещением расходов на погребение, предоставляла необходимые документы, отказано в выплате не было, но расходы и не были оплачены.

ФИО1, ФИО2 в судебное заседание не явились, о дате, времени и месте слушания извещены надлежащим образом, ходатайства об отложении либо о рассмотрении дела в их отсутствие в адрес суда не поступали, причины неявки суду не известны.

Суд, выслушав участников процесса, исследовав материалы дела, оценив представленные доказательства в их совокупности по правилам, предусмотренным ст. 67 ГПК РФ, считает исковые требования обоснованными и подлежащими удовлетворению в части по следующим основаниям.

В силу положений ст. 2 Трудового кодекса РФ, исходя из общепризнанных принципов и норм международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации основными принципами правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений признаются, в том числе, обеспечение права каждого на защиту государством его трудовых прав и свобод, включая судебную защиту.

Трудовое законодательство предусматривает в качестве основной обязанности работодателя обеспечивать безопасность труда и условия, отвечающие требованиям охраны и гигиены труда, то есть создавать такие условия труда, при которых исключалось бы причинение вреда жизни и здоровью работника.

В судебном заседании установлено, что ФИО3 являлся работником ОАО «Турниф», что подтверждается трудовым договором, заключенным ДД.ММ.ГГГГ между ФИО3 и ОАО «Тихоокеанское управление промысловой разведки и научно-исследовательского флота» (ОАО «Турниф»), по условиям которого ФИО3 был принят на работу на РКТС «ФИО28», на должность помощника капитана по радиоэлектронике.

Пунктом 2 статьи 61 ГПК РФ предусмотрено, что обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Решением Ленинского районного суда ФИО29 от ДД.ММ.ГГГГ, оставленным без изменений апелляционным определением ФИО30 краевого суда от ДД.ММ.ГГГГ, отказано в удовлетворении исковых требований ОАО «Турниф» к Государственной инспекции труда в ФИО31, третьи лица – Филиал № Государственного учреждения – ФИО32 регионального отделения Фонда социального страхования РФ, ФИО1, ФИО2, о признании предписания Государственной инспекции труда в ФИО33 от ДД.ММ.ГГГГ №-З незаконным.

Указанным решением суда установлено, что ДД.ММ.ГГГГ РКТС «ФИО34» находился на промысле в ФИО35 море. Приблизительно в 18:00 помощник капитана по радиоэлектронике ФИО3 получил на мостике разрешение от капитана ФИО4. на настройку его компьютера, для чего спустился в каюту капитана. В 19-10 произошло аварийное обесточивание судна. В 19:15 буфетчица ФИО11 сообщила на мостик, что обнаружила в каюте капитана неподвижно лежавшее возле стола тело. Согласно акту судебно-медицинского исследования трупа от ДД.ММ.ГГГГ № смерть ФИО3 наступила от заболевания - острой коронарной недостаточности. Между тем, судом установлено, что ФИО3 не прошел в установленном законом порядке предварительный медицинский осмотр, тем самым не была определена пригодность данного работника для выполнения работы во вредных и опасных условиях труда. При прохождении медосмотра ФИО3 самостоятельно в КГБУЗ «ФИО36 городская больница», а не по направлению работодателя как предписано в приказе Минздравсоцразвитияи №32н от 12.04.2011, без точного исполнения установленного порядка проведения медосмотров и объема необходимых обследований, не могут быть учтены последствия воздействий на организм работника конкретных вредных и опасных производственных факторов на его рабочем месте. Итоговое заключение о пригодности работника к выполнению работ на его рабочем месте делается не главным врачом медучреждения, а специалистом-профпатологом. В тоже время, в нарушение требований, установленных п. 12 ч. 2 ст. 212 ТК РФ, ФИО3 был допущен работодателем к исполнению трудовых обязанностей во вредных и опасных условиях труда, без прохождения обязательного медицинского осмотра (обследования).

Суд признает необоснованными доводы представителя ОАО «Турниф» о том, что исполнение ФИО3 своих трудовых обязанностей не являлось причиной его смерти, поскольку она наступила вследствие общего заболевания, которое не является профессиональным, несчастный случай не связан с производственной деятельностью, отсутствует вина и причинно-следственная связь между смертью ФИО12 и бездействием работодателя, поскольку из решения суда от ДД.ММ.ГГГГ следует, что доводы представителя ОАО «Турниф» о том, что смерть ФИО3 наступила вследствие общего заболевания и не связана с исполнением его должностных обязанностей, в связи с чем между действиями работодателя и смертью отсутствует причинно-следственная связь, суд находит несостоятельными, поскольку соблюдение работодателем требований о направлении работников в медицинское учреждение для прохождения обязательного медицинского осмотра, с учетом классификации условий труда, позволит установить наличие или отсутствие противопоказаний у работника выполнять определенные трудовые обязанности во вредных и опасных условиях труда, следовательно, избежать несчастных случаев на производстве.

Также в апелляционном определении ФИО37 краевого суда от ДД.ММ.ГГГГ указано, что изложенные в решении выводы о том, что бездействие работодателя по определению пригодности работника к выполнению должностных обязанностей по состоянию здоровья является одной из причин наступивших последствий истцом не опровергнуты и согласуются с п.3 приказа Минздравсоцразвития России №302н от 12.04.2011.

В соответствии с Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 10.03.2011 N 2 "О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" надлежащим ответчиком по требованиям о компенсации морального вреда в связи с несчастным случаем на производстве является работодатель (страхователь) или лицо, ответственное за причинение вреда.

В соответствии с ч. 3 ст. 8 Федерального закона от 24.07.1998 N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

При буквальном толковании приведенных норм материального права работодатель обязан компенсировать моральный вред, причиненный жизни работника. При этом, выплата компенсации морального вреда в денежной или иной материальной форме не зависит от подлежащего возмещению имущественного ущерба, выплаченного, в том числе, посредством осуществления страховых выплат. Право на компенсацию морального вреда имеют близкие родственники лица, смерть которого наступила в результате несчастного случая на производстве.

Поскольку судом установлено, что несчастный случай произошел в момент исполнения ФИО3 должностных обязанностей, признан несчастным случаем, связанным с производством, также решением суда, вступившим в законную силу, установлена вина работодателя в смерти ФИО3, в связи с чем, суд полагает, что у ОАО «Турниф» как работодателя возникла обязанность по выплате близким родственникам погибшего компенсации морального вреда.

В соответствии со ст. 1099 Гражданского кодекса РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса.

В силу положений ст. 151 Гражданского кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические и нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненного потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с разъяснениями, данными в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10 от 20.12.1994 г. "О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные или физически страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права либо нарушающими имущественные права гражданина. В соответствии с действующим законодательством одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя, исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Согласно п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

В судебном заседании установлено, что ФИО1 длительное время являлась супругой ФИО3, с которым совместно проживала, а ФИО7 дочерью умершего ФИО3, что подтверждается материалами дела и не оспаривалось в судебном заседании.

Суд полагает, что гибель родственника и близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, в нарушение ст. 56 ГПК РФ доказательств обратного суду не предоставлено.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Утрата близкого человека (родственника) рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, влекущего состояние субъективного дистресса и эмоционального расстройства, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам.

Исходя из вышеизложенного, поскольку близкие родственники во всех случаях испытывают нравственные страдания, вызванные смертью потерпевшего, факт причинения им морального вреда предполагается и установлению подлежит лишь размер его компенсации, который определяется судом в каждом конкретном случае, исходя из анализа обстоятельств по делу, указанных в части 2 статьи 151 и пункте 2 статьи 1101 ГК РФ.

Определяя размер денежной компенсации морального вреда, суд учитывает характер и степень причиненных истцам нравственных страданий, в частности то, что в результате произошедшего несчастного случая связанного с производством умер супруг ФИО1 и отец ФИО2, в связи с чем, истцы испытали чувства горя, боли утраты близкого человека, перенесли стресс от потери.

Судом принимаются во внимание обстоятельства, при которых причинен вред, вина работодателя, который допустил работника, не прошедшего медицинский осмотр в установленном порядке, к исполнению должностных обязанностей, наличие причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде причинения морального вреда близким умершего.

В связи с чем, с учетом установленных законом требований разумности и справедливости, размер компенсации морального вреда, который истцы просят взыскать с ОАО «Турниф», суд полагает завышенным и подлежащим уменьшению, считает возможным взыскать с ОАО «Турниф» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 300 000 руб., в пользу ФИО2 в размере 200 000 руб.

Согласно ст. 1094 ГУК РФ лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

Согласно ст. 927 ГК РФ, страхование осуществляется на основании договоров имущественного или личного страхования, заключаемых гражданином или юридическим лицом (страхователем) со страховой организацией (страховщиком) в обязательном либо добровольном порядке.

По договору имущественного страхования может быть застрахован, в частности, риск ответственности по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда жизни, здоровью или имуществу других лиц (п. 2 ст. 929 ГК РФ).

Пунктом 3 статьи 931 ГК РФ предусмотрено, что договор страхования риска ответственности за причинение вреда считается заключенным в пользу лиц, которым может быть причинен вред (выгодоприобретателей), даже если договор заключен в пользу страхователя или иного лица, ответственных за причинение вреда, либо в договоре не сказано, в чью пользу он заключен.

В соответствии с п.3.2.6 трудового договора, заявленного между ФИО3 и ОАО «Турниф» работодатель обязан застраховать работника на период промыслового рейса в связи с несчастных случаем или смертью в результате несчастного случая, в связи с заболеванием или смертью в результате заболевания, включая целесообразно и разумно произведенные расходы на погребение.

В судебном заседании установлено, что между ОАО «Согаз» и ОАО «Турниф» был заключен договор страхования судовладельцев, что подтверждается имеющимся в материалах дела полисом № от ДД.ММ.ГГГГ, со сроком действия до ДД.ММ.ГГГГ.

В соответствии с п.1 Полиса страхования ответственности судовладельцев от ДД.ММ.ГГГГ, объектом страхования являются имущественные интересы ОАО «Турниф», связанные с риском наступления гражданской ответственности за причинение вреда жизни, здоровью и/или имуществу третьих лиц при эксплуатации принадлежащего страхователю судна «ФИО38», в также с риском возникновения непредвиденных дополнительных расходов в связи с эксплуатацией принадлежащего страхователю судна, на условиях страхования, включенных в п.5 настоящего Полиса.

В соответствии с п.3.1, пп.б п.3.4.1 Правил страхования ответственности судовладельцев, утвержденных председателем Правления ОАО «Согаз» 23.10.2014, страховым риском является предполагаемое событие, обладающее признаками вероятности и случайности его наступления, на случай которого осуществляется страхование. Страховым случаем является совершившееся событие, с наступлением которого возникает обязанность страховщика произвести страховую выплату. По настоящим условиям при наступлении страхового случая возмещению подлежат убытки и расходы, связанные с ответственностью страхователя перед членами экипажа судна, в том числе: суммы, подлежащие уплате страхователем в качестве выплаты возмещения или компенсации, в связи с заболеванием или смертью в результате заболевания члена экипажа судна, включая целесообразно и разумно произведенные расходы на погребение.

Погребение предполагает право родственников умершего на его достойные похороны (ст. 1174 ГК РФ).

Перечень необходимых расходов, связанных с погребением, содержится в Федеральном законе от 12.01.1996 г. N 8-ФЗ "О погребении и похоронном деле".

Вопрос о размере таких расходов должен решаться с учетом необходимости обеспечения достойного отношения к телу умершего (ст. 5 Федерального закона от 12.01.1996 года N 8-ФЗ "О погребении и похоронном деле", ст. 1174 ГК РФ), и с учетом положений ст. 9 Федерального закона "О погребении и похоронном деле", устанавливающей, что к гарантированному перечню услуг по погребению относятся оформление документов, необходимых для погребения, предоставление и доставка гроба и других предметов, необходимых для погребения, иные услуги.

Так, в соответствии со ст. 13 Федерального закона "О погребении и похоронном деле" в состав расходов на достойные похороны (погребение) включаются как расходы по предоставлению гроба и других ритуальных предметов (в том числе, приобретение одежды для погребения), перевозка тела умершего на кладбище, организация подготовки места захоронения, непосредственное погребение, так и расходы, связанные с организацией поминального обеда в день захоронения, поскольку данные действия общеприняты и соответствуют традициям населения России, являются одной из форм сохранения памяти об умершем.

Затраты на погребение могут возмещаться на основании документов, подтверждающих произведенные расходы на погребение, при этом размер возмещения не может ставиться в зависимость от стоимости гарантированного перечня услуг по погребению, установленного в субъекте РФ или в муниципальном образовании. Вместе с тем, возмещению подлежат необходимые расходы, отвечающие требованиям разумности.

В связи с чем, суд полагает, что понесенные ФИО1 расходы на оплату ритуальных услуг, которые подтверждаются: договором-нарядом по прейскуранту цен АМУП «ФИО39» на сумму 25 851 руб. (приобретение гроба и других ритуальных предметов), договором № на оказание платных услуг от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 1 330 руб. (подготовка тела умершего), квитанцией-договором № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 20 380 руб. (устройство места захоронения), квитанцией-договором № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 13 700 руб. (кремация), товарным чеком от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 5 830 руб. (поминальный обед), а всего на сумму 67 091 руб., являются расходами, связанными с непосредственным погребением погибшего ФИО3

Таким образом, суд приходит к выводу, что вышеперечисленные расходы являлись необходимыми, понесены в разумных пределах.

Подпунктом «д» пункта 12.1.7 Правил предусмотрено, что в случае смерти потерпевшего лицо, понесшее расходы на погребение умершего потерпевшего, представляет: копию свидетельства о смерти потерпевшего и документ с указанием причины смерти; документы, подтверждающие размер произведенных необходимых расходов на погребение.

ДД.ММ.ГГГГ представитель ФИО1 обратилась в ОАО «Турниф» с заявлением о выплате возмещения в связи со смертью кормильца, а также иных выплат, предусмотренных действующим законодательством, до настоящего времени какие-либо выплаты, в том числе в счет возмещения расходов на погребение ОАО «Турниф» не произведены, что не оспаривалось в судебном заседании.

Учитывая, что в соответствии с положениями п. 4 договора, заключенного ДД.ММ.ГГГГ между ОАО «Согаз» и ОАО «Турниф», выгодоприобретателями являются потерпевшие (юридические и физические лица, которые имеют право в порядке, установленном законодательством, требовать от ОАО «Турниф», возмещения причиненного вреда их жизни, здоровью и/или имуществу), а также лица, имеющие в соответствии с законодательством право на возмещение вреда в связи со смертью потерпевшего – физического лица. В связи с чем, суд полагает, что выгодоприобретатель имеет право предъявить требование на возмещение вреда непосредственно страховщику, что соответствует положениям п. 4 ст. 931 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Из материалов дела следует, что ДД.ММ.ГГГГ представителем ФИО1, действующей на основании доверенности ФИО8, в АО «Согаз» было подано заявление о страховой выплате (расходы на погребение), с приложением необходимых документов, что подтверждается имеющимся в материалах дела заявлением о страховой выплате, а также штампом входящей корреспонденции, согласно которого указанное заявление было принято АО «Согаз» ДД.ММ.ГГГГ, однако до настоящего времени страховая выплата ФИО1 не произведена.

Пунктами 6,7 Полиса страхования ответственности судовладельцев № от ДД.ММ.ГГГГ предусмотрено, что лимит ответственности, установленный на каждого члена экипажа эквивалентен 8 250 долларов США, франшиза эквивалентна 200 долларам США.

Таким образом, суд приходит к выводу, что вышеуказанные расходы на погребение являлись необходимыми, понесены истцом в разумных пределах, ФИО1 обращалась к ответчикам с заявлениями о возмещении указанных расходов, однако в течение длительного времени выплата не произведена, в связи с чем, суд полагает необходимым взыскать с АО «Согаз» в пользу ФИО1 расходы на погребение в размере 55 459 руб. (67 091 руб. – понесенные истцом расходы - 11 632 руб. (200 долларов США – установленная договором франшиза - х 58,16 руб. - курс 1 доллара США по сведениям, установленным ЦБ РФ на дату вынесения решения суда).

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ,

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО1, ФИО2 к ОАО «Тихоокеанское управление промысловой разведки и научно-исследовательского флота», АО «Страховое общество газовой промышленности» о взыскании расходов на погребение, компенсации морального вреда удовлетворить в части.

Взыскать с АО «Страховое общество газовой промышленности» в пользу ФИО1 расходы на погребение в сумме 55 459 руб.

Взыскать с ОАО «Тихоокеанское управление промысловой разведки и научно-исследовательского флота» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 300 000 руб.

Взыскать с ОАО «Тихоокеанское управление промысловой разведки и научно-исследовательского флота» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 200 000 руб.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1, ФИО2 отказать.

Решение может быть обжаловано в ФИО40 краевой суд через Ленинский районный суд ФИО41 в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья Ленинского районного

суда ФИО41 Н.А.Ярошева

мотивированное решение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ