Решение № 2-39/2026 2-39/2026(2-814/2025;)~М-237/2025 2-814/2025 М-237/2025 от 18 января 2026 г.

Дело № 2-39/2026

(УИД 42RS0013-01-2024-003499-19)


РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

Междуреченский городской суд Кемеровской области в составе председательствующего: судьи Эглит И.В.,

при секретаре Рац Я.В.,

с участием истцов ФИО1, ФИО2, представителя истцов ФИО1, ФИО2 - ФИО11 <данные изъяты>., представителя ответчиков - ПАО «Распадская», ООО «Распадская угольная компания» - ФИО3, помощника прокурора <адрес> Сотниковой Н.Ю.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в городе Междуреченске

12 января 2026 года

гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2 к ПАО «Распадская», ООО «Распадская угольная компания», Сибирскому управлению федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору о взыскании денежной компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, ФИО2 обратились в суд с исковым заявлением к ПАО «Распадская», ООО «Распадская угольная компания», Сибирскому управлению федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору о взыскании денежной компенсации морального вреда.

Требования, с учетом уточнения (том 2 л.д.127-128,184), мотивированы тем, что ДД.ММ.ГГГГ в 00 час. 45 мин. на территории шахты «Распадская» произошел массовый несчастный случай на производстве, в результате которого погиб рабочий ОАО «Распадская» ФИО4.

Групповой несчастный случай произошел на производстве в результате взрыва метановоздушной смеси от воздействия электрического разряда, в результате повреждения изоляции высоковольтного кабеля.

Истец ФИО1 является отцом умершего ФИО4, истец ФИО2 – родным братом умершего ФИО4

По данному факту должностные лица ПАО «Распадская», Сибирского управления Ростехнадзора были привлечены к уголовной ответственности.

В отношении должностных лиц ПАО «Распадская»: ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 постановлением Междуреченского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ прекращено уголовное дело по не реабилитирующим основаниям, в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

В отношении должностного лица Сибирского управления Ростехнадзора ФИО9 постановлением Междуреченского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ прекращено уголовное дело по не реабилитирующим основаниям, в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

Согласно акту о несчастном случае № от ДД.ММ.ГГГГ в действиях ФИО10 – должностного лица ЗАО «Распадская угольная компания» имеется нарушение Федеральных норм и правил в области промышленной безопасности опасных производственных объектов.

Постановлением Междуреченского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 освобожден от уголовной ответственности по не реабилитирующим основаниям по ч. 3 статьи 217 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Данным постановлением подтверждается причинно-следственная связь между действиями (бездействием) ФИО10 и наступившими последствиями в виде гибели сотрудников шахты ПАО «Распадская».

На момент несчастного случая на производстве ФИО10 состоял в трудовых отношениях с ЗАО «Распадская угольная компания».

Размер компенсации морального вреда истец ФИО1 оценивает в размере 3 100 000 руб. в соответствии со статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации с ПАО «Распадская», 1 600 000 руб. – с Управления Ростехнадзора в соответствии со статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации; 1 600 000 руб. – с ООО «Распадская угольная компания».

Размер компенсации морального вреда истец ФИО2 оценивает в размере 1 600 000 руб. в соответствии со статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации - с ПАО «Распадская»; 1 100 000 руб. – с Управления Ростехнадзора в соответствии со статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации; 1 100 000 руб. – с ООО «Распадская угольная компания».

Истец ФИО1 просит взыскать денежную компенсацию морального вреда с ПАО «Распадская» в размере 3 100 000 руб., с Управления Ростехнадзора взыскать денежную компенсацию морального вреда в размере 1 600 000 руб., с ООО «Распадская угольная компания» - в размере 1 600 000 руб.

Истец ФИО2 просит взыскать денежную компенсацию морального вреда с ПАО «Распадская» в размере 1 600 000 руб., с Управления Ростехнадзора взыскать денежную компенсацию морального вреда в размере 1 100 000 руб., с ООО «Распадская угольная компания» - в размере 1 100 000 руб.

В судебном заседании истцы ФИО1, ФИО2 заявленные исковые требования поддержали в полном объеме.

В судебном заседании представитель истцов ФИО1, ФИО2 – ФИО11, действующий на основании нотариально удостоверенной доверенности от ДД.ММ.ГГГГ (том 1 л.д.6), заявленные исковые требования поддержал в полном объеме, предоставив также письменные пояснения в обоснование доводов, изложенных в иске (том 2 л.д.173-178, том 3 л.д.38,57-58).

Представитель ответчика – ООО «Распадская угольная компания» - ФИО3, действующий на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ (том 3 л.д.86-87,88-91), заявленные исковые требования не признал в полном объеме, предоставив возражение на иск, считая, что надлежащим ответчиком по данному делу является только ПАО «Распадская».

ФИО4 погиб ДД.ММ.ГГГГ при исполнении трудовых обязанностей в ПАО «Распадская» (ранее ОАО «Распадская») в результате группового несчастного случая на производстве.

ПАО «Распадская» была произведена единовременная выплата отцу погибшего ФИО4 – истцу ФИО1 в размере <данные изъяты> руб., состоящая из: доли единовременного пособия в счет возмещения морального вреда в размере трехкратного среднего заработка погибшего в сумме <данные изъяты> руб.; доли единовременной выплаты в счет возмещения морального вреда для решения социально-бытовых вопросов в сумме <данные изъяты> руб., итого в счет возмещения морального вреда было выплачено <данные изъяты> руб. По распоряжению Председателя Правительства Российской Федерации членам семьи погибших была выплачена единовременная выплата в размере <данные изъяты> руб. в равных долях, ФИО1 – <данные изъяты> руб. из резервного фонда Правительства Российской Федерации. Сумма, выплаченная работодателем (ПАО «Распадская») в добровольном порядке в счет возмещения морального вреда в размере <данные изъяты> руб. в пользу истца ФИО1, компенсирует моральный вред (том 3 л.д.92-97).

Представитель ответчика – ПАО «Распадская» - ФИО3, действующий на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ (том 1 л.д. 197), заявленные исковые требования не признал в полном объеме, предоставив возражение на иск (том 2 л.д.2-7), полагая, что сумма, выплаченная ПАО «Распадская» в размере <данные изъяты> руб. в пользу ФИО1, компенсирует моральный вред. Кроме того, ПАО «Распадская» оплачены все затраты на погребение умершего в общей сумме <данные изъяты> коп. С 2010 года (смерти ФИО4) и до момента обращения в суд с данным иском прошло 14 лет, размер компенсации в счет возмещения морального вреда, выплаченный истцу ФИО1 – отцу умершего, является значительным, соответствует требованиям разумности, справедливости. Также истцу ФИО1, как отцу погибшего ФИО4, была оказана материальная помощь по оплате расходов на приобретение лекарств и медицинское обследование в размере <данные изъяты> руб.

В судебное заседание представитель ответчика - Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору не явился, о месте, времени рассмотрения дела уведомлен судом надлежащим образом (том 3 л.д. 69, 70, 71), предоставив возражение на иск, согласно которых актом определен перечень лиц, которыми допущены нарушения требований промышленной безопасности, в котором отсутствуют должностные лица Ростехнадзора. Постановлением Междуреченского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО9 – государственный инспектор Междуреченского территориального отдела горного надзора Южно-Сибирского управления Ростехнадзора освобожден от уголовной ответственности на основании статьи 78 Уголовного кодекса Российской Федерации, уголовное дело в указанной части прекращено. Как следует из постановления Междуреченского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО9 не установлен факт ненадлежащего исполнения своих должностных обязанностей, также не установлен тот факт, что ненадлежащее исполнение ФИО9 должностных обязанностей привело к групповому несчастному случаю на опасном производственном объекте, отсутствуют доказательства того, что действия (бездействие) ФИО9 явились причинами взрыва именно в день аварии – ДД.ММ.ГГГГ (том 2 л.д.56-64,82-86,207, том 3 л.д.1-2,3-7,62).

Протокольным определением Междуреченского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ привлечен к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика – ФИО9 (том 2 л.д.95).

В судебное заседание третье лицо ФИО9 не явился, о месте, времени рассмотрения дела уведомлялся судом надлежащим образом (том 3 л.д. 72).

Суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие представителя ответчика – Управления Ростехнадзора, третьего лица ФИО9

Заслушав истцов ФИО1, ФИО2, их представителя ФИО11 <данные изъяты>, представителя ответчиков - ПАО «Распадская», ООО «Распадская угольная компания» - ФИО3, исследовав материалы дела, заключение прокурора, суд приходит к выводу о частичном удовлетворении исковых требований по следующим основаниям.

Согласно части 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения.

В соответствии со статьей 18 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации).

Частью 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации установлено, что каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены.

Из приведенных положений Конституции Российской Федерации следует, что право на труд относится к числу фундаментальных неотчуждаемых прав человека, принадлежащих каждому от рождения. Реализация этого права предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав, в частности, права на условия труда, отвечающие требованиям безопасности.

В целях защиты прав и законных интересов лиц, работающих по трудовому договору, в Трудовом кодексе Российской Федерации введено правовое регулирование трудовых отношений, возлагающее на работодателя дополнительную ответственность за нарушение трудовых прав работника.

В силу положений абзацев 4 и 14 части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы 4, 15 и 16 части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью 1 статьи 209 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что охрана труда - это система сохранения жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности, включающая в себя правовые, социально-экономические, организационно-технические, санитарно-гигиенические, лечебно-профилактические, реабилитационные и иные мероприятия.

Безопасные условия труда - это условия труда, при которых воздействие на работающих вредных и (или) опасных производственных факторов исключено либо уровни их воздействия не превышают установленных нормативов (часть 5 статьи 209 Трудового кодекса Российской Федерации).

Согласно абзацу 2 части 1 статьи 210 Трудового кодекса Российской Федерации обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда.

Согласно части 1 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент произошедшего несчастного случая) обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

В соответствии с абз. 2 ч. 2 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан обеспечить: безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов.

Согласно абзацу 2 части 1 статьи 219 Трудового кодекса Российской Федерации каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда.

Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору, регулируется Федеральным законом от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний", абзац 2 пункта 3 статьи 8 которого предусматривает, что возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Из приведенного нормативного правового регулирования следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред. В случае причинения вреда здоровью в результате несчастного случая на производстве, исходя из положений трудового законодательства, предусматривающих обязанности работодателя обеспечить работнику безопасные условия труда и возместить причиненный по вине работодателя вред, в том числе моральный, а также норм гражданского законодательства о праве на компенсацию морального вреда, такие работники имеют право на возмещение морального вреда работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающей общие основания ответственности за причинение вреда, предусмотрено, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Законом или договором может быть установлена обязанность причинителя вреда выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда. Законом может быть установлена обязанность лица, не являющегося причинителем вреда, выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда (пункт 1). Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (пункт 2).

Статьей 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

В силу пункта 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно пункту 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" (далее - Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33) под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Пунктом 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 предусмотрено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Согласно пункту 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 моральный вред подлежит компенсации независимо от формы вины причинителя вреда (умысел, неосторожность). Вместе с тем при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает форму и степень вины причинителя вреда (статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 изложено, что по общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (пункт 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33).

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33).

Согласно пункту 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (пункт 28 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33).

Согласно пункту 30 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 46 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (часть восьмая статьи 216.1 ТК РФ). Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" осуществляется причинителем вреда.

В случае смерти работника или повреждения его здоровья в результате несчастного случая на производстве члены семьи работника имеют право на компенсацию работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного нарушением принадлежащих им неимущественных прав и нематериальных благ.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, компенсируется в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора, а в случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба (статья 237 ТК РФ).

При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве, суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе, если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.

Суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др. Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае (пункт 47 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33).

Как разъяснено в абзацах 2 и 4 пункта 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Из приведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

При несчастном случае на производстве моральный вред работнику, а в случае его смерти членам семьи, в размере, определенном соглашением сторон или решением суда, возмещает виновное лицо.

В соответствии с п. 8 раздела 8 коллективного договора по трудовым и социальным гарантиям трудящихся ОАО «Распадская» на 2007-2007 годы в случае гибели работника - члена профсоюза - при исполнении им трудовых обязанностей или обязанностей, связанных с производственной деятельностью, смерти инвалида, которая наступила вследствие трудового увечья, работодатель сверх установленных действующим законодательством Российской Федерации выплат и компенсаций в возмещение вреда: оплачивает все расходы, связанные с погребением; - выплачивает каждому члену семьи погибшего (умершего) находившемуся на его иждивении, единовременное пособие в размере его средней годовой заработной платы, рассчитанной за последние три года, но не менее чем в размере, установленном действующим законодательством РФ. В случае гибели работника работодатель выплачивает семье погибшего (умершего), проживавшей совместно с ним, единовременное пособие в размере не менее его трехкратного среднемесячного заработка в счет возмещения морального вреда.

В случае гибели работника в результате техногенной аварии с групповым несчастным случае г (внезапный выброс угля и газа метана, эндогенный пожар, вспышка и взрыв газа метана и угольной пыли, порыв воды и глины) работодатель выплачивает единовременную выплату семье погибшего, кроме обязательных выплат, предусмотренных законодательством, не менее 1 миллиона рублей в счет возмещения морального вреда для решения социально-бытовых вопросов (том 2 л.д.32).

Соглашением к коллективному договору по трудовым и социальным гарантиям трудящихся ОАО «Распадская» на 2007-2009 годы продлен срок действия коллективного договора по трудовым и социальным гарантиям трудящихся ОАО «Распадская» на 2007-2009 годы на период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ (том 2 л.д.33).

В судебном заседании установлено, что истец ФИО1 является отцом ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (том 1 л.д.7).

ФИО4 состоял в трудовых отношениях с ответчиком – ПАО «Распадская».

ДД.ММ.ГГГГ в третью смену и.о. помощника начальника участка № ОАО «Распадская» ФИО12 выдал наряд и.о. горного мастера № ФИО13 и работникам участка № на производство следующих работ: в лаве <данные изъяты>, в том числе горнорабочему очистного забоя ФИО4 по доставке специального бруса по вентиляционному штреку 5а-6-18. После получения наряда работники участка № в сопровождении и.о. горного мастера участка № ФИО13, и.о. помощника начальника участка № ФИО12 спустились в шахту и приступили к выполнению наряда. В 23 час. 40 мин. произошла авария (взрыв метано-воздушной смеси). В результате взрыва было нарушено проветривание, произошло разрушение горных выработок и изолирующих сооружений. После задействования плана ликвидации аварии горнорабочий очистного забоя ФИО4 был обнаружен отделением ВГСЧ на конвейерном штреке <данные изъяты>.

8-ДД.ММ.ГГГГ при выполнении трудовых обязанностей с ПАО «Распадская» произошел групповой несчастный случай на производстве, в результате воспламенения метана в выработанном пространстве лавы 5а-6-18 эндогенным пожаром очаги пламени по выработанному пространству при контакте с активно проветриваемой зоной, где концентрация метана в метановоздушной смеси находилась во взрывоопасных пределах, распространилась к сбойке №, где произошло воспламенение и взрыв концентрированного объема взрывоопасной метановоздушной смеси.

В результате указанного взрыва метановоздушной смеси произошло разрушение взрывоустойчивой перемычки № в сбойке № между конвейерным штреком лавы 5а-6-18 и вентиляционным штреком 5а-6-20.

Вышедшая из сбойки № на вентиляционный штрек ударная волна разделилась, и по вентиляционному штреку 5а-6-20 в противоположных направлениях стали распространяться две ударных волны, переводя во взвешенное состояние отложившуюся на почве, кровле и бортах штреков угольную пыль, которая скопилась в горных выработках шахты ОАО «Распадская» во взрывоопасных концентрациях.

В результате этого по сети горных выработок шахты стали распространяться ударные волны, энергия которых поддерживалась воспламеняющейся угольной пылью, скопившейся в горных выработках во взрывоопасных концентрациях.

При этом взрыв метоновоздушной смеси и угольной пыли, распространившийся по горным выработкам шахты ПАО «Распадская» и пласта №, входившим в горный отвод ОАО «МУК-96», в том числе по горным выработкам, являвшимся местами работ работников ПАО «Распадская», ОАО «МУК-96», ОАО «ОШПУ», а также по вентиляционным стволам шахты «Распадская», поразил расположенные над ними участки шахтной поверхности с находившимися на них объектами главной промышленной площадки блока №, промышленной площадки вентиляционного ствола блока № «Глухая», промышленной площадки ствола блока № и промышленной площадки скважины №, частично разрушив их.

В результате поражающих факторов взрыва пострадали работники ПАО «Распадская» (ранее ОАО «Распадская»), ОАО «МУК-96», ОАО «ОШПУ», которыми были причинены: нравственные и физические страдания 15 лицам; телесные повреждения различной степени тяжести 100 лицам; смерть 44 работникам шахты ПАО «Распадская», в том числе ФИО4 (л.д. 8).

Согласно акту технического расследования аварии с групповым несчастным случаем, произошедшим на ОАО «Распадская» ЗАО «Распадская угольная компания» основными причинами произошедшей аварии с групповым несчастным случаем на этапе первого взрыва явилось накопление метановоздушной смеси взрывоопасной концентрации в объеме более 600 м3 в выработанном пространстве лавы 5а-6-18 в районе сбойки №; высокая склонность угольного пласта к самовозгоранию, неравномерность работы лавы, приведшей к образованию очага эндогенного самовозгорания угля большой протяженности, послужившего источником воспламенения метано-воздушной смеси; наличие большого количества угольной пыли, отложившейся по сети горных выработок участка №, возникновение и распространение взрыва угольной пыли по сети горных выработок.

Основными причинами второго взрыва и его последствий явилось остановка вентиляторов главного проветривания и разрушение надшахтных зданий привело к уменьшению расхода и напора подаваемого в шахту воздуха, к нарушению вентиляции и разрушению изолирующих перемычек, что способствовало интенсивному накоплению метана с образованием взрывоопасной концентрации по всей шахте; наличие локальных источников воспламенения взрывоопасной концентрации метана после первого взрыва; наличие напряжения на токоприемниках шахты; дополнительный вынос пыли из выработанного пространства через разрушенные перемычки; полное разрушение систем локализации взрывов после первого взрыва; неквалифицированные действия ответственного руководителя ликвидации аварии при исполнении плана ликвидации аварии.

Возникновению аварии и ее развитию способствовало нарушение пылевого режима шахты; отсутствие должного контроля за признаками самонагревания угля со стороны работников шахты; недостаточность комплекса профилактических мероприятий по предупреждению эндогенного самонагревания угля; неисполнение предусмотренных проектами профилактических мероприятий по предотвращению эндогенного самонагревания угля в выработанных пространствах; неустойчивость электроснабжения шахты.

Лицами, ответственными за допущенную аварию с групповым несчастным случаем являются:

ФИО6 – начальник смены, в нарушении п. 2 ст. 9 Федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п. 46 Правил безопасности в угольных шахтах, п. п. 2.3, 2.7, 2.8, 2.13, 2.14, 2.15, 2.16, 2.27 должностной инструкции начальника смены, утвержденной ДД.ММ.ГГГГ заместителем генерального директора ЗАО «Распадская угольная компания» директором ОАО Распадская» ФИО10, выполняя обязанности ответственного руководителя по ликвидации аварии, не правильно выбрал позицию оперативного плана и не в полном объеме выполнил мероприятия, предусмотренные оперативной частью плана ликвидации аварии, не дал четких команд на вывод людей из шахты и отключения электроэнергии;

ФИО14 – генеральный директор ОАО «Гипроуголь», в нарушении п. п. 2, 3 ст. 8 Федерального закона «О промышленной безопасности», п. п. 2, 35, 592, 593 Правил безопасности в угольных шахтах, п. п. ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ, 2.2.1, 2.2.6, 2.2.7, 2.3.1, 2.3.2, 2.3.5, 2.3.6, 2.3.9, ДД.ММ.ГГГГ, 2.5.1, 2.5.2 Инструкции по предупреждению и тушению подземных эндогенных пожаров в шахтах Кузбасса, при выполнении дополнения к проекту вскрытия и подготовки угольного поля ОАО «Распадская» разработал проектные решения с нарушением нормативных требований

ФИО15 – главный механик, в нарушении п. 2 ст. 9 Федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п. п. 472, 474 правил безопасности в угольных шахтах, п. п. 3.17, 3.22, 3.23, 3.56 должностной инструкции главного механика, не обеспечил выполнение обязанностей главного механика, лица, участвующего в ликвидации аварии, в части организации отключения электроэнергии в шахте, не обеспечил надежность электроснабжения вентиляторов главного проветривания;

ФИО16 – помощник начальника участка ВТБ, в нарушении п. 2 ст. 9 Федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п. 3.1 Инструкции по предупреждению и тушению подземных эндогенных пожаров в шахтах Кузбасса, п. п. 2.4, 4, 5, 6 должностной инструкции помощника начальника участка ВТБ, не обеспечил контроль за эндогенной пожароопасностью ранее изолированных и действующих выемочных участков;

ФИО7 – заместитель главного инженера по вентиляции, дегазации и профилактике, который в нарушении п. 2 статьи 9 Федерального закона «О промышленной безопасности» опасных производственных объектов», п. 597 Правил безопасности в угольных шахтах, п. 3.1 Инструкции по предупреждению и тушению подземных эндогенных пожаров в шахтах Кузбасса, п. п. ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ должностной инструкции заместителя главного инженера по вентиляции, дегазации и профилактике, не организовал непрерывный автоматический (с помощью специальной аппаратуры) контроль за ранними признаками самонагревания (самовозгорания) угля, не обеспечил определение оксида углерода, водорода и замера температуры воздуха, не обеспечил контроль за работой участка ВТБ в соответствии с Положением, не обеспечил контроль за проведением воздушно-депрессионной и газовой съемки с определением режима работы всех видов источников движения воздуха при нормальной вентиляции шахты, не контролировал выполнение мер профилактики и предупреждения подземных пожаров, предусмотренных Правилами безопасности в угольных шахтах и положениями Инструкции по противопожарной защите и Инструкции по предупреждению и тушению подземных эндогенных пожаров в шахтах Кузбасса;

ФИО10 – заместитель генерального директора ЗАО «Распадская угольная компания» директор ОАО «Распадская», который в нарушении п. 2 ст. 9 Федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п. п. 10, 12, 23, 104 Правил безопасности в угольных шахтах, ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации, п. 2.12 должностной инструкции заместителя генерального директора ЗАО «Распадская угольная компания» - директора ОАО «Распадская», не обеспечил безопасность работников шахты при эксплуатации предприятия, не организовал эффективную работу по созданию здоровых и безопасных условий труда для работающих; не принял мер по предупреждению производственного травматизма, инцидентов и аварий на производстве, не обеспечил соблюдение в подразделениях предприятия осуществление производственного контроля и выполнение предписаний должностных лиц федеральных органов надзора;

ФИО17 – начальник участка №, который в нарушении п. п. 20,21 Правил безопасности в угольных шахтах в части формального проведения обучения и инструктажа рабочих участка, в нарушении п. 2.21 должностной инструкции начальника добычного участка, не соблюдал требования нормативно-технических документов, устанавливающих правила ведения горных работ на опасном производственном объекте и порядок действий в случае аварии и инцидентов.

ФИО18 – механик АГК, который в нарушении п. 2 ст. 9 Федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов, п. 12 Правил безопасности в угольных шахтах, п. 1 раздела «Должностные обязанности», п. п. 1, 6, 17 раздела «Механик участка ВТБ осуществляет следующие функции» должностной инструкции механика участка, не осуществлял контроль за работой электрослесарей группы АГК на маршрутах, не обеспечил проведение регламентированных проверок работоспособности аппаратуры аэрогазового контроля и контроль функционирования системы аэрогазового контроля в соответствии с установленными требованиями;

ФИО19 – заместитель генерального директора по строительству, который в нарушении п. 3.1 ст. 8 Федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п. п. 2, 6, 7, 8 Правил безопасности в угольных шахтах, осуществлял строительство и эксплуатацию объектов капитального строительства без ввода их в эксплуатацию в установленном порядке при отсутствии проектов, прошедших государственную экспертизу;

ФИО8 – главный инженер ОАО «Распадская», который в нарушении п. 2 ст. 9 федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п. 46 Правил безопасности в угольных шахтах, п. 3.1 Инструкции по предупреждению и тушению подземных эндогенных пожаров в шахтах Кузбасса, п. п. 1.7, 2.7, 2.29 должностной инструкции главного инженера, не обеспечил контроль за соблюдением требований промышленной безопасности, по прибытии на командный пункт не принял на себя руководство ликвидацией аварии по плану ликвидации аварий, не обеспечил организацию непрерывного автоматического (с помощью специальной аппаратуры) контроля за ранними признаками самонагревания (самовозгорания) угля, определение содержания оксида углерода, водорода и замера температуры воздуха, контроль за работой участка ВТБ в соответствии с Положением, не обеспечил контроль за проведением воздушно-дерессионной и газовой съемки с определением режима работы всех видов источников движения воздуха при нормальной вентиляции шахты, не контролировал выполнение мер профилактики и предупреждения подземных пожаров, предусмотренных Правилами безопасности в угольных шахтах и положениями Инструкции по противопожарной защите и Инструкции по предупреждению и тушению подземных эндогенных пожаров в шахтах Кузбасса;

ФИО20 – и.о. заместителя директора ОАО «НИИГД», который в нарушении п. 2 Правил безопасности в угольных шахтах, п. п. ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, 2.2.1, 2.2.6, 2.2.7, 2.3.1, 2.3.2, 2.3.5, 2.3.6, 2.3.9, ДД.ММ.ГГГГ Инструкции по предупреждению и тушению подземных эндогеных пожаров в шахтах Кузбасса, п. 7 Положения о проведении экспертизы промышленной безопасности в угольных шахтах (РД 05-432-02), выдал положительные заключения экспертизы промышленной безопасности на проектную документацию ОАО «Распадская», разработанную с нарушением нормативных требований, и согласовал проекты на проветривание всех выемочных участков при отсутствии мер по профилактике эндогенных пожаров;

ФИО21 – заместитель директора по производству, служба очистной добычи, который в нарушении п. 2 ст. 9 Федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п. 10 Правил безопасности в угольных шахтах, п. п. 1.5, 3.26, 3.42 должностной инструкции заместителя директора по производству (служба очистной добычи), не обеспечил выполнение требований Положения об организации и проведении производственного контроля в ОАО «Распадская», являясь председателем комиссии производственного контроля;

ФИО22 – начальник участка №, который в нарушении п. п. 20, 21 Правил безопасности в угольных шахтах в части формального проведения обучения и инструктажа рабочих участка, п. 2.11 должностной инструкции начальника подготовительного участка, не проводил регулярно проверки на предмет проноса курительных и зажигательных предметов рабочими в шахту;

ФИО23 – главный технолог ЗАО «Распадская угольная компания», который в нарушении п. 2 ст. 9 Федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п. п. 2, 6, 7, 8 правил безопасности в угольных шахтах, п. 2.1 должностной инструкции главного технолога, п. п. ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, 2.2.1, 2.2.6, 2.2.7, 2.3.1, 2.3.2, 2.3.5, 2.3.6, 2.3.9, ДД.ММ.ГГГГ, 2.5.1, 2.5.2 Инструкции по предупреждению и тушению подземных эндогенных пожаров в шахтах Кузбасса, при разработке проектных решений не обеспечил соответствия их нормативным требованиям в части профилактики и предупреждения эндогенной пожароопасности, не обеспечил контроль за внедрением новых технологий в соответствии с проектной документацией, соблюдением технологии ведения горных работ и правильности эксплуатации технологического оборудования;

ФИО24 – начальник смены, в который в нарушении п. 2 ст. 9 Федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п. 46 Правил безопасности в угольных шахтах, п. п. 2.3, 2.7, 2.8, 2.13, 2.14, 2.15, 2.16, 2.27 должностной инструкции начальника смены, выполняя обязанности ответственного руководителя по ликвидации аварии, не правильно выбрал позицию оперативного плана и не в полном объеме выполнил мероприятия, предусмотренные оперативной частью плана ликвидации аварий, не дал четких команд на вывод людей из шахты и отключения электроэнергии;

ФИО25 – директор ООО «Центр независимой экспертизы», который в нарушении п. 2, 252, 253 Правил безопасности в угольных шахтах, п. 3.11 Инструкции по предупреждению и тушению подземных эндогенных пожаров в шахтах Кузбасса, п. 7 Положения о проведении экспертизы промышленной безопасности в угольных шахтах, выдал положительное заключение экспертизы промышленной безопасности на результаты проведения депрессионной съемки, выполненные с нарушением требований нормативной документации;

ФИО26 – начальник участка ВТБ, который в нарушении п. 2 ст. 9 федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п. 307 Правил безопасности в угольных шахтах, п. 3.1 инструкции по предупреждению и тушению подземных эндогенных пожаров в шахтах Кузбасса, не производил непрерывный автоматический (с помощью специальной аппаратуры) контроль за ранними признаками самонагревания (самовозгорания) угля, не обеспечил определение содержания оксида углерода, водорода и замера температуры воздуха, не обеспечил контроль за работой участка ВТБ в соответствии с положением, не обеспечил контроль за проведением воздушно-депрессионной и газовой съемки с определением режима всех видов источников движения воздуха при нормальной вентиляции шахты, не контролировал выполнение предусмотренных Правилами безопасности в угольных шахтах и положениями Инструкции по противопожарной защите и Инструкции по предупреждению и тушению подземных эндогенных пожаров в шахтах Кузбасса, не обеспечил маршрутного обследования более половины горных выработок горными мастерами участка ВТБ и учет необходимых к выдаче и фактически взятых в секторе КИП ламповой шахты переносных приборов контроля метана, не обеспечил контроль концентрации метана во всех горных выработках шахты, не соблюдал требования нормативно-правовых актов, нормативно-технических документов, устанавливающих правила ведения работ на опасном производственном объекте и порядок действия в случае аварии или инцидента на опасном производственном объекте;

ФИО5 – технический директор ЗАО «Распадская угольная компания», который в нарушении п. п. 2, 6, 7, 8 Правил безопасности в угольных шахтах, п. 3.1 Инструкции по предупреждению и тушению подземных эндогенных пожаров в шахтах Кузбасса, не обеспечил контроль за разработкой проектной документации в соответствии с законодательными и нормативными документами;

ФИО27 – директор ОАО АНО «Региональный центр промышленной безопасности», который в нарушении п. 2 Правил безопасности в угольных шахтах, п. п. ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, 2.2.1, 2.2.6, 2.2.7, 2.3.1, 2.3.2, 2.3.5, 2.3.6, 2.3.9, ДД.ММ.ГГГГ, 2.5.1, 2.5.2 Инструкции по предупреждению и тушению подземных эндогенных пожаров в шахтах Кузбасса, п. 7 Положения о проведении экспертизы промышленной безопасности в угольных шахтах, выдал положительное заключение экспертизы промышленной безопасности на проектную документацию ОАО «Распадская», разработанную с нарушением требований нормативных актов;

ФИО28 – начальник управления по промышленной безопасности ЗАО «Распадская угольная компания», который в нарушении п. п. 2, 6, 7, 8 Правил безопасности в угольных шахтах, п. 2.8 должностной инструкции, не обеспечил осуществление производственного контроля в соответствии с Положением и постановлением Правительства Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №, не координировал работы, направленные на предупреждение аварий, обеспечение готовности к локализации аварий и их последствий;

ФИО29 – и.о. заместителя директора по охране труда и промышленной безопасности ОАО «Распадская», который в нарушении п. 2 ст. 9 Федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п. п. 2.1.1, 2.1.4, 2.7.1 должностной инструкции заместителя директора по охране труда и промышленной безопасности, не обеспечил осуществление производственного контроля в соответствии с Положением и постановлением Правительства российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №, не координировал работы, направленные на предупреждение аварий и обеспечение готовности к локализации аварий и их последствий, не осуществлял должный контроль за работой комиссии по производственному контролю, не организовал должных мер по предупреждению возникновения аварий, инцидентов и травматизма;

ФИО30 – начальник участка УДП, который в нарушении п. 2 ст. 9 Федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п. 2.11 должностной инструкции начальника участка дегазации и профилактики, не обеспечил соблюдение требований нормативно-технических документов, устанавливающих правила ведения горных работ на опасном производственном объекте и порядок действий в случае аварии или инцидента, не проводил регулярно проверки на предмет проноса курительных и зажигательных предметов рабочими в шахту;

ФИО9 А.П. – директор ОАО «НИИГД», который в нарушении п. п. ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, 2.2.1, 2.2.6, 2.2.7, 2.3.1, 2.3.2, 2.3.5, 2.3.6, 2.3.9, ДД.ММ.ГГГГ Инструкции по предупреждению и тушению подземных эндогенных пожаров в шахтах Кузбасса, выдал положительные заключения экспертизы промышленной безопасности на проектную документацию ОАО «Распадская», разработанную с нарушением требований нормативной документации, согласовал проекты на проветривание всех выемочных участков при отсутствии мер по профилактике эндогенных пожаров;

ФИО31 – помощник начальника участка ВТБ, который в нарушении п. 2 ст. 9 Федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п. 286 Правил безопасности в угольных шахтах, п. 1 раздела «Должностные обязанности», п. 6 раздела «Помощник начальника участка ВТБ по пылевзрывозащите выполняет дополнительно следующие функции» должностной инструкции помощника начальника участка ВТБ, не осуществлял контроль за выполнением предусмотренных паспортом мероприятий по снижению уровня пылеобразования, не приостанавливал работы при наличии нарушений технологии ведения горных работ.

Факт получения травм, приведших к гибели ФИО4, а также место и время их получения при исполнении им трудовых обязанностей на предприятии ответчика - в ПАО «Распадская» сторонами не оспаривается.

В судебном заседании установлено, что на момент произошедшего группового несчастного случая, по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ, в трудовых отношениях с ПАО «Распадская» (ОАО «Распадская») состояли: ФИО6 – начальник смены, производственная дирекция; ФИО7 – заместитель главного инженера, служба вентиляции, дегазации и профилактических работ; ФИО8 – главный инженер, служба подготовки производства; ФИО26 – начальник участка вентиляции и техники безопасности (том 1 л.д. 195).

На момент произошедшего группового несчастного случая, по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ, в трудовых отношениях с ООО «Распадская угольная компания» (ЗАО «Распадская угольная компания») состояли: ФИО5 – технический директор; ФИО10 – заместитель генерального директора ЗАО «РУК» - директор ОАО «Распадская» (том 1 л.д. 196).

Постановлением Междуреченского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, вступившим в законную силу ДД.ММ.ГГГГ, ФИО6, ФИО8, ФИО7 от уголовной ответственности по ч. 3 ст. 217 Уголовного кодекса Российской Федерации освобождены за истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности (том 1 л.д. 121-194).

Постановлением Междуреченского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, вступившим в законную силу ДД.ММ.ГГГГ, ФИО26 освобожден от уголовной ответственности по ч. 3 ст. 217 Уголовного кодекса Российской Федерации за истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности (том 1 л.д. 89-120).

Постановлением Междуреченского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 от уголовной ответственности по ч. 3 ст. 217 Уголовного кодекса Российской Федерации освобожден за истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности (том 3 л.д.20-34).

Указанными постановлениями суда установлены обстоятельства несчастного случая, в результате которого умер ФИО4, и виновные действия работников ПАО «Распадская» - ФИО6, ФИО7, ФИО32, ФИО26, а также виновные действия работников ООО «Распадская угольная компания»: ФИО5, ФИО10 в нарушении требований промышленной безопасности опасного производственного объекта, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц.

На момент произошедшего группового несчастного случая ФИО9 являлся государственным инспектором Междуреченского территориального отдела Управления Ростехнадзора (том 1 л.д. 206, 207, 208-209).

Постановлением Междуреченского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, вступившим в законную силу ДД.ММ.ГГГГ, ФИО9 от уголовной ответственности по ч. 3 статьи 293 Уголовного кодекса Российской Федерации освобожден на основании статьи 78 Уголовного кодекса Российской Федерации (том 1 л.д. 76-88). ФИО10 умер ДД.ММ.ГГГГ (том 2 л.д. 170).

Распоряжением коллегии администрации <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ №-р была создана областная комиссия по координации работ, связанной с решением социально-бытовых проблем пострадавших и семей погибших шахтеров ОАО «Распадская» ЗАО «Распадская угольная компания» (том 2 л.д.23-24).

<адрес> комиссии по координации работы, связанной с решением социально-бытовых проблем пострадавших и семей погибших шахтеров в результате аварии 8-ДД.ММ.ГГГГ на ОАО «Распадская» от ДД.ММ.ГГГГ семье ФИО4 ОАО «Распадская» произвело обязательные выплаты в равных долях членам семьи погибшего: задолженность по заработной плате за апрель 2010 года, выслуге лет, компенсацию за неиспользованный отпуск; выплаты, предусмотренные Федеральным законом и Федеральным отраслевым соглашением на 2010 - 2012 годы: единовременное пособие в размере трехкратного среднемесячного заработка ФИО4 в счет возмещения морального вреда, выплаты каждому члену семьи, находящемуся на его иждивении (среднегодовая зарплата); выплачивает членам семьи погибшего ФИО4 <данные изъяты>. для решения социально-бытовых вопросов (капитальный ремонт в квартире, замена оконных блоков, дверей, отопительной системы, электропроводки, сантехники) в следующей пропорции: ФИО4 (вдове) - <данные изъяты>. руб.; ФИО33 (дочери) - <данные изъяты>. руб.; ФИО34 (матери) - <данные изъяты>. руб.; ФИО1 (отцу) - <данные изъяты>. руб. (том 2 л.д.30).

Из приложения к протоколу заседания областной комиссии по координации работы, связанной с решением социально-бытовых проблем пострадавших и семей погибших шахтеров и горноспасателей в результате аварии ДД.ММ.ГГГГ на ОАО «Распадская» от ДД.ММ.ГГГГ следует, что семье погибшего ФИО4 произведены обязательные выплаты: выплаты единовременного пособия в размере трехкратного среднемесячного заработка в счет возмещения морального вреда - <данные изъяты> руб., в том числе: ФИО4 (вдове) – <данные изъяты> руб.; ФИО33 (дочери) – <данные изъяты> руб.; ФИО34 (матери) – <данные изъяты> руб.; ФИО1 (отцу) – <данные изъяты> руб.

ФИО33 (дочери) – выплата среднегодовой зарплаты ФИО4 – <данные изъяты> руб.

Выплаты семье погибшего, согласно соглашению между ЗАО "Распадская угольная компания" и администрацией <адрес> о социально-экономическом сотрудничестве на 2010 года: ФИО4 (вдове) – <данные изъяты> руб.; ФИО33 (дочери) – <данные изъяты> руб.; ФИО34 (матери) – <данные изъяты> руб.; ФИО1 (отцу) – <данные изъяты> руб.

Итого единовременная выплата членам семьи погибшего при исполнении трудовых обязанностей в сумме <данные изъяты><данные изъяты> руб., в том числе: ФИО4 (вдове) – <данные изъяты> руб.; ФИО33 (дочери) – <данные изъяты> руб.; ФИО34 (матери) – <данные изъяты> руб.; ФИО1 (отцу) – <данные изъяты> руб. (том 2 л.д.31).

ПАО «Распадская» оплачены затраты по погребению ФИО4 в сумме <данные изъяты> коп.(том 2 л.д.34).

ООО «Распадская угольная компания» ФИО1, как отцу погибшего на шахте «Распадская» ФИО4, оказана материальная помощь на возмещение расходов по оплате лекарств и медицинское обследование в размере <данные изъяты> руб. (том 2 л.д.35-37, 38).

Оценив представленные сторонами доказательства в их совокупности, суд исходит из того, что несчастный случай с ФИО4 произошел в рабочее время при исполнении им трудовых обязанностей в интересах работодателя в результате нарушений правил охраны труда и промышленной безопасности, требований должностных инструкций, допущенных работниками ПАО «Распадская», ООО «Распадская угольная компания».

Смерть ФИО4 является необратимым обстоятельством, психологическое благополучие родственников умершего – истцов ФИО1, ФИО2, утрата сына, родного брата, безусловно, является тяжелейшим событием в их жизни, в связи с чем приходит к выводу о возложении ответственности на работодателя – ПАО «Распадская», не обеспечившего безопасных условий труда, как владельца источника повышенной опасности, и работодателя виновных лиц – как ПАО «Распадская», так и ООО «Распадская угольная компания».

При определении размера компенсации морального вреда, суд учитывает, что смерть ФИО4 наступила непосредственно от действий как работников ПАО «Распадская» - ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО26, виновные действия которых установлены постановлениями суда, в связи с чем определяет степень вины их работодателя в смерти ФИО4 80 %, а также учитывает, что смерть ФИО4 наступила и от действий работников ООО «Распадская угольная компания» - ФИО5, ФИО10, и определяет степень вины ООО «Распадская угольная компания» - 20 %, принимая во внимание фактические обстоятельства дела, наличие тесной семейной связи между истцами ФИО1, который является отцом умершего, ФИО2, который является родным братом умершего, и умершим ФИО4, индивидуальные особенности истца ФИО1, который является пенсионером, проживает один, характер и степень причиненных им нравственных страданий, вызванных смертью сына, родного брата и невосполнимой утратой близкого человека, степень вины ответчиков – ПАО «Распадская», ООО «Распадская угольная компания», содействие и непосредственное оказание ими материальной помощи истцу ФИО1 в связи со смертью ФИО4, требования разумности и справедливости, приходит к выводу, что компенсация ФИО1 в размере 160 000 руб. и с ООО «Распадская угольная компания» в размере 40 000 руб.; в пользу ФИО2 с ПАО «Распадская» в размере 80 000 руб., с ООО «Распадская угольная компания» в размере 20 000 руб. является достаточной.

Суд исходит из того, что моральные страдания, перенесенные истцом ФИО1, являются более значительными, поскольку он понес и несет страдания в большем размере, чем истец ФИО2, поскольку он, являясь отцом погибшего, лишился самого близкого человека – своего ребенка, его поддержки, заботы, в настоящее время проживает один, потеря близкого человека для него является невосполнимой утратой, он тяжело переживает потерю сына. Определяя размер компенсации морального вреда в пользу ФИО2, суд учитывает, что он лишился родного старшего брата, его поддержки.

Суд также принимает во внимание, что, несмотря на то, что на момент смерти ФИО4 проживал отдельно от истцов со своей семьей, однако, взаимоотношения между ними всегда являлись теплыми, доверительными, они помогали друг другу, после произошедшего несчастного случая истцы пережили сильнейший стресс, с которым не могут справиться до настоящего времени, истец ФИО1 перенес операцию на сердце; характер и степень причиненных истцам нравственных страданий, в частности, тот факт, что потеря сына, родного брата, которому на момент смерти было 29 лет, причинила истцам нравственные страдания, поскольку является невосполнимой утратой, вследствие которой нарушено личное неимущественное право истцов на родственные и семейные связи; индивидуальные особенности истца ФИО1 (68 лет), лишившегося право на полную семью, поскольку он потерял сына, с которым у них были близкие теплые отношения; что неизгладимой для истцов является боль утраты сына, родного брата, и подобная утрата, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим и продолжающая причинять нравственные страдания ФИО1, ФИО2; степень и глубину переносимых истцами нравственных страданий, учитывая обстоятельства смерти ФИО4, причины несчастного случая; лишение возможности общения с сыном, родным братом, тяжелые эмоциональные переживания истцов, а также лишение бесценных личных неимущественных прав на любовь со стороны сына, его заботы об отце в старости и невозможность передать сыну любовь отца; что гибель сына, родного брата безусловно является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие, влечет состояние субъективного эмоционального расстройства, нарушает неимущественное право на родственные связи и что смерть сына, родного брата изменила привычный уклад жизни; что утрата родного близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильных переживаний, препятствующих социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам; иные заслуживающие внимание фактические обстоятельства, в том числе, отсутствие в действиях ФИО4 какой-либо неосторожности в момент несчастного случая на производстве; степень вины ответчиков – ПАО «Распадская», ООО «Распадская угольная компания», выразившейся в нарушении требований охраны труда вследствие не обеспечения безопасных условий труда и не принятии всех необходимых и достаточных мер к обеспечению безопасных условий труда; поведение ответчиков – ПАО «Распадская», ООО «Распадская угольная компания», которые приняли все возможные меры к возмещению причиненного истцу ФИО1, а также другим членам семьи ФИО4 вреда.

Вместе с тем, суд не находит оснований для удовлетворения иска в части взыскания с Управления Ростехнадзора морального вреда по следующим основаниям.

В соответствии с п. 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Согласно п. п. 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 8 декабря 2017 года № 39-п указал, что привлечение физического лица к ответственности за деликт в каждом случае требует установления судом состава гражданского правонарушения, иное означало бы необоснованное смешение различных видов юридической ответственности, нарушение принципов справедливости, соразмерности и правовой определенности вопреки требованиям статьи 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (часть 1-3), 49 (часть 1), 56 (часть 2) и 55 (часть 3) конституции Российской Федерации.

В п. 6 данного постановления указано, что применительно к случаям прекращения уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования суд при рассмотрении в порядке гражданского судопроизводства иска о возмещении вреда, причиненного лицом, подвергнутым уголовному преследованию, в силу части 1 статьи 67 и ч. 1 статьи 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации должен принять данные предварительного расследования, включая сведения об установленных органом предвари тельного расследования фактических обстоятельствах совершения деяния, содержащиеся в решении о прекращении уголовного дела, в качестве письменных доказательств, которые суд обязан оценивать наряду с другими имеющимися в деле доказательствами по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании. При этом оценка судом в гражданском деле материально-правовых оснований возмещения причиненного преступлением вреда не может ограничиваться выводами осуществляющих уголовное судопроизводство органов, изложенными в постановлении о прекращении уголовного дела.

Таким образом, обязанность возместить причиненный вред, как мера гражданско-правовой ответственности, применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда, а также его вину.

При этом не могут предрешать выводы суда о возможности привлечения к гражданско-правовой ответственности лица, в отношении которого уголовное преследование по обвинению в преступлении было прекращено по нереабилитирующим основаниям, данные предварительного расследования. Включая сведения об установленных органом предварительного расследования фактических обстоятельствах совершенного деяния, содержащиеся в решении о прекращении уголовного дела, поскольку в деле о возмещении вреда они выступают письменными доказательствами и по отношению к иным доказательствам, в том числе представляемым суду ответчиком, не обладают большей доказательственной силой.

Как следует из постановления Междуреченского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по уголовному делу № государственному инспектору Ростехнадзора ФИО9 было предъявлено обвинение в ненадлежащем исполнении должностных обязанностей вследствие небрежного отношения к службе (халатности).

При рассмотрении дела судом не установлен и не доказан факт ненадлежащего исполнения должностных обязанностей ФИО9, не установлено, каким образом действия (бездействие) государственного инспектора Ростехнадзора ФИО9 привели к групповому несчастному случаю на опасном производственном объекте, а также наличие причинной связи со смертью работников ПАО «Распадская», и иных организаций. Отсутствуют доказательства, что действия (бездействие) ФИО9 явились причинами взрыва именно в день аварии - ДД.ММ.ГГГГ.

Из постановления Междуреченского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ следует, что при посещении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ опасного производственного объекта ФИО9 не выявил опасные факторы, однако, как это привело к взрыву ДД.ММ.ГГГГ судом не установлено, и в постановлении суда от ДД.ММ.ГГГГ не отражено.

На момент группового несчастного случая, в результате которого погибли работники ПАО «Распадская», ОАО «МУК-96», ОАО «ОШПУ», ОАО «ВГСЧ», надзорная и контрольная деятельность осуществлялась в системе Госгортехнадзора России на основании Положения, утвержденного приказом Госгортехнадзора России от ДД.ММ.ГГГГ № (РД 04-354-00).

Перечень конкретных вопросов, которые подлежали проверке, объем мероприятий не регламентированы.

Таким образом, вывод, содержащийся в постановлении от ДД.ММ.ГГГГ о том, что ФИО9, посещая с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, согласно ежемесячным планам работы отдела, не выявил опасный фактор в виде накопления угольной пыли во взрывоопасных концентрациях в горных выработках, не осуществил надлежащий контроль выполнения мероприятий по обеспечению требований безопасности в части пылевзрывозащиты, не подтверждается какими-либо доказательствами.

Управление Ростехнадзора (Сибирское управление Ростехнадзора) не являются владельцем источника повышенной опасности, не осуществляют эксплуатацию опасного производственного объекта.

В п. 5 указанного выше акта технического расследования причин аварии с групповым несчастным случаем, произошедшим ДД.ММ.ГГГГ в ПАО «Распадская» ООО «Распадская угольная компания», указаны причины аварии; пунктом 6 акта определен перечень лиц, ответственных за произошедшую аварию (24 человека), которыми допущены нарушения требований промышленной безопасности.

Таким образом, установлена вина работников ПАО «Распадская», ООО «Распадская угольная компания», допустивших нарушения правил промышленной безопасности, которые явились причиной группового несчастного случая, в результате которого умер ФИО4

На основании статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с ответчиков – ПАО «Распадская», ООО «Распадская угольная компания» подлежит взысканию государственная пошлина в доход местного бюджета в размере 3 000 руб., с каждого ответчика.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Иск ФИО1, ФИО2 удовлетворить частично.

Взыскать с публичного акционерного общества «Распадская» в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда в размере 160 000 рублей.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Распадская угольная компания» в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда в размере 40 000 рублей.

Взыскать с публичного акционерного общества «Распадская» в пользу ФИО2 денежную компенсацию морального вреда в размере 80 000 рублей.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Распадская угольная компания» в пользу ФИО2 денежную компенсацию морального вреда в размере 20 000 рублей.

Взыскать с публичного акционерного общества «Распадская» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3 000 рублей.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Распадская угольная компания» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3 000 рублей.

В удовлетворении иска ФИО1, ФИО2 к Сибирскому управлению федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору о взыскании денежной компенсации морального вреда отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в суд апелляционной инстанции - в Кемеровский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Междуреченский городской суд Кемеровской области.

Председательствующий:

Резолютивная часть решения провозглашена 12 января 2026 года.

Мотивированное решение в полном объеме изготовлено 19 января 2026 года.

Судья И.В. Эглит