Решение № 2-4/2021 2-4/2021(2-591/2020;)~М-263/2020 2-591/2020 М-263/2020 от 16 июня 2021 г. по делу № 2-4/2021

Дело № 2-4/2021 17 июня 2021 года


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Ленинский районный суд <адрес>

в составе председательствующего судьи Ерчевой А.Ю.,

прокурора Храмова А.В.,

при секретаре Водопьяновой А.С.,

с участием истца ФИО4,

представителя истца ФИО8, действующей на основании доверенности, ФИО4,

3 лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО4, действующей в интересах несовершеннолетней ФИО10,

Представителя ответчика Департамента здравоохранения <адрес>, действующей на основании доверенности, ФИО12,

Представителя ответчика ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», действующей на основании доверенности, ФИО13,

Представителя ответчика ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>», действующей на основании доверенности, ФИО14,

Представителя ответчика ООО ЛДЦ «Гиппократ», действующего на основании доверенности, ФИО15,

3 лица ФИО16,

рассмотрев в открытом судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> гражданское дело по иску ФИО4 к Департаменту здравоохранения <адрес>, ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>», ООО ЛДЦ «Гиппократ» о взыскании компенсации морального вреда, по иску ФИО17, ФИО8 к Департаменту здравоохранения <адрес>, ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>», ООО ЛДЦ «Гиппократ» о взыскании компенсации морального вреда, по иску третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора ФИО4, действующей в интересах несовершеннолетней ФИО10, к Департаменту здравоохранения <адрес>, ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>», ООО ЛДЦ «Гиппократ» о взыскании компенсации морального вреда, по иску третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора ФИО17, действующей в интересах несовершеннолетней ФИО18, к Департаменту здравоохранения <адрес>, ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО4 обратилась в суд с иском к Департаменту здравоохранения <адрес>, ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» о взыскании компенсации морального вреда.

Иск обоснован тем, что ДД.ММ.ГГГГ после проведения хирургической операции в хирургическом отделении ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» наступила смерть ФИО21 Согласно медицинскому свидетельству о смерти, выданному ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», причина смерти ФИО21-острая кишечная непроходимость, рак слепой кишки. ФИО21 являлся отцом истца ФИО4 Усомнившись в данном заключении, истец подала во Фрунзенский МСО <адрес> СУ СК ФИО11 по <адрес> заявление о возбуждении уголовного дела по ч. 2 ст. 109 УК РФ по факту смерти ФИО21 В рамках уголовного дела № проведена комплексная судебно-медицинская экспертиза. Согласно заключению экспертов № между неадекватным лечением на реанимационном этапе и наступлением смерти ФИО21 имеется прямаяпричинно-следственная связь. При изучении данных, содержащихся в медицинскойкарте № стационарного больного, установлены следующие дефекты при проведении реанимационных мероприятий: не определены причины манифестации шока, реанимационные мероприятия ограничены инфузией дофамина в неизвестной дозировке, не имеется ЭКГ, отсутствует болюсное введение объемзамещающих препаратов; введение адреналина было неадекватным, препараты (атропин, преднизолон, раствор бикарбоната натрия 4%) при сердечно-легочной реанимации не используются. Неадекватная терапия шока, зафиксированная в протоколе сердечно-легочной реанимации, привела к остановке сердечной деятельности и исключила шансы на благоприятный исход. Кроме того, согласно судебно-гистологическому диагнозу наличие у пациента тяжелых изменений в органах и системах на клеточном и тканевом уровне соответствует длительно протекавшему тяжелому шоку, что вызвано отсутствием терапии болевого синдрома в послеоперационном периоде. В заключении специалиста анестезиолога-реаниматолога Департамента здравоохранения <адрес> ФИО28 установлен факт отсутствия обезболивания у пациента в период с 01.00 часа до момента смерти 09.30 часов. При этом хирургическое вмешательство, проведенное пациенту, относится к операции высокой травматичности, что предусматривает использование мультимодальной аналгезии (метода лечения острой послеоперационной боли). В заключении специалиста также указано, что наиболее оптимальным способом обезболивания являются наркотические анальгетики в сочетании с нестероидными противовоспалительными средствами, опиоиды, парацетамол. Таким образом, основанием возникновения манифестации шока у ФИО21 могло стать отсутствие терапии болевого синдрома в раннем послеоперационном периоде. Согласно постановлению о прекращении уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ в деянии врача анестезиолога-реаниматолога отделения анестезиологии и реанимации ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» ФИО16 имеются признаки преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, т.е. причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. Вину в совершении указанного преступления ФИО16 не признал. ДД.ММ.ГГГГ подозреваемым ФИО16 заявлено ходатайство о прекращении уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. Следует отметить, что ДД.ММ.ГГГГ около 18.00 часов, т.е. за несколько часов до операции, ФИО8 навещала своего супруга в больнице, приносила книги для чтения, состояние здоровья его было удовлетворительным, он выходил из палаты, разговаривал по телефону со старшей дочерью ФИО4 Семья Семериковых планировала, что после сдачи анализов и определения диагноза ФИО21 будет переведен в другую больницу для продолжения лечения. После медицинского осмотра лечащий врач не предупреждал истца об операции, не говорил об ухудшении состояния здоровья, поэтому о том, что операция проведена ночью в период с 22.00 часов до 01.00 часа истец узнала лишь на следующий день, когда супруге ФИО21 сообщили, что он умер в ПИТ, от чего истец испытала шок. Опасения истца о том, что ее отцу не оказана медицинская помощь в должном объеме именно в послеоперационный период, подтвердились заключением экспертов №, согласно которому имевшийся морбидный фон пациента в пред- интра и раннем послеоперационном периоде не позволяет сделать вывод о прогностически неблагоприятном течении онкозаболевания, а именно риск смертельного исхода менее 10%. Согласно заключению специалиста Департамента здравоохранения <адрес> ФИО28 необходимые лечебные мероприятия с 01.00 часа до 09.00 часов пациенту не проводились. Так, специалистом Департамента здравоохранения <адрес> ФИО28 установлен факт отсутствия применения ФИО21 мультимодальной аналгезии (наиболее оптимального способа обезболивания), для проведения которой используют определенные препараты, которые не использовались для лечения ФИО21 Из показаний подозреваемого по уголовному делу врача ФИО16 следует, что не применение пациенту препаратов, указанных в заключении эксперта, связано с их отсутствием в ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых». По данному факту следователем по ОВД Фрунзенского МСО <адрес> СУ СК РФ по <адрес> Департаменту здравоохранения <адрес> вынесено предписание о проведении проверки по факту отсутствия необходимых лекарственных средств в лечебном заведении. Однако до настоящего времени результаты проверки не получены в связи с чем, истец считает, что ответчики должны нести солидарную ответственность, поскольку обязанность по организации здравоохранения в области в целом и обеспечение медицинских учреждений лекарственными средствами возложена на Департамент. Департамент в силу п. 1.3 Устава ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» является учредителем медицинского учреждения. Таким образом, из обстоятельств лечения следует, что свои функции и обязанности Департамент также не выполнил. Осознание того, что испытал ФИО21, находясь в ПИТе, без необходимой медицинской помощи, в беспомощном и заведомо опасном для жизни и здоровья состоянии, заставило истца переживать и нервничать, т.е. испытывать нравственные страдания. Моральный вред выразился в переживаемых нравственных страданиях, поскольку истец лишилась близкого человека, потеря которого не может быть восполнена, что является причиной постоянных тревог и переживаний. Моральный вред истец оценивает в размере 5000000 рублей, поскольку ФИО21, находясь в бессознательном состоянии, был лишен дееспособности, его права, в том числе на информацию о состоянии здоровья и результатах оказания медицинской помощи могли быть защищены только близкими родственниками, которые о его состоянии, угрожающем жизни, своевременно уведомлены не были. Не были родственники ФИО21 уведомлены и об отсутствии в медицинском учреждении необходимых для реанимации медикаментов, приобрести которые до операции никто не предложил. Таким образом, ответчиками не приняты все зависящие для спасения жизни ФИО21 меры, чем нарушено его право на жизнь, установленное ст. 20 Конституции РФ, которое не может быть восстановлено, но может быть лишь компенсировано его родным путем выплаты денежной компенсации.

На основании изложенного, истец ФИО4 просит взыскать с ответчиков ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», Департаменту здравоохранения <адрес> в солидарном порядке в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 5000000 рублей.

ФИО8, ФИО17 обратились в суд с иском к Департаменту здравоохранения <адрес>, ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» о взыскании компенсации морального вреда.

Иск обоснован тем, что ДД.ММ.ГГГГ после проведения хирургической операции в хирургическом отделении ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» наступила смерть ФИО21 Согласно медицинскому свидетельству о смерти, выданному ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», причина смерти ФИО21-острая кишечная непроходимость, рак слепой кишки. ФИО21 являлся супругом истца ФИО8 и отцом истца ФИО17 В связи с наличием сомнений в данном заключении, имело место обращение во Фрунзенский МСО <адрес> СУ СК ФИО11 по <адрес> о возбуждении уголовного дела по ч. 2 ст. 109 УК РФ по факту смерти ФИО21 В рамках уголовного дела № проведена комплексная судебно-медицинская экспертиза. Согласно заключению экспертов № между неадекватным лечением на реанимационном этапе и наступлением смерти ФИО21 имеется прямая причинно-следственная связь. При изучении данных, содержащихся в медицинской карте № стационарного больного, установлены следующие дефекты при проведении реанимационных мероприятий: не определены причины манифестации шока, реанимационные мероприятия ограничены инфузией дофамина в неизвестной дозировке, не имеется ЭКГ, отсутствует болюсное введение объемзамещающих препаратов; введение адреналина было неадекватным, препараты (атропин, преднизолон, раствор бикарбоната натрия 4%) при сердечно-легочной реанимации не используются. Неадекватная терапия шока, зафиксированная в протоколе сердечно-легочной реанимации, привела к остановке сердечной деятельности и исключила шансы на благоприятный исход. Кроме того, согласно судебно-гистологическому диагнозу наличие у пациента тяжелых изменений в органах и системах на клеточном и тканевом уровне соответствует длительно протекавшему тяжелому шоку, что вызвано отсутствием терапии болевого синдрома в послеоперационном периоде. В заключении специалиста анестезиолога-реаниматолога Департамента здравоохранения <адрес> ФИО28 установлен факт отсутствия обезболивания у пациента в период с 01.00 часа до момента смерти 09.30 часов. При этом хирургическое вмешательство, проведенное пациенту, относится к операции высокой травматичности, что предусматривает использование мультимодальной аналгезии (метод лечения острой послеоперационной боли). В заключении специалиста также указано, что наиболее оптимальным способом обезболивания являются наркотические анальгетики в сочетании с нестероидными противовоспалительными средствами, опиоиды, парацетамол. Таким образом, основанием возникновения манифестации шока у пациента могло стать отсутствие терапии болевого синдрома в раннем послеоперационном периоде. Согласно постановлению о прекращении уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ в деянии врача анестезиолога-реаниматолога отделения анестезиологии и реанимации ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» ФИО16 имеются признаки преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, т.е. причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. Вину в совершении указанного преступления ФИО16 не признал. ДД.ММ.ГГГГ подозреваемым ФИО16 заявлено ходатайство о прекращении уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. Следует отметить, что ДД.ММ.ГГГГ около 18.00 часов, т.е. за несколько часов до операции, истец ФИО8 навещала своего супруга в больнице, приносила книги для чтения, состояние здоровья его было удовлетворительным, он выходил из палаты, разговаривал по телефону со старшей дочерью ФИО4 Семья Семериковых планировала, что после сдачи анализов и определения диагноза ФИО21 будет переведен в другую больницу для продолжения лечения. После медицинского осмотра лечащий врач не предупреждал истцов об операции, не говорил об ухудшении состояния здоровья ФИО21, поэтому о том, что операция проведена ночью в период с 22.00 часов до 01.00 часа истцы узнали лишь на следующий день, когда истцу ФИО8 сообщили, что ее супруг умер в ПИТ, от чего истцы испытали шок. Опасения истцов о том, что ФИО21 не оказана медицинская помощь в должном объеме именно в послеоперационный период, подтвердились заключением экспертов №, согласно которому имевшийся морбидный фон пациента в пред- интра- и раннем послеоперационном периоде не позволяет сделать вывод о прогностически неблагоприятном течении онкозаболевания, а именно риск смертельного исхода менее 10%. Согласно заключению специалиста Департамента здравоохранения <адрес> ФИО28 необходимые лечебные мероприятия с 01.00 часа до 09.00 часов пациенту не проводились. Специалистом Департамента здравоохранения <адрес> ФИО28 установлен факт отсутствия применения ФИО21 мультимодальной аналгезии (наиболее оптимального способа обезболивания), для проведения которой используют определенные препараты, которые не использовались для лечения ФИО21 Из показаний подозреваемого по уголовному делу врача ФИО16 следует, что не применение пациенту препаратов, указанных в заключении эксперта, связано с их отсутствием в ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых». По данному факту следователем по ОВД Фрунзенского МСО <адрес> СУ СК РФ по <адрес> Департаменту здравоохранения <адрес> вынесено предписание о проведении проверки по факту отсутствия необходимых лекарственных средств в лечебном заведении. Однако до настоящего времени результаты проверки не получены в связи с чем, истцы считают, что ответчики должны нести солидарную ответственность, поскольку обязанность по организации здравоохранения в области в целом и обеспечение медицинских учреждений лекарственными средствами возложена на Департамент. Департамент в силу п. 1.3 Устава ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» является учредителем медицинского учреждения. Таким образом, из обстоятельств лечения следует, что свои функции и обязанности Департамент также не выполнил. Осознание того, что испытал ФИО21, находясь в ПИТе, без необходимой медицинской помощи, в беспомощном и заведомо опасном для жизни и здоровья состоянии, заставило истцов переживать и нервничать, т.е. испытывать нравственные страдания. Моральный вред выразился в переживаемых нравственных страданиях, поскольку истцы лишились близкого человека, потеря которого не может быть восполнена, что является причиной постоянных тревог и переживаний. После смерти ФИО21 его супруга длительное время находилась в подавленном состоянии, что привело к обострению ее онкологического заболевания и явилось причиной назначения ей повторной химиотерапии. Кроме того, в январе 2020 года истцу ФИО8 установлена 1 группа инвалидности бессрочно. Каждый истец оценивает моральный вред в размере 5000000 рублей, поскольку ФИО21, находясь в бессознательном состоянии, был лишен дееспособности, его права, в том числе на информацию о состоянии здоровья и результатах оказания медицинской помощи могли быть защищены только близкими родственниками, которые о его состоянии, угрожающем жизни, своевременно уведомлены не были. Не были родственники ФИО21 уведомлены и об отсутствии в медицинском учреждении необходимых для реанимации медикаментов, приобрести которые до операции никто не предложил. Таким образом, ответчиками не приняты все зависящие для спасения жизни ФИО21 меры, чем нарушено его право на жизнь, установленное ст. 20 Конституции РФ, которое не может быть восстановлено, но может быть лишь компенсировано его родным путем выплаты денежной компенсации.

На основании изложенного, истцы ФИО8, ФИО17 просят взыскать с ответчиков ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», Департамента здравоохранения <адрес> в солидарном порядке в пользу каждой компенсацию морального вреда по 5000000 рублей.

ДД.ММ.ГГГГ на основании определения суда к участию в деле в качестве 3-х лиц, заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, в порядке ст. 42 ч. 1 ГПК РФ привлечены ФИО4, действующая в интересах несовершеннолетней ФИО10, и ФИО17, действующая в интересах несовершеннолетней ФИО18

Исковые требования 3-х лиц, заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, обоснованы тем, что ДД.ММ.ГГГГ после проведения операции в хирургическом отделении ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» наступила смерть ФИО21 Согласно медицинскому свидетельству о смерти, выданному в ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», причина смерти ФИО21-острая кишечная непроходимость, рак слепой кишки. ФИО21 являлся дедушкой ФИО10 и ФИО18 В рамках уголовного дела № проведена комплексная судебно-медицинская экспертиза. Согласно заключению экспертов № между неадекватным лечением на реанимационном этапе и наступлением смерти ФИО21 имеется прямая причинно-следственная связь. В постановлении о прекращении уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ следствие пришло к выводу о наличии в деянии врача анестезиолога-реаниматолога отделения анестезиологии и реанимации ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» ФИО16 признаков преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, т.е. причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. Вину в совершении указанного преступления ФИО36 не признал. ДД.ММ.ГГГГ подозреваемым ФИО36 заявлено ходатайство о прекращении уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. Моральный вред несовершеннолетних детей выразился в нравственных страданиях, поскольку они лишились близкого человека, потеря которого не может быть восполнена, что является причиной постоянных тревог и переживаний. После смерти дедушки несовершеннолетние дети долгое время плакали, находились в подавленном состоянии, поскольку ФИО19 являлся для них не только близким и родным человеком, но и их другом, с которым они могли обо всем поговорить, поиграть. Дети и ФИО19 любили вместе гулять, ездить на речку купаться, ходить в лес за грибами. ФИО19 забирал детей из школы и детского сада, водил в дополнительные образовательные учреждения, они проводили вместе очень много времени. ФИО19 являлся центом притяжения в семье, главным мужчиной в жизни, он всех сплачивал и поддерживал. Моральный вред каждое 3-е лицо оценивает в размере 5000000 рублей, который подлежит взысканию с ответчиков.

На основании изложенного, 3-и лица, заявляющие самостоятельные требования относительно предмета спора, просят взыскать с ответчиков ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», Департамента здравоохранения <адрес>, ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» в солидарном порядке компенсацию морального вреда в пользу: ФИО1 в размере 5000000 рублей, ФИО2 в размере 5000000 рублей.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ гражданское дело № по иску ФИО6, ФИО7 к Департаменту здравоохранения <адрес>, ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» о взыскании компенсации морального вреда и гражданское дело № по иску ФИО5 к Департаменту здравоохранения <адрес>, ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» о взыскании компенсации морального вреда объединены в одно производство с присвоением единого №.

ДД.ММ.ГГГГ на основании определения суда к участию в деле в качестве ответчика в порядке ст. 40 ГПК РФ привлечено ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» в связи с характером спорного правоотношения.

В ходе рассмотрения дела истец ФИО7 заявленные требования изменила и в конечном итоге просит взыскать с ответчиков Департамента здравоохранения <адрес>, ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» в солидарном порядке в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 5000000 рублей.

ДД.ММ.ГГГГ на основании определения суда к участию в деле в качестве ответчика в порядке ст. 40 ГПК РФ привлечено ООО ЛДЦ «Гиппократ» в связи с характером спорного правоотношения.

В ходе рассмотрения дела истцы ФИО5, А.В., 3-е лицо, заявляющее самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО5, действующая в интересах несовершеннолетней ФИО1, заявленные требования изменили в связи с чем, просят взыскать с ответчиков Департамента здравоохранения <адрес>, ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>», ООО ЛДЦ «Гиппократ» в солидарном порядке в свою пользу компенсацию морального вреда в размере по 5000000 рублей в пользу каждой.

В судебное заседание истец ФИО6 не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом, просит рассмотреть дело в ее отсутствие, от ее имени в деле участвует представитель.

В судебном заседании истец, представитель истца ФИО6- ФИО5 заявленные требования поддержала и пояснила, что дефекты оказания медицинской помощи ее отцу были выявлены в ходе предварительного следствия по уголовному делу и подтверждены проведенной в рамках уголовного дела экспертизой. С заключением судебно-медицинской экспертизы, проведенной в рамках настоящего дела, она не согласна в части выводов об отсутствии причинно-следственной связи между выявленными дефектами оказания медицинской помощи ФИО19 и причиной его смерти. Не согласна она и с исследованием гистологического материала, проведенного экспертным учреждением ООО «Правмед», поскольку, по ее мнению, ООО «Правмед» на исследование представлен иной гистологический материал, источник происхождения которого не известен. Гистологический же материал имелся в материалах уголовного дела, который был также исследован, но не исследован в рамках проведения экспертизы по настоящему делу. По мнению ФИО5, судебное экспертное заключение содержит противоречивые, голословные выводы, исходя из ранее проведенных в рамках уголовного дела судебно-медицинской экспертизы, заключения внештатного специалиста Департамента здравоохранения <адрес> ФИО20, что может свидетельствовать о заинтересованности экспертов. В связи с этим судебное экспертное заключение ООО «Правмед» не может быть положено в основу решения суда. Таким образом, на всех этапах лечения (амбулаторном и стационарном) ФИО19 медицинскими учреждениями допущены дефекты оказания медицинской помощи, что свидетельствует о неполучении и неоказании ФИО19 медицинской помощи должным образом должностными лицами медицинских учреждений, что привело к неправильному установлению диагноза по основному заболеванию, соответственно, к неправильно выбранным методам диагностики и лечения, осложнению его состояния здоровья и, в конечном итоге, способствовало наступлению смерти ФИО19 Следовательно, смерть ФИО19 обусловлена дефектами оказания медицинской помощи, а потому имеется причинно-следственная связь между дефектами медицинской помощи и смертью ФИО19 При этом в данном случае правового значения не имеет, является ли такая причинно-следственная связь прямой или косвенной (опосредованной). Ответчиками доказательств отсутствия вины в ненадлежащем оказании медицинской помощи ФИО19 при наличии ее дефектов, не представлено. Кроме того, поскольку Департамент здравоохранения <адрес> не обеспечил отделение анестезиологии-реаниматологии ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» необходимыми медицинским оборудованием и лекарственными препаратами для оказания надлежащей медицинской помощи, что следует из показаний подозреваемого ФИО29, данных в ходе предварительного следствия по уголовному делу, то со стороны Департамента отсутствовал надлежащий контроль в данной области, что также оказало непосредственное влияние на наступление смерти ФИО19 из-за дефектов оказания медицинской помощи, которая фактически ему не была оказана. В связи с этим Департамент также должен нести в данном случае гражданско-правовую ответственность. Вопреки доводам представителя ответчика ООО ЛДЦ «Гиппократ» ФИО19 проходил лечение в данном центре в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, где ему делали капельницы с новокаином, что в медицинской карте не отражено. Таким образом, ФИО19 в ООО ЛДЦ «Гиппократ» было назначено гипотетическое обследование, которое не проведено, но при этом проводилось какое-то лечение, которое не указано в медицинской карте. С учетом изложенного, моральный вред истцов выразился в длительных переживаниях по поводу неоказания медицинской помощи, за которой ФИО19 неоднократно обращался. Равнодушие врачей, многочисленные диагнозы, которые они ставили и которые впоследствии не подтвердились, вызывали панику и отчаяние от невозможности помочь близкому человеку, который испытывал физическую боль и страдания. Отказ терапевта ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» ФИО32 в госпитализации в больницу заставил истцов обратиться к заведующей поликлиники УВД. Однако на тот момент ФИО19 уже был экстренно госпитализирован бригадой скорой медицинской помощи в ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», где спустя сутки умер. Горе, которое обрушилось на семью в тот момент, описать словами не представляется возможным. ФИО19 умер скоропостижно, хотя строил планы на жизнь. Однако надлежащая медицинская помощь ему оказана не была, в том числе в результате деяния, содержащего признаки преступления. Длительное напряжение и последующие душевные переживания обострили онкологическое заболевание ФИО6, у нее диагностировали метастазы, она в течение года лечилась, прошла 7 сеансов химиотерапии, ей проведена операция, после чего установлена 1 группа инвалидности. ФИО5 вынуждена была переехать к ФИО6, чтобы за ней ухаживать и поддерживать морально. До настоящего времени ФИО6, Н.В. проживают совместно. Состояние здоровья ФИО5 также сильно ухудшилось. Так, у ФИО5 диагностировали опухоль надпочечника. Для того, чтобы пережить горе, обрести душевное равновесие и поддерживать ФИО22, ФИО5 в течение 2-х лет посещала школу практической психологии при ИвГУ, где с ней работали психологи в групповых и индивидуальных занятиях. До настоящего времени истцы и дочь ФИО5-внучка умершего не могут примириться с потерей ФИО19, которого могли спасти врачи, но в силу своего равнодушия, пренебрежения этого не сделали. ФИО5 считает, что заявленные суммы компенсации морального вреда полностью обоснованы, как характером страданий от потери родного человека, так и характером дефектов медицинской помощи, характером равнодушного отношения к больному со стороны врачей. Каких-либо оснований для снижения заявленного размера морального вреда не имеется, а потому заявленные требования подлежат удовлетворению в полном объеме.

В судебное заседание истец, представитель истца ФИО6-ФИО7 не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещалась заказной корреспонденцией. Ранее в ходе рассмотрения дела ФИО7 заявленные требования поддержала по основаниям, изложенным в исковых заявлениях, а также в письменных пояснениях от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым тактика врача ФИО32 на амбулаторном этапе в ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» при диагностике заболеваний у ФИО19 являлась неправильной и противоречит приказу ФФОМС от ДД.ММ.ГГГГ №, согласно которому под дефектом оказания медицинской помощи понимается несоответствие оказанной помощи состоянию здоровья застрахованного лица; невыполнение и/или неправильное выполнение порядков оказания медицинской помощи, клинических рекомендаций (протоколов лечения), медицинских технологий. Направления на рентгеновское исследование ЖКТ, КТ или МРТ, консультации хирурга на амбулаторном этапе ФИО19 не проводились, не рекомендовались, что следует из медицинской карты ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>». Следовательно, при постановке изначально неправильного диагноза врачом ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» не выполнены даже те клинические рекомендации, которые необходимы для выявления заболеваний ЖКТ, в том числе рентгеновское исследование ЖКТ, консультации хирурга. В дальнейшем предписанное лечение в виде смекты, мезима и нош-пы являлось неверным, изменило картину заболевания, привело к ухудшению состояния здоровья ФИО19 в виде ОКН и перитонита. Более того, имея заключение гастроэнтеролога о необходимости проведения рентгена брюшной полости, врач ФИО32 проигнорировала его, продолжив лечение пациента капельницами с новокаином, т.е. купируя боль, не исследовав ее причину. При постановке изначально неверного диагноза и последующего неверного лечения действия врача ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» находятся в прямой причинно-следственной связи между несвоевременной диагностикой ОКН и ухудшением состояния здоровья ФИО19 в виде перитонита и смертью. Рентгенологическое исследование является основным специальным методом диагностики. Предпоследняя запись в амбулаторной карте датируется ДД.ММ.ГГГГ. При этом ДД.ММ.ГГГГ ФИО19 делал УЗИ в ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» и был на приеме у врача ФИО32, просил, чтобы его госпитализировали в стационар для обследования. Однако соответствующая запись в карте отсутствует, направление на госпитализацию ФИО19 не получил. При этом ни при одном посещении врача в карте не отражено: форма живота, его симметричность, размеры; участие передней брюшной стенки в акте дыхания; наличие вздутия живота (в дальнейшем, дополняется данными пальпации и перкуссии); язык, вес тела. О раздражении брюшины говорит положительный симптом Щеткина-Блюмберга, который проверяется глубокой пальпацией живота и резким отпусканием руки. Указанную глубокую пальпацию врач ФИО32 никогда не проводила. Таким образом, терапевт ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» ФИО32 не выполнила обязанности, предусмотренные ч. 2, ч. 5 ст. 70 ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в РФ», возложенные на нее п. 2.2 должностной инструкции, согласно которой врач-терапевт обязана устанавливать и подтверждать диагноз больного на основании клинических наблюдений и обследования, данных клинико-лабораторных и инструментальных исследований. Однако позиция ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» сводится к тому, что пациент наблюдался в поликлинике короткий период (2 месяца), отсутствовала типичная клиническая симптоматика. Из пояснений представителя ответчика ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» следует, что ФИО19 страдал длительной раковой интоксикацией, ему требовалась экстренная госпитализация для проведения операции, которая носила экстренный характер. Во время операции у ФИО19 обнаружен фибринозно-гнойный перитонит, ставший причиной смерти, помимо интоксикации и рака. При этом до операции признаков острого живота (перитонита) не было, так как назначенные капельницы с новокаином в ООО ЛДЦ «Гиппократ» и продолженные в ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» изменили клиническую картину перитонита (в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО19 сделано 6 капельниц с новокаином). Таким образом, ФИО19 испытывал сочетанный вид шока: раковая интоксикация и перитонит. Согласно протоколу операции, проведенной в ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», все отделы тонкой кишки раздуты газом и содержат жидкое кишечное содержимое. Из заключения экспертизы № следует, что в протоколе операции не указаны размеры расширенных петель тонкой кишки, что является показателем для проведения декомпрессии ЖКТ. Во время операции хирург, помимо ликвидации непроходимости, должен оценить состояние кишечника. Эта задача очень важна, поскольку ее невыполнение обрекает пациента на смерть от перитонита. Согласно выводам заключения патологоанатома смерть наступила непосредственно от разлитого перитонита. При этом в протоколе операции не указан тип перитонита, что может свидетельствовать о неадекватно выбранной тактике лечения. Летальность при перитоните высока. Основную роль в этом играют неэффективная хирургическая санация гнойно-воспалительного очага в брюшной полости или позднее поступление больных в стационар. Смерть пациентов в послеоперационном периоде чаще всего наступает из-за продолжающегося воспалительного процесса в брюшной полости. Одним из главных компонентов комплексного лечения острого перитонита является санация брюшной полости, от качества выполнения которой во многом зависит динамика развития патологического процесса, а также необходимость проведения последующих обработок брюшной полости. Как следует из заключения патологоанатома, на стенках брюшины имеются следы фибрина, что свидетельствует о некачественной санации (промывании) брюшной полости. Кроме этого, при всех видах кишечной непроходимости, осложненных перитонитом, необходимо неотложное хирургическое вмешательство в связи с чем, оправдана только кратковременная (не больше 2 часов) интенсивная предоперационная подготовка. Из пояснений представителя ответчика ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» следует, что только 1 час был потрачен на оформление документов и 2-3 часа на сбор анализов, что явилось необоснованной задержкой хирургического вмешательства (спустя 12 часов после поступления в больницу). Хирургическое лечение кишечной непроходимости предполагает настойчивое послеоперационное лечение водноэлектролитных расстройств, эндогенной интоксикации и пареза ЖКТ, что не сделано согласно выводам экспертизы. Из судебно-гистологического исследования от ДД.ММ.ГГГГ следует, что у ФИО19 наличие тяжелых изменений в органах и системах на клеточном и тканевом уровне соответствует длительно протекавшему тяжелому шоку. Согласно выводам экспертизы к дефектам оказания медицинской помощи при проведении реанимационных мероприятий относятся: отсутствие данных о состоянии газообмена, уровня гликемии, гемоглобина. Со слов врача ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» ФИО29, в больнице отсутствовала возможность определения газового состава крови, а также препараты, необходимые пациенту на этапе интенсивной терапии и перечисленные в заключении специалиста Департамента здравоохранения <адрес>. Таким образом, врачом ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» ФИО29 не выполнены возложенные на него обязанности врача-анестезиолога-реаниматолога, предусмотренные приказом Минздравсоцразвития от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении Единого квалифицированного справочника должностей руководителей, специалистов и служащих». Кроме того, в заключении повторной судебно-медицинской экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ и заключении специалиста Департамента ФИО20 установлено наличие дефекта проведения сердечно-легочной реанимации, которую выполнял ФИО31, принявший пациента в 08.30 часов. Судебно-медицинской экспертизой № установлено наличие прямой причинной связи с неоказанием врачом ФИО29 помощи больному ФИО19 на реанимационном этапе и смертью последнего. Таким образом, к смерти ФИО19 причастен и ФИО31 Проведенная в рамках уголовного дела судебно-медицинская экспертиза, ответчиками не оспорена, а также ими не представлено доказательств, свидетельствующих об отсутствии вины врачей в наступлении смерти ФИО19

В судебном заседании представитель ответчика Департамента здравоохранения <адрес> исковые требования не признал по основаниям, изложенным в возражениях на исковое заявление, в том числе от ДД.ММ.ГГГГ, и пояснила, что обеспечение лекарственными препаратами для оказания медицинской помощи в стационарных условиях осуществляется за счет средств ОМС, лекарственные препараты приобретаются медицинскими учреждениями самостоятельно. Ссылка стороны истца на отсутствие в ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» аппарата газоанализатора крови, который необходимо было использовать для оказания ФИО19 надлежащей медицинской помощи, является несостоятельной, поскольку приказом ФИО3 от ДД.ММ.ГГГГ N 919н "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю "анестезиология и реаниматология" данный аппарат в палате пробуждения не предусмотрен. Вместе с тем, дорогостоящее оборудование приобретается медицинскими учреждениями за свой счет. В случае необходимости медицинские учреждения вправе обратиться к своим учредителям за выделением денежных средств на приобретение оборудования. Однако от ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» таких обращений в Департамент не поступало. Ранее истцами заявлено, что в рамках уголовного дела в Департамент направлено представление в части проведения проверки по факту отсутствия медицинских препаратов в медицинском учреждении. Данное представление Департамент рассмотреть не мог, так как медицинская документация на тот момент находилась при уголовном деле. Департамент согласен с выводами судебной экспертизы ООО «Правмед» в части отсутствия причинно-следственной связи между действиями сотрудников ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» и наступлением смерти ФИО19, поскольку, как полагает представитель ответчика, смерть пациента наступила от основного заболевания–новообразования. Ссылки стороны истца в обоснование заявленных требований на заключение главного внештатного специалиста Департамента ФИО20 являются несостоятельными, а ее заключение является недопустимым доказательством, поскольку внештатный специалист Департамента, привлеченный в рамках уголовного дела, не вправе давать заключение в рамках уголовного дела, оценивать причинно-следственную связь в силу того, что не является судебно-медицинским экспертом и не обладает соответствующими полномочиями, перечень которых указан в распоряжении Департамента от ДД.ММ.ГГГГ № «О главных внештатных специалистах Департамента здравоохранения <адрес>». Данный специалист, по мнению представителя ответчика, давая заключение по материалам уголовного дела, выражал свое личное мнение, как врача. Утверждения стороны истца о заинтересованности экспертов ООО «Правмед» и подтасовке выводов являются голословными и ничем не подтвержденными. При этом сторона истцов, не имея специального образования, дает оценку экспертному заключению, цитируя отдельные фразы из экспертного заключения, что приводит к неправильному его толкованию. Поскольку Департамент каких-либо прав истца и 3-х лиц, заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, не нарушал, оснований для взыскания с Департамента, а также с других ответчиков в солидарном порядке компенсации морального вреда не имеется, в том числе, поскольку судебным экспертным заключением подтверждено отсутствие причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи на всех ее этапах и наступлением смерти ФИО19 Кроме того, определяя статус Департамента, как ответчика, необходимо учесть, что контроль Департамент может осуществлять только в отношении ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», являясь учредителем Общества, иные ответчики: ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» и ООО ЛДЦ «Гиппократ» являются самостоятельными юридическими лицами и Департаменту не подведомственны. В связи с этим представитель ответчика просит в удовлетворении заявленных требований отказать.

В судебном заседании представитель ответчика ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» исковые требования не признала по основаниям, изложенным в изложенным в письменных пояснениях от ДД.ММ.ГГГГ, возражениях на исковые требования от ДД.ММ.ГГГГ, и пояснила, что в соответствии с действующим законодательством основанием для взыскания компенсации морального вреда является наличие вины причинителя вреда. Однако судебным экспертным заключением ООО «Правмед» установлено, что причинно-следственная связь между дефектами оказания медицинской помощи и наступлением смерти ФИО19 отсутствует, также, как и отсутствует вина медицинского учреждения в наступлении смерти пациента. Персонал медицинского учреждения с целью оказания медицинской помощи ФИО19 сделал все от него зависящее и возможное при имевшихся на тот момент обстоятельствах и условиях, с учетом состояния пациента. Медицинское учреждение в спорный период времени было оснащено необходимыми медицинским оборудованием и лекарственными препаратами. Судебные эксперты указывают, что даже при полном исполнении реанимационных мероприятий, гарантировать жизнь ФИО19 было невозможно. Вместе с тем, представитель ответчика не согласна с выводами судебного экспертного учреждения ООО «Правмед» в части указания экспертами таких дефектов, как неиспользование дефибрилятора при осуществлении реанимационных мероприятий, не проведение ФГДС, УЗИ брюшной полости. Поскольку реанимация дефибрилятором проводится при нарушении сердечного ритма, при асистомии (остановке сердца) дефибриляция не показана. У ФИО19 же имела места остановка сердца, что подтверждается протоколом сердечно-легочной реанимации от ДД.ММ.ГГГГ и зафиксировано в данных ЭКГ в виде изолинии. В связи с этим не проведение ФИО19 дефибриляции при данных обстоятельствах соответствует клиническим рекомендациям по проведению реанимационных мероприятий. Что касается не проведения ФИО19 ФГДС и УЗИ брюшной полости, то ФГДС проводится на голодный желудок, поэтому ФИО19 при поступлении в медицинское учреждение проведено быть не могло и было запланировано на следующий день. УЗИ брюшной полости ФИО19 было выполнено, что зафиксировано в медицинской документации. Гистологический материал, который был представлен судебным экспертам для исследования, представитель лично забирала из следственного комитета, поскольку он находился при материалах уголовного дела, поэтому доводы стороны истца о том, что судебным экспертам на исследование был представлен какой-то иной гистологический материал, являются необоснованными. Свою позицию сторона истцов основывает на заключении внештатного специалиста Департамента здравоохранения <адрес>, которая указала на причину смерти ФИО19-болевой шок. Однако, как пояснила представитель ответчика Департамента, данный внештатный специалист в силу предоставленных ей полномочий такое заключение давать не могла, следовательно, данное заключение специалиста является недопустимым доказательством. Сами истцы медицинскими познаниями не обладают, потому оценивать медицинскую документацию и судебное экспертное заключение не могут. Доводы истцов о том, что судебные эксперты ООО «Правмед» безграмотны, подтасовывают факты и имеют заинтересованность голословны и не доказаны. С учетом изложенного, представитель ответчика просит в удовлетворении заявленных требований отказать.

В судебном заседании представитель ответчика ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» исковые требования не признала по основаниям, изложенным в отзыве на исковое заявление от ДД.ММ.ГГГГ, и пояснила, что поскольку между выявленными дефектами оказания медицинской помощи и наступлением смерти ФИО19 причинно-следственной связи не имеется, основания для взыскания компенсации морального вреда отсутствуют. Тактика лечения ФИО19 врачом-терапевтом ФИО32 была выбрана правильно на основании симптомов. При этом сам пациент от проведения обследования в полном объеме отказался. С выводами экспертного учреждения ООО «Правмед» относительно ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» представитель ответчика согласна частично. Так, представитель ответчика не оспаривает дефект оказания медицинской помощи, связанный с заполнением медицинской документации. Что касается дефекта диагностики, то диагноз ФИО19 был установлен только в ходе операции, поэтому изначально врач правильный диагноз установить не могла. Относительно отсутствия рекомендации контрольного анализа крови, что также отнесено судебными экспертами к дефекту оказания медицинской помощи, то в экспертном заключении не указано, когда такой анализ должен быть рекомендован, в какой период лечения.

В судебном заседании представитель ответчика ООО ЛДЦ «Гиппократ» исковые требования не признал по основаниям, изложенным в отзыве на исковое заявление от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому при определении вопроса о взыскании морального вреда с ответчика истцам надлежит доказать, в числе прочего, наличие неправомерных действий ответчика, степень его вины при совершении данных действий, причинно-следственную связь между действиями (бездействием) ответчика и причиненным моральным вредом. В рамках уголовного дела N № вопрос о причинении вреда ответчиком не рассматривался. Из материалов дела следует, что ФИО19 обращался в ООО ЛДЦ «Гиппократ» единожды ДД.ММ.ГГГГ. Согласно заключению комиссии экспертов N 21/04-21 от ДД.ММ.ГГГГ установлено, что назначенное лечение не было полным, т.к. было направлено на облегчение выявленных симптомов. Выявление причин заболевания не проводилось, т.к. эффективным способом лечения злокачественного новообразования слепой кишки является оперативное лечение по удалению опухоли. Это было обусловлено тем, что диагноз не был поставлен по объективным причинам, пациент обращался в клинику лишь 1 раз и назначенное ему обследование не выполнил. Для выбора альтернативного лечения и постановки правильного диагноза необходимо было пройти обследование, которое ФИО19 не прошел. На основании однократного осмотра диагноз злокачественного новообразования слепой кишки не мог быть установлен. Назначенное пациенту обследование было правильным, но пациент его не прошел. При оказании медицинской помощи в ООО ЛДЦ «Гиппократ» вред причинен не был. Между установленными дефектами оказания медицинской помощи и смертью ФИО19 причинно-следственной связи не установлено. Таким образом, имеющейся в материалах дела экспертизой опровергается наличие неправомерных действий ответчика, степень его вины при совершении данных действий, причинно-следственная связь между действиями (бездействием) ответчика и причиненным моральным вредом. С учетом изложенного, представитель ответчика просит в удовлетворении заявленных требований отказать.

В судебном заседании 3 лицо, заявляющее самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО5, действующая в интересах несовершеннолетней ФИО1, заявленные требования поддержала и пояснила, что ФИО19 с момента рождения ФИО23 принимал активное участие в ее воспитании, по мере нахождения ФИО5 на работе, дедушка проводил с внучкой время. Между ФИО19 и ребенком была тесная связь. Поскольку ранее ФИО5 проживала в соседнем доме с домом ее родителей, то общение ее дочери с ФИО19 было частое и тесное. Кроме того, за 2 года до смерти ФИО19 она совместно с ребенком проживала с родителями в 1-ой квартире. На момент смерти ФИО19, ФИО1 было 9 лет. Первые пол года после смерти ФИО19 ребенок сильно плакал, примириться с утратой близкого человека ребенку было тяжело. С дочерью ФИО7 ФИО19 также часто общался, помогал в воспитании ФИО7 ребенка, когда это требовалось. Дедушка часто ходил вместе с внучками в театр, цирк, покупал билеты на свои денежные средства в качестве подарка внучкам. Активная сфера времяпрепровождения с внучками была за ФИО19 Очень часто вся семья собиралась вместе в выходные дни, праздники. Таким образом, законный представитель 3 лица просит заявленные требования удовлетворить.

В судебное заседание 3 лицо, заявляющее самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО7, действующая в интересах несовершеннолетней ФИО2, не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещалась заказной корреспонденцией. Ранее в ходе рассмотрения дела ФИО7, действующая в интересах несовершеннолетней ФИО2, заявленные требования поддержала и пояснила, что смерть ФИО19-потеря для ребенка близкого родственника-дедушки, который являлся для нее родным человеком. Данная потеря восполнена быть не может, что является причиной постоянных тревог и переживаний. После смерти дедушки несовершеннолетняя ФИО2 долгое время плакала, находилась в подавленном состоянии, поскольку была лишена общения, внимания со стороны дедушки.

В судебном заседании 3 лицо ФИО29 с заявленными требованиями был не согласен и пояснил, что ФИО19 поступил в ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» с осложнениями в виде перитонита и кишечной непроходимости, нарушения электролитов, потери жидкости. Пациент не воспринимал пищу и жидкость. Кроме того, у пациента имелась гипертоническая болезнь. Причиной смерти пациента являлся фибринозно-гнойный перитонит на фоне основного онкологического заболевания, осложненного фибринозно-гнойным перитонитом и кишечной непроходимостью. При этом перитонит был выявлен только в ходе проведения пациенту оперативного лечения. Непосредственно он проводил наркоз ФИО19 в период оперативного вмешательства и лечение в послеоперационный период. После поступления ФИО19 в ПИТ в 01.00 час, он назначил пациенту инфузионную терапию. В реанимационной палате обезболивание пациента проводилось с помощью тех анастетиков, в частности фентанила с дроперидолом, которые были набраны, использовались при проведении операции и остались после проведения операции (3-4 куба), поскольку в ПИТ пациент переводился из операционной с капельницей. В лист назначения обезболивающие препараты, которые использовались при проведении операции и с которыми пациент переводился в ПИТ, более не записывались, поскольку были списаны уже в операционной. Вся терапия, которую он проводил пациенту, указана в листе назначений. Пациент находился в тяжелом состоянии, сам дышать не мог и был на аппаратном дыхании, находился в медикаментозном сне. Около 08.00 часов у пациента начало падать давление и снизилось до 80/40. В связи с этим пациенту проводилась инфузионная терапия: витамины, калий, дофамин, которые вводились струйно, вплоть до смерти. В период с 08.15-08.30 часов он сдавал смену другому врачу ФИО31-заведующему отделением, которому он сказал записать в листе назначений применение дофамина. При этом дофамин пациенту начали вводить с 08.00-08.15 часов, т.е. с момента, когда у пациента начало падать давление. Ранее оснований для применения дофамина не имелось. Определить кислотно-щелочное состояние, газовый состав крови пациенту не представилось возможным, поскольку таких аппаратов в медицинском учреждении не имелось, а также использование данных аппаратов на состояние здоровья пациента (с целью борьбы за сохранение его жизни) повлиять бы никак не могло. При этом у пациента болевого шока, на который указывают эксперты, не имелось, поскольку почки у ФИО19 работали. Возможно, у пациента был бактериотоксический шок в связи с наличием перитонита. С экспертизой, проведенной в рамках предварительного следствия по уголовному делу, он не согласен, поскольку в ней указывается на не проведение определенных манипуляций в отношении пациента, которые в действительности были проведены, что отражено в медицинской карте ФИО19 По его мнению, пациенту не проведено надлежащее обследование в ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>», что и послужило причиной осложнения состояния здоровья пациента. Если бы на первоначальном этапе пациенту был проведен весь необходимый комплекс обследования, то ему была бы назначена плановая операция и, возможно, исход был бы другим. Оснований для взыскания компенсации морального вреда не имеется, поскольку проведенная по настоящему делу судебная экспертиза подтвердила, что болевого шока у ФИО19 не имелось, причинно-следственная связь между действиями врачей и причиной смерти ФИО19 отсутствует. ФИО19 сам отказывался от прохождения полного обследования, к которому врачи его принудить не могли.

ДД.ММ.ГГГГ на основании определения суда к участию в деле в качестве 3 лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, в порядке ст. 43 ч. 1 ГПК РФ привлечен ФИО30-отец несовершеннолетней ФИО1 в связи с характером спорного правоотношения.

В судебное заседание 3 лицо ФИО30 не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещался заказной корреспонденцией.

ДД.ММ.ГГГГ на основании определения суда к участию в деле в качестве 3 лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, в порядке ст. 43 ч. 1 ГПК РФ привлечены ФИО31-врач ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», ФИО32-врач ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» в связи с характером спорного правоотношения.

В судебное заседание 3 лицо ФИО32 не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом.

В судебное заседание 3 лицо ФИО31 не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещался заказной корреспонденцией. Согласно отзыву на заявленные требования от ДД.ММ.ГГГГ ФИО31 считает, что заявленные требования являются завышенными, необоснованными и не подлежащими удовлетворению.

ДД.ММ.ГГГГ на основании определения суда к участию в деле в качестве 3 лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, в порядке ст. 43 ч. 1 ГПК РФ привлечена ФИО33-врач ООО ЛДЦ «Гиппократ» в связи с характером спорного правоотношения.

В судебное заседание 3 лицо ФИО33 не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом.

Суд, выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, показания свидетелей, исследовав материалы дела, медицинскую документацию в отношении ФИО19: медицинскую карту № стационарного больного ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», медицинскую карту № ООО ЛДЦ «Гиппократ», индивидуальную карту амбулаторного больного № ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>», рентгенограмму органов брюшной полости от ДД.ММ.ГГГГ, выполненную в ОБУЗ «ИКБ им. Куваеавых», гистологический материал операционного материала от ДД.ММ.ГГГГ и гистологический материал к протоколу вскрытия трупа ФИО19 № от ДД.ММ.ГГГГ (8 стекол), уголовное дело № по подозрению ФИО29 в совершении преступления, предусмотренного ст. 109 ч. 2 УК РФ, 2 выделенных материала из гражданского дела №, заслушав заключение прокурора, полагавшего необходимым заявленные требования удовлетворить частично, оценив в совокупности все представленные по делу доказательства, приходит к следующему.

Судом установлено, что ФИО19, А.В. состояли в зарегистрированном браке. Истцы ФИО5, ФИО7 являются дочерями ФИО19, А.В., несовершеннолетние ФИО1 и ФИО2-внучками ФИО19

Согласно уставу ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>», утвержденному приказом МВД ФИО11 от ДД.ММ.ГГГГ №, Учреждение имеет в своем составе, в том числе структурное подразделение-поликлинику ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>».

ДД.ММ.ГГГГ ФИО19 обратился за медицинской помощью в поликлинику ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» в связи с жалобами на ноющие боли в животе, тошноту, рвоту, жидкий стул без примеси крови и слизи. Результаты осмотра врачом трактованы, как острый гастроэнтерит. ФИО19 проведено обследование в виде сдачи им анализов. Через 2 дня на приеме у терапевта отмечено улучшение самочувствия ФИО19, нормализация стула, листок нетрудоспособности ФИО19 закрыт.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО19 вновь осмотрен врачом поликлиники на дому, поскольку у него отмечено внезапное начало болезни ночью с 3-хкратной рвотой съеденной пищей, также он отмечал боли в эпигастрии и жидкий стул, но на момент осмотра врачом у него сохранялась только слабость. Результаты осмотра трактованы врачом, как острый гастрит, дискинезия желчевыводящих путей?, а также указано, что пациент нуждается в дополнительном обследовании желудочно-кишечного тракта.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО19 повторно осмотрен терапевтом, которым отмечено, что клинический эпизод купирован (на фоне соблюдения диеты боли пациента не беспокоят, стул нормализовался).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО19 вновь осмотрен терапевтом поликлиники, которым оценены результаты проведенных анализов и УЗИ, согласно которому выявлены признаки гидроуретеронефроза справа, симптом Пастернацкого отрицательный с обеих сторон, он направлен на консультацию к урологу и на дополнительное исследование. При проведении в поликлинике повторного УЗИ ДД.ММ.ГГГГ изменений чашечно-лоханочной системы почек у ФИО19 не обнаружено.

Кроме того, в связи с указанными жалобами ФИО19 обращался за медицинской помощью и в медицинские учреждения, оказывающие услуги на платной основе: ООО ЛДЦ «Гиппократ», ЛДЦ «Эпиона» (с целью проведения УЗИ).

Так, ДД.ММ.ГГГГ ФИО19 обращался в ООО ЛДЦ «Эпиона», где ему проведено УЗИ органов брюшной полости. Заключение о результатах обследования выдано пациенту, амбулаторная карта на него не заводилась. К иным специалистам ООО ЛДЦ «Эпиона» ФИО19 не обращался, что подтверждается сообщением ООО ЛДЦ «Эпиона» от ДД.ММ.ГГГГ, имеющимся в материалах уголовного дела.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО19 осмотрен гастроэнтерологом ООО ЛДЦ «Гиппократ», где отмечены жалобы на боли в правом и левом подреберьях, снимающиеся после приема пищи, тошнота, изжога, рвота периодически с желчью, неустойчивый ст<адрес> итогам осмотра выявленные у ФИО19 клинические признаки трактованы врачом, как хронический панкреатит, стадия обострения, гепатомегалия, хронический холецистит, некалькулезный, дискинезия желчных путей, гидроуретеронефроз справа в связи с чем, ему назначена и проведена в течении 4-х дней инфузионная терапия (как пояснила сторона истца-капельницы с новокаином, с помощью которых купировалась боль), после которого пациент отмечал улучшения. Факт проведения такой терапии в лечебном центре подтверждается материалами дела в связи с чем, доводы представителя ответчика Общества о единичном обращении ФИО19 в данное учреждение являются несостоятельными.

Однако лечение, которое ФИО19 проходил на амбулаторном этапе, положительного результата не дало, и ДД.ММ.ГГГГ он был доставлен бригадой ОБУЗ «Станция скорой медицинской помощи» в ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» в связи с наличием болей в животе, которые усиливались в последние дни и провоцировались приемом пищи, наличием рвоты.

В тот же день ФИО19 госпитализирован в ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» в 09.40 часов, где его состояние оценивалось, как средней степени тяжести. ФИО19 начата инфузионная и медикаментозная терапия, зондом из желудка удалено 200 мл застойного содержимого, выполнена клизма. В 12.00 часов у ФИО19 отмечено уменьшение болевого синдрома и стул после клизмы. ФИО19 сданы анализы. В 20.30 часов состояния пациента ухудшилось, появились симптомы острой кишечной непроходимости: схваткообразные боли, урчание и бурление, слышное на расстоянии, шум плеска, что подтверждалось данными рентгенографии. При осмотре пациента отмечена болезненность живота во всех отделах и появление симптомов раздражения брюшины, не отмечавшихся ранее.

В связи с ухудшением состояния здоровья в экстренном порядке в период с 21.20 часов ДД.ММ.ГГГГ до 01.00 часов ДД.ММ.ГГГГ ФИО19 проведено оперативное лечение, а именно операция-лапаротомия, резекции слепой и восходящей кишки с илеотрансверзоанастомозом «бок в бок».

После проведения операции ФИО19 переведен в ПИТ, где ему продолжена искусственная вентиляция, инфузионная терапия. С момента перевода пациента в реанимационное отделение у него появилась нестабильность гемодинамики в виде резкого повышения артериального давления до 200/200 мм.рт.ст., а затем в 08.00 часов-09.00 часов с резким развитием гипотонии до 80/40 и 70/30 мм.рт.ст., несмотря на начатую повышающую артериальное давление поддержку с нарастанием тахикардии до 145 уд./мин. к 08.00 часам и внезапной остановкой сердца в 09.00 часов. После 30 минут неэффективных реанимационных мероприятий ДД.ММ.ГГГГ в 09.30 часов констатирована смерть ФИО19

ФИО19 установлен заключительный клинический диагноз «Основной: Рак слепой кишки с прорастанием в подвздошную кишку. Осложнения основного заболевания. Острая кишечная непроходимость. Сопутствующие заболевания: Артериальная гипертония. Тромбоэмболия легочной артерии.».

Согласно протоколу патологоанатомического вскрытия ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» № от ДД.ММ.ГГГГ причина смерти ФИО19-фибринозно-гнойный перитонит. Дефектов оказания медицинской помощи не выявлено. Заключительный клинический диагноз совпадает с патологоанатомическим диагнозом. Из клиникопатологоанатомического эпикриза следует, что основное заболевание и повод для госпитализации в хирургическое отделение ФИО19-злокачественная нейроэндокринная опухоль слепой кишки с прорастанием всех слоев стенки в водвздошную кишку, повлекшее за собой развитие острой кишечной непроходимости, и необходимость по жизненным показаниям оперативного вмешательства. Смерть наступила непосредственно от разлитого перитонита.

ДД.ММ.ГГГГ СО по <адрес> СУ СК ФИО11 по <адрес> возбуждено уголовное дело № по сообщению о причинении ДД.ММ.ГГГГ по неосторожности смерти ФИО19 вследствие ненадлежащего исполнения обязанностей медицинскими работниками ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», т.е. по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.

По уголовному делу в качестве подозреваемого привлечен врач анестезиолог-реаниматолог ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» ФИО24 В качестве потерпевшей по уголовному делу признана истец ФИО5

В ходе предварительного следствия по уголовному делу проводилась комплексная медицинская судебная экспертиза, производство которой поручено комиссии экспертов <адрес>. Согласно выводам заключения судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ на амбулаторном этапе в ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» тактика врача при диагностике заболеваний у ФИО19 была правильной. Лечение ФИО19 в ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» в отношении хирургической онкопатологии соответствовало установленным заболеваниям и проводилось, в том числе согласно клиническим рекомендациям по лечению острой кишечной непроходимости опухолевой этиологии у взрослых, утверждённым в 2014 году Ассоциацией колопроктологов ФИО11, ФИО9 обществом хирургов и Ассоциацией онкологов ФИО11, которые, с точки зрения действующего законодательства, не являются нормативными правовыми актами, но в соответствии с приказами ФИО3 и Федерального Фонда обязательного медицинского страхования являются обязательными при оказании медицинской помощи медицинскими организациями. Причиной смерти ФИО19 явилось основное комбинированное заболевание в виде сочетания рака слепой кишки (с развитием острой кишечной непроходимости) и артериальной гипертензии (с гипертрофией левого желудочка сердца), осложненное острой сердечно-сосудистой недостаточностью с нарушением ритма сердца. Эти заболевания, протекая совместно, привели к общему осложнению-сердечно-сосудистой недостаточности. При диагностике и лечении ФИО19 выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи: 1. На амбулаторном этапе в ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>»: а) в записи от ДД.ММ.ГГГГ детально не отражена динамика жалоб, которые были ДД.ММ.ГГГГ (боли в животе, тошнота, рвота, жидкий стул). Указано только о нормализации стула («1 раз в сутки, полуоформленный, обычно окрашенный»). Пациент осмотрен (патологии со стороны желудочно-кишечного тракта не выявлено); б) не отражены данные о продолжении лечения (ципрофлоксацин назначен ДД.ММ.ГГГГ на 5 дней, на момент выписки больного прошло 3 дня); в) с учетом повышенной СОЭ (скорость оседания эритроцитов) до 19 мм/час в общем анализе крови от ДД.ММ.ГГГГ не назначен контрольный общий анализ крови для оценки изменения СОЭ. На стационарном этапе в ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» дефектов не выявлено. При этом экспертами отмечено, что оценка действий конкретных лиц не относится к компетенции судебно-медицинской экспертизы. Согласно п. 25 приказа Минздравсоцразвития РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 194н "Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека" ухудшение состояния здоровья человека, обусловленное дефектом оказания медицинской помощи, рассматривается как причинение вреда здоровью. В данном случае, по мнению экспертов, ухудшение состояния здоровья ФИО19 связано с утяжелением и прогрессированием основного заболевания-«Рак слепой кишки без метастазов. Острая кишечная непроходимость. Местный фибринозный перитонит. Артериальная гипертензия с гипертрофией левого желудочка сердца до 2 см», т.е. ухудшение состояния здоровья не причинено в результате проведения лечебно-диагностических мероприятий. Таким образом, комиссия экспертов пришла к выводу о том, что между выявленными дефектами оказания медицинской помощи и причиной смерти ФИО19 прямой причинно-следственной связи не имеется.

По ходатайству потерпевшей, которая была не согласна с выводами экспертной комиссии, а также в связи с необходимостью выяснения дополнительных вопросов, указанных в ходатайстве потерпевшей, по уголовному делу проведена повторная комплексная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено эксперту отдела криминалистики СУ СК РФ по <адрес>.

Согласно заключению повторной комплексной судебно-медицинской экспертизы отдела криминалистики СУ СК РФ по <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ № причиной смерти ФИО19 явилось комбинированное заболевание: «Рак слепой кишки с прорастанием всех её слоёв и прорастанием в подвздошную кишку, осложнившийся развитием острой кишечной непроходимости и перитонита. Острая сердечно-сосудистая недостаточность». Установить причину внезапного развития шока, приведшего к остановке сердечной деятельности в раннем послеоперационном периоде, по имеющимся в представленных медицинских документах данным, экспертам не представилось возможным.

Назначенное лечение в частной клинике ООО «Гиппократ» соответствовало заболеваниям, но по данным, представленной на экспертизу медицинской документации не отражено, принимал ли пациент рекомендованные препараты. Лечение ФИО19 в ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» в отношении хирургической онкопатологиии соответствовало и проводилось согласно клиническим рекомендациям по лечению острой кишечной непроходимости опухолевой этиологии у взрослых, утвержденным Ассоциацией колопроктологов ФИО11, Ассоциацией онкологов ФИО11, ФИО9 обществом хирургов в 2014 году, которые в соответствии с приказом ФИО3 от ДД.ММ.ГГГГ N 915н являются обязательными при оказании медицинской помощи медицинскими организациями.

При анализе первичной медицинской документации выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи: 1. на амбулаторном этапе: а) в записи ДД.ММ.ГГГГ не отражена динамика жалоб, которые были ДД.ММ.ГГГГ; при повышенной СОЭ до 19 мм/час в анализе крови от ДД.ММ.ГГГГ не назначен контрольный общий анализ крови для оценки изменения СОЭ; не имеется данных о продолжении лечения (ципрофлоксацин назначен ДД.ММ.ГГГГ на 5 дней, на момент выписки прошло 3 дня); б) при отказе пациента от фиброгастроскопии ему не предложено рентгенологическое исследование желудка и 12-перстной кишки; не проведено исследование, направленное на выявление инфекции, обусловленной Н. руIоri; 2. на госпитальном этапе: а) при рентгенографическом исследовании брюшной полости не указаны размеры расширенных петель тонкой кишки, свидетельствующие о тонкокишечной непроходимости; б) в протоколе операции не указаны размеры расширенных петель тонкой кишки, что является показателем для проведения декомпрессии желудочно-кишечного тракта. Причинно-следственной связи между указанными дефектами оказания медицинской помощи и наступлением смерти ФИО19 не имеется.

При изучении данных, содержащихся в медицинской карте № стационарного больного, установлены следующие дефекты при проведении реанимационных мероприятий: 1. не проведено определение причин манифестации шока в период времени после 07.00 часов ДД.ММ.ГГГГ, не имеется ЭКГ, нет данных о состоянии газообмена, уровне гликемии, гемоглобина; 2. реанимационные мероприятия ограничены инфузией дофамина в неизвестной дозировке, неизвестны темп введения дофамина и достижение целевых значений использования дофамина в данной ситуации, отсутствует описание клинической картины в медицинской карте, отсутствует болюсное введение объемзамещающих препаратов; 3. зафиксированная в медицинской карте сердечно-легочная реанимация не соответствует протоколу Национального Совета по реанимации РФ (2015 год). Препараты: атропин, преднизолон, раствор бикарбоната натрия 4% при сердечно-легочной реанимации не используются. Введение адреналина было неадекватным (адреналин вводится каждые 3 минуты реанимации с последующим массажем сердца в течении 2-х минут и оценкой ритма сердца). На основании анализа данных о проведенных реанимационных мероприятиях эксперты сделали вывод о том, что неадекватная терапия шока, зафиксированная в протоколе сердечно-легочной реанимации, привела к остановке сердечной деятельности и исключила шансы на благоприятный исход. Имевшийся морбидный фон пациента в пред- интра- и раннем послеоперационном периоде не позволяет сделать вывод о прогностически неблагоприятном течении онкозаболевания, а именно у ФИО19 риск смертельного исхода составлял менее 10%. Таким образом, между неадекватным лечением на реанимационном этапе, учитывая указанную причину наступления смерти ФИО19, и наступлением его смерти имеется прямая причинно-следственная связь. Установление конкретных лиц, допустивших дефекты оказания медицинской помощи, не входит в компетенцию экспертной комиссии.

В рамках уголовного дела также получено заключение главного внештатного специалиста Департамента здравоохранения <адрес> по анестезиологии и реаниматологии ФИО20 от ДД.ММ.ГГГГ, которая указала на то, что наличие у ФИО19 тяжелых изменений в органах и системах на клеточном и тканевом уровне, соответствующих длительно протекавшему тяжелому шоку, не вызывает сомнений, что обусловлено отсутствием инфузионной терапии в послеоперационном периоде с 01.00 часа до 09.00 часов, обезболивания пациента в период с 01.00 часа и до момента смерти-09.30 часов. Таким образом, одним из возможных механизмов манифестации шока у ФИО19 с высокой долей вероятности могло стать отсутствие терапии болевого синдрома в раннем послеоперационном периоде. Необходимые же лечебные мероприятия с 01.00 часа до 09.00 часов ФИО19 не проводились.

ДД.ММ.ГГГГ постановлением следователя по ОВД Фрунзенского МСО <адрес> СУ СК РФ по <адрес> уголовное дело и уголовное преследование в отношении подозреваемого ФИО29 по ч. 2 ст. 109 УК РФ по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, т.е. в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, прекращено.

ДД.ММ.ГГГГ СО по <адрес> в адрес начальника ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» направлено представление о принятии мер по устранению обстоятельств, способствовавших совершению преступления, а именно в связи с выявленными нарушениями в действиях работника поликлиники ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» ФИО32

Согласно выписке из протокола врачебной подкомиссии поликлиники ФКУЗ № от ДД.ММ.ГГГГ назначенное лечение и обследование ФИО19 врачом-терапевтом участковым ФИО32 соответствовало диагнозу «Острый гастроэнтерит», данный случай смерти постановлено разобрать на врачебной конференции.

По итогам заседания ДД.ММ.ГГГГ врачебная конференция поликлиники ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» пришла к следующим выводам: тактика врача ФИО32 при диагностике заболевания ФИО19 была правильная, указано на необходимость следовать принципу онконастороженности при лечении пациентов, проводить полное обследование и контроль за прохождением назначенного обследования на амбулаторном этапе, использовать возможность госпитализации в плановом порядке при неэффективном амбулаторном лечении. Уровень экспертной оценки качества медицинской помощи ФИО19 определен, как «удовлетворительный».

ДД.ММ.ГГГГ ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» в адрес руководителя СО по <адрес> направлено сообщение о рассмотрении вышеуказанного представления, в котором указано на выработку мер по предотвращению выявленных нарушений и повышению качества оказания медицинской помощи. Кроме того, в данном сообщении указывалось на принесение заместителем начальника поликлиники в январе 2018 года родственникам ФИО19 извинений.

Кроме того, ДД.ММ.ГГГГ Фрунзенским МСО <адрес> СУ СК ФИО11 по <адрес> в адрес Департамента здравоохранения <адрес> направлено представление о принятии мер по устранению обстоятельств, способствовавших совершению преступления по вышеуказанным недостаткам оказания медицинской помощи ФИО19 в ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», в том числе отсутствием в медицинском учреждении лекарственных препаратов. Однако данное представление Департаментом не рассмотрено в связи с отсутствием для этого объективной возможности по причине нахождения медицинской документации в отношении ФИО19 в СО по <адрес> СУ СК ФИО11 по <адрес>, что подтверждается сообщением Департамента от ДД.ММ.ГГГГ и не отрицалось представителем Департамента в суде.

Согласно заключению врачебной комиссии ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» по внутреннему контролю качества и безопасности медицинской деятельности по факту оказания медицинской помощи ФИО19 от ДД.ММ.ГГГГ основное заболевание и повод для госпитализации в хирургическое отделение ФИО19-злокачественная нейроэндокринная опухоль слепой кишки с прорастанием всех слоев стенки в подвздошную кишку, повлекшее за собой развитие острой кишечной непроходимости и необходимость по жизненным показаниям оперативного вмешательства. Смерть наступила непосредственно от разлитого перитонита. При ухудшении состояния пациента ДД.ММ.ГГГГ в 21.20 часов, появлении перитонеальной симптоматики выполнена экстренная операция, при которой установлен окончательный диагноз. В послеоперационном периоде пациент находился в ПИТ на продленной ИВЛ, проводилась интенсивная терапия, направленная на поддержание жизненно-важный функций. Несмотря на проводимое лечение, состояние пациента оставалось тяжелым, нарастали явления сердечно-сосудистой недостаточности. ДД.ММ.ГГГГ в 09.00 часов наступила остановка сердечной деятельности, реанимационные мероприятия в течении 30 минут без эффекта. ДД.ММ.ГГГГ в 09.30 часов констатирована биологическая смерть. По итогам заседания врачебная комиссия пришла к выводу о том, что в данном случае летальный исход мог быть предотвратим при своевременном уточнении диагноза на амбулаторном этапе.

Согласно ст. 2 Конституции РФ человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина-обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией. Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч. 1, ч. 2 ст. 17 Конституции РФ).

В соответствии с ч. 1 ст. 41 Конституции РФ каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Таким образом, здоровье, как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция РФ относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в РФ, является ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в РФ", согласно п. 1 ст. 2 которого здоровье-состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан-система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти РФ, органами государственной власти субъектов РФ, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ).

В соответствии со ст. 4 ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ основными принципами охраны здоровья являются: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи; приоритет профилактики в сфере охраны здоровья.

Медицинская помощь-комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент-физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п. 3, п. 9 ст. 2 ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ).

В силу ч. 1, ч. 2 ст. 19 ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ каждый имеет право на медицинскую помощь. Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

В п. 21 ст. 2 ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи-совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории РФ всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ).

Порядок оказания медицинской помощи разрабатывается по отдельным ее профилям, заболеваниям или состояниям (группам заболеваний или состояний) и включает в себя: 1) этапы оказания медицинской помощи; 2) правила организации деятельности медицинской организации (ее структурного подразделения, врача); 3) стандарт оснащения медицинской организации, ее структурных подразделений; 4) рекомендуемые штатные нормативы медицинской организации, ее структурных подразделений; 5) иные положения исходя из особенностей оказания медицинской помощи (ч. 2 ст. 37 ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ).

В данном случае в соответствии с оказываемыми медицинскими учреждениями профилями медицинской помощи ФИО19 медицинская помощь должна была оказываться в соответствии со следующими приказами ФИО3: от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю терапия»; от ДД.ММ.ГГГГ №н "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи населению по профилю "гастроэнтерология"; от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология».

Клинические рекомендации разрабатываются медицинскими профессиональными некоммерческими организациями по отдельным заболеваниям или состояниям (группам заболеваний или состояний) с указанием медицинских услуг, предусмотренных номенклатурой медицинских услуг. Перечень заболеваний, состояний (групп заболеваний, состояний), по которым разрабатываются клинические рекомендации, формируется уполномоченным федеральным органом исполнительной власти на основании установленных им критериев. Клинические рекомендации, одобренные научно-практическим советом, утверждаются медицинскими профессиональными некоммерческими организациями. По каждому заболеванию, состоянию (группе заболеваний, состояний) для взрослых и детей может быть одобрено и утверждено соответственно не более одной клинической рекомендации. Клинические рекомендации пересматриваются не реже 1-ого раза в 3 года (ч. 3, ч. 6, ч. 7, ч. 10 ст. 37 ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ).

В 2013 году ФИО3 и Российской гастроэнтерологической Ассоциацией утверждены «Клинические рекомендации по диагностике и лечению хронического панкреатита», в 2013 году Российской гастроэнтерологической ассоциацией-«Клинические рекомендации по ведению пациентов с абдоминальной болью», в 2015 году ФИО3-клинические рекомендации «Острый холецистит», «Острый панкреатит», в 2015 году Ассоциацией колопроктологов ФИО11, Российской гастроэнтерологической ассоциацией, ФИО9 обществом хирургов и Ассоциацией онкологов-«Клинические рекомендации. Колопроктология», в соответствии с которыми по профилю заболеваний ФИО19 должна была последнему оказываться медицинская помощь.

Согласно п. 14 ст. 37 ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ стандарт медицинской помощи разрабатывается на основе клинических рекомендаций, одобренных и утвержденных в соответствии с настоящей статьей, в порядке, установленном уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, и включает в себя усредненные показатели частоты предоставления и кратности применения.

Стандарт медицинской помощи: нормативный документ, определяющий упорядоченную последовательность лечебно-диагностических и реабилитационных мероприятий с набором лечебно-диагностических манипуляций с определением формализованной программы действий врача по ведению пациента для каждого заболевания в сочетании со стоимостью медицинских услуг … (ФИО34 52977-2008, утвержденный приказом Ростехрегулирования от ДД.ММ.ГГГГ №-ст).

Стандартов оказания медицинской помощи, регламентирующих оказание медицинской помощи по имевшимся у ФИО19 заболеваниям на амбулаторном и стационарном этапе не утверждено, что лицами, участвующими в деле, не оспаривается и следует из материалов дела.

Согласно ч. 2 ст. 64 ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ критерии оценки качества медицинской помощи формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 настоящего ФЗ, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

В силу п. 9 ч. 5 ст. 19 ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

В соответствии с ч. 2, ч. 3 ст. 98 ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством РФ за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством РФ.

С учетом вышеуказанных норм права, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепленных в законе мер, включающих, в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков ее оказания, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организацией и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании медицинской помощи.

Нарушение установленных в соответствии с законом порядка и стандарта оказания медицинской помощи, проведения диагностики, лечения, выполнения послеоперационных процедур является нарушением требований к качеству медицинской услуги, нарушением прав в сфере охраны здоровья, что может рассматриваться, как основание для компенсации потерпевшему морального вреда и возмещения убытков.

Из пояснений истцов, пояснений законных представителей 3-х лиц, заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, следует, что основанием их обращения в суд с заявленными требованиями о компенсации морального вреда явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи (дефекты оказания медицинской помощи), а также фактически неоказание необходимой медицинской помощи ФИО19 (отсутствие необходимого медицинского оборудования и лекарственных препаратов), что привело, по их мнению, к его смерти.

В силу ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его коррекции.

Семейная жизнь в понимании ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми. В том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции РФ и корреспондирующими ей нормами ст. 1 СК РФ предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в РФ находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 СК РФ).

Согласно п. 1 ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции РФ, СК РФ, положениями ст. ст. 150, 151 ГК РФ следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

При этом в соответствии со ст. 14 СК РФ близкими родственниками являются родственники по прямой восходящей и нисходящей линии (родители и дети, дедушка, бабушка и внуки), полнородные и неполнородные (имеющие общих отца или мать) братья и сестры.

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл. 59 (ст. ст. 1064-1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК РФ.

В соответствии с п. 1, п. 2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Пунктом 1 ст. 1068 ГК РФ предусмотрено, что юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

Согласно п. 2 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" разъяснено, что суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 10).

Из разъяснений, содержащихся в п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" следует, что по общему правилу, установленному ст. 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (п. 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 1).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, моральный вред-это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий-если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Применительно к спорным правоотношениям ответчики должны доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда истцам и 3-им лицам, заявляющим самостоятельные требования относительно предмета спора, в связи со смертью их близкого родственника (супруга, отца и дедушки) ФИО19, медицинская помощь которому была оказана.

При этом здоровье-это состояние полного социального, психологического и физического благополучия человека, которое может быть нарушено ненадлежащим оказанием пациенту медицинской помощи, а при смерти пациента нарушается и неимущественное право членов его семьи на здоровье, родственные и семейные связи, на семейную жизнь.

Законодатель, закрепив в ст. 151 ГК РФ общие правила компенсации морального вреда, не установил ограничений в отношении случаев, когда допускается такая компенсация. При этом согласно п. 2 ст. 150 ГК РФ нематериальные блага защищаются в соответствии с этим кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12 ГК РФ) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

В п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 10 разъяснено, что моральный вред может заключаться, в частности, в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не всегда означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда (п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 10).

В ходе рассмотрения дела истцы и законные представители 3-х лиц, заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, пояснили, что в результате смерти ФИО19 им причинен существенный моральный вред, выразившийся в переживаемых ими тяжелых нравственных страданиях, с осознанием того, что самому близкому человеку, находящемуся в беспомощном состоянии, не была оказана надлежащая медицинская помощь, а перед смертью он испытывал муки, пребывая в состоянии шока, до настоящего времени они не могут смириться с утратой самого близкого человека, сплачивающего семью, являвшегося центром и оплотом семьи-ФИО19 Осознание того, что ФИО19 можно было спасти оказанием своевременной и квалифицированной медицинской помощи, осознание безразличия медицинского персонала к здоровью и жизни пациента причиняет им дополнительные нравственные страдания. Истцы и законные представитель 3-х лиц, заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, полагали, что в случае оказания ФИО19 своевременной квалифицированной медицинской помощи, как на амбулаторном, так и на стационарном этапе, он был бы жив, продолжил активную жизнь.

Что касается непосредственно внуков умершего ФИО19, то он очень радовался рождению внучек, между ними имелась сильная связь, он был для них не просто дедушкой, а другом, проводил с ними много времени, принимал участие в их воспитании, отводил и забирал их из детского сада, школы, кружков, вместе они ходили в лес за грибами, ездили на речку купаться, часто посещали цирк и театр. Поскольку ФИО19 был очень активным и любил жизнь, внучки проводили с ним активный образ жизни. Таким образом, ФИО19 при возможности оказывал своим дочерям возможную помощь с воспитании детей. Из-за недобросовестного поведения медицинского персонала внучки потеряли опору, поддержку родного человека, которым был дедушка. После смерти дедушки внучки долго плакали и пребывали в подавленном состоянии. Кроме того, до момента смерти ФИО19, истец ФИО5 вместе со своим ребенком проживали совместно с родителями, поэтому общение между дедушкой и внучкой ФИО1 было ежедневным. Истец ФИО7 вместе со своим ребенком всегда проживала отдельно. Однако семья ФИО35 каждые выходные, праздники собиралась вместе, дедушка также очень часто видел дочь ФИО7, поэтому его общение и связь с ней также были очень крепкими и тесными. ФИО19 одинаково любил своих внучек.

Сильные душевные переживания испытываются членами семьи до настоящего времени. Кроме того, на фоне сильных душевных переживаний в связи с утратой близкого человека состояние здоровья истцов ФИО6, Н.В. значительно ухудшилось. Так, у истца ФИО6 обострилось онкологическое заболевание, у нее диагностировали метастазы, она в течение года лечилась, прошла 7 сеансов химиотерапии, операцию, после чего ей установлена 1 группа инвалидности. В связи с этим истец ФИО5 вынуждена была переехать к ФИО6, чтобы ухаживать за ней и поддерживать морально. У истца ФИО5 в результате сильных нравственных переживани й по поводу смерти отца диагностировали опухоль надпочечника.

С доводами стороны истцов и 3-х лиц, заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, относительно некачественно оказанной ФИО19 медицинской помощи категорически не согласились представители ответчиков и 3 лица на стороне ответчиков, указав на то, что медицинским персоналом всех медицинских учреждений ФИО19 оказана надлежащая квалифицированная медицинская помощь с учетом имевшихся у него заболеваний и его состояния здоровья при обращении в медицинские учреждения. Кроме того, как пояснила представитель ответчика ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», вопреки доводам стороны истцов, для оказания ФИО19 надлежащей медицинской помощи в данном медицинском учреждении имелись необходимые медицинское оборудование и лекарственные препараты, представив в обоснование данного обстоятельства соответствующую документацию, касающуюся оснащения больницы медицинской аппаратурой и обеспеченности лекарственными препаратами. При этом представитель ответчика Департамента здравоохранения <адрес> в суде подтвердила, что закупкой оборудования и лекарственными препаратами в силу имеющихся у медицинских учреждений полномочий, занимаются непосредственно сами медицинские организации, и только в случае отсутствия денежных средств медицинское учреждение вправе обратиться в Департамент с заявкой о выделении дополнительных денежных средств на приобретение дорогостоящего оборудования. Однако в период прохождения лечения ФИО19 от подведомственного Департаменту учреждения-ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» соответствующих заявок не поступало. Иные медицинские учреждения-ответчики Департаменту не подведомственны, и в отношении них Департамент ведомственный контроль не осуществляет. Обеспечение же лекарственными препаратами путем их закупки осуществляется Департаментом только в строго предусмотренных законом случаях определенной категории граждан, как то дети-инвалиды, лица, страдающие редкими (орфанными) заболеваниями и т.п.

В обоснование доводов об оказании ФИО19 надлежащей квалифицированной медицинской помощи представители ответчиков ссылались на показания допрошенных в ходе рассмотрения дела свидетелей.

Свидетель ФИО32 в суде показала, что является участковым врачом-терапевтом ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>». ДД.ММ.ГГГГ к ней за медицинской помощью обратился ФИО19 и сообщил, что остро заболел ДД.ММ.ГГГГ после употребления копченой скумбрии, у него появились боли в животе колющего характера, тошнота, рвота, жидкий стул до 5 раз в сутки без патологических примесей. Пациенту поставлен диагноз «Острый гастроэнтерит», произведен забор анализа на кишечную инфекцию и выдан листок нетрудоспособности. Пациенту также назначены следующие анализы: общий анализ крови, мочи, копрология. ДД.ММ.ГГГГ пациент на приеме сказал, что чувствует себя удовлетворительно, из жалоб указал только на полуоформленный стул-1 раз в сутки без патологических примесей. ДД.ММ.ГГГГ пациент вызывал врача на дом, поскольку ночью он внезапно заболел, у него были боли в животе, жидкий стул, рвота, при этом он употреблял в пищу грибы. В связи с этим пациенту поставлен диагноз «Острый гастрит, дискинезия желчевыводящих путей». ДД.ММ.ГГГГ пациент вновь обратился в поликлинику, жалоб он уже не предъявлял, стул у него был оформленный 1 раз в сутки. Пациенту поставлен предположительный диагноз «Хронический гастродуоденит», предложено выполнить фиброгастроскопию, от выполнения которой он отказался, а также УЗИ органов брюшной полости. ДД.ММ.ГГГГ пациент пришел на прием уже с результатами УЗИ, выполненного в медицинском центре «Эпиона», в котором указывалось на наличие гидроуретеронефроза справа. В связи с этим пациенту выдано направление в городской урологический центр ввиду отсутствия соответствующего специалиста в поликлинике. ДД.ММ.ГГГГ пациент явился на прием по поводу выполнения лечебных рекомендаций гастроэнтеролога, у которого он был на приеме ДД.ММ.ГГГГ в связи с болями в животе, и где ему до ДД.ММ.ГГГГ проводилось лечение, на фоне которого у пациента наблюдалось улучшение. Она продолжила назначенное гастроэнтерологом лечение, в том числе в виде обезболивания. Поскольку на тот момент пациент еще не был на приеме у уролога, ему было рекомендовано данного специалиста посетить, повторно сделать УЗИ, на прохождение которого в поликлинике он был записан на ДД.ММ.ГГГГ, после чего явиться на прием к ней. При этом направление на УЗИ она ФИО19 не выдала, поскольку считала, что в 1-ую очередь ей необходимо получить заключение уролога по причине обнаружения у пациента указанной патологии. ДД.ММ.ГГГГ она подозрений на патологию «острого живота» у пациента не обнаружила, в противном случае ему была бы вызвана скорая медицинская помощь. Наличие рвоты у пациента она связывала с употреблением определенных продуктов питания. ДД.ММ.ГГГГ пациент УЗИ брюшной полости прошел, которое показало сокращение желчного пузыря после еды, диффузные изменения в поджелудочной железе. ДД.ММ.ГГГГ от начальника терапевтического отделения она узнала, что ФИО19 госпитализирован по неотложной помощи в ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых». Направление на госпитализацию пациент у нее никогда не просил. На приемах она пациента осматривала, в том числе живот, который был мягким.

Свидетель ФИО31 в суде показал, что является заведующим реанимационного отделения ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых». ДД.ММ.ГГГГ в 08.30 часов начался его рабочий день, смену ему сдал врач ФИО29 Пациент ФИО19 находился в тяжелом, бессознательном состоянии, был подключен к ИВЛ. Терапия, которая проводилась пациенту, в момент его прихода в ПИТ, являлась адекватной. А именно, пациенту уже проводилась инфузионная терапия, вводился дофамин для повышения артериального давления, вводились другие препараты, например, натрий хлорид, антибиотики, витамины, новокаин, калиево-магниевая смесь. Все препараты, которые вводились пациенту, указаны в медицинской карте. Утром у пациента наступила остановка сердечной деятельности, поэтому начались реанимационные мероприятия-прямой массаж сердца, ИВЛ. Все назначенные уже им пациенту препараты не были введены, поскольку пациент скончался, а одномоментно все препараты не вводятся. Падение артериального давления у пациента, возможно, связано с токсикобактериальным шоком, т.к. у него был запущенный перитонит. Он и врач ФИО29 предприняли все возможные и зависящие от них меры по стабилизации состояния пациента и врачебной ошибки, как с его стороны, так и со стороны врача ФИО29, в отношении пациента не допущено.

Свидетель ФИО25 в суде показала, что является медицинской сестрой-анестезистом ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых». В период с ДД.ММ.ГГГГ на ДД.ММ.ГГГГ она заступила на дежурство в ПИТ. Обезболивание пациента ФИО19 проводилось теми препаратами, которые использовались в ходе операции и после ее окончания оставались, т.е. в ПИТе обезболивание пациента осуществлялось остатками фентанила, а также анальгином, который вводился внутривенно. Указать в листе назначений на применение наркотического средства в ПИТе было невозможно, поскольку ампула с наркотическим веществом была списана уже в операционной. Обезболивание пациента в ПИТе являлось адекватным, в противном случае пациент начал бы приходить в себя, реагировать, шевелиться, чего в данном случае не наблюдалось. В 08.00 часов у пациента ФИО19 начало падать артериальное давление. При сдаче ею смены, у пациента артериальное давление было 140/90-150/90, поэтому дофамин должен был назначаться врачом иной смены. Скорее всего, в ее смену дофамин пациенту не вводился, поскольку необходимости в этом не было. В листе назначения врачом указываются препараты, которые необходимо вводить пациентам, а вводит их уже медицинская сестра. Как правило, в листе назначения крестики означают то, какой препарат пациенту уже введен. Пациенту все назначенные препараты ввести не успели по причине его смерти.

Оснований не доверять показаниям свидетелей в части наличия у ФИО19 определенных заболеваний, оказания ему в медицинских учреждениях определенной медицинской помощи в связи с ухудшением состояния его здоровья, наступления у него определенных неблагоприятных последствий в связи с наличием у определенных заболеваний у суда не имеется, поскольку они непротиворечивы, согласуются с материалами дела, медицинской документацией, пояснениями сторон, заинтересованности в исходе дела не установлено. Однако определить качество оказанной ФИО19 медицинской помощи в соответствии с порядками и клиническими рекомендациями по профилю его заболеваний, беря за основу лишь показания свидетелей, не представляется возможным, поскольку для этого требуются специальные познания в области медицины.

В связи с возникшим между сторонами спором относительно качества оказания сотрудниками медицинских учреждений ФИО19 медицинской помощи, причины его смерти и наличия причинно-следственной связи между действиями (бездействием) медицинского персонала медицинских учреждений и смертельным исходом пациента судом назначалась комиссионная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено экспертам ООО «Правмед» с привлечением специалистов ФГАОУ ВО РНИМУ имени Н.И. ФИО3, а также иных специалистов.

По результатам проведенной судебной экспертизы комиссией экспертов ООО «Правмед» подготовлено экспертное заключение от ДД.ММ.ГГГГ №.

В ходе проведения экспертного исследования экспертами проведены лабораторные и специальные исследования. В результате гистологического изучения 3-х стекол и 6 срезов операционного материала за № у ФИО19 установлена смешанная-нейроэндокринная и слизеобразующая аденокарцинома злокачественная низкодифференцированная опухоль слепой кишки с прорастанием всех слоев стенки слепой и подвздошной кишок с признаками канцероматоза висцеральной брюшины и реактивным воспалением. После гистологического изучения 5 стекол и 10 срезов органов аутопсии за №, окрашенных гематоксилином и эозином, эксперты пришли к выводу, что у ФИО19 преобладают острые сосудистые гемодинамические и гемореологические изменения кровеносных сосудов венулярно-капиллярного звена с умеренно выраженными дистрофическими изменениями ткани печени, почек, миокарда и вещества головного мозга. Не обнаружены признаки распространенного перитонита, отсутствуют воспалительные изменения висцеральной брюшины капсулы печени и селезенки.

Обзорная рентгенограмма органов брюшной полости в прямой проекции (снимок от ДД.ММ.ГГГГ) показала, что свободный газ в брюшной полости не определяется, выявляется несколько горизонтальных тонкокишечных уровней. Таким образом, данные изменения могут соответствовать кишечной непроходимости у ФИО19

В ходе повторного исследования гистологических препаратов операционного материала и от трупа ФИО19 в рамках настоящей экспертизы:

- уточнена гистологическая структура удаленной опухоли-смешанная-нейроэндокринная и слизеобразующая низкодифференцированная аденокарцинома слепой кишки с прорастанием всех слоев стенки слепой и подвздошной кишок с признаками канцероматоза висцеральной брюшины и реактивным воспалением;

- в препаратах внутренних органов выявлены острые сосудистые гемодинамические и гемореологические изменения кровеносных сосудов венулярно-капиллярного звена, которые свидетельствуют об остром наступлении смерти и не являются специфическими маркерами какой-либо конкретной патологии;

- описываемый при предыдущих исследованиях патологоанатомом и экспертами-гистологами срез брюшины, трактуемый ими, как подтверждающий наличие перитонита, не является таковым, так как это срез стенки тонкой кишки, где в ее серозном слое имеются признаки обострения хронического воспаления, что позволяет отнести эти изменения к вторичному вовлечению стенки кишки в воспалительный процесс, что не может служить основанием наличия распространенного перитонита.

Комиссия экспертов ООО «Правмед» пришла к следующим выводам:

А) Медицинская помощь на этапе ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>».

1. ФИО19 с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ медицинская помощь оказывалась амбулаторно, при этом выставлялись диагнозы: «Острый гастроэнтерит», «Острый гастрит, ДЖВП?», «Годроуретеронефроз справа», «Хронический гастроуденит», «Хронический панкреатит. Стадия обострения. Гепатомегалия. Хронический холецистит, некалькулезный, обострение. Дискенезия желчных путей. Гидроуретеронефроз справа». Стандартов оказания медицинской помощи, регламентирующих оказание медицинской помощи по перечисленным заболеваниям не имеется. Таким образом, нарушений нормативно-правовых документов, регламентирующих оказание медицинской помощи ФИО19, не выявлено.

При оказании медицинской помощи ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» допущены следующие дефекты оказания медицинской помощи: 1. Дефекты диагностики: неверно установлен диагноз основного заболевания; ошибочно установлен диагноз гидроуретеронефроза; не было трактовки повышения СОЭ в анализе крови от ДД.ММ.ГГГГ, не рекомендован контрольный анализ крови; данные осмотра приведены кратко; 2. Дефекты заполнения медицинской документации: анализ крови на сахар не назначался, однако был проведен; не отмечалась причина, почему пациент не выполнял анализ кала. Заключение о наличии дефектов оказания медицинской помощи сделано, исходя из общепринятой медицинской практики и клинических рекомендаций: «Острый холецистит», «Клинические рекомендации по диагностике и лечению хронического панкреатита», «Клинические рекомендации Российской гастроэнтерологической ассоциации по ведению пациентов с абдоминальной болью».

С ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ ФИО19 назначено следующее лечение: антибиотик ципрофлоксацин 0,5x2 раза в сутки в течение 5 дней, ферментный препарат мезим-форте 10 тысяч единиц во время еды; противодиарейное средство-смекта 1 пакетикх3 раза в сутки. ДД.ММ.ГГГГ назначено лечение: ингибитор протонного насоса омез, спазмолитик но-шпа, ферментный препарат мезим-форте и соблюдение диеты. ДД.ММ.ГГГГ выдан рецепт для проведения инфузионной терапии (раствор хлорида натрия 0,9%). Назначенное лечение было правильным, исходя из установленных диагнозов и имевшихся симптомов диспепсии и болевого синдрома, оно не было противопоказанным, даже учитывая ретроспективно установленный диагноз злокачественного новообразования слепой кишки. Правильный диагноз и, соответственно, оперативное лечение опухоли, исходя из зафиксированных симптомов и длительности обследования, не мог быть поставлен;

2. ФИО19 в связи с симптоматикой (синдром абдоминальной болезни, диспепсический синдром) своевременно (по мере обращения к врачу) назначалось симптоматическое лечение. Это лечение не было полным, т.к. было направлено на облегчение указанных симптомов. Этиотропное лечение (направленное на причину заболевания) ФИО19 в ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» не проводилось, т.к. эффективным способом лечения злокачественного новообразования слепой кишки является оперативное лечение по удалению опухоли. Это было обусловлено тем, что диагноз не был поставлен, что обусловлено объективными причинами;

3. Для выбора «эффективного», т.е. этиотропного лечения необходимо было сначала правильно поставить диагноз, чего сделано не было. Правильный диагноз не был поставлен, т.к. заболевание проявлялось только неспецифическими симптомами, которые имитировали болезнь желудочно-кишечного тракта в верхнем этаже брюшной полости. Диагностический алгоритм предполагает определенный набор лабораторных и инструментальных методов диагностики и только после исключения заболеваний желудочно-кишечного тракта в верхнем этаже брюшной полости алгоритм обследования был бы расширен до колоноскопии-единственного метода исследования, которое могло позволить поставить правильный диагноз. Диагностика затруднялась также поведением пациента, который отказался от фиброгастроскопии, не корректно сдавал анализ кала, сообщал врачу информацию об улучшении самочувствия при сохранении жалоб;

4. При оказании медицинской помощи вред здоровью ФИО19 причинен не был;

5. В случае установления диагноза опухоли слепой кишки требовалось ее гистологическое исследование, в том числе иммуногистохимическое для проверки характеристик опухоли (гормонпродуцирующая или нет). Гистологическое исследование, как правило, проводится в течение 2 недель. Также ФИО19 необходимо было выполнить стандартное предоперационное обследование, которое обычно занимает около месяца. По завершении исследования, пациент госпитализируется в онкологический стационар для планового удаления опухоли. Плановое вмешательство также несло риски возможного развития карциноидного криза во время или после операции. Оперативное вмешательство является в настоящее время единственным эффективным методом излечения от злокачественного новообразования слепой кишки. Лечение злокачественного новообразования слепой кишки «исключительно консервативным путем (амбулаторно)» возможно, т.к. любое оказание медицинской помощи является добровольным и зависит от воли пациента. Если пациент отказывается от хирургического лечения, то врач будет оказывать ему медицинскую помощь. Однако такое лечение не могло привести к излечению болезни, а было бы направлено лишь на купирование ее симптомов;

6. При оказании медицинской помощи ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» были допущены следующие дефекты оказания медицинской помощи: а) Дефекты диагностики: неверно установлен диагноз основного заболевания; ошибочно установлен диагноз гидроуретеронефроза; не было трактовки повышения СОЭ в анализе крови от ДД.ММ.ГГГГ, не рекомендован контрольный анализ крови; данные осмотра приведены кратко; б) Дефекты заполнения медицинской документации: анализ крови на сахар не назначался, однако был проведен; не отмечалась причина, почему пациент не выполнял анализ кала;

7. Между установленными дефектами оказания медицинской помощи в ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» и наступлением смерти ФИО19 прямой причинно-следственной связи не имеется. Развитие острой сердечно-сосудистой недостаточности, приведшей к наступлению смерти ФИО19 (последствие), обусловлено причиной в виде наличия у него заболевания-злокачественного новообразования слепой кишки, осложнившегося развитием острой кишечной недостаточности и перитонита;

Б) Медицинская помощь на этапе ООО ЛДЦ «Гиппократ».

8. Врачом ООО ЛДЦ «Гиппократ» установлен диагноз: хронический панкреатит, стадия обострения; гепатомегалия (увеличение размеров печени); хронический холецистит, некалькулезный, дискинезия желчных путей; гидроуретеронефроз справа. Стандартов оказания медицинской помощи, регламентирующих оказание медицинской помощи по перечисленным заболеваниям не имеется. Таким образом, нарушений нормативно-правовых документов, регламентирующих оказание медицинской помощи ФИО19, не выявлено.

При оказании медицинской помощи ООО ЛДЦ «Гиппократ» допущены следующие дефекты оказания медицинской помощи: 1. Дефекты диагностики: неверно установлен диагноз основного заболевания; недостаточно собран анамнез; не назначено проведение колоноскопии с биопсией; 2. Дефекты заполнения медицинских документов: в назначениях не указана инфузионная терапия; отсутствуют отметки о проведении инфузионной терапии в течение 4-х дней. Заключение о наличии дефектов оказания медицинской помощи сделано, исходя из общепринятой медицинской практики и клинических рекомендаций: «Острый холецистит», «Клинические рекомендации по диагностике и лечению хронического панкреатита», «Клинические рекомендации Российской гастроэнтерологической ассоциации по ведению пациентов с абдоминальной болью».

В качестве лечения было назначено: 1. Диета; 2. Ингибитор протонного насоса-кросацид 20 мг 1 таблетка*2 раза/день за 30 минут до еды; 3. Спазмотилик дюспатолин 200 мг 1 таблетка*2 раза/день 2 недели; 4. Ферментативное средство креон 10000 единиц 1 таблетка*3 раза/день в течении 1 месяца; 5. Кишечный абсорбент энтеросгель 1 доза*3 раза/день ч/3 1 час после еды; 6) Препарат, поддерживающий функцию печени карсил 1 таблетках3 раза/день до еды 1 месяц. Лекарственная терапия, назначенная врачом гастроэнтерологом, была в целом аналогична той терапии, которая уже была назначена ранее врачом терапевтом на дому при осмотре ФИО19 ДД.ММ.ГГГГ, соответствовала тем симптомам, которые фиксировались у ФИО19 на момент осмотра (тошнота, рвота, диарея, боль в животе), и клиническим рекомендациям по установленным диагнозам (панкреатит, холецистит, дискинезия желче-выводящих путей). В связи с результатами УЗИ-исследования об увеличении печени правильно был добавлен препарат, поддерживающий ее функцию-карсил. Назначенное лечение не было полным, т.к. было направлено на облегчение указанных симптомов. Этиотропное лечение (направленное на причину заболевания) ФИО19 не проводилось, т.к. эффективным способом лечения злокачественного новообразования слепой кишки является оперативное лечение по удалению опухоли. Это было обусловлено тем, что диагноз не был поставлен, что обусловлено объективными причинами, а пациент в клинику обращался лишь 1 раз и назначенное ему обследование не выполнил;

9. Ответить на вопрос относительно правильности и своевременности избрания тактики лечения ФИО19 после его обследования в ООО ЛДЦ «Гиппократ» эксперты не смогли ввиду отсутствия конкретизации соответствующего этапа;

10. У врачей ООО ЛДЦ «Гиппократ» не было возможности выбрать альтернативное лечение для достижения более эффективного результата до госпитализации ДД.ММ.ГГГГ ФИО19 в ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» и установления ему в ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» заключительного клинического диагноза, поскольку для постановки правильного диагноза требовалось обследование, в том числе онкопоиск, которое ФИО19 не прошел;

11. При оказании медицинской помощи вред здоровью ФИО19 причинен не был;

12. На основании однократного физикального осмотра пациента диагноз злокачественного новообразования слепой кишки не мог быть установлен. Назначенное лабораторное и инструментальное обследование было правильным, но не полным. Однако ничего из назначенного диагностического обследование пациентом не было выполнено;

13. При оказании медицинской помощи в ООО ЛДЦ «Гиппократ» были допущены следующие дефекты оказания медицинской помощи: 1. Дефекты диагностики: неверно установлен диагноз основного заболевания; недостаточно собран анамнез; не назначено проведение колоноскопии с биопсией; 2. Дефекты заполнения медицинских документов: в назначениях не указана инфузионная терапия; отсутствуют отметки о проведении инфузионной терапии в течение 4 дней;

14. Между установленными дефектами оказания медицинской помощи в ООО ЛДЦ «Гиппократ» и наступлением смерти ФИО19 прямой причинно-следственной связи не имеется. Развитие острой сердечно-сосудистой недостаточности, приведшей к наступлению смерти ФИО19 (последствие), обусловлено причиной в виде наличия у него заболевания-злокачественного новообразования слепой кишки, осложнившегося развитием острой кишечной недостаточности и перитонита;

В) Медицинская помощь на этапе ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых».

15. В ходе стационарного лечения в ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» ФИО19 выставлялись диагнозы: 1. Острый панкреатит. Функциональное нарушение кишечника; 2. Основной. Рак слепой кишки с прорастанием в подвздошную кишку. Осложнение основного: Острая кишечная непроходимость. Перитонит. Сопутствующий: Артериальная гипертензия. Тромбоэмболия легочной артерии. Стандартов оказания медицинской помощи, регламентирующих оказание медицинской помощи по перечисленным заболеваниям не имеется. Таким образом, нарушений нормативно-правовых документов, регламентирующих оказание медицинской помощи ФИО19, не выявлено.

При оказании медицинской помощи в ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», были допущены следующие дефекты оказания медицинской помощи: 1. Дефекты диагностики: до момента развития острой кишечной непроходимости диагноз основного заболевания поставлен неверно; данные осмотра пациента при поступлении были неполными (не указаны рост-масса пациента, не отмечено, имела ли место потеря веса, не описаны характеристики стула); не проведена фиброгастродуоденоскопия, УЗИ органов брюшной полости; не назначен анализ мочи на диастазу; в ходе подготовки к оперативному лечению-не выполнена рентгенография органов грудной клетки при планируемой ИВЛ; не катетеризирована центральная вена; не выполнялись лабораторные анализы, отражающие кислотно-щелочное равновесие; 2. Дефекты лечения: несвоевременно начата терапия дофамином (в 09:00 часов, тогда как выраженная гипотония была зафиксирована в 07:00 часов); реанимационные мероприятия проведены не в полном объеме (не проводилась дефибрилляция, адреналин не вводился повторно); 3. Дефекты заполнения медицинской документации: наличие противоречий между назначениями в дневниковой записи хирурга и в листе назначений; не приведено клинического обоснования для постановки зонда в желудок и выполнения очистительной клизмы; отсутствие данных о времени выполнения рентгенографии брюшной полости, осмотре терапевта и анестезиолога; наличие противоречий между временем установления показаний к проведению операции и временем начала предоперационной подготовки анестезиологом; отсутствует трактовка лабораторных анализов перед операцией; разночтения между дневниковой записью и данными динамического наблюдения, и интенсивной терапии больного об уровне АД; отсутствие данных о диурезе за время операции; дефекты списания подоотчетных лекарственных препаратов; разночтение показателей гемодинамики между картой динамического наблюдения и дневниковой записью о времени развития гипотонии. Заключение о наличии дефектов оказания медицинской помощи сделано, исходя из общепринятой медицинской практики и клинических рекомендаций: «Клинические рекомендации Российской гастроэнтерологической ассоциации по ведению пациентов с абдоминальной болью», «Острый панкреатит», «Клинические рекомендации. Колопроктология», рекомендации по проведению реанимационных мероприятий Европейского совета по реанимации (пересмотр 2015 года) под редакцией Чл.-корр. РАН ФИО26 3-е издание, переработанное и дополненное.-М: НИИОР, НСР.-192 с.;

16. По результатам осмотра ФИО19 при поступлении ему назначено консервативное лечение: инфузионная терапия, направленная на снятие общей интоксикации организма, о которой свидетельствовала общая слабость, обезболивающее (новокаин), спазмолитик (но-шпа) и антибиотик цефтриаксон, что было правильно, соответствовало установленному диагнозу и симптомам, но не было противопоказано в связи с позднее установленным диагнозом опухоли слепой кишки, кишечной непроходимостью. Помимо этого, также назначены: зонд в желудок и очистительная клизма. В представленной записи осмотра не имеется клинического обоснования для проведенных манипуляций: отмечено, что стул у пациента регулярный (а из данных амбулаторной карты известно, что у ФИО19 отмечалась диарея), вздутие живота описано, как «несколько вздут». Учитывая, что согласно записи в 12:00 часов после удаления зондом из желудка 200 мл застойного содержимого, выполнения клизмы, после которой был стул, у больного отмечено улучшение в виде уменьшения болевого синдрома, можно полагать, что выполнение указанных действий было показано. Поэтому отсутствие клинического обоснования необходимости их выполнения следует отнести к дефектам заполнения медицинской документации. Учитывая появление перитонеальных симптомов, признаков острой кишечной непроходимости, которые подтверждались инструментальными методами исследования (рентгеноггафия), у ФИО19 имелись абсолютные показания для проведения экстренной операции, т.к. острая кишечная непроходимость в сочетании с симптомами раздражения брюшины (признаком развивающегося перитонита) является угрожающим для жизни состоянием и не имеет эффективных методов консервативного лечения. Таким образом, проведение операции ФИО19 было показано, с документарной точки зрения оно было закреплено оформлением добровольного информированного согласия.

Несколько запоздалое установление правильного диагноза (спустя 12 часов после поступления в стационар, когда развилась острая кишечная непроходимость) не повлияло на течение болезни и исход. Даже в случае, если бы правильный диагноз был бы поставлен сразу при поступлении-это не могло изменить тактику лечения, т.к. не существует эффективных способов предотвращения развития острой кишечной непроходимости; развитие острой кишечной непроходимости с перитонеальными симптомами-это угрожающее для жизни состояние, которое требует проведения экстренной операции; на современном этапе развития системы здравоохранения верифицировать диагноз, в том числе гистологически за 12 часов невозможно;

17. Описание хода операции соответствует общепринятой технике операции в хирургии, нормативно-правовыми актами техника операции не регламентирована. Каких-либо дефектов техники операции, признаков технических ошибок при анализе протокола операции с учетом данных протокола вскрытия, не выявлено;

18. В ходе оказания медицинской помощи в послеоперационном периоде ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» допущены следующие дефекты оказания медицинской помощи: 1. Дефекты лечения: несвоевременно начата терапия дофамином (в 09:00 часов, тогда как выраженная гипотония зафиксирована в 07:00 часов); реанимационные мероприятия проведены не в полном объеме (не проводилась дефибрилляция, адреналин не вводился повторно); 2. Дефекты заполнения медицинской документации: разночтение показателей гемодинамики между картой динамического наблюдения и дневниковой записью о времени развития гипотонии. Допущенные множественные дефекты заполнения медицинской документации затрудняли трактовку объективных данных, однако сами по себе на течение болезни и исход повлиять не могли. Из установленных дефектов медицинской помощи, наиболее существенными были дефекты послеоперационного ведения пациента, в частности запоздалая борьба с гипотонией, дефекты реанимационного пособия. Однако в связи с редкостью возникшего осложнения, описанной в литературе злокачественностью его течения, утверждать, что при отсутствии указанных дефектов медицинской помощи жизнь ФИО19 была бы сохранена, нельзя;

19. Нестабильность гемодинамики в виде сначала резкого повышения АД до 200/100 мм.рт.ст., а затем в 08.00-09.00 часов с резким развитием гипотонии до 80/40 и 70/30 мм.рт.ст., несмотря на начатую вазопрессорную (повышающую АД) поддержку, с нарастанием тахикардии до 145 уд./минуту к 08.00 часам и внезапной остановкой сердца в 09:00 часов, при отсутствии иных причин для ее развития экспертной комиссией объяснена, как карциноидный криз-крайнее проявление карциноидного синдрома. Причина развития этого осложнения в настоящий момент исследуется. Долгое время считалось, что его развитие связано с гормонпродуцирующей функцией нейроэндокринных опухолей, которые, выделяя в крови серотонин, вызывают гемодинамические расстройства. Это привело к применению при плановых операциях (с предоперационной гистологической верификацией) синтетического гормонального препарата октреотида ацетата, который блокирует выработку серотонина. Однако даже такая превентивная терапия в условиях известного характера опухоли и нередко проведенного до операции анализа крови, на уровень серотонина, не позволяет эффективно предотвращать это осложнение, а лишь некоторым образом снижает шансы на его реализацию. Учитывая, что операция проводилась в экстренном порядке, гистологической верификации опухоли на момент ее проведения не было, то не было оснований для проведения превентивной терапии октреотидом ацетата, которая сама по себе может иметь негативные последствия. Гемодинамические расстройства, возникающие при карциноидном кризе, обусловлены ее стойкостью к традиционной терапии. Таким образом, возможности избежать развития этого осложнения у персонала ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» не было;

20. Непосредственной причиной смерти ФИО19 была острая сердечно-сосудистая недостаточность;

21. При оказании медицинской помощи вред здоровью ФИО19 причинен не был;

22. При оказании медицинской помощи в ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» допущены следующие дефекты оказания медицинской помощи: 1. Дефекты диагностики: до момента развития острой кишечной непроходимости диагноз основного заболевания поставлен неверно; данные осмотра пациента при поступлении были неполными (не указаны рост-масса пациента, не отмечено, имела ли место потеря веса, не описаны характеристики стула); не проведена фиброгастродуоденоскопия, УЗИ органов брюшной полости; не назначен анализ мочи на диастазу; в ходе подготовки к оперативному лечению-не выполнена рентгенография органов грудной клетки при планируемой ИВЛ; не катетеризирована центральная вена; не выполнялись лабораторные анализы, отражающие кислотно-щелочное равновесие; 2. Дефекты лечения: несвоевременно начата терапия дофамином (в 09:00 часов, тогда как выраженная гипотония была зафиксирована в 07:00 часов); реанимационные мероприятия проведены не в полном объеме (не проводилась дефибрилляция, адреналин не вводился повторно); 3. Дефекты заполнения медицинской документации: наличие противоречий между назначениями в дневниковой записи хирурга и в листе назначений; не приведено клинического обоснования для постановки зонда в желудок и выполнения очистительной клизмы; отсутствие данных о времени выполнения рентгенографии брюшной полости, осмотре терапевта и анестезиолога; наличие противоречий между временем установления показаний к проведению операции и временем начала предоперационной подготовки анестезиологом; отсутствует трактовка лабораторных анализов перед операцией; разночтения между дневниковой записью и данными динамического наблюдения, и интенсивной терапии больного об уровне АД; отсутствие данных о диурезе за время операции; дефекты списания подоотчетных лекарственных препаратов; разночтение показателей гемодинамики между картой динамического наблюдения и дневниковой записью о времени развития гипотонии;

23. Между установленными дефектами оказания медицинской помощи в ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» и наступлением смерти ФИО19 прямой причинно-следственной связи не имеется. Развитие острой сердечно-сосудистой недостаточности, приведшей к наступлению смерти ФИО19 (последствие), обусловлено причиной в виде наличия у него заболевания-злокачественного новообразования слепой кишки, осложнившегося развитием острой кишечной недостаточности и перитонита;

24. При анализе медицинских документов выявленные следующие особенностизаболеваний, которые имелись у ФИО19 до обращения за медицинской помощью, обусловили развитие осложнений и наступление его смерти:

- основным заболеванием ФИО19 была злокачественная опухоль слепой кишки смешанного строения (нейроэндокринная и слизеобразующая аденокарцинома) с инфильтрирующим ростом, как в стенку толстой кишки с вовлечением серозного слоя, так и терминального отдела подвздошной кишки. Заболевание, учитывая его распространенность (прорастание в подвздошную кишку, формирование конгломерата), развивалось у ФИО19 длительное время, обычно составляющее годы;

- распространенный инфильтрирующий рост злокачественной опухоли слепой кишки с вовлечением в опухолевый процесс подвздошной кишки, сальника, передней брюшной стенки привел к развитию обтурационной тонкокишечной непроходимости, а прорастание опухоли до серозной оболочки к фиксации на поверхности сальника и подпаивание к передней брюшной стенки. Некроз и распад опухоли способствовали развитию местного воспалительного процесса-перитонита;

- тип опухоли (нейроэндокринная аденокарцинома) обусловил развитие карциноидного синдрома и его крайнего проявления-карциноидного криза, который привел к острой сердечно-сосудистой недостаточности. Такое состояние может возникать внезапно без видимой причины, но чаще всего провоцируется стрессовыми ситуациями, особенно анестезиологическими или хирургическими раздражителями, когда для спасения жизни пациента производится механическое воздействие на опухоль при ее удалении;

- результаты исследования трупа ФИО19 свидетельствуют о наличии у него гипертонической болезни, основным симптомом которой является повышение АД. Несмотря на значимость морфологических изменений сердца, заболевание протекало скрыто, о чем свидетельствует отсутствие фиксации повышения АД на протяжении длительного амбулаторного наблюдения. Данные специальной литературы свидетельствуют о том, что карциноидный криз, как правило, развивается у пациентов, страдающих гипертонической болезнью, поэтому следует считать, что она создавала неблагоприятный фон.

Лечение, проводимое ФИО19, как до проведения операции, так и после нее, не могло спровоцировать развитие осложнения в виде карциноидного криза, т.к. это осложнение было обусловлено основным заболеванием пациента-злокачественным новообразованием слепой кишки.

Таким образом, экспертными заключениями, подготовленными, как в ходе предварительного следствия по уголовному делу, так и в ходе рассмотрения настоящего дела подтверждены доводы стороны истца и законных представителей 3-х лиц, заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, о том, что медицинская помощь ФИО19 оказана всеми медицинскими учреждениями с недостатками (дефектами), которые относятся к категории бездействия (невыполнения или несвоевременного, неполного выполнения лечебных и диагностических манипуляций), поэтому не подпадают под определение вреда, причиненного здоровью ФИО19

При этом сторона истца и законный представитель 3 лица ФИО1 была не согласна с экспертным заключением ООО «Правмед» в части установления причины смерти ФИО19 и отсутствия причинно-следственной связи с бездействием врачей, указывая на то, что соответствующие выводы экспертного заключения опровергаются экспертным заключением комиссии экспертов СУ СК ФИО11 по <адрес> № и заключением внештатного специалиста Департамента здравоохранения <адрес> ФИО20

В суде сторона истца и законный представитель 3 лица ФИО1 настаивала на том, что наличие у ФИО19 в послеоперационном периоде шока, связанного с неправильно проведенными реанимационными мероприятиями, привело к остановке сердечной деятельности и, соответственно, к летальному исходу пациента, что свидетельствует о наличии прямой причинно-следственной связи между неадекватным лечением на реанимационном этапе и наступлением смерти ФИО19

Вместе с тем, несмотря на то, что экспертами СУ СК ФИО11 по <адрес> указано на наличие у пациента шока в послеоперационном периоде, причину внезапного развития шока, приведшего к остановке сердечной деятельности в указанном периоде у ФИО19 по имеющимся в медицинских документах данным, им установить не удалось.

Экспертами ООО «Правмед» отмечено, что шок-острое состояние, которое может проявляться, в том числе острой сердечно-сосудистой недостаточностью, однако она не бывает изолированной. Шок проявляется триадой: сердечно-сосудистой, дыхательной, почечной недостаточность. Анализ медицинской карты показал, что мочевыделительная функция у пациента сохранялась (на 05.00 часов зафиксирован диурез 800 мл), об отсутствии дыхательной недостаточности пациента, находящегося на ИВЛ, свидетельствует стабильный уровень насыщения крови кислородом (сатурация на 07.00 часов составляет 96% при норме 95-100%), т.е. клинических признаков шока у ФИО19 не было, обезболивание пациента, как в операционном, так и в послеоперационном периоде проведено в соответствии с существующей клиникой.

На отсутствие шока у ФИО19 в послеоперационном периоде настаивали представитель ответчика ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» и 3 лицо ФИО29, пояснив, что обезболивание пациента проведено надлежащим образом.

У ФИО19 наблюдался, как отметили эксперты ООО «Правмед», карциноидный криз-состояние, проявляющееся гипотензивными и гипертензивными кризами и гемодинамическим коллапсом, который не поддается традиционной терапии. Такое состояние может возникать внезапно без видимой причины, но чаще всего провоцируется стрессовыми ситуациями, особенно анестезиологическими или хирургическими раздражителями, когда для спасения жизни пациента, производится механическое воздействие на опухоль при ее удалении. Предвидеть развитие такого состояния интраоперационно невозможно, потому как макроскопически определить глазом тип опухоли невозможно. Таким образом, после проведенной операции с удалением опухоли у ФИО19 развился карциноидный криз, проявившийся тахикардией, гипертоническим кризом с последующим сосудистым коллапсом, протекавший на фоне гипертонической болезни.

Оснований не доверять выводам экспертов ООО «Правмед» в части отсутствия у ФИО19 в послеоперационном периоде на фоне дефектов лечения на данном этапе состояния и развития шока и наличия карциноидного криза, которые научно обоснованы и подтверждены медицинской документацией, не имеется, в то время, как утверждение иных экспертов о развитии у пациента шока без установления его причин и анализа, приведения в обоснование указанного вывода данных медицинской документации, вызывает сомнение.

Не подтверждено у ФИО19 состояние шока в послеоперационном периоде и экспертным заключением №, подготовленным в <адрес> в ходе предварительного следствия по уголовному делу.

Ссылку стороны истца и законного представителя 3 лица ФИО1 на заключение внештатного специалиста Департамента здравоохранения <адрес> ФИО27 в подтверждение наличия у ФИО19 в послеоперационном периоде шока в отсутствие терапии болевого синдрома, как на одно из основополагающих доказательств, суд считает несостоятельной, поскольку в силу распоряжения Департамента здравоохранения <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ № «О главных внештатных специалистах Департамента здравоохранения <адрес>» в полномочия такого специалиста оценка и дача заключения по оценке качества оказанной медицинской помощи не входят. Данное заключение внештатного специалиста Департамента суд расценивает, как субъективное мнение специалиста, высказанное в ходе предварительного следствия по уголовному делу и в этой части соглашается с соответствующим мнением стороны ответчиков.

Доводы стороны истца и законного представителя 3 лица ФИО1 об исследование при проведении судебной экспертизы по настоящему делу гистологического материала неизвестного происхождения, поскольку гистологический материал, который представлялся на экспертное исследование экспертам в рамках уголовного дела, находится в следственном комитете, опровергается пояснениями представителя ответчика ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», которая указала, что с целью предоставления гистологического материала для проведения экспертизы по гражданскому делу по ходатайству экспертов, она лично гистологический материал из правоохранительных органов забрала. Данным пояснениям представителя ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» оснований не доверять не имеется, поскольку данный материал исследовался экспертами, как при проведении экспертиз по уголовному делу, так и проведении экспертизы по настоящему делу, признаки исследования по всем экспертным заключениям гистологического материала, представленного ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», практически совпадают, за исключением того, что экспертами ООО «Правмед» уточнена гистологическая структура удаленной пациенту опухоли, а также указано на ошибочное трактование среза стенки тонкой кишки, как среза брюшины. В связи с этим вышеуказанные доводы стороны истца и законного представителя 3 лица ФИО1 относительно гистологического материала, исследованного экспертами ООО «Правмед», являются субъективным мнением стороны и бездоказательны.

В ходе рассмотрения дела представители ответчиков экспертное заключение ООО «Правмед» не оспаривали, но представители ответчиков ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» и ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» были не согласны с некоторыми дефектами оказания ФИО19 медицинской помощи, что, в свою очередь, на оценку данного экспертного заключения не влияет. При этом доказательств того, что часть немногочисленных дефектов, с которыми были не согласны представители указанных ответчиков, не были допущены, и в проведение медицинских манипуляций в отношении ФИО19, на отсутствие которых указали эксперты ООО «Правмед», определив дефекты, необходимости не имелось, суду не представлено.

Суд в силу ч. 2 ст. 12 ГПК РФ, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет руководство процессом и создает условия для установления фактических обстоятельств при рассмотрении и разрешении гражданских дел, а в случае возникновения в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла-назначает экспертизу (ч. 1 ст. 79 ГПК РФ), что является необходимым для достижения задачи гражданского судопроизводства по правильному разрешению гражданских дел (ст. 2 ГПК РФ).

Гарантиями прав лиц, участвующих в деле при назначении судом по делу экспертизы, выступают установленная уголовным законодательством ответственность за дачу заведомо ложного экспертного заключения (ч. 2 ст. 80 ГПК РФ, ст. 307 УК РФ), а также предусмотренная ч. 1, ч. 2 ст. 87 ГПК РФ возможность ходатайствовать о назначении дополнительной или повторной экспертизы по делу при наличии предусмотренных на то законом условий и оснований.

Согласно ч. 3 ст. 85 ГПК РФ эксперт, поскольку это необходимо для дачи заключения, имеет право знакомиться с материалами дела, относящимися к предмету экспертизы; просить суд о предоставлении ему дополнительных материалов и документов для исследования; задавать в судебном заседании вопросы лицам, участвующим в деле, и свидетелям; ходатайствовать о привлечении к проведению экспертизы других экспертов.

Как следует из материалов дела, предоставленных экспертному учреждению ООО «Правмед» материалов, было достаточно для производства экспертного исследования.

Таким образом, суд признает экспертное заключение ООО «Правмед» допустимым доказательством, т.к. при проведении судебной экспертизы соблюдены требования процессуального законодательства, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, заключение экспертов соответствует требованиям ст. 86 ГПК РФ, ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ № 73-ФЗ, экспертное заключение выполнено в специализированном экспертном учреждении.

Кроме того, судебная экспертиза проведена лицами, обладающими специальными познаниями в исследуемой области, имеющими соответствующее образование, высшую квалификационную категорию, уровень профессиональной подготовки, большой стаж работы. В связи с этим отсутствуют основания усомниться в компетентности экспертов.

В заключении экспертизы указаны источники и нормативные акты, которыми руководствовались эксперты, исследование проведено на основании представленных медицинских документов и дополнительных объектов исследования. Противоречий между мнением экспертов не имеется, отдельных мнений кого-либо из экспертов о несогласии с выводами не отражено.

Поскольку лицами, обладающими специальными познаниями в исследуемой области, изучены все представленные документы и дополнительные объекты исследования и на основании их анализа сделаны определенные выводы, судом не установлено противоречий в выводах экспертов и представленных медицинских документов, вышеуказанных объектов исследований.

Заключение судебной экспертизы ООО «Правмед» содержит подробное описание проведенного исследования, ответы на поставленные судом вопросы мотивированы и основаны на представленных документах и дополнительных объектах исследования, выводы, сделанные в результате экспертизы, носят последовательный, логичный, научно обоснованный, объективный и непротиворечивый характер, не допускающий неоднозначного толкования, являются понятными, не противоречат исследовательской части заключения, основаны на научной и методической литературе. Экспертное заключение является достаточным по своему содержанию.

Каких-либо оснований не доверять экспертному заключению, а также оснований усомниться в компетенции, незаинтересованности экспертов не имеется. Доводы стороны истца и законного представителя 3 лица ФИО1 о том, что выводы экспертов ООО «Правмед» свидетельствуют о их заинтересованности при проведении экспертизы, являются надуманными и необоснованными, основанными на субъективном предположении стороны истца и законного представителя 3 лица ФИО1

Таким образом, доводы стороны истца и законного представителя 3 лица ФИО1 о несогласии с заключением судебной экспертизы не могут быть приняты во внимание, поскольку не содержат объективных обстоятельств, свидетельствующих о неправильности выводов экспертов, не могут являться основанием для назначения дополнительной или повторной экспертизы.

При этом наличие в материалах уголовного дела экспертного заключения СУ СК ФИО11 по <адрес>, содержащего выводы о наличии прямой причинно-следственной связи между неадекватным лечением на реанимационном этапе с учетом причины смерти ФИО19 и наступлением его смерти, вышеуказанную оценку экспертного заключения ООО «Правмед» не опровергает, исходя из следующего.

Согласно ч. 1 ст. 55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены, в том числе из заключений экспертов.

В силу ч. 1 ст. 56, ч. 1 ст. 57 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Доказательства представляются лицами, участвующими в деле.

Таким образом, одним из доказательств по делу является заключение эксперта.

При этом результаты проведенных в рамках предварительного следствия экспертиз оценивались органами предварительного расследования в целях установления, в первую очередь, наличия оснований для возбуждения уголовного дела по ст. 109 УК РФ, предъявления подозреваемому лицу обвинения в совершении указанного преступления, и они не могли в соответствии с приведенными нормами ГПК РФ препятствовать суду назначить экспертизу по гражданскому делу в порядке ст. 79 ГПК РФ, свидетельствовать изначально о недопустимости и не относимости любого проведенного по настоящему делу впоследствии экспертного исследования.

Кроме того, следует учесть, что выводы 2-х экспертных заключений: ООО «Правмед» и экспертного заключения, подготовленного в <адрес> комиссией экспертов № в рамках уголовного дела, в целом совпадают и не противоречат друг другу. Лишь в заключении экспертизы СУ СК ФИО11 по <адрес>, также подготовленном в рамках уголовного дела, имеется другая трактовка оказания медицинской помощи ФИО19, факт ненадлежащего оказания которой, что также подтверждается выводами иных экспертных заключений, экспертами рассматривается, как основание полагать наличие прямой причинной связи между дефектами и смертью пациента, что судом по вышеуказанным основаниям отклоняется.

При таких обстоятельствах, суд, анализируя имеющиеся в материалах дела доказательства, медицинскую документацию, соглашается с выводами экспертов ООО «Правмед» о допущенных дефектах при оказании медицинской помощи ФИО19, при анализе которых необходимо учитывать следующее: 1. заболевание, учитывая его распространенность (прорастание в подвздошную кишку, формирование конгломерата), развивалось у ФИО19 длительное время, обычно составляющее годы; 2. первые клинические симптомы болезни появились примерно за 2 месяца до наступления смерти. Однако заболевание протекало без типичных для него симптомов, а также не сопровождалось так называемыми «симптомами тревоги», которые служат для врача основанием для запуска онкологического диагностического поиска. Таким образом, имелась существенная объективная причина, в связи с которой правильный диагноз поставить было невозможно вплоть до момента развития острой кишечной непроходимости; 3. отмечались элементы негативного поведения больного: отказ от выполнения ФГДС, сдача не того биологического материала, невыполнение анализа кала при повторной выдаче направления, сообщение врачу информации об улучшении состояния, которая не соответствовала действительности, что также затрудняло диагностический поиск; 4. основным эффективным методом лечения злокачественного новообразования слепой кишки является проведение операции по ее удалению. Единственным достоверным методом диагностики является проведение колоноскопии с биопсией и последующей верификацией опухоли. После такой верификации пациент должен пройти плановое предоперационное обследование, которое обычно занимает около 1 месяца; 5. развитие острой кишечной непроходимости невозможно предотвратить, ее развитие в сочетании с перитонеальными симптомами является абсолютным показанием к проведению немедленной операции; 6. неблагоприятный исход в данном случае связан с особенностью самого заболевания, а именно с реализацией в послеоперационном периоде крайне редкого, трудно излечимого осложнения-карциноидного криза.

Таким образом, несмотря на то, что на всех этапах оказания медицинской помощи выявлены дефекты оказания медицинской помощи, ключевыми факторами в развитии неблагоприятного исхода пациента были короткий временной промежуток между первыми неспецифическими симптомами болезни и наступлением смерти (чуть меньше 2-х месяцев) и реализация 2-х осложнений (кишечной непроходимости, карциноидного криза), которые предопределили неблагоприятный прогноз и реализацию исхода. Предотвратить дефект диагностики в виде неверно установленного диагноза не представлялось возможным, что связано с ограничением медицинской науки в настоящее время. Отсутствие остальных дефектов оказания медицинской помощи могло обеспечить полноту и своевременность обследования пациента, исходя из требований клинических рекомендаций по устанавливаемым диагнозам, однако не могло повлиять на исход.

В связи с этим между установленными дефектами оказания медицинской помощи как на каждом этапе по отдельности (ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>», ООО ЛДЦ «Гиппократ», ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых»), так и на всех этапах в совокупности, и наступлением смерти ФИО19 причинно-следственной связи не имеется. Развитие острой сердечно-сосудистой недостаточности, приведшей к наступлению смерти ФИО19 (последствие), обусловлено причиной в виде наличия у него заболевания-злокачественного новообразования слепой кишки, осложнившегося развитием острой кишечной недостаточности и перитонита.

Таким образом, доводы представителей ответчиков об отсутствии прямой причинно-следственной связи между установленными дефектами оказания ФИО19 медицинской помощи и наступлением смерти ФИО19 свое подтверждение в ходе рассмотрения дела нашли.

Вместе с тем, доводы представителей ответчиков-медицинских учреждений о невозможности возложения на них обязанности по возмещению причиненного истцам и 3-ми лицам, заявляющим самостоятельные требования относительно предмета спора, вреда в связи с отсутствием причинной связи между действиями (бездействием) врачей медицинских учреждений и наступившими последствиями, не причинением вреда здоровью пациента, не могут быть признаны обоснованными.

Поскольку при рассмотрении настоящего дела судом установлены дефекты оказания медицинской помощи ФИО19-близкому родственнику истцов и 3-х лиц, заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, отсутствия вины либо наличие обстоятельств, исключающих ответственность за причиненный истцам и 3-им лицам вред, представителями ответчиков-медицинских учреждений не доказано, правовых оснований для отказа в удовлетворении требований истцов и 3-х лиц, заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, о взыскании компенсации морального вреда с ответчиков-медицинских учреждений не имеется.

При определении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу каждого истца, суд учитывает следующие обстоятельства: обстоятельства, при которых наступила смерть ФИО19, фактические действия медицинского персонала каждого медицинского учреждения, наличие и категорию недостатков оказания медицинской помощи, допущенных каждым медицинским учреждением, отсутствие прямой причинно-следственной связи между имеющимися недостатками оказания медицинской помощи на всех ее этапах и неблагоприятными последствиями в виде смерти пациента, выводы экспертов о том, что в целом тактика диагностики и лечения соответствует методам диагностики и лечения имеющихся у пациента заболеваний, однако тактика ведения больного полностью не соответствовала клиническим рекомендациям, факт того, что основное заболевание, имевшеся у ФИО19, протекало без типичных для него симптомов и не сопровождалось симптомами «тревоги» для врачей, что послужило причиной объективной невозможности установить изначально правильный диагноз, вплоть до развития у пациента острой кишечной непроходимости, негативное поведение самого пациента, уклонившегося от выполнения рекомендаций врачей, что затруднило диагностический поиск, однако не являющееся причиной смерти или единственным фактором, повлиявшим исключительно негативным образом на наступивший исход, факт того, что имевшее место у пациента заболевание при обычном своем течении без оказания медицинской помощи с высокой долей вероятности приводит к смерти, а своевременное, адекватное оказание медицинской помощи в специализированном учреждении несколько повышает вероятность благоприятного исхода, но не гарантирует его.

Суд также учитывает, что доказательств принятия медицинскими учреждениями всех возможных и необходимых в соответствии с клиническими рекомендациями мер для спасения пациента не представлено, также как и не представлено доказательств того, что смерть ФИО21 в случае принятия соответствующих мер как относительно проведения диагностических мероприятий, так и назначения лечения, соответствующего состояния пациента, невозможно было предотвратить.

Кроме того, суд учитывает, что истцы и 3 лица, заявляющие самостоятельные требования относительно предмета спора, претерпели глубокую психологическую моральную травму, связанную с потерей супруга, отца и дедушки. Смерть ФИО21 является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие истцов и 3-х лиц, заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, которые в результате смерти ФИО21 утрачены. Следует также отметить, что внуки ФИО19, ДД.ММ.ГГГГ года рождения и ДД.ММ.ГГГГ года рождения, достигли на момент его смерти ограниченной степени зрелости, при которой следует понимать их возможность оценивать в полной мере наступившие последствия ситуации, связанной со смертью дедушки, при условии, что альтернативная ситуация уже встречалась в их жизненном опыте, и они наблюдали возможные последствия такой травмы, но они не способны оценивать отдаленные последствия этой ситуации.

В обоснование заявленной суммы компенсации морального вреда истцы ФИО37 ссылались также на ухудшение состояние своего здоровья вследствие пережитой психологической травмы в связи со смертью близкого человека, представив медицинские справки, а ФИО8 и справку об инвалидности. Однако представленная медицинская документация в отношении истцов и справка об инвалидности истца ФИО8 свидетельствуют лишь о наличии у данных лиц определенных заболеваний и необходимости получения ими соответствующего лечения и не доказывают наличие причинно-следственной связи между глубокой психологической травмой в связи со смертью ФИО21 и наступившими у данных лиц заболеваниями либо ухудшением их состояния здоровья.

Таким образом, относимых и допустимых доказательств того, что ухудшение состояние здоровья истцов ФИО38 явилось следствием действий (бездействия) ответчиков, не оказавших пациенту надлежащей медицинской помощи, суду не представлено.

С учетом степени вины каждого медицинского учреждения в неоказании ФИО19 надлежащей медицинской помощи, требований разумности и справедливости, вышеуказанных обстоятельств, заслуживающих внимания, степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями потерпевших, которым причинен вред, суд полагает необходимым исковые требования истцов и 3-х лиц, заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, удовлетворить частично и взыскать в пользу каждого истца компенсацию морального вреда с: ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» в размере 80000 рублей, с ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» в размере 125000 рублей, с ООО ЛДЦ «Гиппократ» в размере 30000 рублей, а также взыскать в пользу каждого 3-его лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, в лице их законных представителей компенсацию морального вреда с: ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» в размере 40000 рублей, с ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» в размере 62500 рублей. Кроме того, суд приходит к выводу о взыскании с ООО ЛДЦ «Гиппократ» в пользу 3 лица ФИО1 в лице ее законного представителя ФИО5 компенсации морального вреда в размере 15000 рублей.

Кроме того, истцами и 3-ми лицами, заявляющими самостоятельные требования относительно предмета спора, предъявлены требования о взыскании с ответчика Департамента здравоохранения <адрес> компенсации морального вреда, которые они обосновывают ненадлежащим исполнением Департаментом обязанности по организации здравоохранения в <адрес> в целом и обеспечению в частности ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» лекарственными препаратами и медицинским оборудованием, которые были необходимы для оказания ФИО19 надлежащей медицинской помощи.

Однако, как установлено судом, неоспоримых и неопровержимых доказательств в необеспечении Департаментом медицинского учреждения лекарственными препаратами и медицинским оборудованием, необходимыми для оказания медицинской помощи ФИО19, нуждаемости больницы в таком обеспечении, в материалах дела не имеется, а истцами и 3-ими лицами, заявляющими самостоятельные требования относительно предмета спора, доказательств причинения им вреда в результате действий (бездействия) данного ответчика, не представлено. Таким образом, Департамент является ненадлежащим ответчиком по делу в связи с чем, заявленные к нему исковые требования удовлетворению не подлежат.

Таким образом, в удовлетворении остальной части иска истцам и 3-им лицам, заявляющим самостоятельные требования относительно предмета спора, к ответчикам надлежит отказать.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ по делу назначалась комиссионная судебно-медицинская экспертиза, расходы по оплате которой возложены на ответчиков ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» и ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>».

Судом установлено, что ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» указанные судебные расходы оплатило частично в сумме 215600 рублей путем перечисления денежных средств экспертному учреждению, что подтверждается платежным поручением от ДД.ММ.ГГГГ.

В связи с этим экспертное учреждение обратилось в суд с заявлением о возмещении расходов, связанных с проведением судебной экспертизы, в размере 169400 рублей, представив в обоснование заявленной суммы финансово-экономическое обоснование расчета затрат от ДД.ММ.ГГГГ, информационное письмо от ДД.ММ.ГГГГ с указанием стоимости вопросов, распределенных по группам относительно каждого медицинского учреждения, согласно которому затраты на проведение экспертизы по вопросам с № по № составили 111650 рублей (ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>»), с № по № рублей (ООО ЛДЦ «Гиппократ»), с № по № рублей (ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых»).

Суд, исходя из положений ст. ст. 96, 98 ГПК РФ, п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела", предусматривающего невозможность применения принципа о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек при разрешении иска неимущественного характера, принимая во внимание частичную оплату данных судебных издержек только ответчиком ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» в большем размере, чем приходится на долю данного медицинского учреждения, исходя из количества вопросов, поставленных на экспертизу относительно медицинской помощи, оказанной ФИО19 именно ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», тот факт, что в основу решения положено экспертное заключение ООО «Правмед», которым исследовано оказание медицинской помощи умершему всеми медицинскими учреждениями, частичное удовлетворение заявленных требований ко всем ответчикам, приходит к выводу о взыскании в пользу экспертного учреждения расходов, связанных с проведением судебной экспертизы, с ответчика ООО ЛДЦ «Гиппократ» в размере 57750 рублей, с ответчика ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» в размере 111650 рублей.

Согласно ст. 103 ч. 1 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина-в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством РФ.

В связи с этим подлежит взысканию госпошлина в доход бюджета муниципального образования г.о. Иванова с: ФКУЗ «МСЧ МВД ФИО11 по <адрес>» в размере 1500 рублей, с ООО ЛДЦ «Гиппократ» в размере 900 рублей, с ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» в размере 1500 рублей.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО4 к Департаменту здравоохранения Ивановской области, ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», ФКУЗ «МСЧ МВД России по Ивановской области», ООО ЛДЦ «Гиппократ» о взыскании компенсации морального вреда, исковые требования ФИО17, ФИО8 к Департаменту здравоохранения Ивановской области, ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», ФКУЗ «МСЧ МВД России по Ивановской области», ООО ЛДЦ «Гиппократ» о взыскании компенсации морального вреда, исковые требования третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО4, действующей в интересах несовершеннолетней ФИО10, к Департаменту здравоохранения Ивановской области, ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», ФКУЗ «МСЧ МВД России по Ивановской области», ООО ЛДЦ «Гиппократ» о взыскании компенсации морального вреда, исковые требования третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО17, действующей в интересах несовершеннолетней ФИО18, к Департаменту здравоохранения Ивановской области, ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», ФКУЗ «МСЧ МВД России по Ивановской области» о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с ФКУЗ «МСЧ МВД России по №» в пользу ФИО4 компенсацию морального вреда в размере 80000 рублей.

Взыскать с ФКУЗ «МСЧ МВД России по №» в пользу ФИО17 компенсацию морального вреда в размере 80000 рублей.

Взыскать с ФКУЗ «МСЧ МВД России по №» в пользу ФИО8 компенсацию морального вреда в размере 80000 рублей.

Взыскать с ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» в пользу ФИО4 компенсацию морального вреда в размере 125000 рублей.

Взыскать с ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» в пользу ФИО17 компенсацию морального вреда в размере 125000 рублей.

Взыскать с ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» в пользу ФИО8 компенсацию морального вреда в размере 125000 рублей.

Взыскать с ООО ЛДЦ «Гиппократ» в пользу ФИО4 компенсацию морального вреда в размере 30000 рублей.

Взыскать с ООО ЛДЦ «Гиппократ» в пользу ФИО8 компенсацию морального вреда в размере 30000 рублей.

Взыскать с ФКУЗ «МСЧ МВД России по Ивановской области» в пользу ФИО10 в лице законного представителя ФИО4 компенсацию морального вреда в размере 40000 рублей.

Взыскать с ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» в пользу ФИО10 в лице законного представителя ФИО4 компенсацию морального вреда в размере 62500 рублей.

Взыскать с ООО ЛДЦ «Гиппократ» в пользу ФИО10 в лице законного представителя ФИО4 компенсацию морального вреда в размере 15000 рублей.

Взыскать с ФКУЗ «МСЧ МВД России по Ивановской области» в пользу ФИО18 в лице законного представителя ФИО17 компенсацию морального вреда в размере 40000 рублей.

Взыскать с ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» в пользу ФИО18 в лице законного представителя ФИО17 компенсацию морального вреда в размере 62500 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО4 к Департаменту здравоохранения Ивановской области, ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», ФКУЗ «МСЧ МВД России по Ивановской области», ООО ЛДЦ «Гиппократ», ФИО17, ФИО8 к Департаменту здравоохранения Ивановской области, ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», ФКУЗ «МСЧ МВД России по Ивановской области», ООО ЛДЦ «Гиппократ», третьему лицу, заявляющему самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО4, действующей в интересах несовершеннолетней ФИО10, к Департаменту здравоохранения Ивановской области, ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», ФКУЗ «МСЧ МВД России по Ивановской области», ООО ЛДЦ «Гиппократ», третьему лицу, заявляющему самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО17, действующей в интересах несовершеннолетней ФИО18, к Департаменту здравоохранения Ивановской области, ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых», ФКУЗ «МСЧ МВД России по Ивановской области» отказать.

Взыскать с ФКУЗ «МСЧ МВД России по Ивановской области» в пользу ООО «Правмед» судебные расходы, связанные с проведением комиссионной судебно-медицинской экспертизы, в размере 111650 рублей.

Взыскать с ООО ЛДЦ «Гиппократ» в пользу ООО «Правмед» судебные расходы, связанные с проведением комиссионной судебно-медицинской экспертизы, в размере 57750 рублей.

Взыскать с ФКУЗ «МСЧ МВД России по №» в доход бюджета муниципального образования городского округа Иванова госпошлину в размере 1500 рублей.

Взыскать с ООО ЛДЦ «Гиппократ» в доход бюджета муниципального образования городского округа Иванова госпошлину в размере 900 рублей.

Взыскать с ОБУЗ «ИКБ им. Куваевых» в доход бюджета муниципального образования городского округа Иванова госпошлину в размере 1500 рублей.

Решение может быть обжаловано в Ивановский областной суд через Ленинский районный суд г. Иваново в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья: А.Ю. Ерчева

Мотивированное решение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.

№

№
№

№
№

№
№

№

№
№

№
№

№
№

№
№

№
№

№
№

№
№

№

№
№

№

№
№

№
№

№
№

№
№

№
№

№
№

№
№

№