Определение № 22-3016/2017 от 22 мая 2017 г. по делу № 22-3016/2017

Мотивированное
определение изготовлено 22 мая 2017 года Председательствующий Савельев В.В. Дело № 22-3016/2017

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Екатеринбург 19 мая 2017 года

Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда в составе:

председательствующего Нагорнова В.Ю.,

судей Казанцева Д.В., Зарайкина А.А.,

при секретаре судебного заседания Губаревой К.В.,

с участием:

прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области Балюковой М.С.,

потерпевшей Л.,

защитника - адвоката Малекова Р.Е.,

осужденного ФИО1

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам потерпевшей Л. и адвоката Малекова Р.Е. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Чкаловского районного суда города Екатеринбурга от 03 февраля 2017 года, которым

ФИО1,

родившийся ( / / ), несудимый,

осужден по части 1 статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации к 9 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Заслушав доклад судьи Нагорнова В.Ю., выступления адвоката Малекова Л.Г., осужденного ФИО1, потерпевшей Л., поддержавших доводы апелляционных жалоб, прокурора Балюковой М.С., полагавшей необходимым отменить приговор и направить уголовное дело на новое судебное разбирательство, судебная коллегия

установила:

приговором суда ФИО1 признан виновным в том, что в период с ( / / ) в ... в ходе ссоры из личной неприязни умышленно с целью убийства нанес ... В. не менее одного удара ножом в грудную клетку, причинив колото-резаное ранение передней поверхности груди с повреждением мягких тканей груди, переднего листка перикарда и правого предсердия, квалифицируемое как тяжкий вред здоровью и повлекшее смерть потерпевшего на месте происшествия.

В заседании суда первой инстанции ФИО1 вину в предъявленном обвинении не признал, указывая, что, обороняясь от неправомерных действий В., взял в руку нож и направил его в сторону В., но ударов ножом не наносил.

В апелляционной жалобе в интересах осужденного адвокат Малеков Р.Е. просит приговор в отношении ФИО1 отменить и вынести оправдательный приговор в связи с отсутствием в деянии состава преступления. В обоснование своей просьбы защитник указывает, что суд не дал оценки выводам судебного медицинского эксперта о наличии у ФИО1 телесных повреждений на верхних и нижних конечностях, которые подтверждают показания ФИО1 о нанесении ему В. удара «болгаркой» по руке, ударов ногами в живот, по туловищу и конечностям. Защитник обращает внимание, что ФИО1 как в ходе предварительного следствия, так и в ходе судебного разбирательства давал последовательные показания о том, что В. напал на него, наносил удары по различным частям тела, прыгал на его ногах, а затем ушел в коридор, откуда вновь побежал на него, что давало ФИО1 основание полагать, что нападение не окончилось и тот продолжит наносить ему телесные повреждения. Этим показаниям суд не дал никакой оценки в приговоре, а показания ФИО1 на предварительном следствии вообще не исследовались в ходе судебного разбирательства. Мотивируя вывод об отсутствии в деянии ФИО1 признаков необходимой обороны и превышения ее пределов, суд допустил противоречие, указав, что потерпевший в отношении ФИО1 аморальных или противоправных действий не совершал, при этом признав смягчающим обстоятельством противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления. Ссылка суда в приговоре на заключение судебной психолого-психиатрической экспертизы не опровергает доводов о совершении ФИО1 деяния в условиях необходимой обороны или превышения ее пределов, поскольку вопросы наличия или отсутствия признаков необходимой обороны не входят в компетенцию экспертов. Факт замахивания потерпевшим на ФИО1 углошлифовальной машинкой подтверждается показаниями Л., которая после произошедшего видела на шкафу следы от «болгарки», ... В. охарактеризовала как физически более развитого по сравнению ФИО1, подтвердила, что незадолго до произошедших событий В. несколько раз сильно избил осужденного, в связи чем последний вынужден был проходить стационарное лечение. Ссылаясь на показания свидетелей, адвокат указывает, что потерпевший находился в состоянии алкогольного опьянения, употреблял наркотические средства; когда спиливал замок на входной двери «болгаркой», был агрессивно настроен в отношении ФИО1. Высказывание ФИО1 угроз свидетелям ничем не подтверждено, ни один из допрошенных свидетелей показаний об этом не дал. Обращает внимание на то, что ФИО1 переживал поводу произошедших событий, совершил попытку суицида, в дальнейшем явился в полицию с повинной, указав, что защищался от нападения В.. Исключение судом из обвинения указания на нанесение ФИО1 В. иных телесных повреждений, по мнению автора жалобы, дает основания сомневаться в обоснованности предъявленного ФИО1 обвинения в целом. Адвокат полагает, что смертельное ранение могло быть причинено потерпевшему при движении ножом в направлении сверху вниз, как и указано в заключении эксперта, при тех обстоятельствах, о которых указывает ФИО1, то есть в тот момент, когда потерпевший навалился на него всем телом, при этом нож находился в его в полусогнутой руке.

В апелляционной жалобе потерпевшая Л. просит приговор отменить, ФИО1 оправдать. Указывает, что дело рассмотрено с обвинительным уклоном, свидетель М., на показания которого сослался суд как доказательство виновности осужденного, в судебном заседании говорил заученными заранее фразами. Потерпевшая полагает, что то время, что суд находился в совещательной комнате, он заведомо не мог должным образом проанализировать доказательства по делу и принять правильное решение. Считает, что ФИО1 не имел умысла на убийство, поскольку не ожидал потерпевшего, а лег спать; нож взял после того, как В. избил его.

В возражениях на апелляционные жалобы адвоката и потерпевшей государственный обвинитель Д. приводит доводы о законности, обоснованности и справедливости обжалуемого приговора и просит оставить жалобы без удовлетворения.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах и в возражениях на них, судебная коллегия находит приговор суда подлежащим изменению ввиду неправильного применения уголовного закона.

В соответствии с частью 4 статьи 302 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации обвинительный приговор может основываться лишь на точно установленных фактах, а не на предположениях, и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств, получивших надлежащую оценку.

Согласно части 2 статьи 37 Уголовного кодекса Российской Федерации защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства.

По смыслу закона уголовная ответственность за причинение вреда наступает для оборонявшегося лишь в случае превышения пределов необходимой обороны, то есть когда по делу будет установлено, что оборонявшийся прибегнул к защите от посягательства, указанного в части 2 статьи 37 Уголовного кодекса Российской Федерации, такими способами и средствами, применение которых явно не вызывалось характером и опасностью посягательства, и без необходимости умышленно причинил посягавшему тяжкий вред здоровью или смерть. При этом ответственность за превышение пределов необходимой обороны наступает только в случае, когда по делу будет установлено, что оборонявшийся осознавал, что причиняет вред, который не был необходим для предотвращения или пресечения конкретного общественно опасного посягательства.

Указывая на отсутствие признаков необходимой обороны в действиях ФИО1, суд необоснованно не учел предшествовавшие посягательству события.

Признавая осужденного виновным в совершении убийства, то есть умышленного причинения смерти другому человеку, суд первой инстанции в качестве доказательств его вины в приговоре сослался на показания свидетелей М., Ф., Г., указав, что доверяет показаниям этих свидетелей, так как они сообщили сведения о событиях, очевидцами которых являлись, их показания последовательны, непротиворечивы, дополняют друг друга и подтверждаются иными доказательствами.

Показания осужденного судом напротив отвергнуты, расценены судом как способ защиты от предъявленного обвинения.

Оценку, данную судом перечисленным доказательствам, судебная коллегия не может признать правильной.

Свидетель ФИО3 суду показал, что ( / / ) совместно с В., Г., Ф. распивал спиртные напитки, после чего все вместе поднялись на 4-ый этаж, где находится квартира, в которой проживали и осужденный, и потерпевший, и продолжили пить пиво. Когда решили расходиться – около ( / / ) – В. долго звонил и стучал в дверь, пока находившийся в квартире ФИО2 Д,С. не открыл ее. В. разозлился, взял «болгарку» и стал спиливать замок, а М., помогая ему, держал дверь. ФИО1 пытался остановить В., но не смог, после чего ушел в квартиру. После того как спилили замок, продолжили распивать пиво на лестничной площадке с Г., Ф. Потом В. зашел в квартиру, оттуда слышался шум и стук, вышел через 2-3 минуты; через 5-10 минут В. вновь ушел в квартиру и вышел минут через 5, уже имея ножевое ранение в грудь, которое он тут же показал свидетелю. Потерпевший начал терять сознание и М. подхватил его, пытался вместе с Ф. оказывать первую помощь, делать искусственное дыхание. Услышав снизу голос ФИО1, который высказывал угрозы, испугался, и вместе с Г. поднялся на 10-ый этаж.

Свидетель не смог пояснить суду, как В., упавший на 4-ом этаже, оказался этажом ниже, на что указывают результаты осмотра места происшествия, в котором указано, что на момент осмотра труп В. находился на площадке 3-го этажа. При допросе в заседании суда апелляционной инстанции М. вновь не смог объяснить, когда и каким образом В. оказался на этаж ниже того места, где упал. ФИО4 объяснил состоянием алкогольного опьянения. При этом свидетель уточнил, что Ф. и Г. находились на площадке 4-го этажа, где они вместе распивали спиртное, что не соответствует показаниям указанных свидетелей.

Из показаний свидетеля Ф., данных в заседании суда первой инстанции, следует, что ( / / ) он в большой компании распивал спиртные напитки и употреблял наркотические средства. В. пошел домой, чтобы принести еще наркотическое средство, а он остался ждать его на 3-ем этаже. С ними поднимался и Г. Что происходило на 4-ом этаже он не видел, звука работающей «болгарки» не слышал, В. при нем спустился на 3-ий этаж с ножевым ранением.

В ходе предварительного следствия при допросе ( / / ) Ф. показывал, что он ( / / ) он распивал пиво вместе с ФИО1 и незнакомыми ему людьми, находился в состоянии сильного алкогольного опьянения, а затем вместе с ФИО1 пошел за В., который находился у себя дома. Они ждали В. и ФИО1 на площадке 3-го этажа, слышали как на 4-этаже те ругаются между собой, после чего он увидел В., который спускался на 3-этаж с кровотечением в области сердца (т. №, л.д. №).

В последующем при дополнительном допросе следователем Ф. стал утверждать, что событий ( / / ) не помнит, стоял на 3-ем этаже и видел как В. спустился с ножевым ранением; где в это время был ФИО1, не помнит (т.№, л.д. №).

Свидетель Г. суду показал, что в ночь ( / / ), возвращаясь домой, видел в подъезде В., который стоял на лестничной площадке 4 этажа. Свидетель разговаривал в подъезде с М., когда из квартиры выбежал В., держась за грудь, и побежал вниз; на 3 этаже упал, после чего они вызвали скорую помощь.

При допросе ( / / ) Г. показывал, что около ( / / ), возвращаясь домой, поднявшись на 3-ий этаж, на лестничной площадке увидел В., который лежал на спине, рядом с ним стоял М., оказывая помощь, зажимая руками рану на груди (т.№ л.д.№).

При дополнительном допросе следователем ( / / ) Г. показывал, что с В., Ф. и М. на улице распивали пиво, с целью распития пива на лестничной площадке зашли в подъезд, после чего собирались разойтись по домам. Он помнит, как В. выбежал из своей квартиры, в которой он проживал, расположенной на 4 этаже указанного здания, пробежал мимо них, по лестнице спустился до 3 этажа, М. сразу же побежал за ним вниз по лестнице, он пошел за ними. Спустившись с 4-го этажа на 3-ий этаж по лестнице, он увидел В., лежащего на спине, рядом с которым находились М. и Ф., пытавшиеся остановить кровотечение из раны.

Наличие существенных противоречий не только между приведенными показаниями разных свидетелей, но и между данными в разное время показаниями свидетеля Г. не позволяет признать их безусловно достоверными доказательствами виновности ФИО1 и обосновывать ими вывод о виновности последнего без критической оценки и сопоставления с иными доказательствами.

Анализ приведенных показаний свидетелей Г., Ф. и М. показывает, что ни один из них не был очевидцем не только нанесения осужденным удара ножом В., но и самого конфликта между ними. Иные лица на месте происшествия также не присутствовали, в связи с чем имеющиеся в приговоре ссылки на показания свидетелей А., Й. и К. также не позволяют достоверно установить обстоятельства причинения ФИО1 ножевого ранения В..

При этом показания осужденного, напротив, в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства были последовательны и не содержат существенных противоречий.

Допрошенный в суде первой инстанции ФИО1 показал, что в ( / / ) спал дома, проснулся от громкого стука в дверь. Когда открыл входную дверь, В. его оттолкнул и прошел в комнату; он поднялся и ушел в свою комнату, откуда услышал звук работающей «болгарки». Выйдя, увидел, что В. срезает замок на двери, М. придерживал дверь ногой, чтоб не закрывалась. Он подошел сзади к В., тот развернулся и работающей «болгаркой» ударил по руке, отчего он упал. В. замахивался на него «болгаркой», ударил его ногой в живот, пинал ногами, потом начал прыгать на его ногах. Когда В. начал искать какой-нибудь металлический предмет, он встал, пытался уйти, но не мог из-за боли в животе. В. побежал в его сторону, защищаясь, он выставил перед собой руку с ножом. В. сбил с ног, потом быстро убежал, не останавливаясь в коридоре. Он не знал, что нанес ножевое ранение; опасаясь возвращения В., ушел из дома.

Аналогичные показания ФИО1 давал и в ходе предварительного следствия. В течение всего срока следствия ФИО1 последовательно показывал, что причинил В. ранение, обороняясь от действий последнего.

В явке с повинной (т. №, л.д. №) ФИО1, признавая, что причинил смерть В., сразу указывал, что оборонялся от физически более сильного В.. В последующем при допросе в качестве подозреваемого и обвиняемого он также давал последовательные показания.

Утверждение ФИО1 о том, что в ( / / ) В. применил к нему насилие и причинил физическую боль и телесные повреждения подтверждается заключением судебного медицинского эксперта, согласно которому при осмотре ( / / ) у ФИО1 обнаружены телесные повреждения в виде внутрикожных кровоизлияний по передней поверхности верхней трети левого плеча, по задней поверхности средней трети левого плеча, ссадин на фоне кровоподтека по наружной поверхности верхней трети левого плеча, ссадины по передней поверхности средней трети правого плеча, по передневнутренней поверхности на границе верхней, средней третей правого предплечья, кровоподтеков по внутренней поверхности левой стопы, по наружной поверхности нижней трети левого плеча.

Указанным заключением подтверждается нанесение осужденному ударов по ногам, от которых остались телесные повреждения в виде кровоподтека по внутренней поверхности левой стопы, размер которого составляет 9х5 см, что позволяет судить о значительной силе, прилагаемой при его причинении, и подтверждает показания осужденного о том, что В. топтался на его ноге. Из этого же заключения следует, что при осмотре ФИО1 у него на передневнутренней поверхности на границе верхней и средней третей правого предплечья обнаружена ссадина размерами 8,5х2,5 см, которая могла быть причинена при воздействии режущего края шлифовального диска «болгарки».

Таким образом, показания осужденного об обстоятельствах причинения ему телесных повреждений В. подтверждаются иными доказательствами, которые не получили надлежащей оценки в приговоре суда, и не опровергнуты показаниями свидетелей, находившихся рядом с местом происшествия.

Свои показания ФИО1 подтвердил и при проверке показаний на месте происшествия, показав, где он находился и каким образом упал после того как к нему подбежал В..

Допрошенный в заседании суда апелляционной инстанции в качестве специалиста П., имеющий значительный стаж работы в должности судебного медицинского эксперта, пояснил, что изображенное на фототаблице к протоколу проверки показаний на месте положение кисти руки ФИО1 противоречит заключению судебного медицинского эксперта, поскольку при таком положении кисти раневой канал был бы направлен снизу вверх, а на трупе В. он направлен сверху вниз.

Обсудив разъяснения специалиста и изучив протокол проверки показания на месте и фототаблицу к нему, судебная коллегия приходит к выводу, что показания специалиста не порочат вывода о достоверности показаний осужденного. Как явствует из протокола и фототаблицы (т. №, л.д. №, л.д. № - иллюстрация №), ФИО1 показывал, как он, испугавшись, одной рукой закрыл лицо, а вторую руку, в которой находился нож, вытянул перед собой. Задача показать положение кисти руки, в которой находился нож, подозреваемому не ставилась, поэтому несоответствие ее положения выводам эксперта не свидетельствует безусловно о ложности показаний ФИО1 Более того, сам ФИО1 последовательно пояснял, что не знает, как именно было причинено ножевое ранение, а потому его демонстрация положения кисти руки в момент такого причинения не может быть признана достоверной.

Таким образом, судебная коллегия приходит к выводу, что показания осужденного об обстоятельствах причинения ножевого ранения ФИО1 не опровергнуты материалами дела, а имеющиеся противоречия не могут быть устранены и должны толковаться в пользу осужденного.

Версия ФИО1 о том, что он защищался от противоправных действий В. судом первой инстанции по существу не проверена и отвергнута без надлежащего обоснования.

Суд в приговоре указал, что из показаний свидетеля М. установлено, что поведение потерпевшего в момент совершения преступления в отношении подсудимого не представляло опасности для жизни и здоровья ФИО1; рана, квалифицированная как легкий вред здоровью, причинена не действиями потерпевшего, а самим ФИО1 с суицидальными намерениями; телесные повреждения от удара «болгаркой» расценены как не причинившие вреда здоровью; ФИО1 не сообщил судебному медицинскому эксперту о боли в животе, куда его, судя по его показаниям, ударил ногой брат.

Приведенные аргументы не основаны на законе и не могут служить достаточным обоснованием для опровержения версии осужденного.

Как видно из приведенных выше показаний, М. вообще не способен дать достоверных показаний об обстоятельствах происшествия. При этом он подтверждает, что В. был настроен достаточно агрессивно, на что указывает и использование углошлифовальной машинки в ночное время в многоквартирном жилом доме, а также то, что он слышал из квартиры шум, который мог быть звуками ссоры и драки.

Указывая, что телесные повреждения от воздействия «болгарки» не причинили вреда здоровью, суд первой инстанции не отверг показаний осужденного о том, что такое воздействие было применено, доводы об их недостоверности в приговоре отсутствуют, а иные обстоятельства, при которых могла быть получена ссадина длиной 8,5 см, обнаруженная экспертом, судом не установлены.

Отсутствие жалоб на боли в животе при осмотре экспертом не подтверждает и не опровергает показаний осужденного, поскольку он осмотрен экспертом ( / / ), то есть спустя продолжительное время после нанесения удара, вызвавшего эту боль.

Между тем сам по себе факт применения углошлифовальной машинки, предназначенной для резки, шлифования и зачистки изделий из камня, металла и других твердых материалов, в отношении человека очевидно давал ему основания опасаться за свои жизнь и здоровье.

Учитывая, что происшествие имело место в ночное время, В. находился в состоянии алкогольного опьянения, при этом он физически сильнее осужденного, между ними и ранее происходили конфликты, в результате которых В. избивал ФИО1, вывод об отсутствии оснований для необходимой обороны может быть сделан только в случае, если виновный точно осознавал, что посягательство, начатое в результате удара «болгаркой», нанесения ударов но ногам и в живот, окончено. Между тем, установленные обстоятельства происшествия оснований для такого вывода не дают, поскольку происшествие имело место в течение короткого времени, в одной квартире, которую участники конфликта не покидали.

При этом судом первой инстанции из обвинения исключены действии осужденного, последствиями которых могли стать обнаруженные на трупе телесные повреждения в виде ссадин лица, шеи и левой коленной области. При отсутствии процессуального повода судебная коллегия не вправе оценивать выводы суда в этой части, а потому приходит к выводу об отсутствии обстоятельств, указывающих на обоюдную драку, в то время как факт избиения В. ФИО1 объективно подтвержден доказательствами, не опровергнутыми в заседании суда первой инстанции.

Таким образом, установленные судом первой инстанции обстоятельств происшествия указывают на наличие у ФИО1 оснований опасаться за свои жизнь и здоровье, в связи с чем судебная коллегия не может согласиться с квалификацией, которую суд первой инстанции дал его деянию.

Имея основания для обороны от неправомерного поведения потерпевшего, ФИО1 избрал способ защиты, очевидно не соответствующей степени опасности нападения. Из его же показаний следует, что когда он прошел на кухню, углошлифовальная машинка было выключена и в руках потерпевшего отсутствовала. О наличии у В. иных предметов, пригодных для причинения телесных повреждений, сам осужденный не сообщал и телесных повреждений, причиненных такими предметами, у осужденного не имеется. При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу, что осужденным избран способ защиты очевидно не соответствующий опасности нападения, то есть ФИО1 превышены пределы необходимой обороны.

Поэтому судебная коллегия квалифицирует деяние ФИО1 по части 1 статьи 108 Уголовного кодекса Российской Федерации как убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны.

При назначении наказания судебная коллегия учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, относящегося к категории небольшой тяжести, установленные и описанные в приговоре суда сведения о личности осужденного и обстоятельства, смягчающие наказание.

Поскольку отягчающих обстоятельств судом первой инстанции не установлено, а санкцией части 1 статьи 108 Уголовного кодекса Российской Федерации предусмотрены иные виды наказания, в соответствии с частью 1 статьи 56 Уголовного кодекса Российской Федерации осужденному не может быть назначено наказание в виде лишения свободы, в связи с чем судебная коллегия назначает наказание в виде ограничения свободы.

В соответствии с частью 3 статьи 72 Уголовного кодекса Российской Федерации в срок наказания в виде ограничения свободы подлежит зачету время содержания осужденного под стражей до постановления приговора из расчета 1 день содержания под стражей за 2 дня ограничения свободы.

Доводы апелляционной жалоба потерпевшей о недостаточности времени, проведенного судом в совещательной комнате, для постановления приговора, не основаны на законе и не способны стать основанием для отмены приговора суда. как видно из протокола судебного заседания, суд удалился в совещательную комнату в ( / / ) и огласил приговор на следующий день, то есть имел достаточно времени для составления приговора.

Дело рассмотрено судом объективно, сторонам предоставлено время и возможности для осуществления их процессуальных прав, поэтому оснований полагать, что дело рассмотрено с обвинительным уклоном, не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь статьей 389.13, пунктом 9 статьи 389.20, статьей 389.28 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

приговор Чкаловского районного суда города Екатеринбурга от 03 февраля 2017 года в отношении ФИО1 изменить:

переквалифицировать деяние ФИО1 с части 1 статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации на часть 1 статьи 108 Уголовного кодекса Российской Федерации, по которой назначить наказание в виде ограничения свободы на срок 2 года;

на время отбывания наказания в виде ограничения свободы установить ФИО1 следующие ограничения:

не изменять место жительства и место работы, не выезжать за территорию Муниципального образования «... без согласия уголовно-исполнительной инспекции;

не покидать место жительства с 22:00 до 06:00, если это не связано с исполнением трудовых обязанностей;

возложить на ФИО1 обязанность два раза в месяц являться в уголовно-исполнительную инспекцию для регистрации.

Зачесть в срок наказания время содержания осужденного под стражей с ( / / ) по ( / / ), с ( / / ) по ( / / ) из расчета 1 день заключения под сражу за 2 дня ограничения свободы.

Меру пресечения в виде заключения под стражу в отношении ФИО1 отменить, из-под стражи его освободить.

В остальной части тот же приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы потерпевшей Л. и адвоката Малекова Р.Е. удовлетворить частично.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу с момента его оглашения и может быть обжаловано в суд кассационной инстанции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий В.Ю. Нагорнов

Судьи: Д.В. Казанцев

А.А. Зарайкин