Решение № 2-259/2019 2-259/2019(2-2991/2018;)~М-3080/2018 2-2991/2018 М-3080/2018 от 13 января 2019 г. по делу № 2-259/2019

Дело № 2-259/2019


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

14 января 2019 года

Московский районный суд г. Калининграда в составе:

председательствующего судьи Юткиной С.М.,

с участием помощника прокурора Московского района г. Калининграда Леухиной Н.С.,

при секретаре Доманцевич А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Наркологический диспансер Калининградской области» о признании незаконным приказа об увольнении, восстановлении на работе, компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л :

Истец ФИО1 обратился в суд с иском к ответчику Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Наркологический диспансер Калининградской области» (далее - Наркодиспансер) о признании незаконным приказа от 15 октября 2018г. №820-к об увольнении его по п.2 ч.1 ст.81 Трудового кодекса Российской Федерации, восстановлении его на работе в прежней должности <данные изъяты>, взыскании компенсации морального вреда в размере <данные изъяты> рублей.

В обоснование иска ФИО1 указал, что с 01 апреля 2008г. работал <данные изъяты> Областного наркодиспансера. Приказом от 15 октября № 820-к трудовой договор с ним был прекращен в связи с сокращением численности или штата работников организации, т.е. по п.2 ч.1 ст.81 ТК РФ. По мнению истца, указанный приказ незаконный, подлежит отмене в связи с допущенными работодателем нарушениями процедуры сокращения штата и отсутствием надлежащих оснований к такому сокращению по следующим основаниям.

01 августа 2018г. он получил от работодателя уведомление №19 от 31 июля 2018г. о предстоящем увольнении по сокращению численности и штата и перечень вакантных должностей. Этим уведомлением работодатель известил его о том, что 08 октября 2018г. его должность – <данные изъяты> сокращается и ему предлагался ряд вакантных должностей по состоянию на 27 июля 2018г. и по состоянию на 01 августа 2018г. В этом же уведомлении ему было предложено в срок до 08 августа 2018г. сообщить о своем согласии перевода на другую постоянную работу или об отказе от предложенных вакансий. В день получения уведомления, 01 августа 2018г., он письменно проинформировал работодателя о своем согласии на перевод на должность <данные изъяты>, на 1,0 ставку. При этом в перечне вакансий по состоянию на 01 августа 2018г. он обратил внимание, что должность <данные изъяты>, на которую он мог тоже претендовать, отсутствовала.

Не получив ответа на его согласие о переводе на должность <данные изъяты>, он 27 августа 2018г. ушел в очередной отпуск. Находясь в отпуске, он получил от работодателя почтовым отправлением перечень вакантных должностей по состоянию на 12 сентября 2018г., в которой должность <данные изъяты> присутствовала. Не дождавшись решения работодателя, он повторно 06 октября 2018г. направил ответчику по электронной почте свое согласие занять должность <данные изъяты>, с просьбой ответить ему по электронной почте, поскольку в этот период он был нетрудоспособен. По выходу на работу, 16 октября 2018г., он был ознакомлен с приказом от 15 октября 2018г. о расторжении с ним трудового договора по п.2 ч.1 ст.81 ТК РФ. В тот же день ему вручили уведомление работодателя от 07 сентября 2018г., из которого следовало, что ему предлагалось представить сведения, подтверждающие наличие сертификата «Организация здравоохранения и общественное здоровье», однако такого уведомление он по почте не получал. По этой причине истец полагает, что работодатель не проинформировав его о такой необходимости, лишил его возможности выбора иной должности, а само по себе не предоставление дополнительных документов не может являться препятствием для занятия им должности <данные изъяты> при наличии у него образования, специализации и опыта работы. Кроме того, истец указывает, что он от других вакансий не отказывался.

Кроме того, истец указывает, что работодателем в нарушении Коллективного договора не получено соглашение профсоюзного комитета. Так, профсоюзный комитет 23 января 2018г. выражал несогласие по поводу сокращения кабинета медицинского освидетельствования, а 06 августа 2018г. в своем ответе указал на то, что работодателем не представлен полный пакет документов по сокращению и нарушен срок уведомления профсоюзного комитета.

Истец также указывает, что ответчиком не рассмотрено его преимущественное право на оставление на работе, которое закреплено Коллективным договором, где помимо предусмотренных положений Трудового кодекса, предусмотрено преимущественное право лиц, проработавших в Областном наркодиспансере непрерывно 10 и более лет.

Кроме того, истец указывает, что сокращение должностей <данные изъяты> является мнимым, поскольку функции врачей <данные изъяты> выполняются иными сотрудниками, а в силу приложения №22 Приказа Министерства здравоохранения №1034н от 30 декабря 2015г. кабинет медицинского освидетельствования должен быть в структуре наркологического диспансера.

По мнению истца, его увольнение было вызвано необходимостью избавиться от него как от неугодного сотрудника, о чем свидетельствует привлечение его к дисциплинарной ответственности по надуманным основаниям.

Ссылаясь на положения ст. 237, 394 ТК РФ, истец просит отменить приказ от 15 октября 2018г., восстановить его на работе в прежней должности и взыскать компенсацию морального вреда в размере 25 000 рублей.

В обоснование требований компенсации морального вреда указал, что, имея многолетний опыт добросовестной работы, будучи уволенным, он испытывал переживания, связанные с предстоящими финансовыми затруднениями, усугубляемые наличием у него на иждивении 5-летнего сына, ипотечного кредита, а также осознанием невозможностью трудоустроиться на иное место работы.

В судебном заседании истец ФИО1 поддержал исковые требования по основаниям, изложенным в иске. Настаивает, что ответчиком не были предложены ему все имеющиеся вакансии. Так, ему не была предложена должность заведующего отделением платных медицинских услуг, на которую был принят Б. В.Г., ему не была предложена должность врача психиатра-нарколога участкового диспансерно-поликлинического отделения, которую занимал И. А.Н. и на которую была принята К. А.А., ему не предложена должность врача-психиатра нарколога общебольничного персонала, которую занимает совместитель С. И.Л. Истец настаивает, что кабинет медицинского освидетельствования фактического продолжает свою работу, о чем свидетельствует и вывеска, и выдаваемые до настоящего времени акты медицинского освидетельствования на предмет алкогольного опьянения. По мнению истца, ответчиком грубо нарушена процедура увольнения, поскольку нарушен срок направления в профсоюзный комитет уведомления о предстоящем сокращении, не учтено его преимущественное право на оставлении на работе. Просил обратить внимание, что отсутствие необходимых сертификатов не может являться основанием для отказа ему в принятии на должность <данные изъяты>, поскольку работодатель мог его направить на профессиональную подготовку.

Представитель истца по ордеру ФИО2 в судебном заседании поддержала исковые требования, просила их удовлетворить, представила в письменном виде свои доводы (л.д. 161-169 Т. 2).

Представитель ответчика по доверенности ФИО3 в судебном заседании возражал против удовлетворения исковых требований, представил отзыв в письменном виде (л.д. 12-21, 115-119 Т. 2). Дополнительно пояснил, что новое штатное расписание, введенное в действие с 08 октября 2018г., разработано в соответствии со структурой учреждения, утвержденной Министерством здравоохранении, в которой отсутствует кабинет медицинского освидетельствования. Не отрицал, что медицинское освидетельствование на предмет алкогольного опьянения до настоящего времени проводится наркодиспансером, однако эту функцию выполняют дежурные врачи диспансера. Истцу предлагались все имеющиеся вакантные должности, уведомление о предстоящем сокращении направлялось в профсоюзный комитет за два месяца, поскольку фактически массового увольнения работников в учреждении не было.

Помощник прокурора Московского района г. Калининграда Леухина Н.С. в судебном заседании в своем заключении предлагала в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказать, по тем основаниям, что ответчиком представлены доказательства обоснованности сокращения штата учреждения, процедура увольнения истца работодателем не нарушена.

Суд, заслушав стороны, исследовав письменные материалы дела, свидетелей, заключение прокурора, приходит к следующему.

В соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае сокращения численности или штата работников организации, индивидуального предпринимателя.

Увольнение по основанию, предусмотренному пунктом 2 или 3 части первой настоящей статьи, допускается, если невозможно перевести работника с его письменного согласия на другую имеющуюся у работодателя работу (как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации работника, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу), которую работник может выполнять с учетом его состояния здоровья.

В соответствии с ч. 1 ст. 180 Трудового кодекса Российской Федерации при проведении мероприятий по сокращению численности или штата работников организации работодатель обязан предложить работнику другую имеющуюся работу (вакантную должность) в соответствии с ч. 3 ст. 81 настоящего Кодекса.

Судом установлено, что ФИО1 с 19 сентября 2006г. состоял в трудовых отношениях на различных должностях с государственным бюджетным учреждением здравоохранения «Наркологический диспансер Калининградской области», 01 апреля 2008г. стороны заключили трудовой договор №14/08, согласно которому истец был принят на должность <данные изъяты> (л.д.91-96, 121-142 Т.1).

Приказом № 820-к от 15 октября 2018г. трудовой договор с истцом был расторгнут в связи с сокращением штата (л.д.143).

Как установлено судом, 06 апреля 2018г. Министром здравоохранения Калининградской области К. А.Ю. утверждена структура государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Наркологический диспансер Калининградской области» на 09 апреля 2018 г., предусматривающая проведение организационно-штатных мероприятий, в том числе и исключение из состава диспансерно-поликлинического отделения кабинета медицинского освидетельствования на состояние опьянения (л.д.109-111).

Приказом главного врача Областного наркодиспансера от 25 июля 2018 года № 240 с 08 октября 2018г. вводилось новое штатное расписание, согласно которому из штатного расписания от 12 июля 2018г. исключался кабинет медицинского освидетельствования на состояние опьянения диспансерно-поликлинического отделения, в том числе пять штатных единиц врача-психиатра-нарколога и пять штатных единиц медицинских сестер (л.д.112-120).

Исходя из анализа норм трудового законодательства, регулирующих вопросы увольнения работника в связи с сокращением штата и численности работников, для того чтобы применение данного основания увольнения работодателем было правомерным, необходимо проверить действительно ли имело сокращение численности или штата работников организации, что доказывается сравнением прежней и новой численности, штата работников.

Реализуя закрепленные Конституцией Российской Федерации (статья 34, часть 1; статья 35, часть 2) права, работодатель в целях осуществления эффективной экономической деятельности и рационального управления имуществом вправе самостоятельно, под свою ответственность принимать необходимые кадровые решения (подбор, расстановка, увольнение персонала), обеспечивая при этом в соответствии с требованиями статьи 37 Конституции Российской Федерации закрепленные трудовым законодательством гарантии трудовых прав работников.

Принятие решения об изменении структуры, штатного расписания, численного состава работников организации относится к исключительной компетенции работодателя, который вправе расторгнуть трудовой договор с работником в связи с сокращением численности или штата работников организации, при условии соблюдения установленного Трудовым кодексом Российской Федерации порядка увольнения и гарантий, направленных против произвольного увольнения.

Поскольку работодатель самостоятельно устанавливает структуру управления и суд не вправе обсуждать вопрос о целесообразности сокращения штатов, при рассмотрении дела о восстановлении на работе суд может сделать суждения относительно того, имело ли место сокращение штатов в действительности.

При сравнении штатного расписания до и после изменения, из него усматривается, что работодателем было принято решение об изменении организационной структуры, в результате которого из штата было полностью исключено подразделение со штатными единицами, в котором работал истец ФИО1, а именно кабинет медицинского освидетельствования на состояние опьянения диспансерно-поликлинического отделения.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что доводы стороны истца о мнимости сокращения штата не нашли своего подтверждения. То обстоятельство, что ответчик продолжает до настоящего времени проводить в отношении лиц проверку на состоянии алкогольного и иного опьянения никоим образом не свидетельствует о наличии в штате учреждения кабинета медицинского освидетельствования, а проведение до настоящего времени медицинского освидетельствования на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического) как вид деятельности обусловлено профилем Областного наркодиспансера, что является очевидным. При этом в судебном заседании установлено, что такой вид деятельности осуществляется на базе приемного отделения врачами психиатрами-наркологами отделения платных медицинских услуг (как оказание платных услуг населению), врачами-психиатрами-наркологами поликлинического отделения в дневное время, врачами-психиатрами-наркологами осуществляющими дежурство по учреждению в ночное время (в отношении доставленных по линии ГИБДД УМВД граждан) без финансирования этой деятельности из средств обязательного медицинского страхования, что подтверждается графиками дежурств врачей по больнице за октябрь и ноябрь 2018г., а также показаниями свидетеля К. В.В. (Т.2 л.д. 179)

Не может суд согласиться и с доводами истца об обязательности наличия в штате учреждения кабинета медицинского освидетельствования на состояние алкогольного опьянения. Ссылка стороны истца на положения Приказа Министерства здравоохранения №1034н от 30 декабря 2015г., по мнению суда, является безосновательной, действительно, в приложении №22 названного приказа рекомендуется в структуре наркологического диспансера (наркологической больницы) предусматривать кабинета медицинского освидетельствования, вместе с тем в том же приказе указано, что структура наркологического диспансера (наркологической больницы) и их штатная численность устанавливаются учредителем или руководителем медицинской организации, в которой они созданы, в зависимости от объема проводимой лечебно-диагностической и реабилитационной работы, и численности обслуживаемого населения. Таким образом, указанный приказ не регламентирует обязательное наличие указанного кабинета в учреждении. При этом суд обращает внимание, что структура Калининградского наркодиспансера утверждена Министром здравоохранения Калининградской области, что является исключительной компетенцией Министерства, а отсутствие в ней кабинета медицинского освидетельствования на состояние алкогольного опьянения обусловлена прекращением финансирования деятельности кабинета за счет бюджетных ассигнований областного бюджета.

Как установлено судом, 01 августа 2018г. ФИО1 получено уведомление от 31.07.2018 года № 19 о предстоящем увольнении по сокращению численности и штата и наличии вакантных должностей в Областном наркодиспансере по состоянию на 27.07.2018 года. В этот же день им получено приложение № 1 к уведомлению от 31.07.2018 года о наличии вакантных должностей по состоянию на 01.08.2018 года (л.д. 15-20 Т.1).

Истец, ознакомившись с перечнем вакантных должностей, 01 августа 2018г. обратился к работодателю с письменным заявлением, в котором выразил свое желание занимать должность <данные изъяты>, что не оспаривается ответчиком (л.д. 26 Т.1 ).

Вместе с тем, согласно должностной инструкции заместителя главного врача по медицинской части, утвержденной 11.07.2018г., одним из обязательных квалификационных требований и особым условием допуска к работе, является наличие сертификата по специальности «Организация здравоохранения и общественное здоровье» (п. 1.2. Должностной инструкции). Такое требование работодателя обусловлено приказом Минтруда России от 07.11.2017 года № 768н «Об утверждении профессионального стандарта» от 07 ноября 2017г. (л.д. 150-157 Т.1).

Между тем сертификата по специальности «Организация здравоохранения и общественное здоровье» ФИО1 не имеет, что им и не оспаривалось в судебном заседании. О необходимости предоставления такого сертификата работодатель почтовым отправлением известил его письменно 07 сентября 2018г. (л.д. 25-26 Т.1). То обстоятельство, что указанное уведомление истцом не получено по причине нахождения его за пределами Калининградской области, не может свидетельствовать о нарушении работодателем процедуры увольнения по сокращению штата. При этом суд полагает необходимым отметить, что истец, претендуя на должность <данные изъяты>, должен был проявить определенную степень осмотрительности и интереса, самостоятельно ознакомиться с регламентом, должностной инструкцией <данные изъяты> с целью определить свои возможности на замещение указанной должности.

Кроме того, в судебном заседании допрошенная в качестве свидетеля А. Р.А., пояснила, что должностную инструкцию <данные изъяты> передала 15 августа 2018г. истцу для ознакомления. У суда нет оснований не доверять пояснениям указанного свидетеля, свидетель предупрежден об уголовной ответственности, не заинтересован в исходе дела.

По тем же основаниям не усматривает суд нарушения процедуры увольнения истца со стороны работодателя по факту не предложения истцу должности заведующего отделением платных медицинских услуг. Как следует из п. 1.2 должностной инструкции, одним из обязательных квалификационных требований для руководителя структурного подразделения, к которой относится должность заведующего отделением платных медицинских услуг, и особым условием допуска к работе, является наличие сертификата специалиста по специальности «Организация здравоохранения и общественное здоровье».

Доводы истца, что он длительное время состоял в трудовых отношениях с ответчиком, добросовестно выполнял свои обязанности, ранее занимал должность заведующего отделением, не свидетельствует о нарушении процедуры увольнения и не является тем безусловным обстоятельством, которое обязывает работодателя принять решение о переводе истца на указанную должность.

Ссылка истца на то, что работодатель мог бы в дальнейшем принять меры для его профессиональной подготовки либо аттестационная комиссия могла бы принять решение о его назначении на должность <данные изъяты> также не свидетельствует о нарушении ответчиком процедуры увольнения по сокращению штата, такая обязанность при сокращении штата у работодателя отсутствует, а принятие решения аттестационной комиссии является ее правом, а не обязанностью, кроме того, действующим трудовым законодательством не предусмотрено обязательное проведение аттестации в период проведения мероприятий по сокращению численности или штата.

В соответствии с требованиями статьи 196 ТК РФ необходимость подготовки работников (профессиональное образование и профессиональное обучение) и дополнительного профессионального образования, а также направления работников на прохождение независимой оценки квалификации для собственных нужд определяет работодатель.

Судом были проверены и доводы истца о необоснованности приема на вакантную должность <данные изъяты> А. Ю.А. Судом установлено, что А. Ю.А., замещавшая ранее декретную должность в отделении профилактики наркологических заболеваний Областного наркодиспансера, действительно переведена на указанную должность 20 августа 2018г. При этом суд принимает во внимание, что до 20 августа 2018г. истец о желании занять указанную должность, которая имелась в перечне вакансий по состоянию на 01 августа 2018г., не высказывал. Суд не может согласиться с доводами истца о том, что он не отказывался от других должностей, выражая в письменном виде свое желание замещать должность <данные изъяты>, истец тем самым не выразил согласие занять другие должности, имеющиеся в перечне вакантных должностей по состоянию на 01 августа 2018г. При этом суд полагает необходимым отметить, что при ознакомлении с вакансиями истец имел возможность заявить о желании занять иные должности помимо <данные изъяты>, однако своим правом он не воспользовался.

Не может суд согласиться и с доводами истца о необоснованности перевода К. А.А. на освободившуюся 10 сентября 2018 года должность <данные изъяты>, которую ранее занимал И. А.Н., уволившийся по собственному желанию.

Введение в штатное расписание новых должностей, а также решение вопросов о замещении освободившихся должностей теми или иными работниками, оценка трудовых качеств работника является исключительной прерогативой работодателя.

Порядок реализации преимущественного права на перевод на другую имеющуюся у работодателя должность с иными квалификационными характеристиками, действующим законодательством прямо не предусмотрен и не тождествен порядку, установленному статьей 179 Трудового кодекса Российской Федерации.

При обстоятельствах, когда на вакантную должность претендует несколько высвобождаемых работников, право выбора конкретного работника на замещение имеющихся вакантных должностей принадлежит работодателю.

Таким образом, когда увольняемых работников больше, чем вакантных должностей в организации - право выбора, кому ее предложить - принадлежит работодателю.

Принимая во внимание, что К. А.А. также как и истец занимала должность <данные изъяты> и подлежала сокращению, работодатель вправе был, исходя из деловых и профессиональных качеств К. А.А., принять решение о предложении освободившейся должности именно ей, а не ФИО1, нарушений в части непредложения данной вакансии истцу, ответчиком не допущено. Представитель ответчика в судебном заседании представил доказательства высокой производительности труда К. А.А. за период с 01 января 2018 года по 11 сентября 2018г. по сравнению с истцом. Так, истцом проведено 265 медицинских освидетельствований, в то время как у ФИО4 - 335 (л.д. 128, 132, 134 Т.2 ).

Не усматривает суд и нарушений со стороны ответчика в связи с тем, что истцу не предлагалась 0,5 ставки по должности <данные изъяты>, так как указанная должность с 2012 года не являлась вакантной, и в соответствии с трудовым договором № 17/12 от 16 апреля 2012 года эту должность занимает <данные изъяты> С. И.Л. (л.д. 129-130 ).

Действующее трудовое законодательство, охраняя трудовые права всех работников, включая совместителей, не предусматривает возможность увольнения такого работника в том случае, если другой высвобождаемый работник выразил желание занять должность, занимаемую совместителем. В соответствии с ч. 1 ст. 60.1, ч. ч. 1, 3 ст. 282 ТК РФ работник при совместительстве выполняет другую регулярную оплачиваемую работу на условиях трудового договора в свободное от основной работы время, должность, занимаемая совместителем, вакантной не является и, следовательно, не должна предлагаться увольняемому по сокращению штатов работнику. В силу ст. 288 ТК РФ работодателю предоставлено право, но не возложена обязанность увольнять работника, работающего по совместительству, при приеме на работу работника, для которого эта работа будет являться основной.

Между тем обращение к работодателю занять 0,5 ставки по должности <данные изъяты> от истца не поступало.

Что касается доводов истца о нарушении ответчиком при его увольнении ст.82 ТК РФ, то суд исходит из следующего.

Пунктом 24 Постановления Пленума ВС РФ от 17.03.2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» предусмотрено, что при увольнении работника по пункту 2 части первой статьи 81 Кодекса (сокращение численности или штата работников организации) суду следует проверять соблюдены ли работодателем сроки уведомления, установленные частью первой статьи 82 Кодекса, выборного органа первичной профсоюзной организации о предстоящем сокращении численности или штата работников организации, а также обязательная письменная форма такого уведомления.

Судом установлено, что мотивированное мнение профсоюзного органа работодателем истребовалось, о чем свидетельствуют предоставленные документы. Так, 31 июля 2018г. ответчиком направлено уведомление профсоюзному комитету о предстоящем сокращении штата и введение нового штатного расписания с 08 октября 2018г. и предложено в соответствии с положениями ст. 373 ТК РФ предоставить мотивированное мнение (л.д.31-32).

Согласно выписке от 06 августа 2018г. указанное уведомление рассмотрено на заседании профсоюзного комитета, где профсоюз выразил свое несогласие с сокращением штата. По мнению профсоюзного комитета, сокращение соответствует массовому увольнению, а ответчик уведомил профком менее чем за три месяца до начала процедуры сокращения, нарушив тем самым Калининградское региональное отраслевое Соглашение, заключенное между Калининградской областной организацией Профсоюза работников здравоохранения РФ и Министерством здравоохранения Калининградской области на 2016-2019 годы.

Суд не может согласиться с доводами истца о нарушении работодателем положений ст. 82 ТК РФ в части срока истребования у профкома мотивированного мнения, т.е. менее чем за три месяца до начала сокращения, поскольку в данном случае не имело место массовое увольнение работников.

Проанализировав уведомление работодателя от 31 июля 2018г., новое штатное расписание, суд приходит к выводу, что одновременно с сокращаемыми должностями, работодателем вводились новые должности либо фактически должности перемещались из одного отделения в другое. Так, из пяти штатных единиц администраторов регистратуры в новом штате остались три штатные единицы, а должность врача психиатра-нарколога участкового кабинета для обслуживания детского населения перемещена из отделения профилактики наркологнических заболеваний в кабинет врача психиатра-нарколога участкового для обслуживания детского населения. Сокращая пять штатных единиц медицинских сестер кабинета медицинского освидетельствования, работодатель одновременно вводил пять штатных единиц тех же медицинских сестер в приемное отделение. Кроме того, отдел кадровой и правовой работы объединил два подразделения: общебольничный немедицинский персонал и отдел кадров, где фактически сокращена 0,5 ставки специалиста по кадрам.

Таким образом, суд соглашается с доводами стороны ответчика о том, что количество уволенных работников не составляло 5% от общей численности работающих, что позволяет сделать суду вывод об отсутствии массового увольнения работников Областного наркодиспансера.

Принимая во внимание, что истец членом профсоюзного комитета не являлся, мнение профкома носит для работодателя рекомендательный характер, суд не усматривает нарушений ответчиком положений ст. 82 ТК РФ.

.

Таким образом, из материалов дела достоверно усматривается, что сокращение должности, ранее занимаемой истцом, фактически произошло, процедура увольнения, в связи с сокращением штата, проведена ответчиком в точном соответствии с требованиями законодательства, права истца при данном увольнении не нарушены, истцу неоднократно предлагались вакантные должности, от замещения которых он отказался, следовательно, оснований для восстановления ФИО1 на работе, взыскании компенсации морального вреда у суда не имеется.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении исковых требований ФИО1 отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Калининградский областной суд через Московский районный суд г. Калининграда в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения.

Мотивированное решение изготовлено 21 января 2019 г.

Судья