Решение № 2-1108/2018 2-1108/2018~М-675/2018 М-675/2018 от 18 сентября 2018 г. по делу № 2-1108/2018

Дело № 2- 1108/2018


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

19 сентября 2018 года г. Воронеж

Советский районный суд г. Воронежа в составе: председательствующего судьи Макаровец О.Н., при секретаре Ягодкиной Д.Н., с участием представителя истца по ордеру – адвоката Целовальникова Н.Л., ответчиков ФИО1, ФИО2, представителя ответчиков по ордеру – адвоката Бобковой Н.А., рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело по иску ФИО12 к ФИО1, ФИО2 о признании завещания недействительным,

УСТАНОВИЛ:

ФИО12 обратился в суд с иском к ФИО1, ФИО2 о признании завещания недействительным, указав, что ДД.ММ.ГГГГ умер его отец ФИО3, что подтверждается свидетельством о смерти №, о чем внесена запись акта о смерти №.

В установленный законом срок он (истец) обратился к нотариусу нотариального округа город Воронеж ФИО13 с заявлением о вступлении в наследство.

При этом, от нотариуса ему, истцу, стало известно о том, что ФИО29 перед своей смертью, ДД.ММ.ГГГГ составил завещание, согласно которому принадлежащую ему <адрес>, расположенную по адресу: <адрес>, площадью 38, 2 кв.м., кадастровый номер: №, инвентарный номер № завещал в равных долях ФИО14 и ФИО2

Истец полагает, что завещание ФИО3 является недействительным по следующим основаниям:

Примерно с апреля 2017 года у ФИО3 диагностировано онкологическое заболевание.

В силу наличия онкологического заболевания и приема сильнодействующих медицинских препаратов ФИО3 на момент составления завещания не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

21 июля 2017 года ФИО3 сообщил ему (истцу), что употребляет наркотические средства.

ФИО3 амбулаторно проходил лечение в Медико-санитарной части МВД России по Воронежской области (<...>) и МУЗ Поликлиника № 11 (<...>).

При ознакомлении с завещанием он (истец ФИО12) обратил внимание на то, что подпись и фамилия имя отчество сильно изменены, что вызывает обоснованные сомнения в том, то подпись исполнена им самостоятельно.

Онкологическое заболевание наследодателя и вызванный этим прием наркотических препаратов стал результатом того, что у ФИО3 имело место на момент составления завещания порока воли, отсутствие у него свободного волеизъявления на передачу принадлежащей ему квартиры после его смерти ответчикам ФИО1 и ФИО2

Со ссылкой на ст.ст.177, 1118, 1131 ГК РФ, истец просит признать недействительным завещание ФИО3 от 12 августа 2017 г., согласно которому принадлежащую ему <адрес>, расположенную по адресу: <адрес>, площадью 38,2 кв.м. завещал ФИО14 и ФИО2

В судебное заседание истец ФИО12 не явился, о времени и месте слушания дела извещен надлежащим образом. ( т.1 л.д. 250)

В судебном заседании представитель истца по ордеру – адвокат Целовальников Н.Л. поддержал исковые требования.

В судебном заседании ответчики ФИО1, ФИО2, представитель ответчиков по ордеру – адвокат Бобкова Н.А. не признали исковые требования.

Третьи лица в судебное заседание не явились, о времени и месте слушания дела были извещены надлежащим образом.

От нотариуса нотариального округа г.о.г.Воронеж ФИО13 поступило заявление о рассмотрении дела в ее отсутствие.

Суд, выслушав лиц, участвующих в деле, допросив свидетелей, исследовав материалы дела, приходит к следующему.

Как установлено в судебном заседании и усматривается из материалов дела, 12 августа 2017 года временно исполняющим обязанности нотариуса ФИО15 нотариального округа город Воронеж - ФИО16 удостоверено завещание, согласно которому ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения на случай своей смерти сделал следующее распоряжение: из принадлежащего ему имущества, квартиру, находящуюся по адресу: <адрес>, он завещал в равных долях: - гр.ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, зарегистрированной по адресу: <адрес>; - гр. ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, зарегистрированной по адресу: <адрес>. (т.1 л.д.92)

ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 умер, что подтверждается копией свидетельства о смерти (том 1 л.д. 12,87).

Согласно части 4 статьи 35 Конституции Российской Федерации право наследования гарантируется. Это право включает в себя как право наследодателя распорядиться своим имуществом на случай смерти, так и право наследников по закону и по завещанию на его получение.

В соответствии со статьей 1111 Гражданского кодекса Российской Федерации наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных названным Кодексом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания.

В силу пункта 1 статьи 1119 Гражданского кодекса Российской Федерации завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, не указывая причин такого лишения, а в случаях, предусмотренных названным Кодексом, включить в завещание иные распоряжения.

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации при нарушении положений данного Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

В судебном заседании установлено, согласно ответа нотариуса н.о.г.Воронеж ФИО13 06.12.2017 г. было заведено наследственное дело № к имуществу ФИО3, умершего ДД.ММ.ГГГГ. Свидетельство о праве на наследство не выдавалось. (т.1 л.д.85)

Как следует из копии наследственного дела к имуществу ФИО3, умершего ДД.ММ.ГГГГ, 06.12.2017 г. с заявлением о принятии наследства по всем основаниям к нотариусу обратился сын умершего ФИО3 – ФИО12, а также 20.01.2018 г. с заявлением о принятии наследства по завещанию, удостоверенному ФИО16 временно исполняющей обязанности нотариуса ФИО15 обратились ФИО2 ФИО1 (т.1 л.д.88, 89, 90, 91)

При этом, ему, ФИО12 от нотариуса стало известно о том, что ФИО3 12.08.2017 г. составил завещание, согласно которому принадлежащую ему <адрес>, расположенную по адресу: <адрес>, площадью 38, 2 кв.м., кадастровый №, инвентарный номер № он завещал в равных долях ФИО14 и ФИО2

Полагая, что завещание ФИО3 является недействительным, истец ФИО12 обратился в суд с вышеназванным исковым заявлением.

Предъявление своих исковых требований о признании завещания недействительным, истец мотивировал тем, что в момент совершения завещания от 12.08.2017 г. наследодатель ФИО3 в силу наличия у него онкологического заболевания и приема сильнодействующих медицинских препаратов, не мог понимать значение своих действий и руководить ими. Кроме того, онкологическое заболевание наследодателя и вызванный этим прием наркотических препаратов стал результатом того, что у ФИО3 имело место на момент составления завещания порока воли, отсутствие у него свободного волеизъявления на передачу принадлежащей ему квартиры после его смерти ФИО1 и ФИО2

Также истец указал, что при ознакомлении с завещанием он обратил внимание на то, что подпись и фамилия, имя, отчество сильно изменены, что вызывает обоснованные сомнения в том, что подпись выполнена им (ФИО3) самостоятельно.

Завещание является односторонней сделкой, к нему применяются правила о недействительности сделок, предусмотренные в главе 9 Гражданского кодекса Российской Федерации (статьи 166 - 181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как разъяснено в пункте 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

С учетом изложенного неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствует.

На основании изложенного, суд исходит из того, что в силу закона такая сделка является оспоримой, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в пункте 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно положениям статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки.

По ходатайству ответчиков в судебном заседании были допрошены свидетели.

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО30 пояснила суду: «ДД.ММ.ГГГГ мной составлялось и удостоверялось завещание ФИО3, проект которого составлялся в нотариальной конторе ФИО22 Ко мне обратилась сестра ФИО3 с просьбой выезда для составления завещания и дачи консультации. Я составила проект и проехала к месту жительства ФИО3 Я видела ФИО3, когда я приехала в квартиру по <адрес>. Я попросила всех оставить нас с ФИО3, все оставались в квартире, но я прошла и наедине с ФИО3 провела беседу, я ему показала документ и разъяснила статьи. ФИО3 я представилась, спросила, для чего он меня вызывал, он мне озвучил свое желание. Я поинтересовалась у ФИО3, что у него за заболевание, почему он не может сам приехать в нотариальную контору, он мне сказал, что у него онкологическое заболевание, что не принимает сильнодействующих или наркотических лекарственных средств. Я спросила у него про обязательную долю, про наследников первой очереди, он сказал, что у него есть сын и сказал, что квартиру оставит сестре и гражданской супруге, а все остальное имущество пусть получит сын. Состояние ФИО3 у меня сомнений не вызвало, он без помощи сам привстал и сел, я ему дала реестровую книгу, он сам расписался. Если гражданин не может сам расписаться приглашается рукоприкладчик, но ФИО23 сам расписался, я ему все зачитала, он сам все зачитал, при этом никто кроме нас не присутствовал при совершении нотариального действия... . Я приехала и прочитала проект, если бы в проекте было указано не то, что хочет наследодатель, мы бы все обсудили и я поехала бы в нотариальную контору переделывать проект. В проекте волеизъявление ФИО12 было выражено со слов лиц обратившихся -ФИО1 ФИО17 лежал, когда ему нужно было подписать, он сел, я ему дала реестровую книгу на колени, на нее он положил свой экземпляр и расписался, потом в моем экземпляре и реестре. Я установила дееспособность ФИО3 следующим образом: я спросила дату, место, год его рождения, какой был день, были просто разговоры по поводу сына, в комнате висели фотографии, он рассказывал, где он отдыхал с женой, производился диалог. ФИО3 был в футболке, я не обратила внимания на следы от уколов. Я ему оставила свой телефон, пояснила, что если он захочет изменить содержание завещания, то он может обратиться ко мне... . Что-либо в поведении ФИО3 меня не насторожило, видно было, что у него было состояние болезни, в силу того, что у него онкологическое заболевание. Четкость действий у него была, он сам записал мой номер телефона в своем телефоне, на тот случай, если он захочет отменить завещание либо составить другое. Я ничего не увидела, что могло меня насторожить в его поведении, у него был ясный ум, он сам сел, набрался сил.» (т.1 л.д.161оборот – 162)

Свидетель ФИО5 пояснил в судебном заседании: « Умерший ФИО3 мой двоюродный брат. Я узнал о его болезни таким образом: в конце июня начале июля он позвонил и сказал мне, что болен. ФИО3 крестил моего сына, он приезжал на день рождение к сыну, к нам на дачу. После того, как он заболел, я ежедневно с ним общался, я спросил у него, как часто ему можно звонить, он мне сказал, что б я ему звонил, его это отвлечет от болезни.

Мы с ним созванивались ежедневно, он понимал, с кем он разговаривает, каких-либо странностей в его поведении я не замечал, он нормально разговаривал. ФИО3 на мой вопрос пояснил, что он живет с женщиной, мой отец был болен онкологическим заболеванием, поэтому я спросил у ФИО3 про его отношения, он сказал, что он думает зарегистрировать брак с женщиной, с которой он живет. Я с ним был в хороших отношениях, я мог у него все спросить. ФИО3 мне рассказывал, что вызывал нотариуса домой. Как распорядился имуществом он мне не сказал... . Последний раз мы созванивались 18.08.2017 года, в разговоре не было каких-либо странностей... Я не почувствовал из нашего разговора, что он не в себе. ФИО3 был адекватен... . Он мне не говорил о том принимает ли он сильнодействующие препараты, он жаловался на боли, он спрашивал у меня какие таблетки я пью, я ему назвал, он сказал, что он пьет таблетки и колит уколы, но они ему не помогают, какие именно таблетки он пил и какие уколы колол, я не помню». (т.1 л.д.162-оборот – 163)

Свидетель ФИО6 в судебном заседании пояснила: «Я считаю, что с ФИО3 мы были друзьями, я его знала на протяжении 25 лет. В июне 2017 года ФИО3 мне позвонил и попросил помощи, он сказал, что его укусил клещ, так как я работаю в инфекционной больнице, я посоветовала к какому доктору ему обратиться. Он пришел на консультацию. Осмотрев его, врач решил его госпитализировать, в нашей больнице мы узнали о его тяжелой болезни. Врач направил его для дальнейшего обследования в онкологическую больницу. У него была выявлена болезнь боррелиоза или как еще ее называют болезнь лайма. ФИО3 ко мне обращался часто, поскольку у меня муж перенес подобное заболевание, он звонил, сочувствовал нам, когда болел мой муж, потом, узнав о своей болезни, он начал консультироваться с нами о том, к какому лучше доктору обратиться, где лучше пройти химиотерапию, какие обезболивающие лучше принимать. ФИО3 не смирился со своим заболеванием, он верил, что выздоровеет, при этом, примером у него был мой муж. ФИО3 говорил о том, что нужны деньги на лечение. ФИО3 мне много говорил про обезболивающее, он жаловался, что у него сильная боль в основном в суставах и коленях, ему выписывали сильные обезболивающие средства лечащий врач, то ли по месту жительства или в поликлинике МВД, простые, не наркотические. Когда ему стали выписывать наркотики я не могу сказать. Я ему посоветовала обратиться в наркологический диспансер. ФИО3 говорил, что принимает сильные обезболивающие, но какие препараты я не знаю, он говорил, что ему делают уколы - инъекции через каждые 2 часа, что у него не было сил... . Я не помню, когда я последний раз общалась с ФИО3, разговора о его имуществе не было... Мы общались с ФИО3 после того, как обнаружили его болезнь, сначала он звонил раз в неделю, потом реже - раз в две недели, давал о себе знать, как себя чувствует или я звонила ему. Боли усиливались, это психически давило на человека, он мне объяснил, что врачи сказали, что после обследования необходимо еще обследование и находить источник болезни, а потом будет решаться вопрос об операции или дальнейшей химиотерапии, после он ждал следующего обследования... Я не заметила каких-либо странностей в разговоре с ФИО3» (т.1 л.д.163)

Свидетель ФИО7 пояснила в судебном заседании: «ФИО1 моя двоюродная сестра, истец сын ФИО3, который был моим двоюродным братом. ФИО3 работал в здании Правительства Воронежской области в охране, в начале июня я шла с работы мимо указанного здания, ФИО3 увидел меня и вышел, мы с ним разговорились, и он мне рассказал про клеща. Спустя некоторое время, ФИО3 мне позвонил и сказал, что у него более серьезное заболевание, что дело связано с онкологией, и я изъявила желание поехать к нему в гости. Я знала, что ФИО3 получил квартиру, я давно хотела поехать к нему в гости, что бы посмотреть его новую квартиру. ФИО3 не скрывал, что у него проблемы. Его квартира располагалась на <адрес>, я приехала и на остановке меня встретили ФИО2 и ФИО3, они были на машине и мы проследовали в квартиру, где мы посидели, поговорили. ФИО3 говорил, что у него в районе шеи образовались шишки, что они занимаются здоровьем ФИО3, если мне не изменяет память, то Татьяна делала укол. ФИО3 был человеком терпеливым, он мне говорил, что не надо обезболивающих, что он сам справится со всем этим. После этого мы созванивались с братом, который созванивался с ФИО3 каждый день, через брата я узнавала о состоянии здоровья ФИО3 Каких-либо странностей в разговоре ФИО3 я не заметила при посещении и в телефонных разговорах. Это был добрый человек, он всегда шел на помощь, нам до сих пор не верится, что этого человека нет... . Я перестала звонить за три дня до его смерти, я поговорила с Татьяной, она мне пояснила, что звонить ему можно, но если он будет себя плохо чувствовать, что бы его не тревожили, они будут отключать его телефон... . Я была в курсе завещания ФИО3, он зная, что я работник налоговой инспекции, ранее я работала на участке по наследованию и дарению... ФИО3 хотел подарить свою квартиру. Я ему сказала, что есть еще завещание, я считала, что завещание, сделанное перед нотариусом не может быть оспорено, конкретно речь шла о Татьяне... За три дня до смерти, я не общалась с ФИО3 В день смерти я позвонила ФИО1, она мне пояснила, что они купили препараты и готовились к курсу химиотерапии, им посоветовали купить препарат для повышения гемоглобина. ФИО1 мне пояснила, что ФИО3 принимает препараты и идет на улучшение. Когда я разговаривала с ФИО1, наш разговор прервался, потому что ей позвонила ФИО2, и через несколько минут мне перезвонила ФИО1 и пояснила, что ФИО3 умер.» (т.1 л.д.164-165)

По ходатайству истца в судебном заседании были допрошены свидетели ФИО8, ФИО24, ФИО10

Допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО8 пояснила суду: «ФИО3 мой бывший муж, мы состояли в браке с 24.08.1991 года по июнь 2010 год. Его сестра ФИО1 на него оказывала психологическое давление, она привыкла руководить, она была любимой дочерью в семье. ФИО3 был более слабый человек. У ФИО3 и ФИО1 были конфликты... С 10.06.2012 года я не общалась с бывшим мужем. Мне известно, что ФИО3 заболел, лично ко мне он обращался, потому что он пытался найти целительницу, он обратился ко мне 10-12 июля 2017 года, я не помогла ему, так как мы не знали как связаться с целительницей, а знали только родственники со стороны ФИО1 ФИО3 пытался вылечиться любым образом. ФИО3 обсуждал со мной судьбу имущества, это было в период нашей совместной жизни до 2012 года.» (т.1 л.д.163 об.-164)

Свидетель ФИО9 пояснил суду: «ФИО3 я знаю с 1999 года, мы учились вместе в школе прапорщиков. Я знаю сына ФИО3 – ФИО17. В 2017 году я последний раз общался на новогодние праздники с ФИО3, он мне позвонил, что бы поздравить меня с праздниками. О его болезни я ничего не знал, мы после с ним не созванивались и не виделись. Альтруистом он не был по жизни. Мы друзьями с ФИО3 не были. Последний раз я его слышал на новогодние праздники с 2016 на 2017 года. До момента смерти я с ним не общался по телефону, я видел его последний раз в 2016 году.» (т.1 л.д.219-об.)

Свидетель ФИО10 пояснила в судебном заседании: «Я знакома с ФИО27 с 2007 года, еще Артем был маленький, а ФИО3 жил у них, он все время заботился о сыне. Когда Артем поступал учиться в техникум, ФИО3 помогал ему, он был заботливым отцом и гордился сыном. Я живу рядом с ФИО3, мы много раз встречались на улице, последний раз я видела ФИО3 в мае 2017 года, я разговаривала с ним, он был очень отзывчивый, уважительный. При встрече ФИО3 узнал меня, мы немножко поговорили, потому что я спешила, он выглядел нормально, только сильно похудел. Странностей я за ним не заметила, о болезни он мне не рассказывал. Он был малообщительный, хотя раньше много общались, мы поздоровались, перекинулись парой фраз, примерно наша встреча была минуты 2. ФИО3 говорил, что купил дачу и хотел на сына ее оформить, а ему некогда, он говорил, что все сыну достанется, дачу он покупал давно... ФИО3 был скупой и жадный, он никогда не отдал бы ничего никому. Если он меня куда-то довозил, то я ему платила. Я была в квартире у ФИО3 в 2016 году, не видела в его квартире ни одной женской вещи.» (т.1 л.д.219-об – 220)

В судебном заседании в качестве свидетеля была допрошена ФИО11 – врач-психиатр ФКУЗ МСЧ МВД, которая пояснила: «С 2002 года по настоящее время я работаю врачом-психиатром поликлиники МВД. Я видела ФИО3 один раз, осмотр был осуществлен в 2017 году, весной или летом, точно не помню, было тепло, осмотр был для МСЭ, потому что там ставился вопрос видимо о группе. Мне запомнился ФИО3, потому что у нас бывают случаи, когда к нам привозят тяжелого больного, таких больных осматривают в кабинете 4 заместитель начальника и начальник, сначала они смотрят больного. Сначала начальник или заместитель смотрят больного и если они считают, что он тяжело больной всех врачей снимают с приема и мы идем такого больного осматривать. При поступлении ФИО3 нас сразу предупредили, что это онкологический больной, что он умирающий. Нужно было просто осмотреть, моя запись «соматогенная астения» была сделана на основании жалоб, нужно, прежде всего сказать, что «соматогенная астения» означает, что психологических патологий у ФИО3 не было выявлено, были соматические, которые не относятся к психиатрическим. ФИО3 страдал 4 стадией онкологии, он практически не ходил, я запомнила женщину (свидетель указала на ответчика ФИО2), потому что она ему помогала вставать и давала сведения о его болезни, что болезнь наступила резко. Астения - это слабость, утомляемость, возможна бессонница на фоне соматических жалоб, если он онкобольной, скорее всего, были боли во всем теле, может быть метеочувствительность, может быть тяжесть, вот такие жалобы, поскольку у него было заболевание. На момент осмотра из области психиатрии, у ФИО3 не было заболеваний, которые относились к критериям психиатрической патологии, на момент своего осмотра я не их видела. Если у нас кто-то что-то заподозрит по поводу психиатрических заболеваний, мы сразу докладываем об этом начальнику, если б мне что-то показалось подозрительным, я бы направила ФИО3 в психиатрический диспансер для дальнейшего обследования. На состояние сознания онкологическое заболевание не всегда может влиять. Онкологические заболевания бывают связаны с органами мозга, у ФИО3 не был затронут головной мозг. У ФИО3 неадекватности в поведении на момент моего осмотра не было.»

После обозрения в судебном заседании записи в медицинской карте ФКУЗ МСЧ от 26.07.2017 г. амбулаторного больного ФИО3 свидетель ФИО11 пояснила, что эта запись с приема ФИО3 от 26.07.2017 года, единственный раз он был у нее на приеме, больше никогда она его не видела. (т.1 л.д.220-об. – 221)

Суд принимает во внимание показания свидетелей, поскольку они последовательны, не противоречивы, свидетели предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, у суда нет оснований не доверять их показаниям.

Согласно справке КУЗ ВО «Воронежский областной клинический психоневрологический диспансер» от 04.04.2018 г. ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ г.р., проживающий по адресу: <адрес> под наблюдением не состоит. (т.1 л.д.120)

При рассмотрении данного дела по ходатайству истца определением Советского районного суда г. Воронежа от 23 июля 2018 года была назначена посмертная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено КУЗ Воронежской области "Воронежский областной клинический психоневрологический диспансер". На разрешение экспертов были поставлены следующие вопросы: 1.Страдал ли ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, каким-либо психическим заболеванием, которое не позволяло бы отдавать отчет действиям и руководить ими при составлении им завещания 12.08.2017 г.?

2.Могли ли имеющиеся у ФИО3 заболевания, и проводимое в ходе заболевания лечение, повлиять на его волеизъявление при составлении завещания 12.08.2017 г.?

3.Возможно ли изменение почерка ФИО3 в связи с имеющимся заболеванием в момент составления завещания 12.08.2017 г. вследствие нахождения завещателя ФИО3 под действием обезболивающего медицинского препарата (трамадол)?(том 1 л.д.221-222)

Согласно выводам заключения комплексной судебной психолого-психиатрической комиссии экспертов КУЗ Воронежской области "Воронежский областной клинический психоневрологический диспансер" 09 августа 2018 года N 2040: ФИО3 каким-либо психическим расстройством, в том числе и временным, слабоумием или иным болезненным расстройством психики при составлении завещания 12.08.2017г. не страдал и мог понимать значение своих действий и руководить ими. Экспертный психопатологический анализ материалов гражданского дела и медицинской документации позволяет утверждать, что в юридически значимый период времени -12.08.2017г., имеющиеся у ФИО3 соматические заболевания не оказали влияние на его способность к осмыслению окружающего и волевому контролю поведения. В указанный период он правильно ориентировался в окружающей обстановке, у него не отмечалось признаков нарушенного сознания, бреда, галлюцинаций или иных психических нарушений, с окружающими он поддерживал речевой контакт по существу. Ретроспективный анализ материалов гражданского дела, предоставленной медицинской документации, показания свидетелей, позволяет заключить, что в период времени, относящийся к исследуемой ситуации (составление завещания 12.08.2017 года), ФИО3 адекватно воспринимал и реагировал на происходящие в его жизни события, у него не отмечалось снижения критических и прогностических функций, снижения способности анализировать создавшуюся ситуацию, не отмечалось нарушений мыслительной деятельности, он выделял главное и правильно осмысливал сложившуюся ситуацию. Отмеченные у ФИО3 явления <данные изъяты>, были обусловлены наличием у него соматических заболеваний. Однако, в материалах гражданского дела и предоставленной медицинской документации объективных данных о наличии у ФИО3 грубых нарушений интеллектуально-мнестической деятельности, прогностических функций, в период времени, относящийся к исследуемой ситуации не содержится. У ФИО3 с учетом имеющихся у него соматических заболеваний, не отмечалось грубых нарушений интеллектуальной сферы и волевого контроля поведения (сохранял речевой контакт с окружающими, был доступен общению, у него не отмечалось грубых нарушений мыслительной деятельности, он активно предъявлял жалобы на здоровье, посещал медицинские учреждения, проходил все назначенные диагностические и лабораторные исследования, в общении с нотариусом был общительным, сам подписывал документ, высказывал желание о том, что хочет завещать квартиру ФИО1 и ФИО2) (ответ на вопросы №1,2). Вопрос №3 не входит в компетенцию судебной психолого-психиатрической экспертизы. (т.1 л.д.229-236)

В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Согласно части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 данного Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

Пунктом 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 г. N 23 "О судебном решении" разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 ГПК РФ). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

В соответствии с частью 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

С учетом изложенных норм права, заключение эксперта не обязательно для суда, но должно оцениваться не произвольно, а в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами.

Посмертная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза проведена врачами - психиатрами высшей категории, судебно-психиатрическими экспертами высшей категории, имеющими высшее образование, стаж экспертной работы от 14 года до 39 лет, а также врачом – психологом – экспертом высшей категории, имеющим высшее образование, и стаж работы 12 лет. При этом эксперты использовали методы клинико-психопатологического исследования (анамнез, катамнез, описание психического состояния, анализ имеющихся симптомов психических расстройств) в сочетании с анализом данных сомато-неврологического состояния и результатами экспериментально-психологического исследования, а также ретроспективного анализа материалов гражданского дела № 2-1108/18.

Судом была истребована медицинская документация ФИО3, которая была исследована экспертами: медицинская карта пациента ФИО3, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях КУЗ ВО ВОКОД № ; медицинская карта пациента ФИО3, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях ФКУЗ «МСЧ МВД России по Воронежской области»; дело освидетельствования ФИО3 ФКУ «ГБ МСЭ по Воронежской области» №; медицинская карта стационарного больного № ФИО3 ФКУЗ «МСЧ МВД России по Воронежской области; медицинская карта стационарного больного ФИО3 № КУЗ ВО «ВОКИБ».

Эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения.

В связи с чем, оснований усомниться в их компетентности не имеется, выводы комиссии экспертов представляются ясными и понятными.

При этом, порядок проведения экспертизы, форма и содержание заключения, определенные статьями 84 - 86 ГПК РФ, по настоящему делу соблюдены, а потому данное заключение является допустимым по делу доказательством.

Поскольку истец не представил доказательств в подтверждении о возникших сомнениях в правильности и необоснованности заключения комплексной судебной психолого-психиатрической комиссии экспертов от 09 августа 2018 г. № 2040, при этом, каких-либо дополнительных доказательств позволивших бы суду удовлетворить ходатайство истца о назначении повторной посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы в отношении ФИО3, истцом и его представителем не было представлено, постольку оснований для назначения по данному делу повторной посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы в отношении ФИО3, у суда не имеется. В связи с чем, ходатайство истца, заявленное его представителем – адвокатом Целовальниковым Н.Л. в судебном заседании 19.09.2018 г. судом оставлено без удовлетворения.

Одним из обстоятельств, подлежащих доказыванию при рассмотрении настоящего спора, является соответствие (несоответствие) волеизъявления наследодателя его действительной воле.

В судебном заседании установлено, и подтверждается показаниями свидетелей ФИО4, ФИО7, ФИО3 изъявлял желание составить завещание на имя ФИО1, ФИО2, что впоследствии и было им сделано – составлено завещание на имя последних.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которых она ссылается как на основания своих требований и возражений.

Стороной истца не представлено достоверных доказательств того, что на момент составления завещания, т.е. 12.08.2017 г. ФИО3 страдал каким-либо психическим расстройством, не понимал значения своих действий и не мог ими руководить.

Таким образом, каких-либо относимых и допустимых доказательств того, что в момент совершения завещания 12.08.2017 г. ФИО3 находился в состоянии, в котором не был способен понимать значение своих действий, руководить ими, суду не представлено.

К тому же, материалы дела не содержат никаких достоверных доказательств, свидетельствующих о наличии у ФИО3 порока воли на момент составления завещания на имя ответчиков, отсутствия у него свободного волеизъявления на передачу принадлежащего ему имущества – <адрес> после смерти ФИО1 и ФИО2

Подлинность подписи ФИО3 в завещании от 12.08.2017 г. истец в ходе судебного заседания не оспаривал.

Так, в судебном заседании при обсуждении вопроса назначения судебной экспертизы, представитель истца по устному ходатайству ФИО18 пояснил, что по вопросу о почерковедческой экспертизе относительно того, выполнена ли подпись ФИО31 или третьим лицом они настаивать не будут, у них будет вопрос связан с психологическим аспектом. (т.1 л.д.165 – оборот) Что и было истцом поставлено (вопрос № 3) на разрешение экспертов при назначении судебной экспертизы.

Оценив представленные сторонами доказательства в совокупности, в том числе, показания допрошенных свидетелей, заключение комплексной судебной психолого-психиатрической комиссии экспертов КУЗ Воронежской области "Воронежский областной клинический психоневрологический диспансер" от 09 августа 2018 года N 2040, суд приходит выводу о том, что оснований для удовлетворения исковых требований ФИО12 о признании завещания от 12.08.2017 г. недействительным не имеется.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что исковые требования истца о признании завещания недействительным не подлежат удовлетворению.

Руководствуясь ст.ст. 194 - 198 ГПК РФ, суд

решил:

В удовлетворении исковых требований ФИО12 к ФИО1, ФИО2 о признании завещания недействительным, - отказать.

Решение может быть обжаловано в Воронежский областной суд через районный суд в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме.

Судья Макаровец О.Н.

Мотивированное решение изготовлено 25.09.2018 г.