Апелляционное определение № 33-1048/2026 от 15 апреля 2026 г.

Председательствующий по делусудья ФИО1

Дело № 33-1048/2026(дело в суде 1 инст. № 2-1887/2025)УИД 75RS0001-02-2025-001120-46


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Забайкальского краевого суда в составе:

председательствующего судьи Погореловой Е.А.

судей краевого суда Радюк С.Ю. и Казакевич Ю.А.

при секретаре Максимовой М.А.

с участием прокурора Валишина В.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании в г. Чите 16 апреля 2026 г. гражданское дело по иску Д.Э.Б., действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетней Д.Э.Б., Д.Э.Б. к индивидуальному предпринимателю Д.Э.Б. о компенсации морального вреда

по апелляционной жалобе ИП Д.Э.Б.

на решение Центрального районного суда г. Читы от 18 августа 2025 г.

Заслушав доклад судьи Погореловой Е.А., судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

Д.Э.Б., действующая в своих интересах и в интересах несовершеннолетней Д.Э.Б., Д.Э.Б. обратились в суд с вышеназванным иском, ссылаясь на то, что Д.Э.Б. 6 декабря 2024 г. в развлекательном центре «Облака», принадлежащем ответчику получила травму в результате падения со стенки игрового бассейна на кафельный пол. Момент падения запечатлен камерой видеонаблюдения, в момент падения рядом находилась мать именинника Д.Э.Б. На видеозаписи видно, что безопасность детей у игрового бассейна не обеспечена, страховочного оборудования не предусмотрено. Считает, что на лицо халатность со стороны персонала развлекательного центра «Облака». После падения ребенок был госпитализирован машиной скорой медицинской помощи в ГУЗ «Краевая детская клиническая больница», где находилась на лечении с 6 по 13 декабря 2024 г. При этом скорая помощь была вызвана не сотрудниками развлекательного центра «Облака», а по настоятельному требованию прибывшей на место происшествия бабушки ребенка Д.Э.Б. Сотрудники развлекательного центра «Облака», в свою очередь, до прибытия скорой помощи и законных представителей ребенка осуществляли манипуляции с травмированной рукой, замачивая ее в холодной воде в целях оказания первой помощи при ушибе. Согласно выписке ГУЗ «Краевая детская клиническая больница» Д.Э.Б. был поставлен диагноз – закрытый оскольчатый дистальный остеоэпифизеолиз левой лучевой кости со смещением отломков. 7 декабря 2024 г. произведена закрытая репозиция металлоостеосинтезом отломков лучевой кости спицей Бека. Также было предусмотрено консервативное лечение в виде палатного режима, диеты, гипсовой иммобилизации, приема анальгетиков. В целях контроля за состоянием поврежденной конечности Д.Э.Б. посещала врача-травматолога-ортопеда в ГУЗ «Детский клинический медицинский центр г. Читы» 16 декабря 2024 г., 3 и 10 января 2025 г. и посещает в настоящее время. Кроме того, ребенок вынужден был перейти на индивидуальное обучение на 2024 - 2025 гг., ей предоставлен академический отпуск от занятий в структурном подразделении ГПОУ «З. краевое училище искусств», где Д.Э.Б. обучалась в отделении народных инструментов по классу домры. В результате Д.Э.Б. выпала из обычного режима школьных и музыкальных занятий, а также была ограничена в общении со сверстниками и в активном участии жизни школы и класса, в развитии физических способностей на уроках физической культуры, оттачивании музыкальных навыков и получении профессионального музыкального образования. Учитывая, что лечение Д.Э.Б. пришлось на декабрь и новогодние каникулы, у ребенка отсутствовала возможность отметить свой день рождения, посетить новогодний утренник в школе, отметить Новый год и Рождество. Не было возможности принять участие в праздничных играх и зимних развлечениях, таких как катание на коньках, катание с ледяных горок, установленных на площади им. Ленина, что повлияло на эмоциональное и психологическое состояние не только ребенка, но и всей семьи. Более того, падение Д.Э.Б. и обстоятельства, при которых оно произошло, причинение в результате падения вреда её здоровью, а также последствия от полученной травмы отразились на психоэмоциональном состоянии Д.Э.Б. и Д.Э.Б., которые постоянно переживали за ребенка. Со стороны ответчика действий по компенсации морального вреда предпринято не было. Ссылаясь на приведенные выше обстоятельства, просили суд взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в пользу Д.Э.Б. в размере 500 000 руб., в пользу Д.Э.Б. - 250 000 руб., в пользу Д.Э.Б. - 200 000 руб., а также государственную пошлину в размере 3 000 руб.

Протокольными определениями от 25 апреля, 27 мая, 1 июля 2025 г. к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО2, ФИО3, ФИО4 в лице законного представителя ФИО5

Решением Центрального районного суда г. Читы от 18 августа 2025 г. требования истцов удовлетворены частично. С индивидуального предпринимателя Д.Э.Б., в пользу Д.Э.Б., действующей в интересах несовершеннолетней Д.Э.Б., взыскана компенсация морального вреда в размере 400 000 руб., в пользу Д.Э.Б. в размере 150 000 руб., в пользу Д.Э.Б. в размере 100 000 руб., а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 3 000 руб.

С решением суда не согласился ответчик, в апелляционной жалобе представитель ответчика ФИО6 просит решение суда отменить и принять новое решение. Считает, что определенная судом компенсация морального вреда несоизмерима характеру и тяжести последствий. В частности последствия травмы не повлекли стойкой утраты трудоспособности или иных неотвратимых негативных последствий для здоровья девочки. После прохождения лечения Д.Э.Б. возобновила обучение. Полагает, что общий размер компенсации в сумме 650 000 руб. является чрезмерным и не соответствует принципу соразмерности и справедливости.

В апелляционной жалобе ответчик ИП Д.Э.Б. просит снизить размер компенсации морального вреда взысканного в пользу Д.Э.Б. в лице законного представителя Д.Э.Б. до 100 000 руб., Д.Э.Б. и Д.Э.Б. до 25 000 руб. в пользу каждой. Считает, что суд фактически взыскал в пользу несовершеннолетней Д.Э.Б. компенсацию морального вреда, эквивалентную случаям причинения тяжкого вреда здоровью. Указывает, что после случившегося она звонила матери девочки, и как мать двоих детей выражала сожаление о случившемся и предлагала помощь, однако Д.Э.Б. от помощи отказалась. На смене ребенку была оказана первая помощь, её успокоили, с ней находились рядом, а после звонка бабушке девочке была вызвана скорая помощь. Компенсация в размере 400 000 руб. является несоразмерной характеру и последствиям полученной травмы. Ссылается на судебную практику по подобным травмам у несовершеннолетних, за которые взыскивается в пределах 100 000 руб. Также полагает несоразмерной взысканную в пользу Д.Э.Б. компенсацию морального вреда в размере 150 000 руб. Не оспаривает, что мать испытывала переживания за ребенка, однако ею не приведены доказательства исключительности, глубины и длительности её нравственных страданий. Факт обращения за психологической помощью дважды не является безусловным доказательством страданий высокой степени интенсивности. Считает, что сумма компенсации должна быть снижена до уровня соответствующего обычным родительским переживаниям в подобной ситуации с учетом отсутствия угрозы жизни ребенку и благоприятного прогноза. С самого начала она выражала желание объективно разобраться в ситуации и разрешить её. Присуждение бабашке компенсации в размере 100 000 руб. нарушает принцип соразмерности, поскольку такой размер компенсации сопоставим сумме, которая взыскивается в пользу потерпевшего, получившего травму. Суд не дал оценку действиям ответчика по недопущению травматизма в детском центре. Указывает, что были проведены инструктажи с сопровождающим лицом Д.Э.Б., о чем есть её подпись в журнале, правила безопасности были размещены на видных местах, вдоль бортика бассейна был размещен прорезиненный коврик шириной около 1 метра, смягчающий последствия возможного падения, персоналом ребенку была оказана медицинская помощь (холод, повязка), незамедлительно вызвана скора помощь после согласования с законным представителем, непосредственной причиной падения стал толчок со стороны другого ребенка. Предпринятые меры свидетельствует об обеспечении мер безопасности детей в развлекательном центре, что должно учитываться при определении степени вины и размера компенсации. Общая сумма взыскания в размере 650 000 руб. за травму в виде перелома руки не повлекло необратимых последствий и представляет собой значительное финансовое бремя для неё как индивидуального предпринимателя, является карательной, а не компенсационной. Обращает внимание, что стоимость услуг в центре за аналогичный праздник 12000 -13000 руб. Взысканная сумма в 52 раза превышает среднюю стоимость услуг. Просит учесть обстоятельства, подлежащие учету для снижения размера взысканной компенсации – это тяжелое состояние её здоровья и временная утрата трудоспособности. Ссылается на перенесенную операцию, требующую длительного периода реабилитации и восстановления. Взыскание крупной денежной суммы для неё является существенным лишением подушки безопасности. Указывает, что она является матерью двоих несовершеннолетних детей, которых воспитывает фактически одна, поскольку муж четвертый год находится в зоне проведения Специальной военной операции, материальную помощь семье не оказывает, так как большую часть денежных средств уходит на приобретение экипировки, продуктов питания для выживания. На её иждивении находится отец – ФИО7, <Дата> инвалид № группы и дедушка ФИО14 Д.Э.Б. <Дата> инвалид № группы. Взыскание присужденной суммы приведет к ухудшению её материального положения.

Истец Д.Э.Б., ответчик ИП Д.Э.Б., извещенные о времени и месте апелляционного рассмотрения дела надлежащим образом, в судебное заседание не явились, о причинах неявки не сообщили. ИП Д.Э.Б. направила в суд своего представителя ФИО6

Руководствуясь ч. 3 ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Проверив материалы дела в соответствии со ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционной жалобы, выслушав представителя ответчика ФИО6, поддержавшего доводы своей жалобы и жалобы ИП Д.Э.Б., истца К.А.В. и её представителя ФИО8, возражавшую против удовлетворения апелляционной жалобы, заключение прокурора Валишина В.В., полагавшего доводы апелляционной жалобы необоснованными, судебная коллегия приходит к следующему.

К числу общепризнанных, основных, неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите, относится право на охрану здоровья (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации), которое также является высшим для человека благом, без которого могут утратить значение многие другие блага.

Статьей 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Законом или договором может быть установлена обязанность причинителя вреда выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда. Законом может быть установлена обязанность лица, не являющегося причинителем вреда, выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце втором пункта 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина», установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вопросы возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, урегулированы параграфом вторым главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации (статьи 1084 - 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 1 статьи 1095 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный жизни, здоровью гражданина вследствие конструктивных, рецептурных или иных недостатков товара, работы или услуги, подлежит возмещению продавцом или изготовителем товара, лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем), независимо от их вины и от того, состоял потерпевший с ними в договорных отношениях или нет.

Согласно требованиям пункта 2 статьи 1096, статьи 1098 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный вследствие недостатков работы или услуги, подлежит возмещению лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем). Продавец или изготовитель товара, исполнитель работы или услуги освобождается от ответственности в случае, если докажет, что вред возник вследствие непреодолимой силы или нарушения потребителем установленных правил пользования товаром, результатами работы, услуги или их хранения.

Аналогичные положения содержатся в пунктах 1, 2 и 5 статьи 14 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. N 2300-1 «О защите прав потребителей».

В силу статьи 4 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. N 2300-1 «О защите прав потребителей» продавец (исполнитель) обязан передать потребителю товар (выполнить работу, оказать услугу), качество которого соответствует договору.

Пунктом 1 статьи 7 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. N 2300-1 «О защите прав потребителей» установлено, что потребитель имеет право на то, чтобы товар (работа, услуга) при обычных условиях его использования, хранения, транспортировки и утилизации был безопасен для жизни, здоровья потребителя, окружающей среды, а также не причинял вред имуществу потребителя. Требования, которые должны обеспечивать безопасность товара (работы, услуги) для жизни и здоровья потребителя, окружающей среды, а также предотвращение причинения вреда имуществу потребителя, являются обязательными и устанавливаются законом или в установленном им порядке.

Как установлено судом и следует из материалов дела, Д.Э.Б. является матерью несовершеннолетней К.М.В., а Д.Э.Б. - бабушкой последней.

6 декабря 2024 г. несовершеннолетняя Д.Э.Б. была приглашена на празднование дня рождения в развлекательный центр «Облака», расположенный по адресу: <адрес>, принадлежащий индивидуальному предпринимателю Д.Э.Б.

Согласно выписке из ЕГРИП в отношении Д.Э.Б. основным видом деятельности последней является деятельность зрелищно-развлекательная прочая, не включенная в другие группировки.

Из видеозаписи, представленной ИП Д.Э.Б., следует, что группу детей в развлекательном центре сопровождала Д.Э.Б., заключившая с ИП Д.Э.Б. договор возмездного оказания праздничных услуг, что подтверждается соответствующим договором, а также записью в журнале посетителей.

Установлено, что несовершеннолетняя Д.Э.Б. находилась на бортике игрового бассейна, откуда упала после того, как ее толкнул один из детей. При этом из видеозаписи видно, что в момент происшествия дети, окружающие К.М.Д., перемещались по бортику бассейна, мальчик, толкнувший ее, неоднократно производил прыжки на ограждение сухого бассейна, при этом его действия никем не контролировались, не пресекались. Страхующая сетка или иное страховочное оборудование за пределами бассейна отсутствовало, также отсутствовало безопасное место для ожидания очереди к аттракционам, персонал развлекательного центра не уделял должного внимания к безопасности детей, находящихся на стенке бассейна.

После падения Д.Э.Б. администратор зала ФИО3 и мать именинника Д.Э.Б. помогли девочке встать, отвели ее в туалет, где держали ее руку, на боль в которой она жаловалась, под холодной водой. Затем наложили повязку на руку.

Из пояснений третьего лица ФИО3 следует, что она не могла вызвать скорую помощь, не получив согласия законного представителя ребенка, в связи с чем Д.Э.Б. стала звонить бабушке Д.Э.Б. – Д.Э.Б. Получив ее согласие, они вызвали скорую помощь.

Согласно показаниям допрошенной в судебном заседании в качестве свидетеля медсестры выездной бригады ССМП ФИО9 они с врачом ФИО10 прибыли на вызов в развлекательный центр «Облака» в вечернее время. У пострадавшей девочки имелась повязка на руке, присутствовали мама и бабушка. Ребенок был осмотрен, имел место отек, сделали обезболивание, провели опрос, в результате которого узнали, что девочку толкнул один из мальчиков, она упала на руку. По внешним признакам определить диагноз было невозможно, поэтому наложили повязку, затем в машине наложили шину. Деформации руки не было, только отек. После оказания первой помощи ребенка доставили в ГУЗ «Краевая детская клиническая больница».

Согласно справке (выписке) ГУЗ «Краевая детская клиническая больница» от 13 декабря 2024г. Д.Э.Б. находилась на лечении с 6 по 13 декабря 2024 г. с диагнозом: закрытый оскольчатый дистальный остеоэпифелиоз левой лучевой кости, со смещением отломков. Рекомендована иммобилизация до консолидации перелома (до 3-3,5 недель), рентген-контроль в динамике, поливитамины, разработка движений в верхней конечности (ЛФК, массаж), ограничение физической нагрузки до 3х месяцев после снятия гипсовой иммобилизации, контроль ортопеда, в том числе для решения вопроса об оперативном лечении – удалении металлоконструкции.

С 6 декабря 2024 г. по 3 января 2025 г. Д.Э.Б. находилась на амбулаторном лечении.

Согласно медицинскому заключению № 17 о состоянии здоровья и рекомендациях по организации образовательного процесса в государственных образовательных учреждениях З. края для лиц с ограниченными возможностями здоровья от 10 января 2025 г. Д.Э.Б. рекомендовано индивидуальное обучение на дому на 2024-2025 г.

Обращаясь в суд к ИП Д.Э.Б. истцы указали, что их дочь и внучка Д.Э.Б. получила травму в результате отсутствия организации безопасного пространства для детей на территории развлекательного центра «Облака», в связи с чем имеется причинно-следственная связь между бездействие ответчика ИП Д.Э.Б. и причинением им морального вреда.

Разрешая спор, суд установил обстоятельства, имеющие значение для дела, применил подлежащие применению к правоотношениям сторон нормы материального права, представленным по делу доказательствам дал оценку, соответствующую требованиям ст. 67 ГПК РФ, и пришел к выводу о частичном удовлетворении требований Д.Э.Б., действующей в отношении себя, а также в интересах Д.Э.Б. и истца Д.Э.Б., при этом исходил из того, что ответчиком был установлен ненадлежащий контроль за пребыванием детей в игровой зоне, в результате чего Д.Э.Б. получила травму. Грубой неосторожности самой несовершеннолетней, либо нарушений ею каких-либо правил поведения в центре не установлено.

Определяя размер компенсации морального вреда в пользу несовершеннолетней Д.Э.Б. в лице ее законного представителя Д.Э.Б. в размере 400 000 руб., в пользу Д.Э.Б. - 150 000 руб. и в пользу бабушки Д.Э.Б. - 100 000 руб. суд учел степень родства и привязанности последних к ребенку, факт их совместного проживания, участия бабушки в воспитании ребенка, а также принцип разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения прав истцов.

Судебная коллегия не имеет оснований не согласиться с выводом суда о наличии у истцов права на компенсацию морального вреда.

Вместе с тем, судебная коллегия не может согласиться с размером взысканной в пользу истцов компенсации морального вреда, в связи с чем находит доводы апелляционной жалобы ответчика заслуживающими своего внимания в виду следующего.

Пунктом 1 статьи 14 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. N 2300-1 «О защите прав потребителей» предусмотрено, что вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу потребителя вследствие конструктивных, производственных, рецептурных или иных недостатков товара (работы, услуги), подлежит возмещению в полном объеме.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно пункту 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее по тексту - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33) под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Пунктом 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 предусмотрено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции) (пункт 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33).

Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункты 15, 25, 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33).

Согласно пунктам 27, 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

Согласно пункту 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 1 статьи 15 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. N 2300-1 «О защите прав потребителей» моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 45 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 г. N 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» при решении судом вопроса о компенсации потребителю морального вреда достаточным условием для удовлетворения иска является установленный факт нарушения прав потребителя.

Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Устанавливая подлежащую взысканию с ИП Д.Э.Б. в пользу несовершеннолетней Д.Э.Б. компенсацию морального вреда в размере 400 000 руб., суд первой инстанции не в полной мере учел обстоятельства, имеющие значения для правильного разрешения спора.

Так судом первой инстанции в ходе рассмотрения дела было учтено, что Д.Э.Б. с 6 по 13 декабря 2024 г. находилась на лечении в ГУЗ «Краевая детская клиническая больница» с диагнозом: закрытый оскольчатый дистальный остеоэпифелиоз левой лучевой кости, со смещением отломков, а с 16 декабря 2024 г. по 3 января 2025 г. находилась на амбулаторном лечении, посещала врача-травматолога-ортопеда в ГУЗ «Детский клинический медицинский центр г. Читы» 16 декабря 2024 г., 3, 10 января, 26 февраля 2025г.

Согласно представленному истцом выписному эпикризу ГУЗ «Краевая детская клиническая больница» от 25 апреля 2025 г., приобщенному судебной коллегией к материалам дела в качестве нового доказательства Д.Э.Б. находилась на лечении с 16 по 25 апреля 2025 г. с диагнозом: Консолидированный перелом левой лучевой кости в условиях металлоконструкции спицей Бека. 17 апреля 2025 г. оперативное лечение- удаление металлоконструкции из левой лучевой кости. Согласно Rg-графии костей левого предплечья в двух проекциях от 18 апреля 2025 г. отмечается сросшийся перелом лучевой кости, МОС из лучевой кости удалена, ось кости сохранена, свежих линий перелома не прослеживается. Мама ребенка от дальнейшего лечения в условиях стационара отказалась. Цель госпитализации: выздоровление достигнуто.

Согласно представленной истцом справке ГУЗ «Детский клинический медицинский центр г. Читы» от 13 апреля 2026 г., приобщенной судом апелляционной инстанции к материалам дела в качестве нового доказательства Д.Э.Б. обращалась к ортопеду реабилитационного центра «Феникс» 7, 12 мая 2025 г. с жалобами на ограничение подвижности сустава и нарушение осанки «С» - образный сколиоз грудо-поясничного отдела, с 12 по 27 мая прошла курс парафинолечения на левый лучезапястный сустав, электрофорез, 10 июня 2025 г. снова обратилась к травматологу-ортопеду с жалобами ограничение подвижности сустава, назначено лечение: гимнастика № 7-10, механотерапия № 7-10, Ормед № 7-10, акварелакс № 7-10 физиолечение. С 16 по 30 июня 2025 г. ФИО11 прошла парафинолечение № 10, электрофорез № 10, в результате которого отмечается улучшение мышечного тонуса.

Более, согласно материалам дела и пояснениям Д.Э.Б., с жалобами на последствия травмы после июня 2025 г. они к врачу не обращались, что свидетельствует об отсутствии каких-либо серьезных последствий для здоровья девочки после перенесенной травмы.

Девочка в 2025 -2026 г. учебном году обучалась в школе и была допущена к урокам физкультуры.

Доводы Д.Э.Б. о том, что 5 марта 2026 г. они обращались к неврологу с жалобами на то, что 26 февраля 2026 г. после сна у девочки была головная боль справа приступообразная с иррадиацией в правое глазное яблоко, тошнота, рвота в течение 2 часов, а 10 марта 2026 г. девочке офтальмологом поставлен диагноз: Миопия слабой степени обоих глаз. Ангиопатия сетчатки обоих глаз, что истец связывает с последствиями травмы в развлекательном центре «Облако», судебная коллегия не может принять во внимание, поскольку как следует из справки ГУЗ «Детский клинический медицинский центр г. Читы» от 13 апреля 2026 г. неврологом 5 марта 2026 г. выявлен анамнез: 25 февраля 2026 г. на уроке физкультуры девочке попал мяч в голову.

Из представленной истцом справки из ГУЗ «Краевая детская клиническая больница» от 18 марта 2026 г., протокола консультации нейрохирурга от 20 марта 2026 г., приобщенных судом апелляционной инстанции к материалам дела в качестве новых доказательств у ФИО11 установлен диагноз: <данные изъяты>. 03 апреля 2026 г. неврологов реабилитационного центра «Феникс» был выставлен диагноз: венозные аномалии развития - киста поперечного синуса.

Учитывая изложенное, доказательств того, что выставленный Д.Э.Б. в марте 2026 г. диагноз: киста поперечного синуса слева связан с полученной травмой руки, оснований не имеется. Более того из первичных медицинских документов не следует, что при падении девочка ударилась головой. Об этом обстоятельстве она никогда не говорила и жалобы на это не предъявляла.

Таким образом, говорить о том, что моральные страдания и переживания истцов за здоровье Д.Э.Б. в настоящее время они связывают исключительно с последствиями травмы, произошедшей в развлекательном центре ответчика, по мнению судебной коллегии оснований не имеется, поскольку как видно из вышеуказанной справки у ФИО11 имеются и другие заболевания, влияющие на здоровье девочки и не имеющие связи с полученной последней 6 декабря 2024 г. травмой.

Не свидетельствует об этом и представленное истцами и приобщенное к материалам дела в качестве нового доказательства психологическое заключение от 26 марта 2026 г., согласно которому и Д.Э.Б. и Д.Э.Б. высказывают психологу свое переживание за жизнь и здоровье дочери и внучки Д.Э.Б., что естественно, учитывая её возраст и их совместное проживание в одной семье.

При определении размера компенсации морального вреда суд первой инстанции не приял во внимание поведение ответчицы, которая после случившегося звонила матери девочки, выражала сожаление о случившемся и предлагала помощь, от которой Д.Э.Б. отказалась, что ею не оспаривалось.

Кроме того, судом первой инстанции при определении размера компенсации морального вреда в полной мере не учтены принятые ответчиком меры по предупреждению травматизма на аттракционе. Установлено, что ответчиком произведено ограждение бассейна, положено антискользящее покрытие, вдоль бортика проложен прорезиненный коврик шириной около 1 м, высотой примерно 2-2,5 см. Детям и родителям перед началом мероприятия, до входа в развлекательный центр разъясняются правила поведения, которые также размещены на стенах заведения.

Принимая во внимание вышеизложенные обстоятельства, судебная коллегия полагает, что взысканный в пользу Д.Э.Б. размер компенсации морального вреда является завышенным и подлежит снижению до 200 000 руб.

По мнению судебной коллегии, именно такой размер компенсации будет соответствовать принципу разумности и справедливости, позволяющим, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего, будет способствовать восстановлению баланса между последствиями нарушения прав истца и степенью ответственности, применяемой к ответчику.

Взыскивая компенсацию морального вреда в пользу мамы Д.Э.Б. в размере 150 000 руб. и бабушки Д.Э.Б. в размере 100 000 руб. суд принял во внимание степень их родства с девочкой, привязанность матери и бабушки к ребенку, их совместное проживание, участие бабушки в воспитании ребенка.

Вместе с тем, по мнению судебной коллегии, суд первой инстанции, ссылаясь на сильную привязанность матери и бабушки к ребенку, не учел, что К.М.Д. они отпустили одну без сопровождения в развлекательный центр, где большое скопление детей и есть риск получения травмы.

Кроме того, суд не учел то обстоятельство, что после получения Д.Э.Б. травмы их привычный образ жизни не изменился.

В суде апелляционной инстанции Д.Э.Б. пояснила, что в январе 2025 г. поменяла работу, в настоящее время работает в ООО «Королевство цветов». Вместе с тем каких-то иных кардинальных изменений в её жизни в связи с полученной дочерью травмой не произошло.

Справка, представленная истцом от работодателя и приобщенная к материалам дела в качестве нового доказательства о том, что истцу предоставлялись выходные дни и часы по семейным обстоятельствам в период с 14 по 16 апреля 2025 г., с 16 по 25 апреля 2025 г. ежедневно от 1 до 1,5 ч., 14 мая 2025 г. 1 час, 19 марта 2026 г. 2 часа 20 марта и 3 апреля по 1 часу, не свидетельствует об изменении образа жизни истца, связанного именно с последствиями травмы, поскольку как следует из материалов дела только предоставление выходных дней и часов в период с 14 по 16 апреля 2025 г., с 16 по 25 апреля 2025 г. связано с последствиям травмы и совпадает с периодом удаления металлоконструкции из руки дочери. Остальные периоды связаны с иным обстоятельствами, не относящимися к настоящему предмету спора.

Д.Э.Б. – бабушка истца также не подтвердила какими-либо объективными доказательствами, что её жизнь после получения внучкой травмы кардинально изменилась. Из пояснений Д.Э.Б. в суде апелляционной инстанции следует, что Д.Э.Б. на момент получения травмы не работала, проживала и проживает совместно с Д.Э.Б. и Д.Э.Б., занималась и в настоящее время занимается её воспитанием

Более того, определяя размер компенсации морального вреда в пользу истцов, судом первой инстанции не были установлены все юридически значимые обстоятельства для разрешения спора, а именно, материальное положение ответчика.

Согласно части 3 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд может уменьшить размер возмещения вреда, причиненного гражданином, с учетом его имущественного положения, за исключением случаев, когда вред причинен действиями, совершенными умышленно.

Приведенные положения пункта 3 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации направлены на обеспечения баланса интересов потерпевшего и причинителя вреда и не исключают возможности защиты прав последнего, находящегося в тяжелом материальном положении, путем уменьшения размера причиненного вреда в целях сохранения для него и лиц, находящихся на его иждивении, необходимого уровня существования, с тем чтобы не оставить их за пределами социальной жизни.

Так ИП ФИО12 в ходе рассмотрения дела судом апелляционной инстанции были представлены письменные доказательства в подтверждение её материального положения, приобщенные к материалам дела в качестве новых доказательств.

В частности, из представленных доказательств следует, что Д.Э.Б. замужем, имеет на иждивении двоих детей 2014 и ДД.ММ.ГГГГ года рождения, муж ФИО13 находится на СВО, также на иждивении ответчика находится её отец ФИО7, <Дата>, инвалид № группы и дедушка ФИО14 <Дата> инвалид № группы. Как следует из письменных пояснений ответчика, её муж редко помогает материально своей семье, поскольку большая часть денежных средств у него уходит на экипировку, еду и средства для выживания, поэтому фактически она самостоятельно воспитывает двоих детей.

Ответчик несет расходы по оплате репетитора по математике своей дочери периодичностью два раза в неделю стоимостью одного занятия 800 руб. - 8000 руб. в месяц, что подтверждается распиской репетитора ФИО15, оплачивает ежемесячно платежи по автокредиту 46 481,26 руб. и по ипотеке в размере 32 209, 3 руб., по оплате автостоянки в размере 10 0000 руб. ежемесячно, а также несет иные расходы, связанные содержанием семьи и ведением бизнеса.

Кроме того, ИП Д.Э.Б. занимается благотворительностью, что подтверждается многочисленными благодарственными письмами и грамотами из Союза добровольцев России, ГУСО «Ингодинский комплексный центр социального обслуживания населения «Милосердие» Забайкальского края, Жены Героев Забайкальского края и др., характеристикой Союза добровольцев России, согласно которой ИП Д.Э.Б. на безвозмездной основе на протяжении длительного времени поддерживает благотворительные инициативы, направленные на помощь наиболее уязвимым категориям граждан, предоставляя площади своего предприятия для проведения встреч Клуба приемных семей города Читы.

Также согласно выписного эпикриза, ГУЗ «Городская клиническая больница № 1» 11 декабря 2025 г. ответчику сделана операция по удалению паховой грыжи, согласно справке сурдолога ООО «Центр слуха» г. Владивостока Д.Э.Б. установлена хроническая высокочастотная сенсоневральная тугоухость минимальной степени, смешанная тугоухость 1 степени слева, из справок Инновационной клиники «Академия здоровья» от 16 февраля 2026 г. и ГАУЗ «Клинический медицинский центр г. Читы» от 11 марта 2026 г. следует, что у ответчика выявлены признаки внуричерепной гиперензии. Установлен диагноз диагноз: Дорсопатия. Распространенный остеохондроз с преимущественным поражением шоп. Легкий мышечный синдром. Цефальгии.

Судебная коллегия, учитывая фактические обстоятельства дела, глубину и характер физических и нравственных страданий истцов, степень вины ответчика, её материальное положение, состояние здоровья приходит к выводу о том, что компенсация морального вреда в пользу Д.Э.Б. и Д.Э.Б. подлежит снижению до 50 000 руб. в пользу каждой.

По мнению судебной коллегии, именно такой размер компенсации будет соответствовать принципу разумности и справедливости, позволяющим, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевших.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Взысканная судом первой инстанции сумма компенсации морального вреда в пользу истцов, исходя из материалов дела, а также установленных в ходе рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции обстоятельств признакам справедливого вознаграждения за перенесенные ими страдания в связи с полученной Д.Э.Б. травмой не соответствует, в связи с чем в этой части решение суда подлежит изменению.

Кроме того, суд апелляционной инстанции полагает необходимым обратить внимание на следующее.

В соответствии с п. 6 ст. 13 Закона РФ "О защите прав потребителей" при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя. Суд взыскивает с ответчика в пользу потребителя штраф независимо от того, заявлялось ли такое требование суду.

Согласно пункту 71 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 июня 2024 г. N 19 "О применении судами законодательства о добровольном страховании имущества" штраф за неисполнение в добровольном порядке требований потребителя взыскивается в размере 50% от присужденной судом в пользу потребителя суммы, а также суммы взысканных судом неустойки и денежной компенсации морального вреда.

Таким образом, при взыскании с исполнителя в пользу потребителя денежных сумм, связанных с восстановлением нарушенных прав последнего, в силу прямого указания закона суд должен разрешить вопрос о взыскании с виновного лица штрафа за несоблюдение добровольного порядка удовлетворения требований потребителя.

Учитывая изложенное, с индивидуального предпринимателя Д.Э.Б. в пользу Д.Э.Б., действующей в интересах несовершеннолетней Д.Э.Б. подлежит взысканию штраф в размере 100 000 рублей.

В остальной части решение суда отмене или изменению не подлежит.

Руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

решение Центрального районного суда г. Читы от 18 августа 2025 г. изменить.

Взыскать с индивидуального предпринимателя Д.Э.Б. в пользу Д.Э.Б., действующей в интересах несовершеннолетней Д.Э.Б., компенсацию морального вреда в размере 200 000 рублей, штраф в размере 100 000 рублей.

Взыскать с индивидуального предпринимателя Д.Э.Б. в пользу Д.Э.Б. компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей, в пользу Д.Э.Б. компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей.

В остальной части решение суда оставить без изменения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в трехмесячный срок со дня изготовления мотивированного апелляционного определения в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы через суд первой инстанции.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 30 апреля 2026 г.