Апелляционное определение № 33-19803/2024 33-57/2026 33-989/2025 от 13 мая 2026 г.

Судья Виноградова О.А. УИД 16RS0042-03-2023-012216-25 Дело № 2-362/2024

33-57/2026 (33-989/2025)

Учёт 2.137г


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

14 мая 2026 года г. Казань

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан в составе

председательствующего судьи Нурмиева М.М.,

судей Зариповой Р. Н., Никулиной О. В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Ильиной А. П.

рассмотрела в открытом судебном заседании по докладу судьи Зариповой Р.Н. гражданское дело по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Набережночелнинского городского суда Республики Татарстан от 21 июня 2024 года, которым постановлено:

иск ФИО2 к ФИО1 о признании договоров дарения квартир недействительными, применении последствий недействительности сделок удовлетворить.

Признать недействительным договор дарения от 08 июля 2021 года однокомнатной квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, ул. им. ФИО10, <адрес>, кадастровый номер ...., заключенный между ФИО2 и ФИО1.

Применить последствия недействительности сделки, в соответствии с которыми:

Решение является основанием для аннулирования в Едином государственном реестре недвижимости записи о праве собственности ФИО1 в отношении квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, ул. им. ФИО10, <адрес>.

Решение является основанием для восстановления записи о праве собственности ФИО2 на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, ул. им. ФИО10, <адрес> Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество.

Признать недействительным договор дарения от 08 июня 2023 года двухкомнатной квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, <адрес>, <адрес>, кадастровый номер ...., заключенный между ФИО2 и ФИО3 с одной стороны и ФИО1 с другой стороны.

Применить последствия недействительности сделки, в соответствии с которыми:

Решение является основанием для аннулирования в Едином государственном реестре недвижимости записи о праве собственности ФИО1 в отношении квартиры, расположенной по адресу: <адрес>

Решение является основанием для восстановления записи о праве собственности ФИО2, ФИО3 на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, <адрес><адрес> Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество.

Проверив материалы дела, выслушав участников процесса, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО2 обратился в суд с иском к ФИО1 о признании договоров дарения квартир недействительными, применении последствий недействительности сделок, отмене записи регистрации права собственности ответчика и восстановлении записи права собственности прежних собственников.

В обоснование иска указано, что истцу на праве собственности принадлежала однокомнатная квартира, расположенная по адресу: <адрес>, ул. им. ФИО10, <адрес>, которая на основании договора дарения от 8 июля 2021 года перешла в собственность ответчицы. Кроме того, в совместной собственности истца и умершей супруги ФИО3 находилась квартира, расположенная по адресу: <адрес>, <адрес>, <адрес>, которая перешла в собственность ответчицы на основании договора дарения от 8 июня 2023 года.

Истец полагает, что ответчик (дочь истца) ввела своих родителей в заблуждение относительно природы сделок, указывая о том, что данные сделки носят временный характер и за родителями сохраняется право пользования спорным имуществом.

2 июля 2023 года от заболеваний умерла супруга истца – ФИО3, после смерти которой ответчик лишила истца права пользования спорным имуществом и намеревалась реализовать вышеуказанные квартиры.

Истец указал, что он и его умершая супруга по состоянию здоровья не могли осознавать последствия совершения сделок, а в настоящее время истец нуждается в жилых помещениях, которыми владеет его дочь.

С учетом изложенного истец просил признать договоры дарения от 8 июля 2021 года и 8 июня 2023 года недействительными и применить последствия недействительности сделки в виде отмены записи регистрации права собственности ответчика и восстановлении записи права собственности прежних собственников.

Судом первой инстанции принято решение об удовлетворении иска.

В апелляционной жалобе ответчик ФИО1 просит решение суда отменить и принять новое решение об отказе в удовлетворении иска. В жалобе апеллянт критически относится к выводам судебных экспертиз и полагает, что для принятия решения об отказе в удовлетворении иска достаточно было доказательств, представленных стороной ответчика, которые в том числе свидетельствовали о том, что истец, помимо оспариваемых сделок, совершал иные сделки по отчуждению имущества в спорный период, между тем об их недействительности не заявлял, что подтверждает осознанность заключения оспариваемых договоров дарения, понимании истцом их значений и последствий. Сомнений относительно способности истца понимать значение своих действий и руководить ими никогда не возникало, истец недееспособным не признавался. Апеллянт также ссылается на пропуск истцом срока исковой давности по заявленным требованиям. Кроме того, считает, что истец не вправе оспаривать договор дарения от 8 июня 2023 года, поскольку участником сделки также являлась его супруга, которая выразила свою волю на отчуждение имущества в пользу дочери.

Истец ФИО2 и его представитель ФИО4 с решением суда согласились, просили оставить его без изменения.

Ответчик ФИО1 и её представитель ФИО5 апелляционную жалобу поддержали, просили решение суда отменить, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении иска.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание апелляционной инстанции не явились.

Судебная коллегия, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, считает, что решение суда подлежит оставлению без изменения.

В соответствии с положениями пункта 2 статьи 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по результатам рассмотрения апелляционных жалобы, представления суд апелляционной инстанции вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции полностью или в части и принять по делу новое решение.

Согласно пункту 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

В силу статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения (пункт 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

В соответствии со статьей 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Предусмотренная законом свобода договора означает, что граждане и юридические лица самостоятельно решают, с кем и какие договоры заключать, и свободно согласовывают их условия.

Исходя из положений статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно пункту 1 статьи 578 Гражданского кодекса Российской Федерации даритель вправе отменить дарение, если одаряемый совершил покушение на его жизнь, жизнь кого-либо из членов его семьи или близких родственников либо умышленно причинил дарителю телесные повреждения.

В соответствии с пунктом 2 статьи 578 Гражданского кодекса Российской Федерации даритель вправе потребовать в судебном порядке отмены дарения, если обращение одаряемого с подаренной вещью, представляющей для дарителя большую неимущественную ценность, создает угрозу ее безвозвратной утраты.

Как следует из материалов дела, согласно договору дарения от 8 июля 2021 года ФИО2 подарил своей дочери ФИО1 квартиру, расположенную по адресу: <адрес> ФИО10, <адрес>, кадастровый номер .... (л.д. 9–10 т.1).

Переход права собственности на квартиру к ФИО1 зарегистрирован 15 июля 2021 года, что отражено в Едином государственном реестре недвижимости (л.д. 12–13 т.1).

Согласно договору дарения от 8 июня 2023 года, заключённому между супругами ФИО12 и ответчиком ФИО1, последней подарена квартира, расположенная по адресу: <адрес>, <адрес>, <адрес>, кадастровый номер .... (л.д. 16–17 т.1).

Переход права собственности на квартиру к ФИО1 зарегистрирован 16 июня 2023 года, что отражено в Едином государственном реестре недвижимости (л.д. 18–20 т.1).

Брак между ФИО2 и ФИО6 зарегистрирован 1 сентября 1962 года (л.д. 23 т.1).

Согласно свидетельству о смерти ФИО3 умерла 2 июля 2023 года (л.д. 22 т.1).

ФИО2 имеет первую группу инвалидности по зрению (л.д. 24 т.1).

Определением суда первой инстанции от 11 декабря 2023 года по делу назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, на разрешение которой поставлен следующие вопросы:

- могла ли ФИО3 в силу своих заболеваний понимать значение своих действий и руководить ими в момент подписания договора дарения квартиры от 08 июня 2023 года, могла ли ФИО3 понимать значение сделки по дарению вышеуказанной квартиры и понимать последствия совершения такой сделки.

- мог ли ФИО2 в силу своих заболеваний понимать значение своих действий и руководить ими в момент подписания договоров дарения квартиры от 08 июля 2021 года и от 08 июня 2023 года, мог ли ФИО2 понимать значение сделок по дарению вышеуказанных квартир и понимать последствия совершения таких сделок (л.д. 85–88).

Согласно заключению судебно-психиатрических экспертов от 15 января 2024 № 36 в отношении ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения проведена судебная психиатрическая экспертиза первичная амбулаторная посмертная. Однако эксперты не смогли ответить на поставленные вопросы. При этом указали, что в представленных медицинских документах имеется лишь запись о том, что «память, внимание и мышление нарушены», сделанная невропатологом при осмотре ФИО3 27 июня 2023 года. При этом отсутствует подробное описание её психического состояния с указанием степени выраженности этих нарушений, экспериментально-психологическое обследование не проводилось. В материалах гражданского дела и медицинских документах отсутствует описание психического состояния ФИО3 на момент совершения ею сделок, в связи с чем невозможно оценить выраженность имевшихся у неё в то время когнитивных и эмоционально-волевых нарушений, критических и прогностических способностей.

В соответствии с заключением судебно-психиатрических экспертов от 15 января 2024 года № 37 в отношении ФИО2, ...., обнаруживаются признаки деменции в связи со смешанными заболеваниями (травматической, сосудистой этиологии) F02.808 по МКБ-10. Об этом свидетельствуют данные анамнеза и представленных медицинских документов о перенесённых им черепно-мозговых травмах, в том числе открытой ЧМТ с ушибом головного мозга, субарахноидальным кровоизлиянием в 1994 году, по поводу чего лечился стационарно в БСМП, на ЭЭГ отмечались грубые диффузные общемозговые изменения, патологический очаг в левой центральной области, грубое раздражение ствола мозга, ирритация коры. Психиатром было диагностировано: органическое заболевание головного мозга смешанного генеза, умеренно выраженный психоорганический синдром, астенический вариант. С 2015 года он наблюдался по поводу дисциркуляторной энцефалопатии. 19.02.2018 установлен диагноз: «Цереброваскулярная болезнь. Дисциркуляторная энцефалопатия. Двусторонняя нейросенсорная тугоухость». 13 марта 2018 года признан инвалидом первой группы бессрочно. При настоящем психиатрическом исследовании у него на фоне неврологической симптоматики, тугоухости и выраженного снижения зрения выявлены грубые нарушения со стороны интеллектуально-мнестической и эмоционально-волевой сферы. Учитывая длительность заболевания, формирование у подэкспертного после перенесённой в 1994 году черепно-мозговой травмы психоорганического синдрома и дисциркуляторной энцефалопатии, ограничивающих возможность целостной оценки юридически значимой ситуации, можно с большой степенью вероятности предположить, что в период заключения договора дарения однокомнатной квартиры 08 июля 2021 года и договора дарения двухкомнатной квартиры 08 июня 2023 года. ФИО2 не был способен понимать значение указанных сделок и их последствия.

Допрошенная в суде первой инстанции свидетель ФИО7 - ведущий специалист Центрального многофункционального центра г. Набережные Челны, суду показала, что договор дарения от 8 июня 2023 года она оформляла в выездном порядке, ей было известно о том, что стороны по договору являются инвалидами. Договор был составлен и выведен через принтер непосредственно в квартире. После составления договора она передала его для ознакомления сторонам, вслух договор не зачитывала. Каких-либо предложений о необходимости внесения поправок в договор от неё не поступало, договор был составлен по типовой форме. Она отдала бланки для подписания, ФИО3 подписывала договор лёжа с помощью дочери, при этом какого-либо насилия замечено не было.

Разрешая спор, суд первой инстанции, установив, что в период заключения договоров дарения истец ФИО2, исходя из заключения судебной экспертизы с большей степенью вероятности не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, пришел к выводу о наличии оснований для применения пункта 1 статьи 177 ГК РФ в отношении совершенных им сделок. Несмотря на невозможность дачи заключения о психическом состоянии ФИО3, суд признал сделку от 8 июня 2023 года недействительной на том основании, что ФИО2 как участник общей совместной собственности не мог дать согласие на её совершение (ст. 253 ГК РФ), что автоматически влечёт недействительность сделки по распоряжению общим имуществом. Возражение ответчика о пропуске истцом срока исковой давности суд отклонил, указав, что истец, не понимавший значение сделок, не мог критически оценить своё состояние и узнать о нарушении своих прав ранее, чем после смерти супруги, попыток выселения его из жилья и проведения экспертизы. На основании п. 2 ст. 167 ГК РФ и ст. 13 ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» суд восстановил право собственности дарителей.

Судебная коллегия не соглашается с выводами суда первой инстанции и полагает решение суда подлежащим отмене.

Для проверки доводов жалобы, а также учитывая существенное значение вопроса о психическом состоянии истца для правильного разрешения спора, по ходатайству ответчика определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан от 17 февраля 2026 года по делу назначена повторная посмертная судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза в отношении ФИО3 и повторная судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза в отношении ФИО2, проведение которых поручено экспертам ГАУ «Республиканская психиатрическая больница им. академика В.М. Бехтерева Министерства здравоохранения Республики Татарстан».

Согласно заключению повторной посмертной, комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы .... от 18 ноября 2025 года, ФИО3 в момент подписания договора дарения жилого помещения от 8 июня 2023 года страдала психическим расстройством в форме деменции в связи со смешанными заболеваниями <адрес> Кроме того, подэкспертная страдала гипертонической болезнью, сахарным диабетом, дисциркуляторной энцефалопией, ЦВБ, хронической ишемией головного мозга, с 2017 года отмечено появление цереброастенической симптоматики (головные боли, головокружение, слабость), с 2020 года раздражительность. В последствии у нее отмечено изменение психического состояния в виде появления значительных расстройств в когнитивной сфере, утраты навыков самообслуживания, передвижения, которые выявлены у нее при осмотре врачом-неврологом меньше чем через 3 недели после подписания оспариваемого договора дарения и ей был поставлен диагноз «ЦВБ.ХИГМ 3 ст. Состояние после ОНМК 2017. Снижение когнитивных функций до деменции». Следовательно, в юридический значимый период у нее обнаруживались вышеуказанные выраженные нарушения со стороны психики. В момент подписания договора от 8 июня 2023 года ФИО3 не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

В отношении ФИО2 экспертами проведено личное обследование, изучены все материалы медицинских документов, включая амбулаторные карты, выписки из стационаров. Согласно выводам экспертов ФИО8, ФИО9, ФИО11, в момент подписания договора

дарения жилого помещения от 8 июля 2021 года и договора дарения жилого помещения от 8 июня 2023 года, у ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, выявлялись признаки психического расстройства в форме органического расстройства личности (код по МКБ 10: F 07). Об этом свидетельствуют анамнестические сведения, данные гражданского дела, медицинской документации, указывающие о перенесенных им черепно-мозговых травмах, в том числе, открытой ЧМТ с ушибом головного мозга, субарахноидальным кровоизлиянием в 1994 году, по поводу чего он лечился стационарно в БСМП. В последующем у него отмечено появление цереброастенической симптоматики (астении, головных болей, головокружений), эмоциональной лабильности, неустойчивости настроения, снижения памяти, забывчивости, в связи с чем, он дважды в 1994г. и в 1998г. проходил стационарное лечение в психиатрическом отделении ПНД с диагнозом: Органическое заболевание головного мозга смешанного генеза, умеренно выраженный психоорганический синдром, астенический вариант. Однако, в последующем он у врача-психиатра не наблюдался, в медицинской документации отсутствуют сведения о том, что указанные расстройства нарастали и приобрели прогредиентный характер течения. Как следует из медицинской документации и материалов гражданского дела, на юридически значимый для дела период, у ФИО2 не обнаруживалось выраженных нарушений памяти, интеллекта, мышления или какая-либо психотическая симптоматика, следовательно, в момент подписания договора дарения жилого помещения от 8 июля 2021 года и договора дарения жилого помещения от 8 июня 2023 года он мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Суд апелляционной инстанции, оценив заключения повторной экспертизы в совокупности с иными доказательствами, находит выводы повторной экспертизы наиболее достоверными, объективными и научно обоснованными Повторная экспертиза проведена комиссией, состоящей из квалифицированных специалистов, обладающих значительным стажем работы в соответствующей сфере. Это обеспечило комплексный и междисциплинарный подход к исследованию, что является важным условием для всесторонней оценки психического состояния подэкспертного.

При этом повторная экспертиза в отношении ФИО2 основывалась не только на его актуальном состоянии, но и на тщательном анализе ретроспективных данных, свидетельских показаний, медицинской документации, материалов гражданского дела.

Тогда как заключения, полученные в ходе рассмотрении дела в суде первой инстанции, не могут быть положены в основу решения суда в силу их неполноты и несоответствия требованиям ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которым экспертное заключение должно содержать исчерпывающие и обоснованные ответы на поставленные судом вопросы.

Бесспорных доказательств, указывающих на недостоверность, ошибочность заключений повторной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, сторонами по делу не представлено.

Доводы стороны истца о том, что повторная судебная экспертиза в отношении него проведена неполно, поскольку не были исследованы все необходимые медицинские документы, судебная коллегия считает голословными и необоснованными, поскольку выводов о недостаточности медицинских документов для дачи исчерпывающих ответов в заключениях не содержится.

С точки зрения допустимости доказательства, заключения повторной экспертизы полностью отвечают критериям, установленным процессуальным законодательством. Отсутствие противоречий между выводами повторной экспертизы и другими доказательствами по делу также подтверждает их достоверность.

С учетом изложенного оснований для назначения вновь повторной или дополнительной экспертизы по делу не установлено.

При этом судебная коллегия полагает необходимым отметить, что само по себе наличие у ФИО2 тех или иных заболеваний не свидетельствует с бесспорностью о невозможности понимать значение своих действий и руководить ими.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства, доводы и возражения сторон, а также заключения проведенной по делу повторной судебно-психиатрической экспертизы по правилам статьи 67 ГПК РФ, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для признания оспариваемых договоров дарения недействительными по ч. 1 ст. 177 ГК РФ, так как достоверных доказательств, свидетельствующих о том, что истец в момент подписания договоров дарения не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, его волеизъявление не соответствовало действительным намерениям, стороной истца в материалы дела не представлено.

Таким образом, истец осознавал заключение договоров дарения, понимал природу данных договоров.

При указанных данных вывод суда первой инстанции об отклонении возражений ответчика относительно пропуска истцом срока исковой давности по оспариванию сделок со ссылкой на состояние истца, при котором он не был способен понимать значение указанных сделок и их последствия, следует признать ошибочным.

Вопреки доводам истца, по делу также не представлено достоверных и достаточных доказательств, указывающих на совершение ответчиком недобросовестных действий, в результате которых формирование его воли происходило не свободно, а вынужденно, и у него сложилось ложное представление об обстоятельствах, имеющих значение для заключения сделок. Оснований считать, что возраст и состояние здоровья дарителя могли бы повлиять на адекватность восприятия им прочитанного текста договора, у суда апелляционной инстанции также не имеется.

В данном случае материалы дела содержат доказательства, свидетельствующие о волеизъявлении истца на переход права собственности на квартиру к его дочери, о наличии воли данных сторон сделки именно на наступление предусмотренных договором правовых последствий.

В материалах дела отсутствуют доказательства совершения ответчиком каких-либо действий, направленных на введение истца в заблуждение либо обмана относительно совершаемой сделки.

Ссылка стороны истца на то, что одна из спорных квартир является единственным жильем ФИО2, юридического значения при рассмотрении спора о недействительности сделок не имеет, учитывая, что в силу статьи 209 ГК РФ собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам. Более того, в суде апелляционной инстанции истец подтвердил, что до настоящего времени продолжает проживать в указанной квартире.

Кроме того, согласно ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной составляет один год. Течение срока исковой давности начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Истец, как сторона договора дарения непосредственно принимал участие в их составлении, подписании, регистрации; как следствие, он знал о совершении сделок и их последствиях в момент регистрации перехода права, при этом его доводы о «временном характере» сделок не подтверждены допустимыми доказательствами, противоречат содержанию указанных договоров.

Утверждение истца, сводящиеся к тому, что срок исковой давности должен исчисляться с момента осознания им нарушения своих прав (после возникновения семейного конфликта, попыток его выселения стороной ответчика), противоречит закону.

Статья 200 Гражданского кодекса Российской Федерации прямо связывает начало течения срока с моментом, когда лицо объективно узнало или должно было узнать о нарушении, а не с субъективным осознанием последствий. Поскольку регистрация права собственности ответчика является публичным актом, истец не может ссылаться на незнание юридически значимых фактов, доступных для проверки.

Доводы истца о невозможности своевременного обращения за защитой прав не подкреплены доказательствами, соответствующими требованиям статей 56 и 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Правовых оснований для восстановления срока исковой давности не имеется.

Таким образом, в удовлетворении исковых требований надлежит отказать в связи с пропуском срока исковой давности.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для признания договоров дарения квартиры недействительными и применения последствий недействительности сделок.

С учетом вышеизложенного решение суда первой инстанции подлежит отмене с принятием по делу нового решения об отказе в удовлетворении иска.

ГАУЗ «Республиканская психиатрическая больница им. акад. В.М. Бехтерева Министерства здравоохранения Республики Татарстан» обратилась с заявлением о взыскании расходов за проведение повторной судебной экспертизы в отношении ФИО3 и ФИО2, в размере 37 000 рублей и 26 700 рублей соответственно.

Поскольку заключения повторной экспертизы приняты в качестве достоверных доказательств по делу и положены в основу апелляционного определения, исковые требования ФИО2 оставлены без удовлетворения, указанные расходы на проведение данных экспертиз подлежат возмещению за счет истца.

При этом денежные средства в сумме 26 000 руб., внесенные ответчиком на депозит Верховного Суда Республики Татарстан для проведения повторной судебной экспертизы, подлежат перечислению экспертному учреждению.

Руководствуясь статьями 199, 328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Набережночелнинского городского суда Республики Татарстан от 21 июня 2024 года отменить, принять по данному делу новое решение.

В удовлетворении иска ФИО2 к ФИО1 о признании договоров дарения квартир недействительными, применении последствий недействительности отказать в полном объеме.

Перечислить ГАУЗ «Республиканская клиническая психиатрическая больница им. акад. В.М. Бехтерева Министерства здравоохранения Республики Татарстан» денежные средства в размере 26 000 рублей, внесенные ФИО5 на депозитный счет Верховного Суда Республики Татарстан по платёжному поручению .... от 12 февраля 2025 года по делу № 33-989/2025, по следующим реквизитам:

....

....

....

....

....

....

....

....

....

....

Взыскать с ФИО2 в пользу ГАУЗ «Республиканская клиническая психиатрическая больница Министерства здравоохранения Республики Татарстан» расходы на проведение судебной экспертизы в размере 37 700 рублей.

Копию настоящего определения направить в отдел бюджетного планирования Верховного Суда Республике Татарстан для исполнения в части перечисления денежных средств, внесенных на депозитный счет для оплаты судебной экспертизы.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение трёх месяцев в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (г. Самара) через суд первой инстанции.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено в окончательной форме 28 мая 2026 года

Председательствующий

Судьи