Апелляционное определение № 33-240/2026 33-3685/2025 от 19 января 2026 г.

Председательствующий по делусудья ФИО1

Дело №33-240/2026 (33-3685/2025)(в суде первой инстанции №2-383/2025)УИД 75RS0024-01-2025-000685-85


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Забайкальского краевого суда в составе:

председательствующего судьи Радюк С.Ю.,

судей краевого суда Погореловой Е.А., Казакевич Ю.А.

при секретаре Цыржиевой А.З.

рассмотрела в открытом судебном заседании в г.Чите 20 января 2026 г. гражданское дело по иску Могочинского транспортного прокурора в интересах ФИО2 к открытому акционерному обществу «Российские железные дороги» о взыскании компенсации морального вреда

по апелляционному представлению процессуального истца исполняющего обязанности Могочинского транспортного прокурора Сипачева А.А.

на решение Чернышевского районного суда Забайкальского края от 6 октября 2025 г.

Заслушав доклад судьи Радюк С.Ю., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Прокурор обратился с вышеназванным иском, ссылаясь на результаты проверки, которыми установлено, что ФИО2, <Дата> г.р., 34 года и 2 месяца проработал на предприятиях железнодорожного транспорта в должностях составителя поездов, монтера пути, помощника машиниста тепловоза. Данные профессии имеют вредный производственный фактор – шум, который привел к возникновению у материального истца профессионального заболевания - <данные изъяты>, в связи с чем истцу установлена степень утраты профессиональной трудоспособности в размере 20% с 4 сентября 2023 г. по 4 сентября 2025 г.

ФИО2 был уволен с 30 сентября 2020 г. в связи с выходом на пенсию. Ранее он планировал завершить свою трудовую деятельность в 60 лет, но наличие профессионального заболевания внесло коррективы и пришлось уволиться в 57 лет из-за возникших проблем при прохождении очередной медицинской комиссии.

Профессиональное заболевание ему было установлено после выхода на пенсию, когда он самостоятельно обратился в Центр профессиональной патологии Забайкальского края. Работодателем в добровольном порядке компенсация морального вреда истцу не выплачивалась, так как действующий на дату установления профессионального заболевания Коллективный договор ОАО «РЖД» предусматривал выплату для лиц, получивших профессиональное заболевание, в случае установления им инвалидности. ФИО2 инвалидность не устанавливалась.

Ухудшившееся в результате профессионального заболевания состояние здоровья доставляет ФИО2 физические и нравственные страдания. С 2012 года заболевание вызывает постоянный шум в ушах, создает эмоциональное напряжение, мешает расслабиться, заснуть. Он испытывает повышенную тревожность в общественных местах, боясь не услышать предупреждающие сигналы транспорта или слова, испытывает дискомфорт в общении, так как его громкую речь собеседники воспринимают как крик и агрессию. Он вынужден громко слушать телевизор, что мешает его близким. Заболевание лишило истца любимого занятия – охоты. Профессиональное заболевание требует систематического медикаментозного лечения.

Просил взыскать в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 1.000.000 руб. (т.1 л.д.3-6).

Определением суда, занесенным в протокол судебного заседания от 10 сентября 2025 г., к участию в деле в качестве третьих лиц привлечены частное учреждение здравоохранения «Поликлиника «РЖД-Медицина» пгт.Чернышевск», федеральное казенное учреждение «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Забайкальскому краю» Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации, государственное учреждение здравоохранения «Краевая больница №3», Министерство труда и социальной защиты населения Забайкальского края (т.2 л.д.62).

Решением Чернышевского районного суда Забайкальского края от 6 октября 2025 г. исковые требования удовлетворены частично.

Постановлено взыскать с ОАО «РЖД» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 100.000 руб. В удовлетворении остальной части исковых требований отказано.

В доход местного бюджета с ОАО «РЖД» взыскана государственная пошлина в размере 3.000 руб. (т.2 л.д.87-96).

В апелляционном представлении процессуальный истец исполняющий обязанности Могочинского транспортного прокурора Сипачев А.А. просит изменить решение суда, удовлетворить исковые требования в полном объеме.

Указывает, что суд первой инстанции не привел мотивов, по которым снизил размер подлежащих удовлетворению исковых требований до 100.000 руб.

Судом не учтена продолжительность трудового стажа истца, в том числе и в работе во вредных условиях труда, более 29 лет, что характеризует его как добросовестного работника, выполнявшего поставленные задачи при любых условиях, не обращая внимание на негативные последствия, в которых приходилось работать.

Суд не учел, что в результате профессионального заболевания у истца на 20% утрачена общая трудоспособность, что значительно ограничивает его в быту, создавая препятствия при социализации и общении с людьми, и, как следствие, создает ограничения при трудоустройстве, по указанной причине истец вынужден жить на пенсию по старости и доплату за профессиональное заболевание. Так как истец проживает один, круг его общения ограничен близкими родственниками, и возникшее заболевание мешает завести новых знакомых.

Ответчик представил документы, подтверждающие выдачу материальному истцу средств индивидуальной защиты органов слуха с 2015 года, тогда как ФИО2 указывал, что в период работы с 1990 по 2010 год средства индивидуальной защиты ему не выдавались, страна жила в тяжелое время, и он, как истинный гражданин, выполнял поставленные перед ним задачи: водил поезда, несмотря на отсутствия средств индивидуальной защиты, что с наступлением возрастных изменений негативным образом отразилось на его здоровье и привело к снижению слуха, то есть, действия работодателя нарушили конституционное право истца на охрану здоровья.

Профессиональное заболевание не только не позволяет истцу вести привычный образ жизни, но и влечет дополнительные обязанности по систематическому посещению врача-сурдолога, что вызывает дополнительные расходы на поездку в г.Читу, так как по месту жительства истца такой специалист в медицинских учреждениях не работает.

Все вышеуказанные обстоятельства влекут за собой нравственные страдания истца, необоснованно оцененные судом в заниженном размере (т.2 л.д.101-104).

В возражениях на апелляционное представление представитель ответчика ФИО3 просит оставить решение суда без изменения, апелляционное представление – без удовлетворения (т.2 л.д.138-139).

В судебное заседание не явились: материальный истец ФИО2, представители третьих лиц ЧУЗ «Поликлиника «РЖД-Медицина» пгт.Чернышевск», Министерства труда и социальной защиты населения Забайкальского края, ГУЗ «Краевая больница №3», ОСФР по Забайкальскому краю, ФКУ «ГБ МСЭ по Забайкальскому краю» Минтруда России, извещенные о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщили, об отложении слушания дела не просили.

Руководствуясь статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия посчитала возможным рассмотреть гражданское дело при данной явке.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления, которые поддержала процессуальный истец прокурор Третьякова Т.О., против удовлетворения которых возражала представитель ответчика ФИО3, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Частью 2 указанной статьи предусмотрено, что в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части.

Суд апелляционной инстанции в интересах законности вправе проверить решение суда первой инстанции в полном объеме.

Решение суда обжалуется стороной истца в части размера компенсации морального вреда, поэтому проверяется судом апелляционной инстанции в указанной части. Оснований для проверки решения суда в полном объеме не имеется.

Из материалов дела следует и судом первой инстанции установлено, что на железнодорожном транспорте истец работал с 9 августа 1982 г., с 15 октября 2014 г. в должности помощника машиниста тепловоза (прогрев локомотивов), с 8 декабря 2016 г. – в должности помощника машиниста тепловоза маневрового движения, с 7 июня 2017 г. – в должности помощника машиниста электровоза хозяйственного движения, с 20 июля 2017 г. – в должности помощника машиниста электровоза (вспомогательная работа при депо), с 5 августа 2018 г. – в должности помощника машиниста тепловоза (вспомогательная работа при депо), с 29 августа 2017 г. – в должности помощника машиниста тепловоза маневрового движения.

30 сентября 2020 г. трудовой договор с ФИО2 расторгнут по пункту 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации, в связи выходом на пенсию (т.1 л.д.13-22).

Согласно заключениям врачебно-экспертных комиссий с 2014 по 2019 год противопоказаний к работе с вредными и опасными производственными факторами у ФИО2 не выявлялось (т.1 л.д.177-188).

По сведениям, предоставленным врачом-оториноларингологом ЧУЗ «РЖД-Медицина» г.Чита», у ФИО2 при прохождении очередного осмотра в 2019 году отмечено <данные изъяты> (т.2 л.д.78).

Санитарно-гигиенической характеристикой условий труда при подозрении у работника профессионального заболевания от 20 июля 2021 г. №, составленной на основании извещения ГУЗ «Краевая больница №3» от 28 мая 2021 г. № об установлении предварительного диагноза хронического профессионального заболевания, установлено, что условия труда помощника машиниста тепловоза Эксплуатационного локомотивного депо Чернышевск-Забайкальский не соответствуют требованиям действующего санитарного законодательства по показателям эквивалентного уровня звука 84,6 дБА, по показателям напряженности трудового процесса (т.1 л.д.68-77).

Медицинским заключением ГУЗ «КБ №3» от 22 июля 2021 г. № установлена связь заболевания - <данные изъяты> с профессией (т.1 л.д.48-49).

Актом о случае профессионального заболевания от 16 августа 2021 г. установлен профессиональный характер заболевания – <данные изъяты>, которое возникло в результате длительного воздействия шума, уровни которого превышают предельно допустимый уровень (ПДУ) – 80дБА, составляют до 84,6 дБА (т.1 л.д.64-67).

Заключением врачебной комиссии ЧУЗ «Поликлиника «РЖД-Медицина» пгт.Чернышевск» от 6 сентября 2021 г. ФИО2 в связи с имеющимся профессиональным заболеванием назначено медикаментозное лечение (т.1 л.д.47).

Согласно выписке из акта освидетельствования № ФИО2 на период с 7 сентября 2021 г. по 1 октября 2023 г. установлено 10% утраты профессиональной трудоспособности (т.1 л.д.52-53), 15 сентября 2021 г. разработана программа реабилитации пострадавшего, где приведены рекомендации по обеспечению лекарственными препаратами (т.1 л.д.38-46).

Заключением ГУ ЗРО ФСС России от 24 сентября 2021 г. № заболевание ФИО2 признано страховым случаем (т.1 л.д.105-106).

Приказами ГУ ЗРО ФСС России ФИО2 назначались выплаты в порядке, установленном Федеральным законом от 24 июля 1998 г. №125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний»:

от 15 октября 2021 г. № – единовременная страховая выплата;

от 15 октября 2021 г. № – ежемесячная страховая выплата в сумме 13.076,59 руб. с 1 октября 2021 г. по 1 октября 2023 г.;

от 15 октября 2021 г. № – выплата недополученных сумм за период с 7 сентября 2021 г. до 1 октября 2021 г. в размере 10.461,27 руб.;

от 21 марта 2022 г. № – оплата дополнительных расходов на приобретение лекарственных препаратов в сумме 4.934 руб. (т.1 л.д.79-88).

Согласно выписке из акта № ФИО2 изменена степень утраты профессиональной трудоспособности до 20%, которая установлена на период с 4 сентября 2023 г. по 1 октября 2025 г. (т.1 л.д.109).

Приказом ОСФР по Забайкальскому краю от 18 сентября 2023 г. в связи с изменением степени утраты профессиональной трудоспособности произведен перерасчет и назначена ежемесячная страховая выплата в сумме 31.723,7 руб. с 1 октября 2023 г. по 1 октября 2025 г. (т.1 л.д.108).

Обращаясь с иском, прокурор сослался на необходимость компенсации перенесенных материальным истцом физических и нравственных страданий вследствие получения профессионального заболевания, которое связано его с трудовой деятельностью.

Разрешая спор и частично удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции согласился с доводами иска о получении истцом морального вреда вследствие профессионального заболевания.

Определяя компенсацию морального вреда в размере 100.000 руб., суд первой инстанции сослался на требования разумности и справедливости, характер нравственных и физических страданий истца, его индивидуальные личностные особенности, а также фактические обстоятельства причинения морального вреда, к которым относится характер профессионального заболевания, его тяжесть, утрата профессиональной трудоспособности.

Судебная коллегия полагает частично заслуживающими внимания доводы апелляционного представления прокурора, исходя из следующего.

В соответствии со статьей 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором; возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами (абзацы 4, 14 части 1).

Указанным правам работника соответствуют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы 4, 16 части 2 статьи 22 указанного Кодекса).

В соответствии со статьей 184 Трудового кодекса Российской Федерации при повреждении здоровья или в случае смерти работника вследствие несчастного случая на производстве либо профессионального заболевания работнику (его семье) возмещаются его утраченный заработок (доход), а также связанные с повреждением здоровья дополнительные расходы на медицинскую, социальную и профессиональную реабилитацию либо соответствующие расходы в связи со смертью работника. Виды, объемы и условия предоставления работникам гарантий и компенсаций в указанных случаях определяются федеральными законами.

Согласно статье 237 указанного Кодекса моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, поскольку Трудовой кодекс не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда и в иных случаях нарушения трудовых прав работников, суд в силу статей 21 (абзац четырнадцатый части первой) и 237 Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав (например, при задержке выплаты заработной платы).

Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

Исходя из разъяснений, данных в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда (пункт 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33).

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту (пункт 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33).

Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (часть восьмая статьи 216.1 ТК РФ).

Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. №125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» осуществляется причинителем вреда (пункт 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33).

Суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.

Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае (пункт 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33).

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (пункт 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33).

Приведенные нормы материального права и акты его толкования возлагают обязанность по компенсации морального вреда на его причинителя, в рассматриваемом случае – на работодателя, не обеспечившего условий труда, которые были бы безопасными для здоровья работника, вследствие чего работник приобрел профессиональное заболевание, обусловившее стойкую утрату трудоспособности. При определении размера компенсации морального вреда необходимо руководствоваться требованиями разумности и справедливости, способности присуждаемой компенсации устранить причиненные потерпевшему нравственные и физические страдания либо сгладить их остроту, то есть необходимо оценить в комплексе обусловленные повреждением здоровья последствия, которыми потерпевшему причинен моральный вред.

Из акта о случае профессионального заболевания от 16 августа 2021 г. следует, что по профессии истца – помощник машиниста тепловоза/электровоза вредный производственный фактор – шум, создаваемый работающими дизельными двигателями, приводными и рабочими механизмами, превышает гигиенические нормативы и является неустранимым вредным производственным фактором.

Согласно личной карточке учета выдачи СИЗ ФИО2, ему выдавались наушники противошумные 31 октября 2018 г. и 31 мая 2019 г., возвращенные 30 сентября 2020 г. и 31 мая 2019 г. (т.1 л.д.175-176).

Вместе с тем, ответчиком представлены в дело сведения о выдаче средств индивидуальной защиты только с октября 2018 года, тогда как по данной профессии истец работал более 30 лет, в течение которых испытывал негативное воздействие вредного производственного фактора – шума, следствием которого стало приобретение заболевания – <данные изъяты>, утраты 20% профессиональной трудоспособности. Установленная истцу степень утраты профессиональной трудоспособности в настоящее время не ограничена сроком, то есть является стойкой.

Из представленных суду апелляционной инстанции процессуальным истцом дополнительных доказательств в порядке части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации следует, что с 1 октября 2025 г. ФИО2 установлено 20% утраты профессиональной трудоспособности бессрочно (т.2 л.д.159-160).

Также материальному истцу разработана новая программа реабилитации пострадавшего от 8 октября 2025 г. №, распространяющая свое действие на период с 30 сентября 2025 г., которой установлена нуждаемость истца в приеме лекарственных препаратов. Прогнозируется частичное восстановление нарушенных функций организма, обусловленных профессиональным заболеванием, частичное восстановление возможности продолжать выполнять профессиональную деятельность, но по-прежнему с сохранением 20% утраты трудоспособности (т.2 л.д.162-165).

В соответствии с пунктом 3 Порядка составления программы реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания, утвержденного приказом Минтруда России от 30 декабря 2020 г. №982н, составление ПРП осуществляется специалистами бюро, экспертного состава главного бюро (Федерального бюро) при установлении степени утраты профессиональной трудоспособности в случае определения нуждаемости пострадавшего в реабилитационных мероприятиях по прямым последствиям несчастного случая на производстве и профессионального заболевания.

Согласно пункту 4 названного Прядка, в ПРП включаются оптимальные для пострадавшего конкретные виды, формы, объемы необходимых реабилитационных мероприятий, направленные на восстановление, компенсацию нарушенных функций организма, обусловленных последствиями несчастного случая на производстве и профессионального заболевания, на восстановление, компенсацию возможностей и способностей пострадавшего осуществлять профессиональную, бытовую и общественную деятельность, а также сроки проведения таких реабилитационных мероприятий.

Оформление ФИО2 ПРП впервые и повторно указывает на необходимость в его реабилитации при имеющихся стойких нарушениях функций организма, обусловленных профессиональным заболеванием, а именно нарушением сенсорных (слуховых) функций на 20%, необходимость в длительном приеме медицинских препаратов. Дано заключение об условиях, при которых возможно продолжение выполнения профессиональной деятельности пострадавшим – при изменении условий труда.

Изложенное частично подтверждает доводы стороны истца о том, что ухудшение слуха ФИО2 было причиной длительного негативного воздействия производственного процесса, что привело к профессиональному заболеванию и невозможности его дальнейшего трудоустройства.

Помимо стойкой частичной утраты профессиональной трудоспособности истец испытывает неудобства в повседневной жизни на фоне снижения слуха – он плохо слышит собеседника, выходя на улицу, может не услышать звуков и сигналов уличного движения.

Вместе с тем, судебная коллегия не может согласиться с доводами стороны истца о том, что вследствие получения профессионального заболевания ФИО2 вынужден оставить занятия охотой, поскольку доказательств в подтверждение данного обстоятельства ни суду первой, ни апелляционной инстанций не представлено.

Также судебная коллегия отмечает, что ПРП не предусмотрено обеспечение истца какими-либо техническими средствами реабилитации, не установлена нуждаемость в сопровождении.

При определении размера компенсации морального вреда судебная коллегия, оценивая представленные доказательства в их совокупности, учитывает факт повреждения здоровья истца, характер и степень физических и нравственных страданий истца от длительного воздействия на организм вредных производственных факторов, в результате чего им получено профессиональное заболевание, степень вины ответчика, не создавшего безопасных условий труда для ФИО2, отсутствие возмещения со стороны ответчика в добровольном порядке компенсации причиненного истцу вреда, стойкую утрату ФИО2 трудоспособности в размере 20%, разработку для него программы реабилитации пострадавшего, необходимость длительного приема медицинских препаратов, индивидуальные особенности истца, который может продолжить выполнять профессиональную деятельность только при изменении условий труда, возраст истца – на данный момент <данные изъяты> года, на момент установления профессионального заболевания в 2021 году – <данные изъяты> лет, что указывает на трудности восстановления здоровья, это также следует из программы реабилитации, изменение условий его повседневной жизни в связи с заболеванием.

При установленных обстоятельствах судебная коллегия полагает, что присужденная судом первой инстанции компенсация морального вреда в размере 100.000 руб. не отвечает требованиям приведенного выше правового регулирования, не учитывает фактических обстоятельств, вследствие чего является заниженной. Соразмерной последствиям нарушения, способной компенсировать потерпевшему перенесенные им физические и нравственные страдания, сгладить их остроту судебная коллегия признает сумму 130.000 руб.

Для удовлетворения иска в заявленном размере судебная коллегия оснований не усматривает при отсутствии достаточных доказательств для этого.

В остальной обжалуемой части решение суда по доводам апелляционного представления изменению не подлежит.

Руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Чернышевского районного суда Забайкальского края от 6 октября 2025 г. изменить частично.

Взыскать с открытого акционерного общества «Российские железные дороги» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 130.000 руб.

В остальной обжалуемой части решение суда оставить без изменения, апелляционное представление процессуального истца исполняющего обязанности Могочинского транспортного прокурора Сипачева А.А. – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступило в законную силу и может быть обжаловано в срок, не превышающий трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения, в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы через суд первой инстанции – Чернышевский районный суд Забайкальского края.

Председательствующий

Судьи

Апелляционное определение изготовлено 26 января 2026 г.