Решение № 2-296/2019 2-296/2019(2-3861/2018;)~М-2782/2018 2-3861/2018 М-2782/2018 от 27 ноября 2019 г. по делу № 2-296/2019

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

28 ноября 2019 года г. Черкесск, КЧР

Черкесский городской суд Карачаево-Черкесской Республики в составе судьи Ковалевой О.Г.,

при секретаре судебного заседания – Урусове У.А.,

с участием: истцов ФИО1 и ФИО2, представителя истцов – ФИО3 и ФИО4, действующих на основании доверенности; ответчика ФИО9, представителя ответчика – ФИО10, действующей на основании доверенности,

рассмотрев в судебном заседании в здании Черкесского городского суда гражданское дело №2-296/19 по исковому заявлению ФИО1 и ФИО2 к ФИО9 о признании недействительным договора на условиях пожизненного содержания с иждивением от 01 сентября 2016 года и признании права собственности на жилой дом и земельный участок за наследниками,

у с т а н о в и л:

ФИО1 и ФИО2, через своего представителя ФИО3, обратились в Черкесский городской суд с заявлением о признании недействительным договора на условиях пожизненного содержания с иждивением от 01 сентября 2016 года и признании права собственности на жилой дом и земельный участок за наследниками. Требования обоснованы тем, что ДД.ММ.ГГГГ умерла ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ рождения, <...>. Наследниками имущества после ее смерти являются ее дочери - ФИО1, ФИО2, ФИО9 и ФИО12. Их родство подтверждается свидетельствами о рождении и свидетельствами о заключении брака. ФИО1 обратилась к нотариусу ФИО13 с заявлением о принятии наследства в установленный законом шестимесячный срок, однако в выдаче Свидетельства о праве на наследство ей было отказано в виду того, что имущество, которое по мнению ФИО1 принадлежало на день смерти ФИО7, не могло быть включено в состав наследства, по причине заключения при жизни ФИО7 договора на условиях пожизненного содержания с иждивением от 01.09.2016г., зарегистрированного за № от 08.09.2016 г., по которому жилой дом и земельный участок по адресу: <адрес>, перешел в собственность ФИО9, с обременением в виде ренты. Считают, что данный договор является недействительным, в силу того, что на момент заключения настоящего договора ФИО7 имела заболевание, не позволяющее ей в полной мере осознавать характер своих действий и руководить ими. Согласно выписки из медицинской карты № стационарного больного нейрохирургического отделения Карачаево-Черкесской республиканской клинической больницы, 13 января 2016 года, ФИО7 получила травму головы в результате падения с высоты собственного роста 03.01.2016г. Получила ушиб мягких тканей затылочной области и сотрясение головного мозга. Через 10 дней была выписана из больницы. Через 1 год и 2 месяца после полученной травмы у ФИО7 возникли необратимые изменения в деятельности головного мозга, повлекшие невозможность в последствие осознавать характер своих действий и руководить ими. Для установления данного факта просили провести посмертную психолого-психиатрическую экспертизу. В дальнейшем истцы подали заявление об уточнении исковых требований в порядке ст.39 ГПК РФ, и указали, что на момент заключения сделки, ФИО7, хотя и являлась дееспособной, но находилась в таком состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими. По мнению истцов, органические заболевания, которыми страдала умершая, мешали ей осознавать суть заключенного ею договора и его правовые последствия, истцы пришли к выводу, что договор на условиях пожизненного содержания с иждивением от 01.09.2016 года, удостоверенный нотариусом ФИО18 был подписан не ФИО7. Данное обстоятельство является основанием для признания вышеназванного договора недействительным по основаниям, указанным в статье 168 ГК РФ. Просят суд: признать недействительным договор на условиях пожизненного содержания с иждивением от 01 сентября 2016 года, признать права собственности на жилой дом и земельный участок за наследниками. Назначить по делу судебную почерковедческую экспертизу.

В судебном заседании истцы ФИО1 и ФИО14 поддержали исковое заявление и объяснили, что за матерью присматривала их сестра Любовь Ивановна, после смерти их матери, которая умерла в январе 2018 года, лишь в весной 2019 года узнали от нотариуса, что дом достался ФИО9, их старшей сестре, так как она ухаживала за матерью и жила с ней до самой смерти. Истцы указывали, что у их матери был своенравный характер, одно время, после того, как их мать упала, после нахождения ее в больнице, ФИО7 жила в доме у ФИО1, затем она попросилась домой, сказав, что не желает стеснять семью. Ни ФИО1, ни ФИО14 жить в доме матери, которой на тот момент было 85 лет, для ухода за ней, не пожелали, пояснив, что у них свои семьи, работа. Приходили к матери периодически, готовили кушать, стирали. Как то ФИО1 предложила продать дом матери и купить на эти деньги однокомнатную квартиру, на что ФИО7 категорически ответила отказом, так как почти всю жизнь прожила в этом доме, и умирать собирается в нем. Сестры знали, что ФИО9, когда приезжала с Украины, сделала операцию матери на глаза, делала в доме ремонт, занималась похоронами матери. Отношения между сестрами-истцами ФИО1, ФИО14 и ответчиком ФИО9 испортились в том период, когда их мать находилась в больнице, а по возвращению не нашла некоторых вещей, и ФИО9 в их пропаже обвинила ФИО1, с тех пор они перестали общаться. Также истцы пояснили, что мать всегда говорила, что дом достанется всем поровну, для них полной неожиданностью стало, что дом достался ФИО9 Они полагают, что мать не сама подписала этот договор, кто-то это сделал за нее. Просят в иске отказать.

В судебном заседании представители истцов – ФИО3 и ФИО4 поддержали заявленные требования, просили иск удовлетворить по основаниям, указанным в исковом заявлении. Объяснили, что ответчик в доме делала ремонт за деньги матери, жила также за счет ФИО7, не отрицали, что ФИО9 настояла на операции, которая проводилась в клинике «Альфа Мед», не отрицали, что ФИО7 не могла сама пойти к нотариусу и подписать оспариваемый договор, ФИО3 пояснила, что ФИО9 не пускала дочерей в дом, когда те приходили ее наведать, они лишь могла говорить с ней по телефону. ФИО7 могла все делать сама, это ФИО9 уговорила дом оформить на нее, и ни кому об этом не сказала. ФИО4 не согласилась с судебной экспертизой, представила письменные возражения на заключение эксперта, посчитала, что эксперты не надлежащим образом ее провели, в основу экспертного заключения положили ни те документы, которые могли подтвердить, что оспариваемый договор вместо ФИО7 подписал другой человек. Указала, что были исследованы копии платежных документов на доставку пенсии ФИО7 от 13.10.2016 г., 13.01.2017 г., 13.07.2017 г., при этом, эксперт не исследовал иные образцы почерка, находящиеся в материалах дела для полного и всестороннего заключения. В материалах дела имеется копия паспорта ФИО7, выданного Черкесским ГУВД КЧР ДД.ММ.ГГГГ, на которой имеется подпись ФИО7, сомнений в ее личном исполнении не имеется. По этой подписи можно судить о степени выработанности почерка ФИО7 Эксперт не дал оценку степени выработанности почерка, а только сделал предположение о маловыработанности либо возрастных изменениях в почерке ФИО7, эксперт выбрал для сравнительного анализа 3 копии платежных документов на получение пенсии ФИО7, в то время как на рассмотрение эксперта были представлены копии платежных документов с 01.06.2016 года по 01.06.2017 года. В то же время, образец подписи ФИО7 от 13.06.2016 года отличается от образца подписи от 13.07.2016 года, а образец подписи 13.09.2016 года максимально приближен к дате подписания оспариваемого договора. Экспертом не были исследованы эти документы, эксперт не ответил на вопрос «Кем из числа указанных лиц: ФИО7, ФИО9 или иным лицом выполнена подпись...», то есть не был проведен сравнительный анализ почерка в оспариваемом договоре со свободными образцами почерка ФИО9 Согласно показаниям нотариуса ФИО18, ФИО7 прекрасно читала на дату подписания договора 01.09.2016 года, после подписания вместе с ФИО9 договор был подписан лично ФИО7 в офисе нотариуса, ФИО7 подписала договор без очков. Однако, согласно медицинской документации, имеющейся в материалах дела: осмотр окулиста от 12.08.2016 года: зрение обоих глаз снижено, помутнение хрусталика, 20.08.2016 года ей была проведена операция по лечению катаракты правового глаза. Однако эксперт не назвал в качестве сбивающего фактора проблемы со зрением, а указал на общую слабость и невозможность ходить. Эти, имеющие существенное значение для всестороннего рассмотрения дела обстоятельства, имеют явные противоречия. С одной стороны, ФИО7 имела проблемы со зрением, была в состоянии реабилитации после операции, и не могла подписать договор без очков. Учитывая образцы подписи в платежных документах, не была в состоянии подписать оспариваемый договор в том виде, в каком в нем сделана подпись. С другой стороны, эксперт ссылается на ее общее самочувствие, которое по показаниям лиц участвующих в деле было относительно хорошим на тот период, но эксперт дает заключение, что подпись выполнена ФИО7, но под воздействием таких сбивающих факторов как головная боль, головокружение, тошноту, слабость в ногах, нарушение координации, невозможность ходить, что ставит под сомнение тот факт, что ФИО7 подписала договор в офисе нотариуса, а также на момент подписания могла осознавать действительный характер своих действий или руководить ими. Таким образом, возникают сомнения в профессионализме эксперта, давшего такое противоречивое заключение, дважды проведя экспертное исследование одних и тех же образцов, вместо более подробного исследования всех имеющихся в материалах дела доказательств. Просит суд, считать данное заключение эксперта № от 25.10.2019 года неполным и назначить по делу повторную экспертизу, поручив ее проведение другому эксперту в другом экспертном учреждении.

Ответчик ФИО9 в судебном заседании пояснила, что она является старшей дочерью ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умершей ДД.ММ.ГГГГ в г.Черкесске по диагнозу: ишемический кардиоэмболический инсульт, ИБС-ищемическая болезнь сердца и др. ДД.ММ.ГГГГ, по настойчивому требованию матери, они заключили договор на условиях пожизненного содержания с иждивением, на основании которого, ФИО7 передала в собственность жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>, а она в обмен на полученное имущество взяла на себя обязательства осуществлять пожизненное содержание с иждивением ФИО7, 08.09.2016 года Управлением государственной регистрации, кадастра и картографии по КЧР был зарегистрирован Договор и переход права собственности на дом и земельный участок на меня. К нотариусу и в Росреестр мать лично сама поехала, везде сама расписалась, все решения и действия матери были глубоко продуманы и обдуманы, значение своих действий она понимала и отдавала им отчет, велела не говорить сестрам о заключении договора, сказала, что узнают сами после ее смерти. Ответчик жила в другом государстве, и если бы истцы осуществляли за мамой должный уход, общались с ней и были бы с ней в хороших отношениях, она не просила ее приехать из другого государства, не просила бы не уезжать и не бросать ее. Условия Договора полностью выполнялись, уход за матерью и без Договора осуществлялся, однако, переписать дом на нее была ее непоколебимой волей и требованием. ФИО9 проживала с мамой вместе в ее доме, обеспечивала необходимыми продуктами питания, одеждой, лекарственными препаратами и медицинской помощью, осуществляла бытовые услуги - стирала, готовила горячую еду, убиралась в доме и в огороде, проводила уборку и необходимый ремонт в доме, во дворе, в огороде, оплачивала коммунальные услуги за пользование водой, электричеством, газом, после смерти матери организовала ее похороны, провела поминки и все необходимые ритуальные услуги, оплачивала все необходимые налоги на имущество. На основании п.13 Договора на условиях пожизненного содержания с иждивением, на момент заключения Договора нотариусом была проверена дееспособность матери, а также об отсутствии обстоятельств, вынуждающих совершать данную сделку на крайне невыгодных для себя условиях, т.е. была установлена личность и дееспособность каждого из нас и только после удостоверения нотариусом психического полноценного здоровья матери был подписан Договор собственноручно матерью и ею. Стоимость общего объема пожизненного содержания в месяц была определена в размере не менее двух величин прожиточного минимума на душу населения в соответствующем субъекте РФ, было также указано в договоре, что размер пожизненного содержания с иждивением подлежит увеличению с учетом роста соответствующей величины прожиточного минимума. С июля 2016 года и до конца жизни матери она постоянно проживала с матерью в ее доме, мать получала от нее надлежащий уход и содержание, все вышеперечисленные условия Договора выполнялись. После июля 2016 года, когда она с мамой стали жить вместе, мать прожила свою жизнь в старости достойно, ни в чем не нуждалась, никого не прося о помощи, она прожила свои последние годы в тепле, уюте, чистоте, общении и любви, с хорошим питанием и медицинской помощью, все эти условия обеспечивала ФИО9, после ее смерти, организовала ее похороны, поминки и провела все необходимые ритуальные услуги. ФИО9 с 1977 по июнь 2016 года со своей семьей жила на Украине, в <адрес>, ежегодно приезжала к своим родителям в г.Черкесск, родители просили, чтобы она вернулась обратно на родину. Отец умер в 2005 году, смерть отца мать переживала остро, не хотела жить, она боялась за нее, постоянно с ней созванивалась, ежегодно в свой очередной отпуск приезжала к матери, весь отпуск проводила с ней. В феврале 2009 года, на работе объявили, что работающим пенсионерам возраста 57 лет и старше, после 20 февраля 2009 года, при увольнении, не будут выплачивать выходное пособие по увольнению. Когда, в очередной раз она с матерью созвонились и рассказала ей об этой новости, мать сразу посоветовала уволиться с работы и переехать к ней жить на постоянно. В конце февраля 2009 года ФИО9 уволилась с работы, в мае-июне 2009 года приехала к матери в Черкесск, на 90 дней, как это требовало миграционное законодательство. Каждый год приезжала к матери по несколько раз на срок до 90 дней. В каждый свой приезд к матери, поддерживала ее материально и морально, помогала по хозяйству, по дому, благоустраивала дом, огород, помогла провести водопровод во двор и в дом, установила насос на котел для отопления, сделала сливную яму, поменяла окна и двери в доме, времянке, поменяла все электровыключатели и розетки в доме, проводила уборку в огороде, спиливала ненужные деревья и кустарники, делала сама обрезки деревьев, сажала в огороде помидоры, огурцы, полола, убирала урожай. Мама занималась только цветами, она очень любила цветы. В январе 2016 года, младшая дочь ответчика, сообщила о том, что мама упала, ударилась головой об лед и получила травму головы. 03.01.2016 года, мать была госпитализирована в нейрохирургическое отделение РГБЛПУ «КЧРКБ», была выписана в этот же день. Врачами, при поступлении матери в больницу, был установлен диагноз - сотрясение головного мозга, ушиб мягких тканей теменной области справа, при выписке, 13 января 2016 года был установлен окончательный диагноз - сотрясение головного мозга, ушиб мягких тканей затылочной области. Когда мать упала в январе 2016 года, ее подобрали чужие люди и вызвали бригаду скорой помощи. После выписки из больницы 13 января 2016 года, мать некоторое время находилась у дочери Натальи, которая поселила ее в своем доме, в зале. Мать рассказывала, что Наталья сидит постоянно за компьютером или уезжает в с.Знаменка к свекрови, занимается только своей семьей, своими делами, матери стало известно, что в тот период когда она лежала в больнице у нее пропали деньги, которая она собрала на свою старость и хранила в своем доме, в зале, по ее словам деньги украла дочь Наталья, она поругалась с ней на этой почве и ушла жить к другой дочери Светлане, последняя маму не обижала, но в виду того что, они с мужем выпивали, мама, будучи еще не до конца здоровой, сама не выдержала и вернулась в свой дом. В феврале 2016 года, после возвращения домой, мать снова упала на улице, ее подобрали снова посторонние люди и вызвали скорую помощь, от госпитализации она отказалась и вернулась домой. В течение нескольких лет перед смертью, мать страдала гипертонической болезнью, нестабильным АД, ишемической болезнью сердца, лечилась у невропатолога и кардиолога. Нарушений психики у матери никогда не было, ни до получения травмы головы ни после, никогда не была на учете у психиатра, до конца своей жизни была в сознании, в памяти, психическими заболеваниями не страдала. После получения матерью травмы головы, врачи периодически посещали мать, делали назначение, и мама чувствовала себя хорошо. С февраля по июнь 2016 года, мама жила одна в своем доме, с ней никто не жил, за ней никто не убирал, не стирал, никто с ней не разговаривал, все были заняты своими семьями, своими делами. Когда она приехала в июле 2016 года к маме, у нее не было мысли оставаться жить в Черкесске, она находилась по миграционной карте, хотела вернуться обратно, но мама плакала и просила не бросать ее. Мать сразу потребовала, чтобы дом оформила на свое имя. После оформления дома, ФИО9 стала оформлять разрешение на временное проживание, занялась глазами мамы, она плохо видела, сдали анализы, Аня помогла отвезти ее к врачам, вначале, 20 августа 2016 года сделали операцию на один глаз, на второй глаз сделали операцию 24 сентября 2016 года, расходы несли вместе с мамой. Так они прожили до 20 ноября 2017 года, в этот день маме стало плохо, поднялось давление, вызвали бригаду скорой помощи, мама была в сознании, разговаривала, ее госпитализировали, провели МСКТ - установили признаки ишемического инсульта. С 20 ноября по 7 декабря мама лежала в больнице, с 20 ноября она уже не вставала, была на памперсах, стала лежачей больной. Конечно, было физически тяжело ухаживать за ней, нужны были силы. С 7 декабря 2017 до 10 января 2018 года мать чувствовала себя неплохо, ей стало плохо 10 января 2018 года, был дома врач, мама временами отключалась, не слышала и не понимала, отключалась речь, это были последствия ишемического инсульта. По рекомендации врача она стали готовить документы на МСЭК для установления группы инвалидности и получения ИПР - индивидуальной программы реабилитации - абсорбирующее белье, пеленки, памперсы, кресло-каталку, маму смотрела комиссия врачей, для того чтобы дать окончательное заключение и направить документы на МСЭК, была и врач-психиатр ФИО16, однако, мама не дожила до установления ей группы инвалидности. 26 января 2018 года, она вызвала неотложную медицинскую помощь, врачи констатировали смерть матери. Воля матери - закон, она всегда говорила, что передаст дом тому, кто будет за ней смотреть, она решила передать свое имущество ей, и никто не имеет права не считаться с ее волей, сама настояла на заключении Договора пожизненного содержания, сама поехала к нотариусу, сама подписала все документы, сама поехала в Росреестр, поставила везде свои подпись. Назначенная, по ходатайству истцов почерковедческая экспертиза от 13 февраля 2019 года, а также назначенная судом по ходатайству истцов дополнительная почерковедческая экспертиза от 18 сентября 2019 года, подтвердили, что мать сама расписывалась в договоре. После смерти матери, наследниками этой доли являются ее четыре дочери. Моя мать построила для дочери Натальи дом по адресу: <адрес>, на земельном участке, которую она приобрела для троих дочерей: на нее, Наталью и Аню, где истица проживает в настоящее время. На период строительства дома, истица Наталья со своей семьей жила во времянке матери, которая жаловалась, что Наталья даже за коммунальные услуги не дает маме деньги, мама за все оплачивала сама. У второй сестры Светы имеется двухкомнатная квартира. Обе истицы обеспечены жильем благодаря матери. После смерти матери ответчик организовала похороны, ритуальные услуги, поминки в кафе «Алания», на общую сумму более 60 000 рублей, расходы несла сама, истцам это хорошо известно.

В судебном заседании представитель ответчика – ФИО10 с иском не согласилась, дополнила, что истцы не отрицали в судебном заседании, что надлежащий уход за престарелой матерью не осуществляли, так как у них свои семьи и заботы, также не отрицали, что именно ФИО9 ухаживала за матерью, проживала с ней, занималась ее здоровьем, ремонтом в доме, похоронами и поминками, оплачивала коммунальные услуги, что их мать женщина с характером, делает так, как ей надо, ни кого не слушает, психически здорова и уравновешенна. У них больше обида на старшую сестру из-за того, что та якобы обвинила ФИО1 в воровстве каких-то вещей и денег в доме матери. Дополнила, что нотариус ФИО18 в судебном заседании пояснила, что ФИО7 сама лично, без какого либо давления, без рукоприкладчика, в нотариальной конторе подписала оспариваемый договор, сомнений в своих намерениях подписать этот договор не вызвала, была здорова и настойчива при подписании договора пожизненного содержания. Также представитель ответчика обратила внимание, что сотрудник почты, которая разносит пенсию по домам утверждала, ФИО7, как бы себя не чувствовала, будь то здорова или больна, получала пенсию сама, расписывалась собственноручно, поэтому в ведомостях в получении пенсии ее подписи отличаются, однако их никто не оспорил. Несогласие представителя истца ФИО4 в отношении судебной почерковедческой считает некорректным, так как ФИО15 не является специалистом в этой области, указывать, какие документы должны были взять за основу экспертного заключения неуместны, экспертизу суд назначал по ее ходатайству дважды, ответчик была против, а несогласие с заключением эксперта вызвано лишь тем, что заключение экспертов дано не в пользу истцов, что лишний раз подтверждает волю ФИО7 подписать договор пожизненного содержания, дом оставить своей старшей дочери. Просила суд обратить внимание, что истцы дали правдивые показания, которые трактуются не в их пользу, а лишний раз подтверждают, что иск инициирован их тетей, ФИО3, которая так и не смогла доказать, что все условия договора ФИО9 выполнила. Даже если и не было бы этого договора, ее доверитель всегда относилась к своей матерью как дочь до ее смерти даже проживая в другом государстве. В сложных условиях проживания в Украине, она не забывала приезжать к матери. Просит в иске отказать за недоказанностью и необоснованностью заявленных требований, при вынесении судебного акта учесть показания всех участников процесса, свидетелей и заключение судебной экспертизы, подтверждающего, что ФИО7 сама подписала оспариваемый договор.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно спора – нотариус ФИО18, удостоверившая оспоренный истцами договор, в судебном заседании заявила о несогласии с иском, объяснила, что воля ФИО7 нарушена не была, и при удостоверении сделки никаких нарушений допущено не было. Пояснила, как составляется договор пожизненного содержания, нотариусом. Прежде чем составить такой договор, это не односторонняя сделка, пришел человек отдал доверенность и ушел, это договор, для которого надо собрать пакет документов, сначала человек обращается, с ним проходит беседа, выясняют, что побудило его сделать этот договор, что она хочет в конце увидеть, после этой беседы, дается перечень документов, которые необходимо собрать, человек собирает этот перечень документов, приносит, после этого нотариус делает запрос в Росреестр о состоянии недвижимости, и лишь после этого составляется договор. ФИО7 она очень хорошо помнит, потому что она, с 2013 года все нотариальные действия составляла у них, она составляла доверенности, часто консультировалась по каким - либо вопросам. В 2015 году ФИО7 делала доверенность на представление интересов в суде. Что касается договора пожизненного содержания, ФИО7 собрала документы, принесла их, назначили время и дату, ФИО7 и ФИО9, обе стороны, присутствовали при заключении этого договора, который зачитан был вслух для обеих сторон, ФИО7 надо было, чтобы при жизни имущество ее принадлежало Г.Л.ИБ., но при этом, при жизни ФИО7 на ее имуществе стоял арест, то есть при жизни ФИО7 ФИО9 не имела права продать или подарить имущество ФИО7 ФИО7 прекрасно читала, правда у нее немного рука дрожала, для таких случаев есть рукоприкладчик, но это делается в крайне редких случаях, сама лично ФИО7 расписалась в трех экземплярах договора ренты, один экземпляр остался в нотариальной конторе, второй экземпляр у рентополучателя, третий у рентоплательщика, копия этого договора передается в Росреестр. Более того, после того как ФИО7 подписала этот договор, они вместе с ФИО9 направились в МФЦ, где ФИО7 там же подписала заявление о переходе права на объект недвижимости по договору ренты, это все она делала лично сама. Приходя в кабинет нотариуса, осознавая действия, и с 01 сентября 2016 года до момента смерти ФИО7 никогда не обратилась к нотариусу с тем, что хочет расторгнуть договор, такое бывает часто. ФИО7 была без очков, по договору ренты содержать ФИО7 должен человек, которому она передала имущество, то есть ФИО9

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно спора – ФИО5, в судебное заседание не явилась, надлежащим образом о времени и месте слушания дела извещена, каких либо ходатайств в суд не направила, ранее принимала участие в судебном заседании, какой либо позиции относительно иска не выразила.

При рассмотрении дела по ходатайствам сторон и их представителей судом было допрошено 5 свидетелей (ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22 и ФИО23), относимые показания которых будут приведены ниже при оценке доказательств.

Как показал свидетель ФИО22 (санитарка в отделении кардиологии республиканской больницы), она знает ФИО3, так как та приходится тетей ее соседки ФИО1, с которой у них дружеские отношения, ее мать в 2015 году упала, получила травму, ее положили в больницу, где она работает санитаркой, Наталья приходила к матери в больницу, также вела уход за матерью дома, когда ее выписали из больницы, знала, что мать умерла, от Натальи слышала, что их старшая сестра завладела домом матери, у них идет спор по этому поводу. На похоронах ее матери не была.

Свидетель ФИО23 (пенсионер, приходится свахой ФИО1) суду показала, ей известно, что спор идет по наследству, ФИО7 свой дом отписала своей дочери Любовь Ивановне в 2016 году, при беседе с ФИО7, та говорила, что дом отписывать никому не будет. В 2016 году, когда та упала, после больницы ФИО1 забрала мать к себе, в конце 2017 года, когда у ФИО7 случился инсульт, за не по очереди ухаживали ФИО28 и ФИО9. Затем ФИО28 навещала свою мать у нее дома, отношения с сестрами были дружеские, пока не возник вопрос наследства. После того, как у ФИО7 случился инсульт, ФИО28 ее навещала в больнице через день, ремонт в доме матери они делали вместе с ФИО9. Осенью 2018 года она от ФИО1 узнала, что ФИО7 дом отписала ФИО9.

Свидетель ФИО19 (мать мужа дочери ФИО9) суду показала, что ФИО7 последний раз видела ДД.ММ.ГГГГ, за день до ее смерти, дату хорошо запомнила, так как у ее снохи Кати, внучки ФИО7, в этот день был день рождения, они заехали проведать ФИО7, та всех узнавала, была при полной памяти, даже правнучку узнала, так как ФИО7 болела и плохо себя чувствовала, Катя осталась в этом доме, ДД.ММ.ГГГГ мы узнали, что бабушка умерла. С ФИО7 они очень дружили, у них было очень много общих интересов. ФИО7 была подругой матери, они вместе работали по молодости и когда наши дети поженились, они встретились и вспоминали молодость. Моя сваха Люда, ответчик по делу, ездила каждый год сюда, когда она приезжала в отпуск она все время находилась с мамой и ухаживала за ней. О том, что ФИО7 упала, известно по той причине, что она сама работает в больнице. Первый раз она лежала в нейрохирургии в январе 2016 года, она поднималась в течение рабочего дня и проведывала ее, ФИО7 была абсолютно адекватная, она всегда всех узнавала. На тему дома мы вообще никогда не говорили, ей стало об этом известно после смерти ФИО7, об этом рассказала сама Любовь Ивановна. Более того ей известно, когда Любовь Ивановна приехала с Украины, она ФИО7 просто возродила, до ее приезда ФИО7 было очень тяжело одной. К ФИО7 ездили только ее молодые (сын и дочь ФИО9). Потом приехала Любовь Ивановна и хорошо за ФИО7 ухаживала, она ее откормила, ФИО7 поправилась, стала румяная, веселая. У ФИО7 было еще три дочери, но ни одну из них она никогда у нее дома не видела. ФИО7 говорила, а кому она не нужна кроме Любы, к ней другие дочери не приезжают и не звонят, живя при этом, на соседней улице. Ее это всегда возмущало. Когда ФИО7 лежала в больнице в тяжелом стоянии, тогда они были, но ухаживала больше Любовь Ивановна, одну или две ночи смотрела одна дочка Наталья и приходила ФИО11, в другой раз видела Свету. ФИО7 очень часто плакала и ждала, когда Любовь Ивановны не было. ФИО8 с Украины в г.Черкесск, это была инициатива ФИО7, так как она скучала по ней, постоянно плакала и спрашивала, когда она приедет. В 2017 году, когда ФИО7 уже стала лежачей, за ней ухаживала Любовь Ивановна.

Свидетель ФИО20 (муж внучки ФИО7) суду показал, что ФИО7 знает с 2006 года, когда познакомился с женой. Семья у них поначалу была дружная, когда теща уезжала в Украину, бабушка всегда плакала, а при встрече с ней была очень рада, когда та в очередной раз приезжала. В 2016 году ФИО7 упала, находилась в больнице, за ней ухаживала его теща. Часто моя жена оставалась с ней дома, ухаживала за бабушкой его теща, помнит день рождения ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ, та как у бабушки все собирались и отмечали день ее рождения. ФИО7 жаловалась, что другие ее дочки и внуки не приходят ее проведывать, говорила, что она нужна только им.

Выслушав объяснения участвующих в деле лиц и их представителей, допросив свидетелей, исследовав имеющиеся в деле документы, суд пришел к выводу об отказе в удовлетворении иска.

В соответствии с п.1 ст.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) гражданское законодательство основывается в числе прочего на обеспечении восстановления нарушенных прав и их судебной защиты. В силу п.1 ст.11 ГК РФ защиту нарушенных или оспоренных гражданских прав осуществляет суд. В числе способов защиты гражданских прав ст.12 ГК РФ называет: признание права; восстановление положения, существовавшего до нарушения права, и пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения; признание оспоримой сделки недействительной и применение последствий ее недействительности, применение последствий недействительности ничтожной сделки; прекращение или изменение правоотношения.

Согласно ст.168 ГК РФ, недействительность сделки, нарушающей требования закона или иного правового акта, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В силу пункта 2 статьи 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166 ГК РФ).

Исходя из системного толкования указанных выше норм права, иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности сделки.

Согласно п.1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" добросовестным поведением, является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе, в получении необходимой информации.

В соответствии с п.7 того же постановления, если совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (п.1 или п. 2 ст. 168 ГК РФ).

Вместе с тем, в силу п.5 ст.168 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Учитывая изложенное, именно на истце лежит обязанность доказать недобросовестность действий ответчика, однако таких доказательств представлено не было.

Как видно из материалов дела, ДД.ММ.ГГГГ умерла ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ, <...>.

Наследниками имущества после ее смерти являются ее дочери - ФИО1, ФИО2, ФИО9 и ФИО5, их родство ни кто не оспаривает.

ФИО1 обратилась к нотариусу ФИО6 с заявлением о принятии наследства в установленный законом шестимесячный срок, однако в выдаче Свидетельства о праве на наследство ей было отказано в виду того, что имущество, которое по мнению ФИО1 принадлежало на день смерти ФИО7, не могло быть включено в состав наследства, по причине заключения при жизни ФИО7 договора на условиях пожизненного содержания с иждивением от 01.09.2016г., зарегистрированного за № от 08.09.2016 г., по которому жилой дом и земельный участок по адресу: <адрес>, перешел в собственность ФИО9, с обременением в виде ренты.

Истцы посчитали, что данный договор является недействительным, в силу того, что при жизни их мать, ФИО7 не намеривалась оставлять дом ФИО9, все наследство должно было быть разделено поровну между четырьмя сестрами.

В соответствии с п.5 Договора плательщик ренты обязуется пожизненно полностью содержать получателя ренты, обеспечивая его питанием, одеждой, уходом и необходимой помощью, оказывать различные бытовые услуги, осуществлять капитальный и текущий ремонт, оплатить стоимость ритуальных услуг, и сохранив за ним право бесплатного пожизненного пользования указанным жилым домом и земельным участком.

Основанием для оспаривания данного договора истцы первоначально указывали, что на момент подписания сделки ФИО7 не могла осознавать значения своих действий и руководить ими. Затем, получив отрицательный ответ из психоневрологического диспансера, уточнили иск (ст.168 ГК РФ), указав, что оспариваемый договор не ФИО7 подписала, а иное лицо.

По ходатайству представителя истцов по настоящему делу было назначено и проведено две судебные почерковедческие экспертизы (одна дополнительная), по результатам которой установлено: «Подпись от имени ФИО7 в оригинале Договора на условиях пожизненного содержания с иждивением №№ от 01.09.2016 года (выполненная на листах бумаги нотариального бланк формата А-4) выполнена самой ФИО7. В ходе проведенного исследования установлено: «подпись от имени ФИО7 в виде фамилии и инициалов в Договоре на условиях пожизненного содержания с иждивением №№ от 01.09.2016 года (выполненный на листах бумаги белого цвета формата А-4), а также подписи в представленных образцах выполнены под воздействием разного рода «сбивающих факторов», таких как: головная боль, головокружение, слабость, тошнота, слабость в ногах, нарушение координации, невозможность ходить. На момент выписки 13.01.2016г. в диагнозе заключительном имеется запись: сотрясение головного мозга. Ушиб мягких тканей затылочной области. Данные изменения в состоянии здоровья могли иметь прямое влияние и являться основными «сбивающими факторами» на выполнение подписей в Договоре на условиях пожизненного содержания с иждивением №<адрес>5 от 01.09.2016 года и в свободных образцах проверяемого лица в необычных условиях».

Изучив материалы гражданского дела, суд пришел к выводу, что оснований сомневаться в обоснованности экспертных исследований № от 02.08.2019г. и № от 25.10.2019г., в достоверности содержащихся в них сведений и в правильности выводов у суда не имеется, так как эксперт ФИО24, имеет диплом судебного эксперта, свидетельство на право самостоятельного производства судебных экспертиз).

Произведенная экспертом экспертиза была проведена в полном соответствии с требованиями гражданско-процессуального законодательства, суд полагает, что судебное экспертное заключение является достоверным, допустимым доказательством. Судебная экспертиза проведена в соответствии с №73-ФЗ от 31.05.2001г. «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» в рамках судебного разбирательства, в соответствии с требованиями гражданско-процессуального законодательства (в частности эксперт на основании статей 79 - 80 ГПК РФ предупреждался об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения).

Указанные доводы представителей истцов, в судебном заседании ничем не подтверждены. Оснований для признания договора ренты от 01.09.2016г. недействительным не имеется, поскольку договор пожизненного содержания с иждивением от 01.09.2016г. именно умершая подписала.

Доводы истцов и их представителей о том, что ФИО7 не подписывала договор ренты не нашли своего подтверждения в суде.

Заключая договор пожизненного содержания с иждивением (договора ренты), волеизъявление сторон было направлено на установление между сторонами сделки гражданско-правовых отношений, и именно тех, которые были обусловлены договором.

Кроме того, ч.5 ст.61 ГПК РФ, устанавливает, что обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута в порядке, установленном ст.186 настоящего Кодекса, или не установлено существенное нарушение порядка совершения нотариального действия.

Согласно ст.186 ГПК РФ в случае заявления о том, что имеющееся в деле доказательство является подложным, суд может для проверки этого заявления назначить экспертизу или предложить сторонам представить иные доказательства.

В соответствии со ст.56 ГПК РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Вопреки требованиям ст.56 ГПК РФ, истцами таких доказательств не представлено.

Назначенная по ходатайству представителя истцов почерковедческая экспертиза была проведена дважды, которая подтвердила, что именно ФИО7, в силу своего состояния, поставила подпись на оспариваемом договоре.

Доводы представителей истцов о том, что даже визуально видно, что ФИО7в паспорте поставила другую подпись, отличную от подписи на договоре ренты, суд отклоняет, поскольку оснований так считать, у суда не имеется. Как пояснили стороны, свидетели, учитывая возраст ФИО7, она была человеком малограмотным, с ручкой не работала, подчерк у нее не мог быть выработанным. Тот факт, что подписи ФИО7 отличаются, не свидетельствует о том, что оспариваемый договор подписывала не она.

Все допрошенные в судебном заседании свидетели были едины в одном, что на юридически значимый момент ФИО7 была адекватная, понимала значение своих действий.

В соответствии со ст.67 ГПК РФ, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (ч.1).

Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы (ч.2).

Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (ч.3).

В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

В силу части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 данного Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

В соответствии с частью 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

С учетом изложенных норм права, заключение эксперта необязательно для суда, но должно оцениваться не произвольно, а в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами.

С учетом оснований заявленного истцами иска по данному гражданскому делу юридически значимым и подлежащим доказыванию является выяснение вопроса: ФИО7 или иным лицом подписан договор ренты.

В главе 6 ГПК РФ указано, что одним из видов доказательств является экспертиза. Судебным доказательством является не экспертиза как способ исследования и изучения фактов, а заключение эксперта, сформулированное на основе проведенной экспертизы.

Согласно ч.2 ст.57 ГПК РФ доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле. В случае, если представление необходимых доказательств для лиц, участвующих в деле затруднительно, суд по ходатайству оказывает содействие в собирании и истребовании доказательств.

Согласно положениям ст.ст.56, 59, 67 ГПК РФ суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне их надлежит доказывать, принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела, оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

Доводы представителей истцов, которые сводятся к несогласию с результатом проведенной судебной почерковедческой экспертизы, суд полагает несостоятельными, поскольку назначенная судом экспертиза проведена в соответствии с требованиями ст.ст.84-85 ГПК РФ, а заключение экспертов выполнено в соответствии с требованиями ст.86 ГПК РФ, при всем том, что доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, суду представителями истцов представлено не было. Оснований для проведения по делу еще одной повторной экспертизы судом не усмотрено, не имеется также оснований и признания данного заключения недопустимым доказательством.

Разрешая спор, суд, на основании оценки собранных по делу доказательства в их совокупности, показаний свидетелей, допрошенных в судебных заседаниях, выводов эксперта, пришел к выводу о том, что ФИО25 сама подписала договор ренты, в связи с чем, требования истцов о признании недействительным договора на условиях пожизненного содержания с иждивением от 01 сентября 2016 года и признании права собственности на жилой дом и земельный участок за наследниками, по основаниям, предусмотренным ст. 168 ГК РФ удовлетворению не подлежат.

Руководствуясь статьями 224-225 ГПК РФ,

р е ш и л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 и ФИО2 к ФИО9 о признании недействительным договора на условиях пожизненного содержания с иждивением от 01 сентября 2016 года и признании права собственности на жилой дом и земельный участок за наследниками, отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный суд Карачаево-Черкесской Республики с подачей апелляционной жалобы через Черкесский городской суд в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме. Мотивированное решение изготовлено 06 декабря 2019 года.

Судья О.Г. Ковалева