Решение № 2-306/2019 2-306/2019~М-45/2019 М-45/2019 от 13 июня 2019 г. по делу № 2-306/2019

Дело № 2-306/2019


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

14 июня 2019 года город Орел

Советский районный суд г. Орла в составе:

председательствующего судьи Самойловой Ю.С.,

при секретаре Конкиной Н.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в здании суда гражданское дело по иску ФИО1 к Бюджетному учреждению здравоохранения Орловской области «Орловская областная клиническая больница» о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с исковым заявлением к Бюджетному учреждению здравоохранения Орловской области «Орловская областная клиническая больница», далее БУЗ ОО «ООКБ», о взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование требований указав, что ДД.ММ.ГГ в 07 часов 05 минут в БУЗ ОО «ООКБ» скончалась супруга истца ФИО2 ДД.ММ.ГГ в 18 часов 20 минут ФИО2 поступила в БУЗ ОО «ООКБ» с предварительным диагнозом: <данные изъяты>, в связи с чем, была госпитализирована в гастроэнтерологическое отделение. ДД.ММ.ГГ на основании решения консилиума врачей ФИО2 для дальнейшего лечения переведена в гематологическое отделение БУЗ ОО «ООКБ», так как ДД.ММ.ГГ при гистологическом исследовании биопсированного лимфоузла выявлена <данные изъяты>. ДД.ММ.ГГ ввиду ухудшения состояния, вызванного нарастанием одышки, тахикардией, ФИО2 переведена в отделение анестезиологии и реанимации, где ДД.ММ.ГГ в 07 часов 05 минут ФИО2 скончалась. Выставлен посмертный клинический диагноз: основной «<данные изъяты>». Осложнения: «<данные изъяты>».

При проведении ФИО2 переливания крови и ее компонентов были допущены дефекты оказания медицинской помощи. Как следует из заключения повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы №*** от ДД.ММ.ГГ, правила и стандарты определения показаний для гемотрансфузии при хронической анемии диктуют переливание эритроцитсодержащих компонентов «только для коррекции важнейших симптомов, обусловленных анемией и не поддающихся основной терапии», но не на показателе уровня гемоглобина. Таких показаний согласно записям в дневниках от ДД.ММ.ГГ и ДД.ММ.ГГ не отмечено, следовательно, чрезмерная трансфузиологическая активность не оправдана. В «Протоколе трансфузий» от ДД.ММ.ГГ и ДД.ММ.ГГ не отмечены серии и срок годности реактивов; ДД.ММ.ГГ нет подписи врача, ДД.ММ.ГГ - не отмечена реакция на переливание. Кроме того, согласно протоколу трансфузии (переливания) донорской крови и (или) ее компонентов на имя ФИО2 от ДД.ММ.ГГ следует, что ДД.ММ.ГГ ФИО2 в период с 11 часов 00 минут до 12 часов 10 минут врачом ФИО3 проводилась транфузия (переливание) донорской крови и (или) ее компонентов. При этом, в начале переливания крови ФИО2, при постановке капельницы, примерно через 10 минут она почувствовала себя плохо, в связи с чем сразу была переведена в отделение реанимации.

Кроме того, при оказании ФИО2 медицинской помощи в БУЗ ОО «ООКБ» были допущены дефекты оказания медицинской помощи, а именно - несвоевременно был выставлен диагноз лимфоцитарная лимфома, в связи с чем она несвоевременно была переведена в профильное отделение. В медицинской карте стационарного больного №*** на имя ФИО2 большинство документов, отражающие результаты обследования, лечения и осмотров, не содержат сведений о том, кому, когда и кем выполнены те или иные медицинские исследования, что не позволяет сделать однозначные выводы о том, что указанные документы составлены в отношении ФИО2

Просит суд взыскать с БУЗ ОО «ООКБ» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 6500000 руб.

Судом к участию в деле в качества третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Департамент здравоохранения Орловской области, ФИО4, ФИО3

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель ФИО5 исковые требования поддержали по доводам изложенным в иске.

Представитель ответчика БУЗ ОО «ООКБ» по доверенности ФИО6 просил отказать в удовлетворении исковых требований, полагал, что медицинская помощь была оказана ФИО2 в полном объеме и в соответствии с медицинскими показаниями.

Третье лицо ФИО4 в судебном заседании исковые требования не признала, полагала их необоснованными, пояснив, что ввиду отказа ФИО2 от проведения диагностической лапароскопии с биопсией лимфатического узла, установить диагноз лимфоцитарная лимфома не представлялось возможным.

Представитель третьего лица ФИО3 – ФИО7 полагал исковые требования необоснованными и не подлежащими удовлетворению, представил письменные возражения.

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, Департамента здравоохранения Орловской области, третье лицо ФИО3 в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом.

Выслушав участников процесса, допросив свидетелей, эксперта, исследовав материалы дела, суд считает, что исковые требования не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно ст. 41 Конституции РФ, каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Закрепляя это право в Конституции РФ, государство принимает на себя обязанность осуществлять целый комплекс мер, направленных на устранение в максимально возможной степени причин ухудшения здоровья населения, предотвращение эпидемических, эндемических и других заболеваний, а также на создание условий, при которых каждый человек может воспользоваться любыми незапрещенными методами лечения и оздоровительными мерами для обеспечения наивысшего достижимого на современной этапе уровня охраны здоровья.

К числу наиболее значимых человеческих ценностей относится жизнь и здоровье, а их защита должна быть приоритетной (статья 3 Всеобщей декларации прав человека и статья 11 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах).

Право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, относится к числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, поскольку является непосредственно производным от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции РФ.

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В соответствии со ст. 19 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» каждый имеет право на медицинскую помощь. Пациент имеет право, в том числе на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

В силу ст. 150 ГК РФ, жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. В случаях и в порядке, предусмотренных законом, личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежавшие умершему, могут осуществляться и защищаться другими лицами, в том числе наследниками правообладателя.

Из содержания ст. 151 ГК РФ следует, что если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В силу ст.1064 ГК РФ, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Законом или договором может быть установлена обязанность причинителя вреда выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда.

В соответствии со ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Согласно ст. 1099 ГК РФ, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 ГК РФ и статьей 151 ГК РФ. Моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

В силу ст.1100 ГК РФ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности; вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ; вред причинен распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию; в иных случаях, предусмотренных законом.

Согласно п.32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 г. №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 ГК РФ).

При этом, суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Вместе с тем, при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В судебном заседании установлено, что ДД.ММ.ГГ в 18 часов 20 минут ФИО2 поступила в БУЗ ОО «ООКБ» с предварительным диагнозом: <данные изъяты>, в связи с чем, была госпитализирована в гастроэнтерологическое отделение.

Как следует из представленной на судебно-медицинскую экспертизу медицинской карты стационарного больного №***, ФИО2 находилась на стационарном лечении в БУЗ Орловской области «ООКБ» с ДД.ММ.ГГ по ДД.ММ.ГГ.

При поступлении в лечебное учреждение, на основании жалоб и данных объективного обследования, ДД.ММ.ГГ после осмотра с заведующей отделением гастроэнтерологии ФИО2 был установлен диагноз: <данные изъяты>.

В связи с вышеуказанным диагнозом ей была назначена инфузионно-дезинтоксикационная терапия, а также терапия, направленная на подавление воспалительного процесса в печени и терапия, направленная на лечение сопутствующей сердечно-сосудистой, почечной патологии и имевшейся анемии.

ДД.ММ.ГГ по результатам биопсии периферического лимфоузла и данных дополнительных методов обследования, консилиумом врачей, созванном по инициативе лечащего врача, диагноз ФИО2 был скорректирован и установлен диагноз: <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГ на основании решения консилиума врачей ФИО2 для дальнейшего лечения переведена в гематологическое отделение БУЗ ОО «ООКБ».

ДД.ММ.ГГ ФИО2 в период с 11 часов 00 минут до 12 часов 10 минут врачом ФИО3 проводилась транфузия (переливание) донорской крови и (или) ее компонентов. При этом, в начале переливания крови ФИО2, при постановке капельницы, примерно через 10 минут она почувствовала себя плохо.

ДД.ММ.ГГ ввиду ухудшения состояния, вызванного нарастанием одышки, тахикардией, ФИО2 переведена в отделение анестезиологии и реанимации, где ДД.ММ.ГГ в 07 часов 05 минут скончалась.

Выставлен посмертный клинический диагноз: основной «<данные изъяты>». Осложнения: «<данные изъяты>».

В связи с отказом от патологоанатомического вскрытия по религиозным мотивам, который был подписан дочерью умершей ФИО8, труп ФИО2 не подвергался патологоанатомическому исследованию.

Свидетель ФИО9, заместитель главного врача по терапии БУЗ «ООКБ», суду показала, что ДД.ММ.ГГ состоялось заседание комиссии по внутреннему контролю качества оказания медицинской помощи пациенту ФИО2 Комиссией были установлены дефекты ведения медицинской документации, которые не сказались на качестве оказанного лечения. Дефектов оказания медицинской помощи установлено не было. Возможность более раннего диагностирования такого заболевания, как лимфоцитарная лимфома отсутствовала в связи с отказом пациентки от проведения ряда медицинских манипуляций.

Аналогичные показания были даны свидетелем ФИО10, заведующей клинико-экспертным отделом БУЗ ОО «Орловская областная клиническая больница».

Свидетель ФИО11, процедурная медсестра гематологического отделения БУЗ ОО «Орловская областная клиническая больница», суду показала, что в момент проведения процедуры трансфузии рядом с ФИО2 не находилась в связи с большим количеством пациентов, процедура осуществлялась по назначению лечащего врача.

При рассмотрении спора истцом ФИО1 было заявлено ходатайство о проведении судебной почерковедческой и медицинской экспертизы.

В соответствии с заключением судебной почерковедческой экспертизы, выполненной Автономной некоммерческой организацией «Орловское бюро судебных экспертиз», №*** от ДД.ММ.ГГ, отказ от диагностического исследования (диагностической лапароскопии с биопсией лимфатического узла, биопсии печени) от ДД.ММ.ГГ; отказ от диагностического исследования (перкутанной биопсии печени под контролем УЗИ) от ДД.ММ.ГГ выполнены самой ФИО2

Согласно выводов судебной медицинской экспертизы, выполненной ИП ФИО12 №*** №*** от ДД.ММ.ГГ, без патологоанатомического исследования по данным медицинских, документов и материалам дела точно установить причину смерти ФИО2 не представляется возможным.

В гематологическом отделение БУЗ Орловской области «ООКБ» в связи со скорректированным диагнозом, ФИО2 было необходимо назначение химиотерапии для лечения выявленной лимфоцитарной лимфомы. Однако, в связи с имевшейся полиорганной недостаточностью и нарастанием явлений анемии, проведение химиотерапии было невозможно, и лечение в гематологическом отделении было направлено на коррекцию выраженной анемии и лечении полиорганной недостаточности.

Стандартов оказания медицинской помощи для лечения заболевания «Гепатит <данные изъяты>» Министерством здравоохранения РФ по настоящее время не разработано.

Проводимое ФИО2 в отделении гастроэнтерологии БУЗ Орловской области «ООКБ» в период времени с ДД.ММ.ГГ по ДД.ММ.ГГ лечение соответствовало объективным клиническим и лабораторным данным, полученным при обследовании в этот период времени.

При переводе ФИО2 ДД.ММ.ГГ на фоне лимфоцитарной <данные изъяты>, имела место выраженная анемия, которая характеризовалась снижением гемоглобина до 53 г/л. - при норме 120-150г/л и выраженным снижением эритроцитов до 1,8 х 1012/л - при норме 3,7-4,7 х 1012/л (данные общего анализа крови от ДД.ММ.ГГ).

При наличии вышеуказанных показателей крови, химиотерапевтическое лечение <данные изъяты> привело бы к смерти больной. Поэтому лечащим врачом было принято обоснованное решение о проведении лечения, направленного на коррекцию показателей крови и терапию полиорганной недостаточности. Вышеуказанное лечение соответствовало установленному диагнозу и клинико-лабораторным данным, полученным при обследовании ФИО2

При изучении представленной на экспертизу медицинской документации и материалов дела, дефектов оказания медицинской помощи ФИО2 экспертной комиссией не установлено. Установлены дефекты ведения медицинской документации в ходе оказания медицинской помощи. Дефекты ведения медицинской документации:

- на титульном листе медицинской карты стационарного больного №***, составленной в БУЗ Орловской области «ООКБ» на имя ФИО2 в графе №16 «Исход заболевания» указано «Выписан. Результат - улучшение», несмотря на то, что в данном случае исходом заболевания явилось наступление смерти;

- данные о клиническом состоянии ФИО2, изложенные в протоколе трансфузии донорской крови и (или) ее компонентов от ДД.ММ.ГГ не соответствуют данным, изложенным в дневнике истории болезни от ДД.ММ.ГГ, который отражает состояние ФИО2 в 11 часов 45 минут. А также не соответствует данным осмотра врачей - пульмонолога, кардиолога и хирурга от ДД.ММ.ГГ.

Установленные /дефекты ведения медицинской документации не оказали влияния на течение заболевания у ФИО2

<данные изъяты> представляет собой злокачественное заболевание, представляющее собой уплотнение, которое формируется из мономорфных В-лимфоцитов. Подобные структуры имеются в крови, лимфатических узлах и костном мозге, поэтому образоваться опухоль способна в разных частях тела.

Достоверно установить наличие вышеуказанного заболевания возможно только путем гистологического исследования болезненно измененной лимфоидной ткани, что и было выполнено ДД.ММ.ГГ путем проведения биопсии подмышечного лимфоузла справа. После биопсии, ткань лимфоузла была подвергнута гистологическому исследованию, результат которого получен ДД.ММ.ГГ. До данного момента ФИО2, согласно представленных медицинских документов, предлагалось оперативное вмешательство с целью биопсии лимфатических узлов. В частности, ДД.ММ.ГГ при ультразвуковом исследовании органов брюшной полости было обнаружено увеличение внутрибрюшных и лимфатических узлов, и была предложена операция: Диагностическая лапароскопия с биопсией лимфатического узла. Однако, ФИО2 от диагностического исследования ДД.ММ.ГГ отказалась (в медицинской карте стационарного больного №*** имеется письменный отказ ФИО2 от диагностического исследования, оформленный ДД.ММ.ГГ).

Как следует из представленных на экспертизу медицинских документов материалов дела, у ФИО2 имелась <данные изъяты>. Учитывая сопутствующую патологию: <данные изъяты>, наличие <данные изъяты>, даже при диагностике <данные изъяты> у ФИО2 до ДД.ММ.ГГ течение заболевания имело неблагоприятный прогноз.

Показания и противопоказания для осуществления трансфузий крови и ее компонентов изложены в Приказе Министерства здравоохранения РФ от 2.04.2013 г. № 183н «Об утверждении правил клинического использования донорской крови и (или) ее компонентов».

Как было отмечено в предыдущих пунктах выводов, у ФИО2 на момент перевода в гематологическое отделение ДД.ММ.ГГ имела место выраженная анемия, наличие которой подтверждается данными общих анализов крови от ДД.ММ.ГГ и ДД.ММ.ГГ Наличие анемии у ФИО2 имело место при поступлении в лечебное учреждение ДД.ММ.ГГ, что подтверждалось объективными клиническими данными и данными лабораторных методов исследования. За период нахождения ФИО2 в отделении гастроэнтерологии БУЗ Орловской области «ООКБ» с ДД.ММ.ГГ по ДД.ММ.ГГ, ей проводилось медикаментозное лечение анемии, однако данная терапия не имела должного эффекта, более того, концентрация гемоглобина и количество эритроцитов неуклонно снижалось (очевидно в связи с регрессированием онкологического процесса).

Как следует из пункта 31 Приказа Министерства здравоохранения РФ от 2.04.2013 г. № 183н «Об утверждении правил клинического использования донорской крови и (или) ее компонентов» - «...При хронической анемии трансфузия (переливание) донорской крови или эритроцитсодержащих компонентов назначаются только для коррекции важнейших симптомов, обусловленных анемией и не поддающихся основной патогенетической терапии».

В данном случае, у ФИО2 имела место хроническая анемия, которая не поддавалась медикаментозной коррекции, при этом нарастали клинические симптомы анемии и снижались лабораторные показатели концентрации гемоглобина и количество эритроцитов в крови. При таких условиях проведение трансфузий эритроцитарной массы ФИО2 было необходимо по жизненным показаниям.

Как следует из ответа на вопрос №1 выводов настоящего заключения, причина смерти ФИО2 достоверно не установлена в связи с тем, что патологоанатомическое исследование трупа ФИО2 не проводилось. В связи с этим, высказать мнение о наличии причинно-следственной связи между проведением трансфузий эритроцитарной массы ФИО2 ДД.ММ.ГГ и наступлением ее смерти ДД.ММ.ГГ, не представляется возможным.

Допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО12 выводы судебно-медицинской экспертизы поддержал в полном объеме, дополнительно пояснив следующее. В гематологическом отделение БУЗ Орловской области «ООКБ» в связи со скорректированным диагнозом, ФИО2 было необходимо назначение химиотерапии для лечения выявленной <данные изъяты>. Однако, с учетом показателей хронической анемии и наличия совокупности иных заболеваний, проведение химиотерапии привело бы к немедленному летальному исходу. Поэтому решение о проведении лечения, направленного на коррекцию показателей крови, путем проведения трансфузии (переливания) донорской крови, было единственной верным в сложившейся ситуации.

Исходя из положений ст. 86 ГПК РФ, суд оценивает заключение эксперта так же, как и любое иное доказательство, то есть оно не имеет для суда заранее установленной силы. Суд оценивает заключение эксперта по своему внутреннему убеждению, основанному на беспристрастном, всестороннем и полном рассмотрении в совокупности с иными доказательствами.

Обоснованность выводов судебной медицинской, а также судебной почерковедческой экспертизы у суда не вызывает сомнений, данное доказательство получено в порядке, предусмотренном нормами гражданско-процессуального законодательства, квалификация экспертов сомнений не вызывает, поскольку они имеют длительный стаж работы по специальности и экспертной работе, были предупреждены об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ, прошли специальную подготовку, дающую право на производство экспертиз, связанных с исследованием обстоятельств рассматриваемого гражданского дела.

Само заключение подробно мотивировано, основано на анализе имеющихся документов, выводы не содержат противоречий и согласуются с доказательствами, положенными экспертами в обоснование этих выводов. В экспертизе указаны содержание и результаты проведенных исследований с указанием применяемых методов.

Вопреки доводам ФИО1, экспертное заключение ИП ФИО12 №*** от ДД.ММ.ГГ отвечает требованиям, предъявляемым статьями 85, 86 ГПК РФ, а также Федерального закона от 31 мая 2001 года №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» и сомнений у суда не вызывает.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан" определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (в редакции постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 6 февраля 2007 г. N 6) (далее также - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10), суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" (далее - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1) разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом, законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием, по мнению суда, ответчик доказал отсутствие своей вины в причинении морального вреда ФИО1 в связи со смертью его жены ФИО2, медицинская помощь которой была оказана надлежащим образом.

С учетом указанных обстоятельств, суд приходит к выводу об отсутствии доказательств, позволяющих установить причинно-следственную связь между действиями ответчика и смертью ФИО2, в связи с чем, правовых оснований для удовлетворения требований о взыскании компенсации морального вреда не имеется.

В силу ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Как следует из ст. 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся расходы на оплату услуг представителей, другие признанные судом необходимыми расходы.

В силу ч.1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

Таким образом, с ФИО1 в пользу Автономной некоммерческой организацией «Орловское бюро судебных экспертиз» подлежат взысканию расходы за проведение судебной почерковедческой экспертизы в размере 45000 рублей. Кроме того, с истца подлежат взысканию расходы за проведение судебной медицинской экспертизы в размере 75000 рублей, понесенные БУЗ «ООКБ».

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 151, 1064 ГК РФ, ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к Бюджетному учреждению здравоохранения Орловской области «Орловская областная клиническая больница» о взыскании компенсации морального вреда – оставить без удовлетворения.

Взыскать с ФИО1 в пользу Автономной некоммерческой организацией «Орловское бюро судебных экспертиз» расходы за проведение судебной почерковедческой экспертизы в размере 45000 рублей.

Взыскать с ФИО1 в пользу Бюджетного учреждения здравоохранения Орловской области «Орловская областная клиническая больница» расходы за проведение судебной медицинской экспертизы в размере 75000 рублей.

Решение может быть обжаловано путем подачи апелляционной жалобы в Орловский областной суд в месячный срок со дня изготовления полного текста решения – 19.06.2019 г.

Председательствующий: