Решение № 2-1164/2024 2-1164/2024~М-963/2024 М-963/2024 от 12 декабря 2024 г. по делу № 2-1164/2024

Дело № 2-1164/2024

УИД № 42RS0014-01-2024-001450-02


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Мыски 13 декабря 2024 года

Мысковский городской суд Кемеровской области в составе:

председательствующего судьи Платова И.М.,

при секретаре судебного заседания Гордополовой Т.П., с участием:

истца ФИО3 и его представителя ФИО4,

представителя ответчика ПАО «Южный Кузбасс» ФИО5,

старшего помощника прокурора г. Мыски Ушковой И.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ПАО «Южный Кузбасс», АО «Холдинговая компания «Якутуголь», ЗАО «Багомес» о компенсации морального вреда в связи с профессиональным заболеванием,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 обратился в суд с иском к ПАО «Южный Кузбасс», АО «Холдинговая компания «Якутуголь» (далее – АО «ХК «Якутуголь») о компенсации морального вреда в связи с профессиональным заболеванием; просил суд взыскать с ответчиков в свою пользу:

- с ПАО «Южный Кузбасс»: 313003,46 рублей компенсации морального вреда в связи с профессиональным заболеванием, 5000 рублей расходов по оплате услуг представителя;

- с АО «ХК «Якутуголь»: 36450 рублей компенсации морального вреда в связи с профессиональным заболеванием, 5000 рублей расходов по оплате услуг представителя.

Определением суда от 30.10.2024 года к участию в деле в качестве соответчика было привлечено ЗАО «Багомес».

С учетом уточнения исковых требований, приятого судом, истец просил взыскать:

- с ПАО «Южный Кузбасс»: 313003,46 рублей компенсации морального вреда в связи с профессиональным заболеванием, 3333,33 рублей расходов по оплате услуг представителя;

- с АО «ХК «Якутуголь»: 36450 рублей компенсации морального вреда в связи с профессиональным заболеванием, 3333,33 рублей расходов по оплате услуг представителя;

- с ЗАО «Багомес»: 23400 рублей компенсации морального вреда в связи с профессиональным заболеванием, 3333,33 рублей расходов по оплате услуг представителя.

Исковые требования обосновывает тем, что в результате длительной работы в условиях воздействия вредных производственных факторов при работе в профессиях <данные изъяты> он повредил здоровье и у него возникло профессиональное заболевание: <данные изъяты>, впервые установленного (диагностированного) 23.12.2019 года; в последующем заболевание прогрессировало, в 2020 году <данные изъяты> была переквалифицирована <данные изъяты>, в 2023 году <данные изъяты> была переквалифицирована <данные изъяты>. По заключению МСЭ № от 25.11.2020 года впервые процент утраты профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием установлен в размере 10%. По заключению МСЭ № от 08.12.2023 года процент утраты профессиональной трудоспособности был установлен с 10.11.2023 года бессрочно.

На основании Заключения клиники <данные изъяты> (далее – Клиника) № от 16.03.2021 года об установлении степени вины предприятия, вина ответчиков в развитии у истца профессионального заболевания составила:

- ПАО «Южный Кузбасс» - 86,7% (включая работу на разрезе «Сибиргинский» - 15,2%, ОАО «Разрез Сибиргинский» - 29,8%, филиал ОАО «Южный Кузбасс» - УПДУ – 7,8%, филиал ОАО «Южный Кузбасс» - Управление по ремонтам – 7,1%, филиал ПАО «Южный Кузбасс» - Управление ОДУ – 26,8%);

- АО «ХК «Якутуголь» (в период работы в филиале ООО «Мечел-Ремсервис» в г. Междуреченске) – 8,1%;

- ЗАО «Багомес» - 5,2%.

Со стороны ответчика ПАО «Южный Кузбасс» было осуществлено начисление обязательной единовременной выплаты в счет компенсации морального вреда из расчета 20% за каждый процент утраты профессиональной трудоспособности за 10% утраты профессиональной трудоспособности в размере 77146,54 рублей на основании соглашения о компенсации морального вреда.

АО «ХК «Якутуголь» моральный вред не выплачивало.

В результате полученного профессионального заболевания состояние здоровья истца резко ухудшилось. Он <данные изъяты>.

Истец 29.08.2024 года обратился с заявлениями к ответчикам о выплате ему компенсации морального вреда. Заявления были оставлены без ответа и удовлетворения.

В денежном выражении моральный вред истец оценивает в размере 450000 рублей. С учетом степени вины ПАО «Южный Кузбасс» (86,7%) в возникновении и развитии у него профессионального заболевания, за вычетом полученной от этого ответчика выплаты в размере 77146,54 рублей, полагает, что к взысканию с него подлежит сумма 313003,46 рублей; с АО «ХК «Якутуголь» (степень вины – 8,1%) и с ЗАО «Багомес» (5,2%), которые частичную выплату не производили, - 36450 рублей и 23400 рублей соответственно.

Кроме этого, истцом понесены расходы на оплату услуг представителя в размере 10000 рублей. Полагает, что эти расходы должны быть возмещены ответчиками в равных долях в заявленных им размерах.

В судебном заседании истец ФИО3, его представитель ФИО4 настаивали на удовлетворении исковых требований в полном объеме.

Представитель ответчика ПАО «Южный Кузбасс» ФИО5 в судебном заседании на исковые требования возражала по основаниям, изложенным в представленных в суд письменных возражениях на исковое заявление (подробно доводы изложены в возражениях). Просила в удовлетворении исковых требований отказать.

Ответчики АО «ХК «Якутуголь», ЗАО «Багомес» явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, возражений (отзыва, позиции) по иску не представили, извещены надлежащим образом.

Прокурор полагает заявленные исковые требования обоснованными, подлежащими полному удовлетворению; сумму компенсации морального вреда в размере 450000 рублей, в которую истец оценил свои физические и нравственные страдания, - разумной и справедливой.

Суд, выслушав объяснения истца и его представителя, представителя ответчика, изучив возражения на иск, учтя заключение прокурора, а также исследовав письменные доказательства по делу, показания свидетелей, полагает иск подлежащим полному удовлетворению.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что истец ФИО3 работал на протяжении 25 лет 9 месяцев в условиях воздействия вредных факторов: <данные изъяты> – на разрезе «Сибиргинский», <данные изъяты> – в ОАО «Разрез «Сибиргинский», <данные изъяты> – в ЗАО «Багомес», <данные изъяты> – в филиале ОАО «Южный Кузбасс» - Управление по открытой добыче угля, <данные изъяты> – в филиале ООО «Мечел-Ремсервис» в г. Междуреченске, <данные изъяты> – в филиале ОАО «Южный Кузбасс» - Управление по ремонтам, <данные изъяты> – в филиале ПАО «Южный Кузбасс» - Управление по открытой добыче угля, что подтверждается копией его трудовой книжки.

Согласно выписке из медицинской карты <данные изъяты>.

Но далее в соответствии с выпиской из медицинской карты <данные изъяты>.

Затем, из выписки из медицинской карты <данные изъяты>.

В соответствии с санитарно-гигиенической характеристикой условий труда работника от 04.12.2019 года № стаж работы ФИО3 в условиях воздействия опасных вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов, которые могли вызвать профзаболевание, - 24 года. Согласно предварительному диагнозу <данные изъяты>, ведущим вредным производственным фактором в развитии данного заболевания является производственный шум, инфразвук. Воздействию данных факторов ФИО3 подвергался в течение 24 лет, работая по профессиям <данные изъяты>.

Согласно медицинскому заключению Клиники от 23.12.2019 года №, <данные изъяты>.

02.03.2020 года работодателем был составлен акт № о случае профессионального заболевания ФИО3

Из п. 17 названного акта усматривается, что профессиональное заболевание возникло при обстоятельствах и условиях несоблюдения правил производственной санитарии, несовершенства технологии механизмов, оборудования, рабочего инструмента, отсутствия безопасных режимов труда и отдыха.

В соответствии с п. 18 акта причиной профессионального заболевания послужило длительное воздействие на организм человека вредных производственных факторов - производственного шума, относящегося к 3-му классу 1-й – 3-й степени в различные периоды работы ФИО3

Исходя из пункта 19 акта, вина работника отсутствует.

Согласно выписке из медицинской карты <данные изъяты>.

Из приказа ГУ КРО ФСС филиала № (<адрес>) от 29.01.2021 года № вытекает, что в ноябре 2020 года ФИО3 прошел освидетельствование медико-социальной экспертизы (МСЭ). Согласно выписке из акта № от 25.11.2020 года освидетельствования МСЭ, было установлено 10% профессиональной трудоспособности на срок с 25.11.2020 года по 01.12.2021 года. В связи с чем, ему была назначена единовременная страховая выплата в сумме 13458,60 рублей, которую произвести в феврале 2021 года.

Согласно заключению Клиники № от 16.03.2021 года об определении степени вины предприятия, степень вины разделена следующим образом: разрез «Сибиргинский» - 15,2%, ОАО «Разрез Сибиргинский» - 29,8%, ЗАО «Багомес» - 5,2%, филиал ОАО «Южный Кузбасс» - Управление по открытой добыче угля – 7,8%, филиал ООО «Мечел-Ремсервис» в г. Междуреченске – 8,1%, филиал ОАО «Южный Кузбасс» - Управление по ремонтам – 7,1%, филиал ПАО «Южный Кузбасс» - Управление по открытой добыче угля – 26,8%. На возникновение заболевания повлияла работа с шумом выше ПДУ кл. 3 ст. 1-3 в профессиях: <данные изъяты>. Общий стаж с воздействием вредного фактора согласно профмаршруту – 25 лет 9 месяцев.

Приказом ПАО «Южный Кузбасс» от 27.04.2021 года ФИО3, на основании заключенного между ним и этим ответчиком соглашения, путем перечисления денежных средств на счет истца в <данные изъяты>, была выплачена единовременная компенсация в размере 77146,54 рублей в счет возмещения морального вреда, рассчитанная исходя из 20% его среднемесячного заработка за каждый процент утраты профессиональной трудоспособности, за вычетом суммы единовременной страховой выплаты, выплаченной ГУ КРО ФСС, а также исходя из степени (процента) вины предприятия в возникновении и развитии профессионального заболевания (п. 10.2.2 Коллективного договора ПАО «Южный Кузбасс» на 2020-2022 годы).

Истец с 11.10.2021 года по 22.10.2021 года находился <данные изъяты> в Клинике с диагнозом: <данные изъяты>.

В 2021 году истец прошел очередную МСЭ, была установлена та же степень утраты профессиональной трудоспособности – 10% (акт освидетельствования №) на срок с 01.12.2021 года по 01.06.2022 года. 18.11.2021 года истец на основании вышеуказанного акта № получил справку серии №.

С 03.07.2022 года истец был переведен работодателем на должность <данные изъяты> ПАО «Южный Кузбасс».

Из представленных истцом документов также следует, что он проходил обследование у <данные изъяты> в <данные изъяты>. При этом, 10.11.2022 года по итогам обследования и консультации <данные изъяты>.

Согласно медицинскому заключению <данные изъяты>.

Также, 25.10.2023 года истцом было получено направление от <данные изъяты> на получение <данные изъяты>.

В том же 2023 году ФИО3 прошел МСЭ, была установлена степень утраты трудоспособности – 20% (акт освидетельствования №) на срок с 10.11.2023 года по бессрочно, получил справку серии №.

Досудебной претензией в виде заявления от 29.08.2024 года ФИО3 обратился в адрес ПАО «Южный Кузбасс», указав, что причиненный ему моральный вред оценивает в 450000 рублей. С учетом степени вины ответчика, установленной в размере 86,7%, и ранее выплаченной суммы компенсации, просил перечислить ему 313003,46 рублей. Как следует из возражений и пояснений представителя этого ответчика, в связи с произведенной выплатой ПАО «Южный Кузбасс» на это не согласно. С аналогичным заявлением истец обращался и в АО «ХК «Якутуголь»; ответа на заявление не поступило.

Предприятиями, относящимися к ПАО «Южный Кузбасс», в которых работал истец, являются: разрез «Сибиргинский», ОАО «Разрез Сибиргинский», ОАО «Южный Кузбасс» и входящие в его структуру Управления, само ПАО «Южный Кузбасс» и входящие в его структуру Управления.

Согласно сведениям из ЕГРЮЛ, находящимся в свободном доступе на официальном сайте ФНС России (сервис «Предоставление сведений из ЕГРЮЛ / ЕГРИП в электронном виде»), ООО «Мечел-Ремсервис» 01.07.2022 года прекратило свою деятельность (было исключено из ЕГРЮЛ) путем реорганизации в форме присоединения, правопреемником ООО «Мечел-Ремсервис» является АО «ХК «Якутуголь». А из выписки из ЕГРЮЛ в отношении АО «ХК «Якутуголь» следует, что одним из его правопредшественников является ООО «Мечел-Ремсервис».

При присоединении юридического лица к другому юридическому лицу к последнему переходят права и обязанности присоединенного юридического лица (п. 2 ст. 58 ГК РФ).

Таким образом, именно АО «ХК «Якутуголь» является правопреемником ООО «Мечел-Ремсервис» по обязательствам перед истцом.

Допрошенная в ходе судебного разбирательства свидетель ФИО1 показала, что является женой истца. Муж <данные изъяты>.

В ходе судебного разбирательства также была допрошена свидетель ФИО2, которая показала, что <данные изъяты>. Истец работал на угольных предприятиях. От полученного профессионального заболевания у него <данные изъяты>.

Установив вышеуказанные обстоятельства, суд приходит к следующему.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (часть 2 статьи 7), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 3 статьи 37), каждый имеет право на охрану здоровья (часть 2 статьи 41), каждому гарантируется право на судебную защиту (часть 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации).

Из данных положений Конституции в их взаимосвязи следует, что каждый имеет право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе и морального, причиненного повреждением здоровья вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда, а также имеет право требовать такого возмещения в судебном порядке.

На основании части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ) работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном ТК РФ, иными федеральными законами.

В силу части 2 статьи 22 ТК РФ работодатель обязан: обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены ТК РФ, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

В соответствии с частью 1 статьи 214 ТК РФ обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Статьей 237 ТК РФ установлено, что моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда (абзац 2 пункта 3 статьи 8 Федерального закона от 24.07.1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний»).

В силу статьи 12 ГК РФ компенсация морального вреда является одним из способов защиты гражданских прав.

Пунктом 2 статьи 150 ГК РФ определено, что нематериальные блага защищаются в соответствии с ГК РФ и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и в тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12 ГК РФ) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

Согласно части 1 статьи 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии с частью 2 статьи 151 ГК РФ при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Из пункта 1 статьи 1064 ГК РФ следует, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1064 ГК РФ лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Согласно пункту 1 статьи 1099 ГК РФ, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Пунктом 2 статьи 1101 ГК РФ установлено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно пункту 5.4 Федерального отраслевого соглашения по угольной промышленности на 2019-2021 годы (утв. Российским независимым профсоюзом работников угольной промышленности, Общероссийским отраслевым объединением работодателей угольной промышленности 18.01.2019 года, действует с 01 января 2019 года) (далее – Федеральное отраслевое соглашение), в случае установления впервые Работнику, уполномочившему Профсоюз представлять его интересы в установленном порядке, занятому в Организациях, осуществляющих добычу (переработку) угля, утраты профессиональной трудоспособности вследствие производственной травмы или профессионального заболевания Работодатель в счет компенсации морального вреда Работнику осуществляет единовременную выплату из расчета не менее 20% среднемесячного заработка за каждый процент утраты профессиональной трудоспособности (с учетом суммы единовременной страховой выплаты, выплачиваемой из Фонда социального страхования Российской Федерации) в порядке, оговоренном в коллективном договоре, соглашении или локальном нормативном акте, принятом по согласованию с соответствующим органом Профсоюза. В Организациях, кроме Организаций, осуществляющих добычу (переработку) угля, коллективными договорами предусматриваются положения о выплате Работникам, уполномочившим Профсоюз представлять его интересы в установленном порядке, компенсаций за утрату ими профессиональной трудоспособности вследствие производственной травмы или профессионального заболевания. В случае, когда ответственность за причинение вреда здоровью Работника в виде профессионального заболевания возложена на несколько организаций, Работодатель несет долевую ответственность, которая определяется пропорционально степени вины работодателей.

Указанный выше пункт 5.4 Федерального отраслевого соглашения применен в Коллективном договоре ПАО «Южный Кузбасс» на 2020-2022 годы.

Соответственно, работник (бывший работник) может обратиться с требованием о компенсации морального вреда, причиненного вследствие утраты им профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием, непосредственно к работодателю (бывшему работодателю), который обязан возместить вред работнику (бывшему работнику) в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. Если же соглашение сторон трудового договора о компенсации морального вреда, причиненного работнику (бывшему работнику) утратой профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием, отсутствует или стороны не достигли соглашения по размеру компенсации морального вреда, то работник (бывший работник) имеет право обратиться в суд для разрешения спора.

Изложенное подтверждается разъяснениями, содержащимся в п. 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 года № 2, а также в абз. 4 п. 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 года № 33 (далее – постановление Пленума ВС РФ № 33).

В рассматриваемом случае такой спор о размере компенсации морального вреда возник между работником (бывшим работником) ФИО3 и ПАО «Южный Кузбасс», о компенсации морального вреда и его размере – между истцом и АО «ХК «Якутуголь» (правопреемник работодателя ООО «Мечел-Ремсервис») и ЗАО «Багомес».

Суд отклоняет доводы ответчика ПАО «Южный Кузбасс» о наличии соглашения с истцом и об изданном приказе о выплате, которые, по мнению ответчика, должны исключать возможность повторного предъявления к нему требований со стороны истца; о произведенной на основании приказа выплате.

Из содержания абз. 3 п. 24 постановления Пленума ВС РФ № 33 вытекает, что факт получения потерпевшим добровольно предоставленной причинителем вреда компенсации как в денежной, так и в иной форме, не исключает возможности взыскания компенсации морального вреда в порядке гражданского судопроизводства. Суд вправе взыскать компенсацию морального вреда в пользу потерпевшего, которому во внесудебном порядке была выплачена компенсация, если, исходя из обстоятельств дела, с учетом положений статей 151 и 1101 ГК РФ придет к выводу о том, что компенсация, полученная потерпевшим, не позволяет в полном объеме компенсировать причиненные ему физические или нравственные страдания.

Согласно соглашению и приказу о выплате компенсации морального вреда, сумма компенсации была рассчитана в 2021 году, исходя из утраты истцом 10% профессиональной трудоспособности, а в настоящее время у него с 10.11.2023 года по бессрочно установлено уже 20% утраты профессиональной трудоспособности, его состояние здоровья ухудшилось, что позволяет ему рассчитывать на увеличение размера компенсации.

Кроме того, в соответствии с указанным выше п. 5.4 Федерального отраслевого соглашения, п. 10.2.2 Коллективного соглашения ОАО «Южный Кузбасс», единовременная выплата должна осуществляться из расчета не менее 20% среднемесячного заработка за каждый процент утраты профессиональной трудоспособности, т.е. может быть и больше.

В соглашении о компенсации морального вреда, в приказе ПАО «Южный Кузбасс» от 27.04.2021 года отсутствует какое-либо обоснование того, почему выплата рассчитывается в указанном размере, а не больше. Иных документов, подтверждающих обоснованность расчета, а также устного обоснования представителем, почему ПАО «Южный Кузбасс» в приказе о выплате пришел именно к такому размеру, не представлено.

Исходя из установленных обстоятельств, суд приходит к выводу, что расчет компенсации у ответчика един для всех работников (доказательств обратного не представлено), зависит только от размера среднемесячного заработка, процента утраты профессиональной трудоспособности, суммы единовременной выплаты со стороны ФСС России (в настоящее время – ОСФР) и установленного процента вины предприятия, с применением 20% среднемесячного заработка, без учета индивидуальных особенностей потерпевших, длительности и особенности нахождения их на лечении, степени физических и нравственных страданий и иных существенных обстоятельств, которые необходимы для понимания того, в каком именно денежном выражении подлежит компенсации причиненный работнику (бывшему работнику) моральный вред со стороны работодателя. Соответственно, для того, чтобы получить больший размер компенсации, работнику (бывшему работнику) ничего не остается, как обратиться в суд.

Суд отмечает, что заявление (досудебная претензия) истца подтверждает факт его несогласия, что фактически, до обращения в суд, спор возник, и он так и не был разрешен до настоящего времени.

С учетом изложенного, приведенные ответчиком ПАО «Южный Кузбасс» доводы об отсутствии спора и правовых оснований для обращения к нему с исковыми требованиями, подлежат отклонению.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 12 постановления Пленума ВС РФ № 33, обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ). Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

Исходя из вышеуказанных разъяснений и иных, изложенных в пунктах 14, 15, 18, 22, 46, 66 постановления Пленума ВС РФ № 33, распределения бремени доказывания, с учетом фактических обстоятельств дела и представленных в материалы дела доказательств, руководствуясь приведёнными выше нормами права, регулирующими спорные правоотношения, оценив по правилам статьи 67 ГПК РФ доказательства в их совокупности, включая показания свидетелей, суд приходит к выводу, что в рассматриваемом случае имеются основания и условия для применения компенсации морального вреда как меры гражданско-правовой ответственности. При этом, со своей стороны истец доказал как факт нарушения его личного неимущественного права на здоровье, такого нематериального блага, как здоровье, так и то, что ответчики – работодатели и правопреемник одного из них - являются лицами, обязанными компенсировать моральный вред.

Принимая во внимание нарушение неимущественного права истца на здоровье, причинение вреда работодателями истцу в период исполнения последним своих трудовых обязанностей, получение (приобретение) истцом в результате исполнения этих обязанностей указанного выше профессионального заболевания, степень профессионального заболевания (в настоящее время – уже <данные изъяты> степень), нахождение истца на <данные изъяты> лечении в течение соответствующих периодов времени, необходимость периодичного проведения обследования в медицинских учреждениях и прохождения МСЭ, степень утраты профессиональной трудоспособности (20 процентов), ограничение способностей к трудовой деятельности, нормального общения с людьми, прогрессирующий характер профессионального заболевания с возможностью <данные изъяты>, необходимость приобретения им лекарств, технических средств (<данные изъяты>), утрату возможности ведения истцом прежнего образа жизни, получение негативных последствий для его здоровья, влияние данных обстоятельств на трудовую (пока он работал) и повседневную деятельность истца, наличие физических страданий в виде профессионального заболевания, <данные изъяты>, а также нравственных страданий в виде душевного неблагополучия, т.е. нарушения душевного спокойствия (чувство беспомощности, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных заболеванием, переживания в связи с невозможностью продолжать активную жизнь, нормального общения с людьми), суд считает, что истец правомерно требует с ответчиков сумм компенсации морального вреда, при этом, ранее полученная потерпевшим от ответчика ПАО «Южный Кузбасс» сумма компенсации морального вреда не позволяет в полном объеме возместить причиненные истцу физические и нравственные страдания, что истец правомерно требует от него увеличения размера компенсации.

Определяя сумму компенсации морального вреда, суд, применяя положения части 2 статьи 151, пункта 1 статьи 1090, пункта 2 статьи 1101 ГК РФ, части 2 статьи 237 ТК РФ, а также разъяснения, изложенные в пунктах 24-30, 47 постановления Пленума ВС РФ № 33, исходит из наличия возникшего между сторонами спора в части размера компенсации морального вреда, которая подлежит выплате ответчиками истцу как лицу, получившему профессиональное заболевание в результате ненадлежащих условий труда на рабочем месте.

Разрешая спор, судом учитывается следующее.

Суд принимает во внимание фактические обстоятельства причинения вреда, то, что заболевание истец получил при исполнении им трудовых обязанностей, в результате неудовлетворительной организации производства работ со стороны работодателей, в условиях постоянного воздействия вредных производственных факторов (работа в условиях шума, существенно превышающего предельно-допустимые значения), при отсутствии в действиях потерпевшего вины в возникновении и развитии профессионального заболевания.

Суд учитывает поведение ответчика ПАО «Южный Кузбасс» после установления ФИО3 профессионального заболевания, что выразилось в принятии работодателем мер, направленных на исключение вредных факторов путем перевода на другое место работы. Вместе с тем, судом принимается во внимание, что это было сделано только в июле 2022 года, когда истец был переведен на должность <данные изъяты>; при этом, профессиональное заболевание и его причины были выявлены (установлены) еще в 2018-2019 г.г.

Судом учитывается, что впервые профессиональное заболевание ФИО3 было установлено в 2019 году, в возрасте <данные изъяты> лет, а также то, что после этого истец продолжал трудиться во вредных условиях труда с риском усугубления состояния своего здоровья.

Суд отмечает, что представленные истцом медицинские документы бесспорно свидетельствуют о прогрессирующем течении данного заболевания (в 2020 году <данные изъяты> степень была переквалифицирована на <данные изъяты> степень, в 2023 году установлена уже <данные изъяты> степень <данные изъяты>), при этом результаты аудиограмм указывают на <данные изъяты> (фактически с каждым годом все больше и больше).

Судом учитываются уровень нравственных и физических страданий истца, который в связи с полученным профессиональным заболеванием и вызываемым им нарушением <данные изъяты>, прогрессирующим течением заболевания, имеет ограничения в осуществляемой деятельности, образе жизни, противопоказаниями к тяжелому труду, в повседневном общении с близкими и знакомыми (вынужденная необходимость <данные изъяты>, что создает дискомфорт иным окружающим истца людям, возникающая у истца необходимость <данные изъяты> и пр.), от чего ощущает свою физическую неполноценность, создает трудности в социальном общении.

В связи с развившейся у него <данные изъяты> и прогрессированием болезни, истец вынужден для полноценной социальной жизни и пользоваться <данные изъяты>, что вызывает у него дискомфорт, как физический, так и эмоциональный.

Суд отмечает, что в связи с имеющимся профессиональным заболеванием, истец принимает медицинские препараты, регулярно посещает медицинские учреждения, в том числе вынужден ежегодно проходить медицинские обследования в условиях <данные изъяты>, что также негативно отражается на его повседневной жизни, причиняет ему нравственные и физические страдания.

Судом также принимается во внимание процент утраты ФИО3 профессиональной трудоспособности, размер которой составляет 20%.

С учетом изложенного, а равно учитывая принцип разумности, который стимулирует участников гражданского оборота к ответственному и добросовестному поведению, принцип справедливости и соразмерности компенсации морального вреда последствиям нарушения прав ФИО3, суд считает, как указано выше, что истец правомерно требует с ответчиков сумм компенсации морального вреда, при этом, ранее полученная потерпевшим от ответчика ПАО «Южный Кузбасс» сумма компенсации морального вреда не позволяет в полном объеме возместить причиненные истцу физические и нравственные страдания, что истец правомерно требует от него увеличения размера компенсации.

Оценивая в совокупности все доказательства по делу, с учетом установленной степени вины ответчиков в возникновении и развитии у истца профессионального заболевания (86,7%, 8,1% и 5,2% соответственно), количества лет, которые ФИО3 отработал на предприятиях в условиях постоянного воздействия вредных производственных факторов, т.е. в условиях шума, существенно превышающего предельно-допустимые значения, суд приходит к выводу, что денежная компенсация причиненного истцу морального вреда (в целом, на всех предприятиях, указанных в заключении Клиники № от 16.03.2021 года) должна составлять 450000 рублей, т.е. именно ту сумму, в которую истец и оценивает причиненный ему моральный вред, вызванный физическими и нравственными страданиями, а подлежащий компенсации именно с ответчиков – пропорционально степени их вины в возникновении и развитии у ФИО3 профессионального заболевания, исходя из общего размера морального вреда. По убеждению суда, именно такой размер компенсации морального вреда является достаточным для возмещения (компенсации) причиненных истцу нравственных и физических страданий, в полной мере соответствует балансу интересов сторон.

Судом проверен расчет истца в части разделения ответственности ответчиков (уточнение исковых требований); все расчеты признаны правильными, в том числе в части ответчика ПАО «Южный Кузбасс» расчет учитывает ранее выплаченную сумму компенсации морального вреда.

Таким образом, с ПАО «Южный Кузбасс» в пользу ФИО3 подлежит взысканию 313003,46 рублей компенсации морального вреда, с ответчика АО «ХК «Якутуголь» - 36450 рублей, с ЗАО «Багомес» - 23400 рублей.

Согласно части 1 статьи 98 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

В силу части 1 статьи 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

На основании статьи 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе расходы на оплату услуг представителей.

В соответствии с частью 1 статьи 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

В силу подпункта 3 пункта 1 статьи 333.19 НК РФ при подаче искового заявления имущественного характера, не подлежащего оценке, а также искового заявления неимущественного характера уплачивается государственная пошлина в размере: для физических лиц - 300 рублей.

На основании подпунктов 1 и 3 пункта 1 статьи 333.36 НК РФ, разъяснений, изложенных в пункте 62 постановления Пленума ВС РФ № 33, истец освобожден от уплаты государственной пошлины. При подаче иска государственная пошлина им не оплачивалась.

Из подпункта 8 пункта 1 статьи 333.20 НК РФ следует, что в случае, если истец освобожден от уплаты государственной пошлины в соответствии с главой 25.3 НК РФ, государственная пошлина уплачивается ответчиком (если он не освобожден от уплаты государственной пошлины) пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований.

Согласно части 1 статьи 103 ГПК РФ, издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

В пункте 68 постановления Пленума ВС РФ № 33 разъяснено, что при разрешении иска о компенсации морального вреда положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (статьи 98, 102, 103 ГПК РФ, статья 111 КАС РФ) не подлежат применению.

Аналогичные разъяснения изложены в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» (далее – постановление Пленума ВС РФ № 1): положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (статьи 98, 102, 103 ГПК РФ, статья 111 КАС РФ, статья 110 АПК РФ) не подлежат применению при разрешении иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда).

Поэтому при разрешении вопроса о государственной пошлине, с учетом не применения положений процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных расходов по иску о компенсации морального вреда, с ответчиков в бюджет Мысковского городского округа подлежит взысканию по 300 рублей государственной пошлины.

Оценивая заявленное требование о взыскании с ответчиков расходов по оплате услуг представителя в размере по 333,33 рублей с каждого, суд приходит к следующим выводам

Указанные расходы подтверждены заключенным между истцом (заказчик) и ИП ФИО4 (исполнитель) договором об оказании юридических услуг от 15.08.2024 года, актом выполненных работ от 16.09.2024 года, материалами дела, подтверждающими участие исполнителя в судебных заседаниях.

Согласно условий договора, исполнитель обязался оказать заказчику консультационные услуги, изучить предоставленные заказчиком документы и проинформировать его о вариантах разрешения вопроса, подготовить необходимые ходатайства (заявления), запросы об истребовании документов, подготовить исковое заявление и осуществлять представительство интересов заказчика непосредственно в суде по заявленному иску. Стоимость всех услуг – 10 000 рублей.

Из акта выполненных работ от 16.09.2024 года следует, что по состоянию на дату его составления исполнителем были оказаны следующие услуги (выполнены следующие виды работ): консультационные услуги, подготовлены заявления на имя руководителей ПАО «Южный Кузбасс» и АО «ХК «Якутуголь» о добровольной компенсации морального вреда с целью досудебного урегулирования спора, подготовлено исковое заявление.

При этом, материалами дела подтверждается, что представитель истца ФИО4 принимала участие в судебных заседаниях по делу, а также подготовила уточнение исковых требований.

С учетом разъяснений, изложенных в пунктах 11-13 постановления Пленума ВС РФ от 21.01.2016 год № 1, а также принимая во внимание рекомендованные минимальные ставки вознаграждений за отдельные виды юридической помощи, оказываемой по соглашениям адвокатами Кемеровской области-Кузбасса, и размеры компенсаций командировочных расходов, утвержденных решением Совета Адвокатской палаты Кемеровской области от 31.10.2022 года №, суд считает понесенные истцом расходы за представительство в размере 10000 рублей разумными и обоснованными. Указанная сумма подлежит взысканию с ответчиков в пользу истца путем ее распределения поровну между ними – по 3333,33 рублей с каждого.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 196-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО3 удовлетворить полностью.

Взыскать с ПАО «Южный Кузбасс» (<данные изъяты>) в пользу ФИО3, <данные изъяты>, компенсацию морального вреда в связи с профессиональным заболеванием в размере 313003,46 рублей, расходы по оплате услуг представителя в сумме 3333,33 рублей.

Взыскать с АО «Холдинговая компания «Якутуголь» (<данные изъяты>) в пользу ФИО3, <данные изъяты>, компенсацию морального вреда в связи с профессиональным заболеванием в размере 36450 рублей, расходы по оплате услуг представителя в сумме 3333,33 рублей.

Взыскать с ЗАО «Багомес» (<данные изъяты>) в пользу ФИО3, <данные изъяты>, компенсацию морального вреда в связи с профессиональным заболеванием в размере 23400 рублей, расходы по оплате услуг представителя в сумме 3333,33 рублей.

Взыскать с ПАО «Южный Кузбасс» (<данные изъяты>) в доход бюджета Мысковского городского округа государственную пошлину в сумме 300 рублей.

Взыскать с АО «Холдинговая компания «Якутуголь» (<данные изъяты>) в доход бюджета Мысковского городского округа государственную пошлину в сумме 300 рублей.

Взыскать с ЗАО «Багомес» (<данные изъяты>) в доход бюджета Мысковского городского округа государственную пошлину в сумме 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Кемеровский областной суд через Мысковский городской суд Кемеровской области в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

В окончательной форме решение суда изготовлено 18 декабря 2024 года.

Председательствующий: И.М. Платов