Приговор № 1-180/2017 от 24 августа 2017 г. по делу № 1-180/2017

№ 1-180/2017


П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г. Белгород 25 августа 2017 года

Свердловский районный суд г. Белгорода в составе:

председательствующего - судьи Волощенко Е.М.,

при секретарях - Гаврютина Д.В., Блохиной Ю.И., Житниковской О.С., Демидовой Д.И., Гаенко А.Е.,

с участием:

государственного обвинителя – Ставинской М.В.,

подсудимого – ФИО1,

защитников – адвоката Белова А.В., представившего удостоверение №1017 и ордер №002267 и адвоката Киминчижи Е.Н., представившего удостоверение №676 и ордер №002238,

потерпевших – З. и ее представителя адвоката Васильченко И.В., представившего удостоверение №1074 и ордер №007329, К., Ч., Л. и его представителя адвоката Тищенко М.С., представившего удостоверение №1061 и ордер №024084, представителя потерпевшего Л. – ФИО2 (по доверенности),

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению

ФИО1, <данные изъяты>,

в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст. 159 УК РФ

У С Т А Н О В И Л:

ФИО3 с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ совершил хищение чужого имущества, путем обмана, в особо крупном размере, при следующих обстоятельствах.

В начале ДД.ММ.ГГГГ года у подсудимого, получившего сведения о том, что у застройщика квартир в <адрес> - <данные изъяты>, имеется необходимость в выполнении отделочных работ, возник единый преступный умысел, направленный на хищение денежных средств, под предлогом передачи права собственности на квартиры, находящиеся в стадии строительства и не оформленные в установленном законом порядке в собственность застройщиком.

В связи с этим, он обратился к директору <данные изъяты> У., с просьбой об организации им (подсудимым) от имени Общества вышеуказанных работ и получении реквизитов организации, но тот отказал.

Не имея полномочий и договоренности с У., действовать от имени <данные изъяты>, осознавая отсутствие такой возможности и правовых оснований, в указанный период подсудимый умышленно, с целью хищения чужого имущества путем обмана, решил заключить договор инвестирования, по которому, якобы, <данные изъяты> обязуется передать квартиру инвестору за денежные средства, полученные от последнего.

Так, в конце ДД.ММ.ГГГГ года, С. обратилась в агентство недвижимости <данные изъяты>, привлеченное подсудимым, для размещения объявления о продаже квартир в <адрес>, по ценам, ниже рыночных, а также для их демонстрации, с целью приобретения.

ДД.ММ.ГГГГ, днем, в присутствии директора <данные изъяты> С. Л.А., не осознававшей преступных намерений подсудимого, С. встретилась с последним в офисе агентства по адресу: <адрес>, где тот сообщил ей заведомо ложные сведения о возможности передачи в собственность последней, от имени <данные изъяты>, квартиры в указанном доме, путем заключения договора цессии от имени общества, до ДД.ММ.ГГГГ.

С целью придания своим незаконным действиям правомерного вида, подсудимый, не имея соответствующих полномочий, в этот же день, в <данные изъяты>, умышленно, из корыстных побуждений, путем обмана, оформил договор инвестирования, согласно которому он, действуя, якобы, как директор <данные изъяты>, обязуется исполнить вышеуказанные договоренности. Потерпевшая, не подозревая о преступных намерениях подсудимого и находясь под воздействием обмана со стороны последнего, вечером, через свою мать А., передала последнему, принадлежащие ей 1 500 000 руб., в качестве предоплаты, о получении которых ФИО3 составлена расписка.

С похищенными деньгами подсудимый скрылся и распорядился ими по своему усмотрению, причинив потерпевшей имущественный ущерб на указанную сумму, что является особо крупным размером.

Он же, в продолжение своего единого прямого преступного умысла, направленного на хищение денежных средств граждан, под предлогом передачи права собственности на квартиры, находящиеся в стадии строительства, ДД.ММ.ГГГГ, около 12-00 час., в присутствии директора <данные изъяты> С. Л.А. и директора <данные изъяты><данные изъяты> Л., не подозревавших о его преступных намерениях, встретился с З. в офисе центра недвижимости <данные изъяты>, по адресу: <адрес>, где сообщил ей заведомо ложные сведения о возможности передачи в собственность последней от имени <данные изъяты> квартиры в указанном доме, путем заключения договора цессии от имени <данные изъяты>, до ДД.ММ.ГГГГ.

С целью придания своим незаконным действиям правомерного вида, подсудимый, не имея соответствующих полномочий, в этот же день, в НЦ <данные изъяты>, умышленно, из корыстных побуждений, путем обмана, оформил договор инвестирования, согласно которому он, действуя, якобы, как директор <данные изъяты>, обязуется исполнить вышеуказанные договоренности. Потерпевшая, не подозревая о преступных намерениях подсудимого и находясь под воздействием обмана со стороны последнего, через своего отца З., передала последнему, принадлежащие ей 300 000 руб., в качестве предоплаты, о получении которых ФИО3 составлена расписка.

З., не подозревая о преступных намерениях подсудимого и находясь под воздействием обмана со стороны последнего, в этот же день, передала последнему, через своего отца З., принадлежащие ей 300 000 руб. в качестве предоплаты, о получении которых, ФИО3 составлена расписка.

В продолжение своего единого преступного умысла, направленного на хищение денежных средств З., из корыстных побуждений, путем обмана, ФИО3 по телефону сообщил последней о необходимости перезаключения договора инвестирования квартиры и ДД.ММ.ГГГГ, потерпевшая, не подозревавшая о преступных намерениях подсудимого, переоформила договор инвестирования, согласно которому ФИО3, действуя теперь, якобы, как директор <данные изъяты>, обязуется передать в собственность от имени <данные изъяты> указанную квартиру, путем заключения договора цессии от имени <данные изъяты>, до ДД.ММ.ГГГГ.

Однако, подсудимый с похищенными деньгами подсудимый скрылся, распорядившись ими по своему усмотрению, причинив потерпевшей З. ущерб в размере 300 000 руб., что является крупным размером.

Он же, в продолжение своего единого преступного умысла, направленного на хищение денежных средств граждан под предлогом передачи права собственности на квартиры, находящиеся в стадии строительства, в начале ДД.ММ.ГГГГ года, обладая сведениями о необходимости у <данные изъяты>, являющегося застройщиком <адрес>, выполнения отделочных работ в квартирах указанного дома, договорился с директором <данные изъяты> С. Д.Н. об организации от имени его Общества вышеуказанных работ.

Не являясь индивидуальным предпринимателем и исполнительным органом юридического лица, от имени которого он мог бы осуществить установленную законом предпринимательскую деятельность, подсудимый, в начале ДД.ММ.ГГГГ года, договорился с генеральным директором <данные изъяты> С. Д.Н. о том, что он (ФИО3), используя реквизиты <данные изъяты>, оформит договорные отношения с <данные изъяты>, и что у <данные изъяты> никакие обязательства по заключенным договорам, а также расчетам не возникнут, на что С. Д.Н. согласился.

ДД.ММ.ГГГГ, между <данные изъяты> (застройщика), в лице директора К., <данные изъяты> (подрядчика), в лице гендиректора И. и <данные изъяты> (субподрядчика), в лице директора С. Д.Н., по просьбе ФИО1, был оформлен тройственный договор на выполнение подрядных работ в <адрес>, по условиям которого, <данные изъяты> обязалось своими силами и средствами выполнить до ДД.ММ.ГГГГ отделочные работы на 17 930 758,90 руб., а <данные изъяты> обязуется принять работу и оплатить зачетом квартир.

Для реализации своего единого преступного умысла, направленного на хищение денежных средств граждан, умышленно, из корыстных побуждений, путем обмана, не позднее ДД.ММ.ГГГГ, подсудимый приобрел поддельную доверенность от имени гендиректора <данные изъяты> С. Д.Н., согласно которой, якобы ему, как директору <данные изъяты>, предоставлено право заключения договоров и принятии денежных средств от имени <данные изъяты>, которое в действительности, ему не предоставлено.

Так, К., в конце ДД.ММ.ГГГГ года обратилась в агентство недвижимости <данные изъяты>, привлеченное подсудимым, для продажи последним квартир в <адрес>, по ценам ниже рыночным, и их демонстрации.

ДД.ММ.ГГГГ, в 10-00 час., в присутствии директора <данные изъяты> С. Л.А., не осознававшей преступных намерений подсудимого, К. встретилась с последним в офисе агентства, где тот сообщил ей заведомо ложные сведения о возможности передачи в собственность от имени <данные изъяты>, квартиры в указанном доме, путем заключения договора цессии от имени ООО, до ДД.ММ.ГГГГ.

С целью придания своим незаконным действиям правомерного вида, подсудимый, не имея соответствующих полномочий, в этот же день, в <данные изъяты>, умышленно, из корыстных побуждений, путем обмана, оформил договор инвестирования, согласно которому он, действуя, якобы, как директор <данные изъяты>, обязуется исполнить вышеуказанные договоренности. Потерпевшая, не подозревая о преступных намерениях подсудимого и находясь под воздействием обмана со стороны последнего, передала последнему, принадлежащие ей 950 000 руб., в качестве предоплаты, ДД.ММ.ГГГГ - 120 000 руб. и ДД.ММ.ГГГГ – еще 500 000 руб., о получении которых, ФИО3 составлены расписки.

Однако, с похищенными деньгами подсудимый скрылся, причинив К. имущественный ущерб на общую сумму 1 570 000 руб., что является особо крупным размером.

Он же, в продолжение своего единого преступного умысла, направленного на хищение денежных средств граждан под предлогом передачи права собственности на квартиры, находящиеся в стадии строительства, ДД.ММ.ГГГГ, днем, встретился в офисе агентства недвижимости <данные изъяты>с Ч., в присутствии директора агентства С. Л.А., не осознававшей преступных намерениях подсудимого, где сообщил ей заведомо ложные сведения о возможности передачи в собственность, от имени <данные изъяты>, квартиры в указанном доме, путем заключения договора цессии от имени <данные изъяты> до ДД.ММ.ГГГГ

В целях придания своим незаконным действиям правомерного вида и не имея соответствующих полномочий, подсудимый в этот же день, действуя умышленно, из корыстных побуждений, путем обмана, оформил договор инвестирования, согласно которому он, действуя, якобы, как директор <данные изъяты>, обязуется исполнить выше указанные договоренности, а Ч., не подозревая о преступных намерениях последнего, передала ему принадлежащие ей 500 000 руб., ДД.ММ.ГГГГ - 700 000 руб. и ДД.ММ.ГГГГ, еще 700 000 руб., в качестве предоплаты по указанному договору, о получении которых, ФИО3 составлены расписки.

Однако, с похищенными деньгами подсудимый скрылся, распорядившись ими по своему усмотрению, причинив потерпевшей Ч. имущественный ущерб на общую сумму 1 900 000 руб., что является особо крупным размером.

Он же, в продолжение своего единого преступного умысла, направленного на хищение денежных средств граждан под предлогом передачи права собственности на квартиры, находящиеся в стадии строительства, в <адрес>, ДД.ММ.ГГГГ, в 19-00 час., встретился в офисе агентства недвижимости <данные изъяты> с Л., в присутствии директора С. Л.А., не осознававшей его преступных намерений, где подсудимый сообщил потерпевшему заведомо ложные сведения о возможности передачи в собственность, от имени <данные изъяты>, квартиры в указанном доме, путем заключения договора цессии, до ДД.ММ.ГГГГ.

В целях придания своим незаконным действиям правомерного вида, подсудимый не имея соответствующих полномочий, в этот же день, оформил договор инвестирования, согласно которому он, действуя, якобы, как директор <данные изъяты>, обязуется исполнить вышеуказанные договоренности, а Л., не подозревая о его преступных намерениях и находясь под воздействием обмана со стороны последнего, передал последнему принадлежащие ему 1 000 000 руб., о получении которых, ФИО3 были выписаны квитанции к приходным кассовым ордерам №№ от ДД.ММ.ГГГГ на указанную сумму, а ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ получил от потерпевшего еще 400 000 руб., в качестве предоплаты, написав расписки.

С похищенными деньгами ФИО3 скрылся, распорядившись ими по своему усмотрению, причинив потерпевшему Л. имущественный ущерб на общую сумму 1 400 000 руб., что является особо крупным размером.

Он же, в продолжение своего единого преступного умысла, направленного на хищение денежных средств граждан под предлогом передачи права собственности на квартиры, находящиеся в стадии строительства, в <адрес>, ДД.ММ.ГГГГ, в 19-00 час., в офисе агентства недвижимости <данные изъяты>, в присутствии директора С. Л.А., не осознававшей о его преступных намерениях, встретился с Л., где подсудимый сообщил заведомо ложные сведения о возможности передачи в собственность от имени <данные изъяты> квартиры в указанном доме, путем заключения договора цессии, до ДД.ММ.ГГГГ.

В целях придания своим незаконным действиям правомерного вида, и не имея соответствующих полномочий, умышленно, из корыстных побуждений, путем обмана, подсудимый оформил договор инвестирования, согласно которому он, действуя, якобы, как директор <данные изъяты>, обязуется исполнить вышеуказанные договоренности, а потерпевший, не подозревая о преступных намерениях и находясь под воздействием обмана со стороны последнего, в этот же день, передал последнему принадлежащие ему 1 500 000 руб., в качестве предоплаты, о получении которых, ФИО3 была написана расписка, а ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, в качестве предоплаты по указанному договору, им передано подсудимому еще 550 000 руб., и 50 000 руб. перечислено на банковскую карту ФИО4

В целях придания своим незаконным действиям правомерного вида, ДД.ММ.ГГГГ подсудимый передал Л. квитанции к приходным кассовым ордерам №№ от 03-ДД.ММ.ГГГГ, на сумму 99 900 руб., каждый.

Однако, с похищенными деньгами подсудимый скрылся и распорядился ими по своему усмотрению, причинив потерпевшему Л. имущественный вред на общую сумму 2 100 000 руб., что является особо крупным размером.

Таким образом, ФИО1, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, умышленно, из корыстных побуждений, путем обмана, совершил хищение денежных средств, принадлежащих С. в размере 1 500 000 руб., З. - 300 000 руб., К. - 1 570 000 руб., Ч. - 1 900 000 руб., Л. - 1 400 000 руб., Л. - 2 100 000 руб., а всего в размере 8 770 000 руб., что является особо крупным размером.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 виновным в совершении инкриминируемого преступления признал частично, не оспаривая того, что не выполнил обязательств перед потерпевшими по договорам инвестирования, и показал, что с ДД.ММ.ГГГГ года он является исполнительным директором, по доверенности, <данные изъяты>. Изначально договор подряда на отделку в доме, должен был заключаться с <данные изъяты>, в связи с чем, он, как директор ООО, на основании выданной ему доверенности, заключил договор инвестирования строительства указанного дома с С., которая передала ему 1 500 000 руб., а затем с З., написал расписку и поставил печать <данные изъяты>, которая у него была, но откуда, не помнит, возможно передали с доверенностью. В ДД.ММ.ГГГГ года он отдал печать обратно, кому не помнит. Когда было принято решение о заключении договора подряда с <данные изъяты>, он встретился с гендиректором С., который согласился на его предложение осуществлять строительные работы от имени <данные изъяты>. В июне был заключен договор подряда, о выполнении <данные изъяты> отделки блок-секции в указанном доме, из своих материалов, за свои средства. Денежные средства и стройматериалы должны были проходить через <данные изъяты>. Расчет за работу, по договору, производился квартирами, финансирования не было, поэтому, чтобы для получения необходимых денежных средств, он обратился с вопросом продажи квартир в риэлтерское агентство <данные изъяты>, где встречался с клиентами, и в присутствии директора агентства С., заключал договоры инвестирования строительства, клиенты вносили предоплату, в счет стоимости будущей квартиры, а он писал расписки и ставил печать <данные изъяты>, которую получил от К., вместе с доверенностью. Денежные средства потерпевших не похищал, а вложил их в стройматериалы, все документы по ним оформлены на <данные изъяты> и С. может их получить в любое время, реализовать и рассчитаться с потерпевшими. В связи с обращением потерпевшей К. в полицию, директор ООО С. отозвал выданную ему доверенность, и он был лишен возможности выполнить работы на строящемся доме, согласно договора подряда, тем самым исполнить свои обязательства перед потерпевшими. Доверенности от <данные изъяты> и <данные изъяты> выдавались ему руководителями этих организаций, печати им не подделывались, а были переданы ему вместе с доверенностью, и возможно на экспертизу были переданы не те печати, поскольку их на предприятиях было несколько. При заключении договоров инвестирования он действовал от имени <данные изъяты> и <данные изъяты>, как официальное лицо – директор, согласно доверенностей, вся информация, как по строительству, и по <данные изъяты>, были доступными. Кроме того, при составлении комиссией акта выполненных работ, не были учтены работы, выполненные им помимо договора подряда, которые должны были оплачиваться наличными денежными средствами, после составления соответствующих документов, после их выполнения, около 2-х млн. руб.

Вина подсудимого в совершении мошеннических действий подтверждается исследованными в ходе судебного разбирательства доказательствами, в том числе, показаниями потерпевших, свидетелей, протоколами осмотра, изъятия, заключением экспертов, вещественными доказательствами.

Из оглашенных в судебном заседании, с согласия сторон, показаний потерпевшей С., видно, что ДД.ММ.ГГГГ года ее мать А., обратившаяся в <данные изъяты> по объявлению о продаже квартиры в строящемся доме по <адрес>, для нее. ДД.ММ.ГГГГ возле дома встретились с ФИО3, представившемся директором <данные изъяты>, субподрядчиком строительства, показал квартиру и ее родители в офисе <данные изъяты>, передали ему 1 500 000 руб. в качестве предоплаты, а он написал расписку, после чего, исчез (т. 4, л.д. 193-195).

Свидетель А. – мать потерпевшей С. в судебном заседании дала показания, аналогичные показаниям своей дочери, в части заключения с подсудимым договора инвестирования и передаче подсудимому в счет предоплаты за покупку квартиры, 1 500 000 руб., после чего, он написал собственноручно расписку и заверил ее подписью и печатью.

Потерпевшая К. показала, что в мае 2016 года, через <данные изъяты> хотела приобрести квартиру в строящемся доме по <адрес>, которую осмотрела с представителем агентства и сыном, и в июле, в офисе <данные изъяты>, в присутствии директора С. и ФИО3, представившегося директором <данные изъяты> - субподрядчиком строительных работ, заключила с ним договор инвестирования строительства и передала 950 000 руб. в качестве предоплаты за квартиру, а затем еще 120 000 руб., для ремонта «под ключ». На следующий день, подсудимый предложил выплатить оставшуюся сумму. У нее возникли сомнения, в связи с чем, она обратилась к генподрядчику – ФИО5, который подтвердил слова ФИО3 о строительстве и отделке дома <данные изъяты>, после чего, она в офисе, в присутствии сына и С., передала подсудимому еще 500 000 руб., а подсудимый написал расписки и заверил печатью <данные изъяты>. Поскольку подписание договора цессии подсудимым откладывалось, она обратились к представителю заказчика Зеберт, который позвонил ФИО3, а последний пообещал возвратить деньги. Но после этого, подсудимый телефон отключил, денег не вернул, квартиру не представил.

Свидетель К. в судебном заседании дал показания, аналогичные показаниям своей матери – потерпевшей К.

Потерпевшая З. показала, что ее родители, через агентство <данные изъяты> обратились в агентство «Альянс», которые сопровождали сделку по приобретении, для нее квартиры. В ДД.ММ.ГГГГ г. она и ФИО3, который представился директором <данные изъяты> – субподрядчиком, заключили договор инвестирования строительства и она передала тому 300 000 руб. В ДД.ММ.ГГГГ г. они перезаключили договор с ФИО3, выступавшим теперь директором <данные изъяты>. После заключения договора и передаче денег, ФИО3 на связь не выходил, деньги не возвратил.

Свидетель З. в судебном заседании подтвердил показания своей дочери - потерпевшей З., добавив, что в октябре они должны были подписать договор цессии, но последний перестал отвечать на звонки и отключил телефон.

Свидетель Л. - генеральный директор <данные изъяты>, подтвердила показания С., как по вопросу обращения о покупке квартиры их в ее организацию, так и в «<данные изъяты> к С., и что все вопросы по поводу покупки квартиры в строящемся доме, обсуждали С. с подсудимым, которого С. представила как судподрядчика - директором <данные изъяты>. После подписания договора и передачи денег, ФИО3 поставил печать Общества на договор, написал расписку и поставил печать <данные изъяты>, они с С. поставили в расписке свои подписи.

Потерпевшая Ч. подтвердила, что обратилась в <данные изъяты>, сотрудница которого, показала квартиру в строящемся доме, но условия 50% предоплаты ее не устроили. Через 2 дня ей позвонил ФИО3, представился директором <данные изъяты>, заверил, что при сдаче дома, квартира будет передана по договору цессии, после чего, она с <данные изъяты>, в лице директора ФИО3, заключила договор инвестирования и передала ему предоплату - 500 000 руб., 100 000 руб. из которых, он передал мужчине (мастеру), а в августе она передала подсудимому, в счет оплаты квартиры, еще 1 400 000 руб. При получении указанных сумм, подсудимый написал расписки и поставил печать. Ее супруг поинтересовался в отделе продаж заказчика о деятельности <данные изъяты>, где ему подтвердили, что общество является субподрядчиком и за ним закреплены 5 квартир в строящемся доме. В октябре она позвонила в <данные изъяты>, но гендиректор С., ответил, что его организация квартиры не продает, а ФИО3 -мошенник.

Свидетель Ч. в судебном заседании дал показания аналогичные показаниям своей супруги – потерпевшей Ч.

Из оглашенных в судебном заседании показаний потерпевшего Л., видно, что они аналогичны показаниям других потерпевших, в части приобретения квартиры в строящемся доме по <адрес>-а, через <данные изъяты>. Все вопросы по оформлению договора и оплате, решали с подсудимым, который представился директором <данные изъяты>, и настаивал на внесении 50% предоплату стоимости квартиры, заключении договора инвестирования, а в последующем - цессии. В ДД.ММ.ГГГГ г. он передал подсудимому, в качестве предоплаты, 1 000 000 руб., а тот выдал ему 10 квитанций к приходным кассовым ордерам по 100 000 руб., а через несколько дней, еще 400 000 руб., за которые ФИО3 написал расписки и поставил печать <данные изъяты>. В день, когда они должны были заключить договор цессии, подсудимый отключил телефон и на связь не выходил (т.3, л.д. 94-96).

Потерпевший Л. дал показания, аналогичные показаниям выше указанных потерпевших, как в части приобретения квартиры в строящемся доме, через <данные изъяты>, так и оформлению договора инвестирования и внесения предоплаты – 1 500 000 руб. ФИО3, представлявшемуся директором <данные изъяты>. Затем он передал подсудимому еще 550 000 руб. и 50 000 руб. перевел ему на карту, за что подсудимый пообещал ему отделочные работы бесплатно. За передачу денежных средств подсудимый написал расписки и заверил их печатью, а также, выписал 16 квитанций к приходным кассовым ордерам, на которых стояли печати <данные изъяты>, каждая на сумму 99 900 руб. После передачи денег, ФИО3 не видел. Квартиру подсудимый ему не представил, деньги не возвратил.

Свидетель С. Л.А. - директор <данные изъяты> показала, что по просьбе своего хорошего знакомого ФИО6, которому доверяла, положительно характеризовала ФИО3, как директора <данные изъяты> и директора <данные изъяты>, перед потерпевшими, при заключении договоров инвестирования, полагая, что он действительно является директором в этих организациях, занимающихся строительно-отделочными работами в строящемся доме на <адрес> подачей объявлений о продаже квартир, она в <данные изъяты> интересовалась и убедилась в том, что за <данные изъяты> закреплены 5 квартир. Она с риелторами показывала квартиры клиентам. После осмотра клиенты в ее офисе, в ее присутствии, заключали с потерпевшими договоры инвестирования, а после выполнения отделочных работ и получения квартир, ФИО3 должен был заключить с ними договор цессии. Подтвердила факт общения по заключению договора инвестирования с З. и директором агентства <данные изъяты>. В ряде случаев, она присутствовала при получении подсудимым денег от потерпевших и написании им расписок. Риэлтерский договор <данные изъяты> с ФИО3 не заключал. По проданным квартирам потерпевшим, договоры цессии заключены не были, не смотря на то, что он все время обещал это потерпевшим. Денежных средств от подсудимого, она не получала.

Показания свидетеля С. и оглашенные показания свидетеля Т. - менеджеров по продажам <данные изъяты>, аналогичны показаниям свидетеля С. Л.А., в части обращения в агентство ДД.ММ.ГГГГ года ФИО3, представившегося директором <данные изъяты>, для продажи квартир в строящемся доме по <адрес>, размещении рекламы о продаже агентством квартир и показов их клиентам. ФИО3 не расплатился с агентством, и на связь выходить перестал (т.3, л.д. 241-243).

ДД.ММ.ГГГГ, в ходе осмотра компакт-диска, предоставленного из <данные изъяты>, со сведениями об объявлениях, размещенных <данные изъяты> на сайте <данные изъяты> в <адрес> году, установлена информация о продаже квартир в строящемся доме по <адрес> и лице, разместившем объявления о реализации недвижимого имущества, свидетельствующих о намерении ФИО3 осуществить продажу квартир гражданам с использованием посреднических услуг указанного агентства недвижимости (т.1, л.д. 196, 197-199).

В ходе обыска ДД.ММ.ГГГГ, в офисе <данные изъяты>, по адресу: <адрес>, были изъяты: ноутбук «Aсер», 4 копии письма в <данные изъяты> от <данные изъяты>, карточка <данные изъяты>, при осмотре содержимого ноутбука, обнаружен договор инвестирования строительства, а также, 4 копии письма в адрес <данные изъяты> от имени <данные изъяты>, при осмотре карточки <данные изъяты> в графе директор имеется подпись ФИО1

Указанные документы подтверждают оказание <данные изъяты> посреднических услуг, при заключении договоров инвестирования строительства между потерпевшими и <данные изъяты>, в лице подсудимого, а также, что ФИО1 умышленно предоставил ложные сведения в <данные изъяты> о том, что он является директором <данные изъяты>, не имея права действовать от имени данного общества, тем самым ввел в заблуждение, как сотрудников <данные изъяты>, так и потерпевших (т. 3, л.д. 233-236, 244-252).

Свидетель К. показал, что с ДД.ММ.ГГГГ года по просьбе подсудимого осуществлял работы по отделке блок секции в <адрес>, от имени <данные изъяты>, по доверенности, которую ему показывал подсудимый. Работы по отделке дома выполнялись медленно, рабочих было мало, не было материалов, а ФИО3 постоянно находил отговорки, у заказчика и генподрядчика стали возникать претензии по поводу качества и количества выполненных работ. В конце июля, он (ФИО7) прекратил работу, поняв, что подсудимый ему ничего не заплатит. Каким образом у ФИО3 оказалась печать <данные изъяты>, и, что подсудимый продавал квартиры, заключая договоров инвестирования, ему не известно, печать <данные изъяты> подсудимому не передавал.

Свидетели Д. и Р. - учредители <данные изъяты>, показали, что в деятельности общества участия не принимали, печать находится у С., который был назначен ими гендиректором и осуществлял руководство обществом, о деятельности которого, им не известно. При заключении договора субподряда они не участвовали, С. заключил договор без их ведома. С ФИО3 не знакомы.

Свидетель С. Д.Н. - гендиректор <данные изъяты> подтвердил, что все договоры от имени общества, заключает лично он. В ДД.ММ.ГГГГ года ему предложили объект строительства по <адрес>, где все работы должны были выполняться за счет собственных средств, а после сдачи работ, оплата производилась квартирами. Он отказался, поскольку договор являлся кабальным, но ему позвонил ФИО3 и предложил заключить этот договор от имени <данные изъяты>, но все работы будут выполняться подсудимым, который получил отказ по причине ненадежности его фирмы. По условиям договора, никаких инвестиций и денежных средств в адрес <данные изъяты> поступать не должно, поэтому он согласился, и экземпляр договора, после его подписания, отдал ФИО3, но в выдаче доверенности, отказал. <данные изъяты> не занимается отделочными работами жилых домов, только строительством нежилых объектов. С ДД.ММ.ГГГГ г. ему неоднократно звонил ФИО3 и просил выдать ему доверенность, обещал перечислить на счет предприятия 6 000 000 руб., но он отказал. Печать находится всегда у него, ее никому не давал, в том числе и ФИО3, и не терял, писем заказчику не направлял.

Свидетель К. - директором <данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ г., показал, что ДД.ММ.ГГГГ года он отказал в сотрудничестве <данные изъяты> и <данные изъяты>, в связи ненадежностью фирм. Но по инициативе руководства, в июне между заказчиком, генподрядчиком <данные изъяты> и <данные изъяты>, в лице С., был заключен договор подряда за 100% оплату квартирами, по которому последний, после выполнения отделочных работ, через заказчика, мог реализовать закрепленные за ним 5 квартир. Через время появился подсудимый, который представился директором <данные изъяты> и сказал, что будет контролировать все работы. Но отделочные работы выполнялись некачественно, о чем он сообщил генподрядчику и предложил расторгнуть договор, после чего, была создана комиссия и принято решение о расторжении договора, о чем в адрес <данные изъяты> было направлено письмо. <данные изъяты> не имело права продавать квартиры, так как продажей квартир занимался отдел продаж <данные изъяты>, посредством заключения договоров долевого участия, и никто другой продать квартиры не мог.

Показания свидетеля З., оглашенные в судебном заседании, с согласия сторон, аналогичны показаниям свидетеля К., а также, добавил, что ДД.ММ.ГГГГ года к нему обратилась К., которая заключила договор инвестирования с <данные изъяты> в лице ФИО3. Однако, право на продажу квартир имеет только заказчик и только по договору долевого участия. Чтобы <данные изъяты> получило право распоряжения квартирами, необходимо было заключить договор долевого участия с <данные изъяты>, зарегистрировать его в Росреестре, получить справку у заказчика об отсутствии задолженности у <данные изъяты>, после этого заключается договор уступки права требования. Но договор с <данные изъяты> никто не заключал, поэтому права на продажу квартир у организация не имела. Практически все работы, выполненные ФИО3, переделаны.

Оглашенные показания свидетеля М. - учредителя <данные изъяты>, и свидетеля Д. - начальника отдела продаж <данные изъяты>, подтверждают показания свидетелей К. и З. (т.4, л.д. 55-56, т. 5, л.д. 49-51).

Свидетель И. - учредитель <данные изъяты>, показал, что по договору на выполнение подрядных работ, со стороны <данные изъяты>, контроль за работами осуществлялся главным инженером ФИО7, который в августе перестал появляться на стройке, а появился ФИО3, который представился директором <данные изъяты> и контролировал его деятельность. Работы выполнялись некачественно, о чем он неоднократно говорил ФИО3, после чего, договор был расторгнут, комиссией были оценены выполненные работы всего на 270 тыс. руб., вместо 17 млн. руб. Продажа квартир могла осуществляться только <данные изъяты>.

Свидетель М. - главный инженер <данные изъяты> дал показания, аналогичные показаниям свидетеля И.

Свидетель Ж. показал, что с ДД.ММ.ГГГГ года, от имени <данные изъяты>, представителем которой являлся подсудимый, по просьбе К., осуществлял работы на строящемся доме. Прораб Н. закупал материалы на небольшие суммы, которые оплачивал ФИО3. В ДД.ММ.ГГГГ года заказчик расторг договор с <данные изъяты>. Зарплата была выплачена частично, и он встретился с ФИО3, который сказал, что зарплаты не будет, так как работы не приняты заказчиком. О том, что <данные изъяты> занималось продажей квартир, ему не известно, но несколько раз он видел, что ФИО3 звонил Н. и просил показать квартиру гражданам.

Оглашенные показания свидетеля Н. Д.А., аналогичны показаниям свидетеля Ж., а также добавил, что в ДД.ММ.ГГГГ года была создана комиссия по проверке выполнения и качества работ <данные изъяты>, по результатам составлен акт. Он присутствовал и был согласен с выводами комиссии, так как работы выполняли лица, не обладающие специальными навыками. Копию акта и копию дополнительного соглашения о расторжении договора он передал подсудимому (т. 4, л.д. 52-54).

Свидетель У. - директор <данные изъяты> показал, что в ДД.ММ.ГГГГ года к нему обратился ФИО3 и предложил быть субподрядчиком на отделке строящегося дома, но тот не внушил ему доверие и он отказал. После этого, ФИО3 не видел. О том, что подсудимый заключал договора инвестирования строительства от имени <данные изъяты>, ему не известно, доверенности и печати ему не выдавал, и директором ООО он никогда не был и в его организации не работал.

Свидетель У. дала показания, аналогичные показаниям свидетеля У.

Из оглашенных в судебном заседании, с согласия сторон, показаний свидетеля Н. - бывшей жены подсудимого, следует, что о трудовой деятельности ФИО3 в <данные изъяты> ей ничего не известно. Денежные средства на содержание ребенка платил регулярно, где он находился с ДД.ММ.ГГГГ года, ей не известно, с ними не проживал, периодически звонил с разных номеров. О его долгах не знала. ДД.ММ.ГГГГ года он попросил ее банковскую карту, которую в ДД.ММ.ГГГГ года возвратил, денег на счету не было. О продаже квартир ей не известно (т. 3, л.д. 239-240).

Свидетель Н. - мать подсудимого, показала, что его трудовой деятельностью не интересовалась, и он о работе никогда не рассказывал, у него были материальные трудности, и она помогала его семье. ДД.ММ.ГГГГ года по просьбе сына открыла в <данные изъяты> банковскую карту и передала ему.

В ходе выемок были изъяты:

- у потерпевшей Ч. - договор инвестирования строительства от ДД.ММ.ГГГГ, 3 расписки, написанные ФИО1 о получении 1 900 000 руб., 2 копии свидетельств о государственной регистрации <данные изъяты>;

- у потерпевшего Л. - договор инвестирования строительства от ДД.ММ.ГГГГ, 10 квитанций к приходным кассовым ордерам на общую сумму 1 000 000 руб., расписки ФИО1 о получении в общей сумме 400 000 руб.;

- у потерпевшей К. - договор инвестирования строительства от ДД.ММ.ГГГГ, 4 расписки, написанные ФИО1 о получении 1 570 000 руб.;

- у потерпевшего Л. - договор инвестирования строительства от ДД.ММ.ГГГГ, 16 квитанций к приходным кассовым ордерам на общую сумму 1 598 400 руб., 2 расписки, написанных ФИО1 о получении 2 100 000 руб.;

- у потерпевшей З. - договор инвестирования строительства от ДД.ММ.ГГГГ, договор инвестирования строительства от ДД.ММ.ГГГГ, расписка, написанная ФИО1, о получении денежных средств от З. в сумме 300 000 руб.;

- у свидетеля А. - договор инвестирования строительства от ДД.ММ.ГГГГ, расписка, написанная ФИО1, о получении от С. 1 500 000 руб.

- выписка движения денежных средств по лицевому счету, предоставленная Н., согласно которой ДД.ММ.ГГГГ на указанный счет зачислены денежные средства в сумме 50 000 руб. от Л.

При осмотре указанных документов установлено, что договоры инвестирования строительства с потерпевшими заключены от имени <данные изъяты> и <данные изъяты> в лице ФИО1, не имевшего на то законных полномочий. Согласно договорам инвестирования, обязательным условием их заключения, являлось внесение полной суммы денежных средств за приобретаемые квартиры, а затем, заключение договора цессии.

Факт получения подсудимым денежных средств от потерпевших за приобретаемые квартиры, подтверждают собственноручно написанные им расписки и квитанции к приходным кассовым ордерам, заверенные печатью указанных обществ, сведения о перечислении 50 000 руб. Л. на банковскую карту жены подсудимого - Н., и свидетельствуют об умысле подсудимого, направленном на хищение денежных средств потерпевших, путем обмана, введя их в заблуждение предоставленными фиктивными документами, дающими ему, якобы, право действовать от имени директора обществ.

Изъятые документы были признаны и приобщены к материалам дела в качестве вещественных доказательств (т.2, л.д. 221-227, т.3, л.д. 85-86, 100-101, 69-70, 163-165 169-170, 182-183, т. 5, л.д. 6-44, 46-48,).

При личном досмотре ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ изъяты 1500 руб. на которые, постановлением Свердловского районного суда г. Белгорода от ДД.ММ.ГГГГ наложен арест в обеспечение гражданского иска и они помещены на депозитный счет УМВД России по г. Белгороду (т.3, л.д. 113, т.4, л.д. 25-28, 32-36).

По сведениям из базы данных исполнительных производств Управления Федеральной службы судебных приставов по Белгородской области, в отношении обвиняемого ФИО1 возбуждено ряд исполнительных производств на общую сумму 7 392 368 руб. 98 коп., которые находятся на принудительном исполнении в отделе СП УФССП России по г. Белгороду (т.1, л.д. 240, т.6, л.д. 63).

Из справок об исследовании документов специалистами-ревизорами от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, видно, что по договору инвестирования строительства от ДД.ММ.ГГГГ К. передала ФИО1, как директору <данные изъяты> 1 570 000 руб.; по договору инвестирования строительства от ДД.ММ.ГГГГ Л. передал ФИО1, как директору <данные изъяты> 2 050 000 руб.; по договору инвестирования строительства от ДД.ММ.ГГГГ Ч. передала ФИО1, как директору <данные изъяты>, 1 900 000 руб.; по договору инвестирования строительства от ДД.ММ.ГГГГ Л. передала ФИО1, как директору <данные изъяты>, 1 000 000 руб.,, которые на расчетный счет <данные изъяты>, открытый в <данные изъяты>», не вносились. По распискам ФИО1, как директор <данные изъяты> получил от З. 300 000 руб., от С. - 1 500 000 руб., но проверить поступление которых, на счет предприятия не представилось возможным, в виду отсутствия финансовых документов (т. 2, л.д. 40-46, т. 3, л.д. 29-32, т. 6, л.д. 49-56).

Согласно справке специалиста-ревизора, на ДД.ММ.ГГГГ <данные изъяты> сдало отделочные работы в 4-й блок секции по объекту «Многоквартирный жилой дом переменной этажности с нежилыми помещениями и подземной автостоянкой по <адрес> в <адрес>» по договору на выполнение подрядных работ № от ДД.ММ.ГГГГ, на общую сумму 277 078 руб. 66 коп., в то время как, согласно указанному договору, ему было поручено произвести отделочные работы ориентировочной стоимостью 17 930 758,90 руб. и в срок до ДД.ММ.ГГГГ (т. 6, л.д. 41-45).

Исходя из заключений технических судебных экспертиз №, №, №, №, №, №, № от ДД.ММ.ГГГГ, оттиск круглой печати <данные изъяты> № в нижних частях квитанций к приходным кассовым ордерам о получении денежных средств <данные изъяты> от Л., с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ №№ и с 03-3ДД.ММ.ГГГГ №№, по договору инвестирования №б/н от ДД.ММ.ГГГГ, в десяти расписках написанных ФИО1 подтверждающим факт получения денежных средств от С., З., К., Ч., Л., Л. по договорам инвестирования строительства, на четвертом листе договора инвестирования строительства от ДД.ММ.ГГГГ заключенного между Л. и директором <данные изъяты> ФИО1, на четвертом листе договора инвестирования строительства от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между Ч. и директором <данные изъяты> ФИО1, на четвертой странице договора инвестирования строительства от ДД.ММ.ГГГГ. заключенного между Л. и директором <данные изъяты> ФИО1, на третьем листе договора инвестирования строительства от ДД.ММ.ГГГГ заключенного между З. и директором <данные изъяты> ФИО1, на каждом листе договора инвестирования строительства от ДД.ММ.ГГГГ заключенного между К. и директором <данные изъяты> ФИО1, нанесены не печатью <данные изъяты>, образцы оттисков которой, представлены на исследование (т.4, л.д.108-111, 116-118, 123-125, 130-132, 137-139, 144-146, 151-153).

Заключениями технической судебной экспертизы № и № от ДД.ММ.ГГГГ, установлено, что оттиск круглой печати <данные изъяты> на оборотной стороне листа договора инвестирования строительства от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между З. и директором <данные изъяты> ФИО1 и в расписке от имени ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ, о получении 300 000 руб., с оттисками клише круглой печати <данные изъяты>, на четвертом листе договора инвестирования строительства от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между С. и директором <данные изъяты> об инвестировании строительства, нанесены не печатью <данные изъяты>, образцы оттисков которой представлены на исследование (т.4, л.д. 159-162, 230-232).

По заключению почерковедческих судебных экспертиз № от ДД.ММ.ГГГГ, № и № от ДД.ММ.ГГГГ, рукописный текст, в расписке от имени ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ о получении от С. 1 500 000 руб., согласно договору инвестирования строительства, а также, подписи на договорах инвестирования строительства, расписках о получении денежных средств, квитанциях к приходным кассовым ордерам, изъятых в ходе выемок у потерпевших: З., К., Ч., Л., Л., текст и подпись в 11-ти расписках, в реквизитах «подпись» от имени ФИО1, выполнены ФИО3 (т.4, л.д. 221-225, т.3, л.д. 201-204, 210-214).

Не доверять выводам экспертиз по делу, у суда нет оснований, поскольку экспертизы проведены лицами на то уполномоченными, выводы научно обоснованы и мотивированы, а также объективно подтверждаются совокупностью других доказательств, исследованных в ходе судебного разбирательства.

Документы составлены, а действия проведены в соответствии с требованиями закона, в связи с чем, их законность у суда сомнений не вызывает, и они являются допустимыми доказательствами по делу.

Виновность подсудимого в совершении инкриминируемого преступления доказана, как показаниями самого ФИО3, в части осуществления им строительно-отделочных работ на доме по <адрес>, обстоятельств заключения договоров инвестирования строительства с потерпевшими, через <данные изъяты>, получения денег от потерпевших и выдачи им расписок и квитанций к приходных кассовым ордерам, так и показаниями потерпевших и свидетелей стороны обвинения, оснований не доверять которым, не имеется, и суд признает их достоверными, поскольку они последовательны, согласуются как между собой, так и с другими приведенными и исследованными в судебном заседании доказательствами.

Более того, судом не установлено причин, для оговора подсудимого со стороны указанных лиц.

Так, потерпевшие изобличили подсудимого в том, что он ввел их в заблуждение относительно своих полномочий, как директора <данные изъяты> и директора <данные изъяты>, заверив, что с <данные изъяты>, как с застройщиком квартир, у него был заключен договор подряда, в связи с чем, за организацией было зарезервировано 5 квартир, которые он, как директор, намерен был продать по более низкой цене, что и вызвало интерес потерпевших; свидетели С. Л.А., Т. и С. подтвердили, что они, как сотрудники <данные изъяты>, по просьбе подсудимого, поместили объявления о продаже квартир в строящемся доме, подтверждали потерпевшим его безупречность, как бизнес партнёра, показывали квартиры, составляли договоры инвестирования строительства, присутствовали при передаче ФИО3, как директору предприятия, денежных средств в размере, который называл последний, за что писал расписки и выдавал квитанции к приходным кассовым ордерам, заверенные печатью ООО, а после выплаты всей стоимости квартиры, обещал потерпевшим заключить договор цессии и передать квартиры в собственность, что они были введены им в заблуждение, считали его действия законными и правомерными, но он, получив от потерпевших деньги, исчез; а также, показаниями свидетелей К., И., М., З., М., Д. о том, что по инициативе руководства заказчика, договор подряда с <данные изъяты>, в лице директора С., был заключен, и за ним были зарезервированы 5 квартир, которые общество, после выполнения всех отделочных работ, через заказчика, могло реализовать их, но только по договору долевого участия с заказчиком, после его регистрации в Росреестре, получения справки об отсутствии задолженности со стороны <данные изъяты> и заключения договора уступки права требования, и что, сам факт резервирования квартир не свидетельствует о праве собственности на них; показаниями свидетелей Д. и Р. о том, что деятельностью <данные изъяты> занимался только С. Д.Н. и у него была печать, что подтвердил в судебном заседании и последний, а также, что лично подписал договор подряда и передал его ФИО3, но печать и доверенность не выдавал, представлять интересы ООО не уполномочивал, писем заказчику не направлял; показаниями свидетелей К., Ж. и Н. Д.А., показавших, что документов, подтверждающих полномочия подсудимого, как директора <данные изъяты>, а затем <данные изъяты>, не видели, К. печать и доверенность подсудимому не передавал, работы в доме по <адрес> выполнялись не качественно и не в срок, из-за отсутствия материалов, денег и рабочих, за работу не платил; показаниями свидетелей У. и У., подтвердивших, что подсудимый никогда директором <данные изъяты> не был, в нем не работал и доверенности на ведение деятельности от имени общества и печати ему не выдавалось; представленными договорами инвестирования строительства, которые были заключены подсудимым от имени <данные изъяты> и <данные изъяты>, в лице ФИО3, как директора, не имевшего на то законных полномочий; собственноручными расписками и квитанциями к приходным кассовым ордерам, заверенные печатью указанных обществ; сведения о перечислении 50 000 руб. Л. на банковскую карту жены подсудимого, что не оспаривалось в судебном заседании и подсудимым; заключениями судебных экспертиз о том, что оттиски круглой печати <данные изъяты> и <данные изъяты> в квитанциях к приходным кассовым ордерам, в расписках подсудимого, на договорах инвестирования строительства нанесены не печатью <данные изъяты> и не печатью <данные изъяты>, а рукописный текст, в расписках, подписи на договорах, квитанциях к приходным кассовым ордерам, выполнены ФИО3; справками об исследовании документов о том, что полученные подсудимым по договорам денежные средства, на расчетный счет <данные изъяты>, не вносились, что <данные изъяты> сдало отделочные работы на сумму 277 078 руб. 66 коп., в то время, как ориентировочная стоимость - 17 930 758,90 руб.; сведениям из УФССП по <адрес> о возбуждении отношении ФИО3 исполнительных производств на 7 392 368 руб. 98 коп., что подтверждает долговые обязательства подсудимого перед иными лицами, и свидетельствуют об умысле подсудимого, направленном на хищение денежных средств потерпевших, путем обмана, поскольку реальной возможности предоставить потерпевшим указанные квартиры, тем более по цене ниже рыночной, у подсудимого не было, после получения денежных средств он не предпринимал никаких действий, направленных на выполнение взятых обязательств, касающихся передачи в собственность потерпевших квартир в строящемся доме, а также, к возврату полученных от них денежных средств, так как он директором ООО не являлся, доверенность на представление интересов ООО ему не выдавалась, как и печати, тем самым, ввел потерпевших и сотрудников <данные изъяты> в заблуждение, относительно своих истинных намерений, придавая своим действиям законный характер, не имея реальной возможности исполнения взятых на себя обязательств.

Суд отвергает показания подсудимого и доводы защиты о том, что подсудимый мошеннических действий не совершал, в его действиях усматривается состав незаконного предпринимательства; денежные средства потерпевших не похищал, а вложил их в стройматериалы, все документы по ним оформлены на <данные изъяты> и С. может их получить, реализовать и рассчитаться с потерпевшими; что в связи с обращением потерпевшей К. в полицию, С. отозвал выданную ему доверенность на производство строительных работ от имени <данные изъяты>, в связи с чем, он был лишен возможности выполнить указанные в договоре подряда работы на строящемся доме, тем самым исполнить свои обязательства перед потерпевшими; что при оценке его работ комиссией не были учтены выполненные им работы, не вошедшие в условия договора и по которым расчет должен был производиться наличными средствами, по факту их выполнения; что доверенности от <данные изъяты> и <данные изъяты> выдавались ему руководителями этих организаций; печати им не подделывались, были переданы ему вместе с доверенностью, и что, возможно на экспертизу были переданы не те печати, поскольку их на предприятиях было несколько, являются голословными, ничем не подтверждены и опровергаются исследованными в судебном заседании доказательствами, оценка которым дана выше.

Так, ФИО3, не являясь директором как <данные изъяты>, так и <данные изъяты>, и не имея соответствующих полномочий на осуществление деятельности от имени указанных организаций - доверенностей, без согласия руководителей ООО, не имея печатей, ввел в заблуждение, как представителей риэлтерской фирмы <данные изъяты>, так и потерпевших, относительно права собственности на квартиры в строящемся доме по <адрес>, возможности распоряжаться и продавать их, поскольку квартиры зарезервированы за <данные изъяты> по договору подряда, показывая им указанный договор и доверенность от имени директора ООО, заключал договоры инвестирования строительства от имени общества, якобы, как директор, а не как частное лицо, к которым не имел никакого отношения, потерпевшие передавали ему денежные средства, как директору общества, писал расписки от имени директора о получении денежных средств, выдавал квитанции к приходным кассовым ордерам, заверяя их поддельной печатью, что было установлено заключением эксперта.

Финансовой документации при осуществлении отделочных работ по договору подряда, подсудимый не вел, получаемые от потерпевших денежные средства не приходовал по кассе, на счет предприятия в банк не вносил, а распоряжался ими по своему усмотрению. Информации о фирмах, с которыми подсудимый, якобы, контактировал по вопросу поставок стройматериалов и поставщиках, документов подтверждающих это, как в ходе предварительного расследования по делу, так и судебного разбирательства, ни подсудимым, ни стороной защиты не предоставлено.

Кроме того, как видно из справки ревизора, за период работы подсудимого на строительстве дома - около 4-х месяцев, работы по отделке 4-й блок секции дома, им выполнены некачественно и на незначительную сумму, исходя из договора подряда, чем подсудимый, фактически придавал сделке, видимость законной и реальной, но на самом деле, получив от потерпевших денежные средства, производить строительно-отделочные работы, намерений не имел, денежными средствами распорядился по своему усмотрению.

После заявлений в полицию потерпевших, подсудимый неоднократно обращался к С., с просьбой выдать ему доверенность от имени <данные изъяты>, пообещав за это перевести на счет предприятия 6 млн. руб., что свидетельствует о наличии у него денежных средств, и опровергает его показания об использовании всех полученных от потерпевших денег, на стройматериалы.

Умысел ФИО3 на совершение мошеннических действий подтверждается и тем, что ДД.ММ.ГГГГ, не являясь директором <данные изъяты>, но действуя от имени директора общества, он заключил договор инвестирования строительства с С., получил от нее 1 500 000 руб., а ДД.ММ.ГГГГ заключил аналогичный договор с З. и получил от нее 300 000 руб., в то время, как договор между <данные изъяты><данные изъяты> и <данные изъяты>, на выполнение <данные изъяты> подрядных работ, был заключен только ДД.ММ.ГГГГ При этом, объявления о продаже квартир в строящемся доме по <адрес>, <данные изъяты>, по инициативе ФИО3 поместило в сеть Интернет, в конце ДД.ММ.ГГГГ г.

Более того, <данные изъяты> при заключении договора подряда, как субподрядная организация вообще не рассматривалась, так как директором Заказчика, вопрос о ее участии, как стороны, был сразу отвергнут, в виду ее ненадежности.

Позицию подсудимого о невиновности в совершении инкриминируемого ему преступления, суд расценивает как способ защиты от предъявленного обвинения, или изменение квалификации действий на менее тяжкое обвинение.

Доказательств невиновности ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления, стороной защиты суду не представлено и в ходе судебного следствия, не установлено.

Оценив в совокупности собранные по делу доказательства, суд признает их относимыми, допустимыми, достоверными и достаточными, позволяющими суду сделать вывод о доказанности вины ФИО1 в совершении выше указанного преступления и квалифицирует его действия по ст. 159 ч. 4 УК РФ – мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, совершенное в особо крупном размере.

Обман подсудимого выразился в том, что в период с ДД.ММ.ГГГГ, он введя потерпевших и сотрудников <данные изъяты> в заблуждение относительно принадлежности квартир <данные изъяты> и возможности их реализации, имея единый преступный умысел, направленный на хищение денежных средств, располагая поддельными печатями <данные изъяты> и <данные изъяты>, на также, договором на оказание подрядных работ, действуя умышленно, из корыстных побуждений, осознавая незаконность своих действий, при заключении договоров инвестирования с потерпевшими на не принадлежащие ему квартиры, и после получения от них денежных средств, прекращал с ними общение, тем самым, похитив их, и распоряжался ими по своему усмотрению, в личных целях. Более того, имеет долги, по которым судебными решениями с него взыскано более 7 млн. руб.

Таким образом, подсудимый, заранее не намереваясь и не имея реальной возможности выполнить свои обязательства по предоставлению потерпевшим квартир в строящемся <адрес>, введя их в заблуждение, относительно своих истинных намерений, умышленно, путем обмана, совершил хищение денежных средств, принадлежащих потерпевшим в сумме 8 770 000 руб.

Материальный ущерб в размере 8 770 000 руб., причиненный потерпевшим, согласно п.4 Примечания к ст.158 УК РФ (более миллиона руб.), признается особо крупным.

Из описания обвинения подлежит исключению указание на причинение потерпевшим имущественного ущерба по признаку значительности, как излишне вмененное, поскольку значительность причиненного ущерба поглощается причинением ущерба в особо крупном размере и является достаточным.

Преступление подсудимым совершено с прямым умыслом. Похищая путем обмана денежные средства потерпевших, он осознавал общественную опасность своих действий, предвидел неизбежность наступления общественно опасных последствий, в виде причиненного потерпевшим материального ущерба в особо крупном размере, и желал их наступления.

При назначении наказания подсудимому суд учитывает наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, данные характеризующие личность.

Обстоятельством, смягчающим наказание, суд признает наличие малолетнего ребенка.

В быту и по месту содержания под стражей ФИО3 характеризуется положительно, на учете в диспансерах не состоит, не судим, к административной ответственности не привлекался (т.5, л.д. 75-77, 79, 81,85, 89,148).

Вместе с тем, суд учитывает тяжесть совершенного подсудимым умышленного преступления, корыстной направленности, размер причиненного ущерба, неприятие мер к его погашению и назначает ему наказание в виде лишения свободы на определенный срок, в пределах санкции ч.4 ст.159 УК РФ, но с учетом материального положения осужденного, и положительной характеристики личности, суд считает возможным не применять необязательные дополнительные виды наказания, в виде штрафа и ограничения свободы.

Исключительных обстоятельств, для применения ст.64 УК РФ, в части назначения подсудимому более мягкого, чем лишение свободы вида наказания, а также, оснований для изменения категории совершенного подсудимым умышленного тяжкого преступления, с учетом конкретных обстоятельств дела и степени общественной опасности совершенного преступления, предусмотренного ст.159 ч.4 УК РФ, в порядке ч.6 ст. 15 УК РФ, суд не установил.

В соответствии со ст. 58 ч.1 п. «б» УК РФ осужденному следует отбывать наказание в исправительной колонии общего режима, так как он осуждается к лишению свободы за совершение тяжкого преступления и ранее лишение свободы не отбывал.

В ходе предварительного расследования по делу потерпевшими были заявлены гражданские иски в размере: С. - 1 500 000 руб., З. - 300 000 руб., К. - 1 570 000 руб.,

Ч. - 1 900 000 руб., Л. - 1 400 000 руб., Л. - 2 100 000 руб., которые в судебном заседании, ими поддержаны, признаны подсудимым и подлежат взысканию с него, как обоснованные.

Вещественные доказательства по уголовному делу:

- <данные изъяты> (т.5, л.д. 33-45, 74-76, т.1, л.д. 196, т.3, л.д. 248-252).

Меры, принятые в обеспечение гражданского иска: наложение ареста на денежные средства в сумме 1 500 руб., изъятые в ходе личного досмотра ФИО1, находящиеся на хранении на депозитном счете УМВД России по г. Белгороду, необходимо оставить без изменения, в целях обеспечения исполнения приговора, в части взыскания причиненного преступлением имущественного ущерба (т. 4, л.д. 32-36).

Процессуальные издержки по делу отсутствуют, так как адвокаты Белов А.В. И Киминчижи Е.Н. осуществлял защиту подсудимого по соглашению.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 307, 308 и 309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ст.159 ч.4 УК РФ и назначить ему по этой статье наказание в виде лишения свободы на срок шесть лет шесть месяцев в исправительной колонии общего режима.

До вступления приговора в законную силу меру пресечения осужденному оставить заключение под стражей.

Срок наказания ФИО1 исчислять с 12.05.2017 г.

Зачесть в срок отбытия наказания время задержания его в порядке ст.ст. 91-92 УПК РФ 26-27.03.2017 г., время нахождения под домашним арестом с 27.03.2017 г. по 12.05.2017 г.

Взыскать с К. в возмещение причиненного ущерба в пользу потерпевших: С. 1 500 000 руб., З. 300 000 руб., К. 1 570 000 руб., Ч. 1 900 000 руб., Л. 1 400 000 руб., Л. 2 100 000 руб.

Вещественные доказательства по уголовному делу:

- <данные изъяты> (т.5, л.д. 33-45, 74-76, т.1, л.д. 196, т.3, л.д. 248-252).

Меры, принятые в обеспечение гражданского иска: наложение ареста на денежные средства в сумме 1 500 руб., изъятые в ходе личного досмотра ФИО1, находящиеся на хранении на депозитном счете УМВД России по г. Белгороду, оставить без изменения, в целях обеспечения исполнения приговора, в части взыскания причиненного преступлением имущественного ущерба (т. 4, л.д. 32-36).

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Белгородского областного суда в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии приговора, путем подачи апелляционной жалобы, через Свердловский районный суд г. Белгорода.

В случае подачи апелляционной жалобы, осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Судья