Приговор № 1-43/2020 1-739/2019 от 21 января 2020 г. по делу № 1-43/2020

Дело №1-43/2020


ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

22 января 2020 г. г.Барнаул

Центральный районный суд г. Барнаула Алтайского края в составе:

председательствующего Борисова С.И.,

при секретаре Пеньковой А.С.,

с участием государственного обвинителя Ивлевой Т.В.,

защитника - адвоката Старковой Е.П.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению:

ФИО1, <данные изъяты> несудимой,

в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ,

установил:

ДД.ММ.ГГГГ в период с 2 часов 40 минут до 7 часов 40 минут ФИО1, находясь совместно с С1 в квартире по ...., реализуя возникший на фоне сложившихся личных неприязненных отношений к С1 умысел на причинение вреда его здоровью, бывшим в квартире топором нанесла не менее 17 ударов по телу С1, в том числе в область головы, шеи, грудной клетки, причинив ему 1.1) рубленные раны шеи (не менее 8) с полным пересечением левой яремной вены и левой общей сонной артерии; с множественными повреждениями щитовидного и перстневидного хрящей, верхних колец трахеи, пищевода, щитовидной железы, передней поверхности тела 5 шейного позвонка с кровоизлияниями в окружающие мягкие ткани, которые в совокупности причинили тяжкий вред здоровью по признаку развития угрожающего для жизни состояния – обильной кровопотери; 1.2) рубленные раны: на передней поверхности грудной клетки слева (1); в левой заушной области (1), в проекции левой ветви нижней челюсти (1) с кровоизлияниями в окружающие мягкие ткани, которые в совокупности причинили легкий вред здоровью по признаку его кратковременного расстройства; 1.3) ушибленные раны с кровоизлияниями в окружающие мягкие ткани: в левой теменной области (2), в правой теменной области (1), которые в совокупности причинили легкий вред здоровью по признаку его кратковременного расстройства; 1.4) ссадины с кровоизлияниями в подлежащие мягкие ткани: на передней поверхности грудной клетки слева (1); на передней поверхности шеи справа (1), которые как в отдельности, так и в совокупности вреда здоровью не причинили.

Смерть С1 наступила на месте происшествия от рубленных ран шеи (не менее 8) с полным пересечением левой яремной вены и левой общей сонной артерии, с множественными повреждениями щитовидного и перстневидного хрящей, верхних колец трахеи, пищевода, щитовидной железы, передней поверхности тела 5 шейного позвонка, осложнившихся кровотечением и развитием обильной кровопотери.

В судебном заседании подсудимая подтвердила, что смерть С1 наступила от ее действий, никого кроме нее, кто мог бы это сделать, в квартире в тот момент не было, но нанесенных ему ударов топором во вмененном количестве не помнит, действовала в ответ на неоднократные угрозы брата нанести вред ей и ее сыну, боялась, что С1 лишит ее жизни, показала, что ДД.ММ.ГГГГ был день пенсии, С1 дала сыну 2000 рублей, он ушел, вернулся около 22 часов пьяным, нецензурно бранился на нее, проклинал, пугал, что его знакомые плохо относятся к ее сыну-милиционеру и инвалидная коляска С1 еще может пригодится для ФИО1, обещал отомстить ей за смерть их общего отца и ее мужа, вышел на улицу, вернулся с топором, поставил его у изголовья своего дивана; от пережитого у нее начало «скакать» давление, боролась с этим часов до 4 утра, принимала каптоприл, нифидипин, эналаприл, ближе к утру услышала шорох, зашла из кухни в комнату брата, увидела того с поднятым колуном, перехватила его посредине, топор упал, брат, матерясь, попытался его поднять, тогда она ударила С1 по голове бывшей у дивана брата гантелью, затем стала наносить ему удары колуном, ушла, а когда опомнилась, вернулась в комнату брата, увидела его окровавленным, поняла, что он мертв, накрыла его простыней, поплакала в комнате у матери, позвонила сыну, рассказала ему при встрече о случившемся, потом вызвала полицию и разбудила С1; уже после смерти брата видела бумажку о его разовом приеме психиатром, но листок этот выбросила, если при визите к психиатру видно, что пациент опасен для окружающих, врач должен на это отреагировать предупреждениями соответствующих инстанций, но сигнала от врача не было, полиция по этому поводу не приезжала.

Несмотря на занятую подсудимой позицию, ее вина в содеянном подтверждается следующими доказательствами:

- показаниями в судебном заседании потерпевшей С4 о том, что она проживает совместно с дочерью ФИО1, до ДД.ММ.ГГГГ с ними жил ее сын С1, об обстоятельствах его смерти ей не известно, дома он не пил, всегда уходил для распития куда-то, а когда после получения пенсии возвращался в состоянии опьянения, начинал конфликтовать с ней и Дугнистовой на почве того, что всю жизнь не был женат, обещал ее и дочь сделать бомжами, больше ничем не угражал, что-то говорил об убийстве, но конкретизировать этого она не может, с ней он не дрался, ФИО2 не бил руки не поднимал; вечером сын был выпивши, по свету фар в окне предполагает, что к дому приезжала «скорая», которая потом уехала, но шума не было, ближе к утру она спала, о смерти С1 дочь сообщила ей, когда приехала полиция; ФИО1 и по сей день извиняется перед ней за смерть брата, но она ее давно простила;

- показаниями в суде свидетеля Д. о том, что примерно 2 года назад мать переехала к С1, чтобы ухаживать за бабушкой, С1 был грубым, нелюдимым, вечно всем недовольным, хорошим на людях, но конфликтным дома; мать жаловалась на какие-то угрозы со стороны дяди, когда он употреблял спиртное, но о рукоприкладстве никогда не сообщала; накануне случившегося он по телефону разговаривал с ФИО1, по голосу та была в нормальном расположении духа, ничего необычного он не заметил, а когда на следующий день около 8 часов она ему позвонила и попросила приехать, то голос у нее был взволнованным, он подъехал и встретил Дугнистову на улице, мать пояснила, что накануне вечером С1 пришел домой пьяным, скандалил, а утром она почувствовала, что кто-то подходит дивану замахивается на нее колуном, она с помощью гантели пыталась отбить его у С1, возможно попав ему по голове, но С1 оставался в сознании, он выронил колун, потом опять попытался нанести удар, у них завязалась борьба и похоже, что в результате конфликта он скончался, про удары колуном мать не говорила, но ее рассказ звучал как вопросительный, длился минуту-полторы, она была в шоковом состоянии; он пояснил матери, что нужно вызвать полицию и сообщить о произошедшем, тогда мать пошла домой чтобы сначала провести процедуры бабушке, а он поехал решать вопросы, связанные с поисками адвоката; потом он привозил успокоительное в отдел полиции, там мать по прежнему была напугана произошедшими событиями; помнит гантель в доме, но чтобы кто-то оставлял ее с собой во время сна не слышал;

- показаниями в судебном заседании свидетеля Т., оперуполномоченного, о том, что ДД.ММ.ГГГГ в ОП по .... УМВД РФ по .... по подозрению в убийстве была доставлена ФИО1, она была в нормальном психологическом состоянии, сообщала об имеющихся заболеваниях, но на здоровье в тот момент не жаловалась, в беседе держалась свободно, сообразно ситуации, наблюдала за его реакцией на сказанное ею, старалась преуменьшить свою роль в преступлении, ссылаясь на то, что боялась С1; заторможенности у нее, как например от воздействия препаратов, не чувствовалось, но она придерживалась определенной версии и за рамки не выходила, вопросы, что не относились к ее версии, оставались без ответа;

- оглашенными с согласия сторон показаниями свидетеля С2, который проживает по .... с июня 2019 года, в .... через стенку от него проживает ФИО1 с матерью, а до недавнего времени с ними жил и брат ФИО1 С1, между ними частых конфликтов он не замечал, крайне редко видел С1 пьяным, увидел его в таком состоянии на усадьбе дома ДД.ММ.ГГГГ около 23 часов, тот поздоровался и извинился за свой вид; на следующий день около 8 часов супруга рассказала, что просыпалась и слышала странные глухие звуки, похожие на стук в стену, или будто кто-то работал с инструментами (т.1 л.д.63-67);

- оглашенными с согласия сторон показаниями свидетеля П., супруги С2 в целом аналогичными показаниям ее мужа, добавившей, что названные глухие удары она слышала ДД.ММ.ГГГГ ночью или ранним утром, каких-либо криков не слышала (т.1 л.д.68-71);

- оглашенными с согласия сторон показаниями свидетеля С3, согласно которым она проживает по ...., под ней в .... проживает ФИО1 со старенькой матерью, также с ней проживал брат С1, которого в состоянии опьянения не наблюдала, о каких-либо конфликтах между С1 и Дугнистовой не знает; около 5 часов утра ДД.ММ.ГГГГ она слышала доносящийся из квартиры ФИО1 разговор на повышенных тонах, видимо между ФИО1 и С1, были приглушенные звуки, словно удары о дерево, все это продолжалось не более 7-10 минут, после чего стало тихо; около 7 часов 30 минут, когда она выходила из дома на работу, то встретила на территории усадьбы ФИО1, они поздоровались, при этом ей показалось, что ФИО1 будто была немного заторможена, либо уставшая (т.1 л.д.75-77);

- показаниями в суде свидетелей К., Г., Л., знакомых ФИО1, которым она в телефонных переговорах сообщала о частых ссорах с С1 из-за его претензий в ее адрес, но о фактах нанесения ФИО1 со стороны С1 телесных повреждений она никогда не говорила; С1 гостей Дугнистовой не любил, мог даже выгнать их из дома, пьяным он ругался, мог как-то обзываться, но именно без угроз; ФИО2 сообщала, что ее изводит пьянка брата;

- протоколом осмотра квартиры по ...., где в спальне был обнаружен труп С1 с признаками насильственной смерти в виде множественных ран шеи, а также ушибленных ран головы, изъяты женские платье и сланцы, следы пальцев рук, носки, топор, гантель (т.1 л.д.7-23)

- экспертным заключением об обнаруженных на трупе С1 телесных повреждениях и причине его смерти, указанных выше в приговоре при описании преступного деяния, ее времени (в том числе относительно времени причинения этих повреждений), о характере и способе осуществления разрушающих воздействий на тело потерпевшего, в частности, повреждения, перечисленные в п.п.1.1)-1.2) являются рубленными, образовались от не менее чем 12 рубящих воздействий острого объекта (орудия, предмета типа лезвия клина топора) с контактной частью в виде заостренной, прямолинейной кромки, ограниченной вершиной трехгранного угла (типа пятки, носка клина топора), отобразившееся в области левых концов ран №№, 4, 7, раны №№, 2, 3, 4, 5, 6, 8, 9 образовались от однократных воздействий, рана № образовалась от не менее чем 2 воздействий, учитывая сходство в морфологии ран, можно предположить, что они могли образоваться от воздействия одного травмирующего объекта; перечисленные в п.1.3) являются ушибленными, образовались от не менее чем 3 воздействий твердого тупого объекта с ограниченной контактной травмирующей поверхностью, причем ушибленная рана № на кожном лоскуте с левой теменной области от трупа С1 могла быть причинена однократным воздействием твердого тупого объекта с ограниченной контактной травмирующей поверхностью, ушибленная рана № могла быть причинена однократным воздействием твердого тупого объекта с контактной поверхностью, ограниченной 2 ребрами, сходящимися под углом, близким к прямому, не исключается вероятность образования ран от воздействий одного травмирующего объекта; перечисленные в п.1.4) образовались от не менее чем 2 воздействий твердого тупого объекта с ограниченной контактной травмирующей поверхностью с шириной контактирующей поверхности не менее 6,5 см; все вышеназванные повреждения прижизненные и причинены в короткий промежуток времени, незадолго (от 0 до 1 часа) до наступления смерти (т.1 л.д.154-173);

- экспертным заключением о том, что раны №№ на кожном лоскуте с шеи трупа С1 являются рубленными и причинены неоднократными рубящими воздействиями объектом (орудием, предметом типа топор) с контактной поверхностью в виде прямолинейного ребра; раны №№ на кожном лоскуте с левой теменной области являются ушибленными от воздействий твердого тупого объекта, каким мог быть обух топора; образование ран на этих кожных лоскутах с шеи и левой теменной области трупа С1 от воздействий представленной на исследование гантели маловероятно (т.1 л.д.193-200);

- экспертными заключениями, согласно которым на изъятых в жилище ФИО1 гантели и топоре с топорищем обнаружена кровь С1, на женском платье – кровь С1 и ФИО1 (т.1 л.д.176-179, 183-188);

- протоколом осмотра, в числе прочего, вышеназванных платья, сланцев, носок, топора и гантели, приобщенных к уголовному делу в качестве вещественных доказательств (т.1 л.д.220-227, 228).

Суд, оценивая исследованные доказательства в их совокупности, приходит к следующему.

Кроме показаний ФИО1, исключившей причинение телесных повреждений С1 не ею, а другим лицом, ее вина в содеянном подтверждается показаниями свидетелей, они в целом последовательны, логичны, объективно подтверждаются иными добытыми по делу доказательствами, все они получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона и могут быть положены в основу приговора.

Приведенными выше доказательствами с достоверностью установлен факт нанесения ФИО1 множественных, в том числе не совместимых с жизнью, телесных повреждений С1 при обстоятельствах, изложенных выше в приговоре при описании преступного деяния, ими опровергаются версии стороны защиты о том, что, причиняя такие телесные повреждения потерпевшему, подсудимая действовала в состоянии необходимой обороны или аффекта, вовсе не осознавала общественной опасности собственных действий, суд расценивает их как реализованное право Дугнистовой на защиту, но верить этому не может.

Какими бы ни были переживания ФИО1 после вечерней ссоры, как бы она себя не «накручивала», ночью брат спал крепко, скандалов не устраивал, храпел, ФИО1 сам отнесла в это время гантель брата в его комнату и положила к дивану, но колун не забирала, ключи от двери из его плаща не вынимала, по телефону за помощью сына или полиции не обращалась, поскольку такие мысли ей сразу и не пришли в голову, по опыту длительного совместного проживания знала, что брат в состоянии опьянения «поорет, да успокоится», после выпивки наутро успокаивается, при ее допросе в суде, после очередного напоминания ФИО1 председательствующим содержания ст.51 Конституции РФ, она сообщила о своей надежде договориться с С1 полюбовно, думая, что он просто ее пугает, пошла в его комнату, а не наоборот, из-за своей «индивидуальности», «полезла на рожон», то есть она не воспринимала угрозы брата такими, что будут им обязательно осуществлены, если только она не защитится от него путем причинения тяжких телесных повреждений С1.

Колун – специальный топор для колки дров, который благодаря внушительному весу и длинной рукоятке передает гораздо большее воздействие при ударе, чем обычный топор, не требуя при этом лишних физических усилий от человека, поэтому короткий перехват за его ручку передаст колуну значительно меньшую силу удара, и ФИО1, много лет прожившая в частных домах с печным отоплением, не могла этого не понимать, при этом показывала в суде, что замах был небольшой, хотя высота потолков в их квартире в 2,5 м при росте брата в 1,75 м позволяла ему полностью размахнуться для якобы готовящегося удара, не резкий, не быстрый, если она сумела перехватить колун в руках С1, не был он и настолько активен в том, чтобы нанести какой-либо физический вред здоровью сестры, которая этим колуном завладела, а брошенную ею гантель он и не видел, то есть даже то посягательство на ее жизнь, которое ей могло до этого мниться, с очевидностью для нее уже не могло быть реализовано.

Она не побежала от брата с этим инструментом, не попыталась сразу выбросить его в окно, что легко могла сделать, даже если ключ от входной двери остался в плаще С1, не стала словесно утихомиривать бранящегося брата, демонстрируя ему этот колун в качестве средства собственной защиты, не остановила его какие бы то ни было действия даже пусть путем использования топора для нанесения ему ударов не опасных для жизни (например, плашмя и т.п.), а напротив, сразу же нанесла им рубящий (т.е. острым лезвием) удар в область расположения жизненно важных органов С1, при этом в силу своего высшего медицинского образования и многолетней врачебной практики достоверно зная, что подобные повреждения с высочайшей степенью вероятности повлекут вред здоровью потерпевшего, что говорит о личных неприязненных отношениях к оскорблявшему ее брату, а не цели спасти собственные жизнь и здоровье.

Выявленные у ФИО1 и не повлекшие вреда ее здоровью кровоподтеки, указанные в соответствующем экспертном заключении (т.1 л.д.154), образовались у нее в ходе борьбы с братом за колун, о чем она сообщила эксперту, затем – суду, и это тоже говорит о том, что С1 не стремился причинить ей телесные повреждения, хоть сколько-нибудь опасные для ее здоровья, тем более – лишить ее жизни.

Из представленных суду материалов следует, что С1 не привлекался ни к уголовной, ни к административной ответственности, правил общежития не нарушал, соседи на него не жаловались, трое из них, проживающих с ФИО1 и С1 в одном доме, в состоянии опьянения его видели крайне редко; в то, что поведение иногда выпивающего, причем не за счет подсудимой, и бранящегося в адрес ФИО1 С1 переполнило ее «чашу терпения», стало «последней каплей» за многие годы его неприязни к сестре и в ее действиях усматриваются признаки предусмотренного уголовным законом внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного насилием, издевательством или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего либо иными противоправными или аморальными действиями (бездействием) потерпевшего, а равно длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего, суд не верит, относя сложившуюся в течение нескольких лет модель взаимоотношений сестры и брата к их семейному обиходу.

Кроме того, ФИО1 сама пришла в комнату С1 для разбирательства вопроса о его поведении накануне вечером, вела себя при этом более агрессивно, чем брат, и в ее действиях по этой причине также отсутствуют признаки аффекта, что следует и из соответствующего экспертного заключения, допрошенный в суде в качестве специалиста Ж., дав развернутую характеристику особенностям поведения ФИО1 в день случившегося с учетом собранных по делу, в том числе и в судебном заседании, сведений, также не стал утверждать о наличии у ФИО1 физиологического аффекта.

Кроме того, особенностью преступлений, совершенных в состоянии аффекта, является то, что умысел на совершение преступления всегда возникает и реализуется в состоянии аффекта, т.е. неожиданно, он является внезапно возникшим и другим быть не может, поэтому так называемое «накручивание» себя, бессонная ночь и т.п. не могут позволить говорить о квалификации действий виновного по соответствующему признаку.

Из заключения стационарной комплексной психолого-психиатрической судебной экспертизы следует, что ФИО1 каким-либо хроническим, временным, иным психическим расстройством, слабоумием не страдает в настоящее время и не страдала на момент инкриминируемого ей деяния, у нее выявляются признаки органического астенического эмоционально-лабильного расстройства сосудистого генеза с психоорганическим синдромом 1 стадии, легким церебрастеническим синдромом; имеющиеся изменения психики Дугнистовой не столь выражены, не сопровождаются продуктивной симптоматикой, болезненными нарушениями мышления, интеллекта, расстройством критических способностей и не лишали ФИО1 в момент инкриминируемого ей деяния способности осознавать фактический характер, общественную опасность своих действий и руководить ими; в период времени, относящийся к инкриминируемому ей деянию, у нее не выявляется какого-либо временного расстройства психической деятельности, в том числе патологического аффекта; по психическому состоянию в настоящее время ФИО1 может осознавать фактический характер, общественную опасность своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания (т.1 л.д.215-218); Ж. в судебном заседании также сделал вывод о вменяемости ФИО1 в отношении инкриминируемого ей деяния, у суда нет оснований сомневаться в этих выводах и с учетом поведения подсудимой в судебном заседании, адекватном судебно-следственной ситуации, суд признает ее вменяемой.

Указываемое стороной защиты упущение при постановке перед экспертами вопросов, касающихся психического состояния ФИО1, устранено судом необходимым и достаточным для этого допросом в качестве специалиста Ж. который не менее чем привлеченные к делу в ходе предварительного следствия эксперты квалифицирован в своей экспертной деятельности в той же области, его сорокалетний стаж превышает стаж любого из названных экспертов, в том числе в разы, при вызове его в судебное заседание председательствующий стремился к тому, чтобы исключить ангажированность специалиста от стороны защиты и корпоративный дух, которые мешали бы ему дать объективные ответы на интересующие суд вопросы.

На вопросы о возможности влияния принимаемых препаратов и изменений в организме Дугнистовой на восприятие ею происходящего Ж. пояснил, в частности, что названные ФИО1 препараты, принимаемые ею для стабилизации артериального давления, не оказывают влияния на интеллектуальные функции, но сама по себе совокупность тревоги, волнения, бессонницы, истощения эмоциональных ресурсов при трудном уходе за больной матерью, колебаний уровня сахара в крови на фоне выявленного в ходе экспертных исследований заболевания сосудистого генеза могла оказывать опосредованное действие на поведенческую регуляцию и на восприятие подсудимой сути происходящего, об этом говорит нанесение множественных неоптимизированных ударов, хотя для нанесения потерпевшему смертельных увечий врачом со стажем достаточно было и одного удара, наносимые ФИО1 удары С1 носили автоматизированный характер, ее поведение во время их нанесения управлялось эмоциями, стремлением не останавливаться в агрессии, и говорить о том, что она специально добивалась смерти потерпевшего, не приходится, поэтому она действительно могла не сразу сообразить, что С1 лишен жизни, прекратив свои действия в силу того, что истощила свои резервы и просто расслабилась, а осознание пришло позднее, когда она как-то успокоилась; вместе с тем, от человека в таком состоянии даже при фокусировании сознания на субъекте борьбы не уходит понимание признаков используемого для ударов предмета, тяжести его, формы, соответствия этого предмета цели нанесения телесных повреждений лицу в зависимости от физического состояния потерпевшего, размера его, возраста и т.п.

В показаниях Ж. у суда оснований сомневаться нет, выводов проведенных по делу экспертиз они не опровергают, не подменяют их, а дают знание о вещах, которые предметом экспертного исследования не были.

Никто не сообщил суду о том, что ФИО1 ранее или в момент происходящего высказывала намерение именно лишить С1 жизни, с учетом вышеприведенных пояснений специалиста нельзя опровергнуть ее доводы о том, что в смерти брата она убедилась позже конфликта, а не в ходе или непосредственно сразу после нанесения ему ударов колуном, о будущих показаниях Ж. знать никто из участников процесса не мог, поскольку он был привлечен к участию в деле на стадии судебного следствия, но Дугнистова на протяжении всего производства по делу не говорила того, чтобы ее действия были специально направлены на причинение смерти С1.

При таких обстоятельствах суд не может с достоверностью прийти к выводу о том, что количество нанесенных ФИО1 С1 ударов колуном безусловно свидетельствует о наличии у нее умысла именно на убийство потерпевшего, и руководствуется требованиями ч.3 ст.14 УПК РФ о необходимости трактовки возникающих сомнений в пользу обвиняемого.

Действия ФИО1 суд квалифицирует по ч.4 ст.111 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

При назначении наказания подсудимой суд учитывает степень и характер общественной опасности совершенного ею особо тяжкого преступления против личности, влияние назначенного наказания на исправление виновной и условия жизни ее семьи, личность ФИО1, положительно характеризующейся родными и близкими, а также с мест жительства и прежней работы.

Суд признает смягчающими обстоятельствами и учитывает при назначении наказания ФИО1 признание факта причинения телесных повреждений погибшему и раскаяние в содеянном, определенное способствование раскрытию и расследованию преступления, преклонный возраст, состояние здоровья подсудимой и ее матери, оказание ей посильной, трудоемкой и многолетней помощи, многочисленные извинения перед потерпевшей, не желающей наказывать дочь, противоправность и аморальность поведения С1, явившегося поводом для преступления и выразившегося в пьяной нецензурной брани в ее адрес (угрозы же, оснований опасаться осуществления которых нет, не предусмотрены УК РФ или КоАП РФ, не связаны с нарушением требований норм иных отраслей права).

С учетом личности подсудимой, обстоятельств совершенного ею преступления, несмотря на указанные выше смягчающие обстоятельства в отсутствие отягчающих, материальное и семейное положение ФИО1, суд приходит к выводу, что ее исправление невозможно без реальной изоляции от общества, назначает ей основное наказание в рамках санкции закона, без назначения дополнительного наказания.

При таких обстоятельствах суд не находит оснований для изменения категории преступления, в совершении которого обвиняется подсудимая, на менее тяжкую в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ, а также применения к ней положений ст.ст.53.1, 64 УК РФ.

Руководствуясь ст.ст.304, 308-309 УПК РФ, суд

приговорил:

ФИО1 признать виновной в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, и назначить ей наказание в виде 4 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

Срок наказания ФИО1 исчислять со дня вступления приговора в законную силу, зачесть в срок отбытого время содержания ее под стражей с 6 августа 2019 года по 8 августа 2019 года и время принудительного нахождения в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, с 5 сентября 2019 года по 23 сентября 2019 года из расчета 1 день содержания под стражей и принудительного нахождения за 1,5 дня лишения свободы, а также время нахождения ФИО1 под домашним арестом с 9 августа 2019 года по 4 сентября 2019 года и с 24 сентября 2019 года до вступления приговора в законную силу из расчета 2 дня нахождения под домашним арестом за 1 день лишения свободы.

Меру пресечения в отношении ФИО1 в виде домашнего ареста исполнять с ранее установленными запретами и ограничениями до вступления приговора в законную силу.

Вещественные доказательства – платье, сланцы, носки, топор, гантель – уничтожить.

Приговор может быть обжалован в Алтайский краевой суд через Центральный районный суд г.Барнаула в течение 10 суток со дня провозглашения.

Осужденная вправе участвовать при рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, где она может поручать осуществление своей защиты избранному ей защитнику либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника.

Судья С.И. Борисов