Решение № 2-2573/2017 2-2573/2017~М-1230/2017 М-1230/2017 от 14 августа 2017 г. по делу № 2-2573/2017

2-2573/2017


Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Г. Пермь 14 августа 2017 г.

Индустриальный районный суд г. Перми в составе:

Федерального судьи Ивановой Е.В.,

При секретаре Неволиной Н.В.,

С участием прокурора Лозовой Е.Г.,

С участием истца ФИО1, представителя истцов на основании доверенностей ФИО2, представителя ответчика по доверенности ФИО3, третьего лица ФИО4,

Рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО5, ФИО1 к ГБУЗ ПК «Городская детская клиническая больница №» о взыскании компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л :

Истцы ФИО5 и ФИО1, соответственно, мама и бабушка несовершеннолетнего П.О. ДД.ММ.ГГГГ г.р., обратились в суд с требованиями к ГБУЗ Пермского края «Городская детская клиническая больница №15» о компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи.

В обоснование требований истцами указано следующее.

ДД.ММ.ГГГГ после дорожно-транспортного происшествия П.О. был доставлен в хирургическое отделение ГДКБ № с подозрением на закрытую травму живота. При поступлении ему был поставлен диагноз: сочетанная автодорожная травма. ЗТЖ. Неполный разрыв слепой, восходящей и тонкой кишок. Малый гемиперитонеум.

ДД.ММ.ГГГГ П.О. была выполнена операция: лапаротомия, ушивание разрывов слепой, восходящей, тощей кишок. После операции П.О. в 10.30 час. ДД.ММ.ГГГГ был доставлен на продленной ИВЛ из операционной в отделение анестезиологии и реанимации ему была назначена послеоперационная терапия. Из медицинских документов следует, что ранний послеоперационный период у П.О. протекал без особенностей.

ДД.ММ.ГГГГ в 04.35 час. у П.О. наступила остановка кровообращения на фоне проводимой терапии. Была проведена сердечно-легочная реанимация, включавшая в себя непрямой массаж сердца, искусственная вентиляция легких, после которой в 04.42 час. сердечная деятельность восстановилась, ребенок был заинтубирован (ведена дыхательная трубка в трахею) и переведен на аппаратную искусственную вентиляцию легких, но сознание не восстановилось. Диагностирована кома, а с 05.40 час. появился судорожный синдром. Следствием остановки кровообращения у П.О. явилась постанексическая энцефалопатия с исходом в вегетативное состояние. Ребенок находится в данном состоянии до настоящего времени, перспективы восстановления состояния П.О. и возвращения его в обычную полноценную жизнь отсутствуют.

Тяжкий вред здоровью сына и внука истцов был причинен в результате некачественно оказанной медицинской помощи в отделении реанимации и анестезиологии ГДКБ № 15, куда ребенок был помещен в результате удачно проведенной операции, а именно остановка сердца возникла непосредственно после веления препарата наропин в 4 часа.

Индустриальным судом были подробно исследованы все обстоятельства оказания медицинской помощи П.О. ДД.ММ.ГГГГ в отделении реанимации и анестезиологии ГДКБ № 15 в рамках гражданского дела № 2-15/2016 по иску П.Д. (отца ребенка) и ФИО5, действующих в интересах несовершеннолетнего П.О. к ГБУЗ ПК «ГДКБ № 15» о компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи.

Суд пришел к выводу о доказанности причинно-следственной связи между некачественно оказанной медицинской помощью сотрудниками ГБУЗ ПК «ГДКБ № 15» и наступлением у П.О. остановки сердечной деятельности, после некорректно введенного препарата наропин, что повлекло за собой развитие постанексической энцефалопатии с исходом в вегетативное состояние.

Индустриальным районным судом г. Перми ДД.ММ.ГГГГ вынесено решение о взыскании с ГБУЗ ПК «ГДКБ № 15» в пользу П.О. компенсации морального вреда в размере 2 000 000 руб.

Решением суда, имеющим в силу ст. 61 ГПК РФ преюдициальное значение, установлена вина медицинских сотрудников отделения реанимации и анестезиологии ГДКБ № 15 в причинении вреда сыну и внуку истцов.

Действиями сотрудников ГБУЗ ПК «ГДКБ № 15» причинен и продолжает причиняться истцам моральный вред, выразившийся в неизмеримых страданиях, вызванных нахождением рядом с ребенком, находящимся в крайне тяжелом (вегетативном) состоянии и осознанием того, что ребенок истцами потерян навсегда, они ничем не могут ему помочь, а могут только облегчить его страдания уходом и заботой.

С ДД.ММ.ГГГГ истцы постоянно находятся в состоянии печали и траура, он не могут мириться с этим горем, пережить его невозможно.

С ДД.ММ.ГГГГ ребенок находится дома, они в течение трех лет ухаживают за ним, облегчают его страдания, самостоятельно проводят все необходимые манипуляции и процедуры, осуществляют сложный медицинский уход в домашних условиях. Для вегетативного состояния характерно сохранение реакции на боль и раздражители, однако отсутствует понимание себя и собственного окружения.

Вся их семья находится в постоянном напряжении и днем и ночью, они не могут оставить П.О. без присмотра даже на короткое время.

Ответчиком не оказывалась и даже не предлагалась никакая помощь в связи с необходимостью постоянного ухода за ребенком, равно как и не принесены никакие извинения ни в какой форме.

Ситуация осложняется наличием в семье малолетней дочери, которой также необходимо уделять внимание и создавать условия для полноценного физического и умственного развития.

Истцу ФИО6 приходится постоянно сдерживать себя и свои эмоции, держать себя в руках дома ( в присутствии дочери) и на работе (она работает учителем начальных классов). Нахождение длительное время в эмоциональном стрессе не могло не сказаться на ее здоровье и эмоциональном состоянии. Ей был поставлен диагноз: посттравматическое стрессовое расстройство, эндокринное заболевание щитовидной железы, мочекаменная болезнь. В силу состояния здоровья она может родить ребенка только в результате ЭКО, но из-за постоянного стресса все пять попыток ЭКО за последние три года были неудачными.

Она разочаровалась в системе здравоохранения, боится снова столкнуться с некачественно оказанной медицинской помощью.

Бабушке П.О. ФИО1 тяжело наблюдать за страданиями всей семьи. Она осуществляет круглосуточный уход за П.О., видит все его страдания, слышит все вздохи, стоны и хрипы. У нее совсем нет времени для того, чтобы поправить своё здоровье. Обострились все хронические заболевания в условиях постоянного стресса. За последние три года ей неоднократно требовалась медицинская помощь. У нее имеется пупочная грыжа и опущение женских половых органов, т.к. она каждый день поднимает П.О., переворачивает его. В настоящее время ей требуется оперативное лечение. Также у нее имеются заболевания сосудов головного мозга, атеросклероз, артрит и артроз. Ее мучают боли в нижних конечностях, в деформированных стопах, т.к. ей приходится целый день проводить на ногах, ухаживая за П.О.. На протяжении трех лет она спит урывками, ее сон нарушен.

Они испытывают огромную боль и страдания, поскольку сознательная жизнь их мальчика закончилась.

Просят взыскать с ответчика в пользу ФИО5 компенсацию морального вреда в размере 3 000 000 руб., в пользу ФИО1 – 1 500 000 руб.(л.д. 2-4).

Ранее заявляемые требования о взыскании расходов на лечение истцов, в ходе уточнения требований в порядке ст. 39 ГПК РФ истцами заявлены не были, в судебном заседании они пояснили, что с учетом уточнения иска данные расходы они не просят.

Поэтому предметом настоящего судебного заседания является только моральный вред, причиненный истцам.

Определением судебного заседания ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве третьего лица привлечен ФИО4

В судебном заседании истец ФИО1 и представитель истцов на исковых требованиях настаивали в полном объеме.

Истец ФИО5, будучи извещенной надлежащим образом, в судебное заседание не явилась. Представлено заявление с просьбой рассмотреть дело в ее отсутствие, на иске настаивает в полном объеме

Представителем ответчика исковые требования не признаны.

Прокурор в судебном заседании дал заключение об обоснованности заявленных требований истцов, подлежащих удовлетворению, поскольку считает, что доказан факт ненадлежащего оказания медицинской помощи ответчиком решением суда по делу №, вред должен быть возмещен с учетом разумности и справедливости.

Заслушав пояснения участников процесса, принимая во внимание заключение прокурора, изучив письменные доказательства по данному делу, по делу №, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. В случаях и в порядке, предусмотренных законом, личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежавшие умершему, могут осуществляться и защищаться другими лицами, в том числе наследниками правообладателя.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические и нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающие на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимание обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

На основании ст. 1064 ГК РФ, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Статьей 1068 ГК РФ предусмотрено, что юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Ранее Индустриальным районным судом было рассмотрено дело № по иску ФИО4 и ФИО5 к ГБУЗ ПК «ГДКБ № 15» о компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи.

Решением от ДД.ММ.ГГГГ постановлено следующее : «Взыскать с ГБУЗ Пермского края «Городская детская клиническая больница №15» в пользу П.О. в лице законных представителей П.Д., ФИО5 компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 (два миллиона) рублей, расходы, связанные с участием в суде представителя, в размере 30 000 руб.»(л.д.12-27).

Данное решение имеет преюдициальное значение в отношении требований ФИО5, т.к. при рассмотрении данных дел принимали участие те же самые лица.

Решением Индустриального районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ установлено следующее.

ФИО7 находился на лечении в МБУЗ ГДКБ №15 с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом сочетанная автодорожная травма, закрытая травма живота, неполный разрыв слепой, восходящей и тонкой кишок, малый гемоперитонеум. Состояние после лапаротомии, ушивания разрывов слепой, восходящей, тощей кишки от ДД.ММ.ГГГГ, закрытая черепно-мозговая травма, ушиб головного мозга, перелом правой ключицы без смещения.

ДД.ММ.ГГГГ П.О. была выполнена диагностическая лапароскопия, при которой были выявлены неполный разрыв слепой, восходящей и ободочной кишок, большая гематома брыжейки толстой кишки, гематома брыжейки тонкой кишки, малый гемоперитонеум. В этот же день была выполнена операция: лапаротомия, ушивание разрывов слепой, восходящей, тощей кишок. После операции П.О. в 10.30 час. ДД.ММ.ГГГГ был доставлен на продленной ИВЛ из операционной в отделение анестезиологии и реанимации ему была назначена послеоперационная терапия. Из медицинских документов следует, что ранний послеоперационный период у П.О. протекал без особенностей.

ДД.ММ.ГГГГ в 04.35 час. у П.О. наступила остановка кровообращения на фоне проводимой терапии. Была проведена сердечно-легочная реанимация, включавшая в себя непрямой массаж сердца, искусственная вентиляция легких, после которой в 04.42 час. сердечная деятельность восстановилась, ребенок был заинтубирован (ведена дыхательная трубка в трахею) и переведен на аппаратную искусственную вентиляцию легких, но сознание не восстановилось. Диагностирована кома, а с 05.40 час. появился судорожный синдром.

ДД.ММ.ГГГГ после консультации невропатолога, ребенку был установлен диагноз: закрытая черепно-мозговая травма, ушиб головного мозга.

ДД.ММ.ГГГГ сознание ребенка не восстановилось, на фоне самостоятельного дыхания продолжается судорожный синдром, была выполнена трахеостомия.

ДД.ММ.ГГГГ П.О. был переведен в отделение психоневрологии Пермской краевой детской клинической больницы, где находился до ДД.ММ.ГГГГ В дальнейшем выписан домой, где и находится до настоящего времени.

В рамках рассматриваемого дела, судом по инициативе истца была назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, проведенная экспертами ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» г. Санкт-Петербурга.

Эксперты пришли к следующим выводам.

В результате ДТП от ДД.ММ.ГГГГ П.О. получил сочетанную травму тела в виде тупой закрытой травмы живота с неполным разрывом слепой, восходящей и тонкой кишок, кровоизлиянием в брыжейку тонкой кишки, малым гемоперитонеумом (скоплением крови в брюшной полости); закрытой черепно-мозговой травмы (сотрясение головного мозга?). При поступлении на стационарное лечение в ГБУЗ ПК «ГДКБ № 15» общее состояние П.О. было оценено врачами как «тяжелое». Данный комплекс повреждений, при наличии закрытого повреждения органов брюшной полости, согласно п. ДД.ММ.ГГГГ Приложения к Приказу Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24.04.2008 г. N 194н, квалифицируется по признаку вреда здоровью, опасного для жизни, как ТЯЖКИЙ вред здоровью.

Медицинским критерием квалифицирующих признаков в отношении тяжкого вреда здоровью является: «Вред здоровью, опасный для жизни человека, который по своему характеру непосредственно создает угрозу для жизни, а также вред здоровью, вызвавший развитие угрожающего жизни состояния...».

В случае смерти таких больных с подобной травмой органов брюшной полости (без каких-либо дополнительных действующих причин и без оказания медицинской помощи) между полученной травмой и смертью должна определяться (существовать) прямая причинно-следственная связь.

Следует отметить, что при проведении хирургического вмешательства П.О. дефектов оказания медицинской помощи не выявлено. Лапароскопия и лапоротомия были проведены ДД.ММ.ГГГГ по показаниям, своевременно и в полном объеме. Кроме того, каких-либо осложнений травмы живота у П.О. не описано. Поэтому между «травмами, полученными П.О. в ДТП ДД.ММ.ГГГГ и состоянием его здоровья на сегодняшний день» какой-либо причинно-следственной связи не имеется.

Полностью исключить «риск неблагоприятного исхода лечения сочетанной автодорожной травмы у П.О. в случае неприменения препарата «наропин» при его лечении», - не представляется возможным.

Следует отметить, что применение эпидуральной блокады наропином является методом выбора для профилактики и лечения пареза кишечника, купирования послеоперационной боли.

Согласно данным представленной медицинской документации, заболеваний неврологического, аллергического или иного характера в анамнезе, которые могли бы способствовать неблагоприятному исходу его лечения у П.О., не установлено.

Нельзя исключить, что неблагоприятному исходу его лечения могло способствовать наличие черепно-мозговой травмы (сотрясения головного мозга?).

Согласно данным медицинской карты стационарного больного № при оказании медицинской помощи П.О., ДД.ММ.ГГГГ г.р., в ГБУЗ ПК «ГДКБ № 15» установлены следующие дефекты:

При поступлении ДД.ММ.ГГГГ пациент не консультирован врачом- нейрохирургом и врачом-неврологом (несмотря на то, что ребенок поступает в стационар с политравмой, в том числе с диагнозом скорой медицинской помощи: «ЗЧМТ. СГМ?»).

В первые сутки пребывания в отделении реанимации не указано измерение центрального венозного давления.

В протоколе катетеризации эпидурального пространства:

отсутствует информация о введении тест дозы местного анестетика «наропин» перед началом эпидуральной блокады стандартной дозой (с целью распознавания возможного субарахноидального или внутрисосудистого введения препарата). Однако у пациента при первых трех введениях местного анестетика не возникло каких-либо осложнений или изменения состояния;

отсутствует информация об оценке состояния пациента до и после каждого введения анестетика «наропин» (согласно медицинской карте препарат был введен четыре раза: ДД.ММ.ГГГГ в 10.00, в 16.00, в 22.00 и ДД.ММ.ГГГГ в 04.00) в эпидуральное пространство: не указаны частота сердечных сокращений, артериальное давление, частота дыхания, оценка вербального контакта с пациентом (уровень сознания, движение и чувствительность в конечностях, жалобы пациента).

Отсутствуют протоколы описания рентгенологом выполненных МРТ и КТ головного мозга.

Несоответствие количества осмотров врачами-неврологами, изложенных в медицинской карте и выписном эпикризе (в выписном эпикризе указано, что за весь период нахождения в стационаре ребенок осматривался 6 раз; в тоже время в медицинской карте отсутствуют записи осмотров за ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ).

Выставленный в заключительном диагнозе сочетанной автодорожной травмы диагноз: «ЗЧМТ. Ушиб головного мозга. Аксональное повреждение головного мозга» не подтвержден объективными клиническими неврологическими данными и результатами методов нейровизуализации (интерпретация которых в медицинской карте приводится в записях осмотров врачами неврологами, при совместных осмотрах врачами), а также характерной динамикой течения подобных тяжелых травм головного мозга (ДАП) с момента госпитализации ребенка в стационар.

Проведение эпидуральной блокады является стандартной процедурой для

специальности анестезиология и реаниматология (в соответствии с квалификационными характеристиками должностей работников в сфере здравоохранения) и регламентируется общепринятыми требованиями, изложенными в учебниках и современной литературой для врачей анестезиологов-реаниматологов.

Таким образом, вышеуказанные организационный дефект (1) и дефекты ведения медицинской документации (2-6) в ГБУЗ ПК «ГДКБ № 15» являются нарушениями квалификационных характеристик типовых должностных инструкций в сфере здравоохранения (анестезиология и реаниматология), общепринятым требованиями, изложенным в учебниках и современной литературой для анестезиологов-реаниматологов.

Проведенный на глубину 3 см в эпидуральное пространство катетер от точки вкола Т 9- Т10 должен находится на уровне Т 7 –Т 8. Сегментарное распространение местного анестетика может меняться со временем у одного и того же пациента. Выбранный уровень расположения эпидурального катетера у П.О. не является причиной остановки сердечной деятельности, которая не произойдет даже, если выполнять эпидуральную блокаду в верхне-грудном или шейном отделах эпидурального пространства.

Согласно представленным медицинским данным, препарат «наропин» П.О. был введен неоднократно (4 раза), поэтому развитие индивидуальной реакции организма на действие препарата «наропин» у П.О. крайне маловероятно. В подавляющем большинстве случаев сообщения об индивидуальной реакции организма на действие местных анестетиков представляют собой ложную интерпретацию различных клинических ситуаций, возникающих при проведении нейроаксиальных блокад. Истинные аллергические реакции на местные анестетики крайне редки. Доза «наропина», примененная для эпидуральной блокады у П.О. (согласно листам назначений от ДД.ММ.ГГГГ) была в два раза меньше максимальной безопасной.

Постаноксическая энцефалопатия у П.О. связана с остановкой сердечной деятельности и дыхания. Реанимационные мероприятия были начаты своевременно и правильно (без дефектов), привели к достаточно быстрому (7 мин. от начала реанимационных мероприятий) восстановлению сердечной деятельности и кровообращения.

Однако даже своевременность начала реанимационных мероприятий не гарантирует благоприятного исхода. Так, выживаемость детей с остановками сердца на госпитальном этапе составляет 24% (ФИО8, ФИО9 Сердечно-легочная и церебральная реанимация терминальных состояний. Клиническая и неотложная педиатрия: новости, мнения, обучение. 2015. № 2. С. 18-27).

Развитие энцефалопатии могло усугубится наличием предшествующей черепно-мозговой травмы (сотрясение головного мозга?).

Установленные организационный дефект и дефекты ведения медицинской документации (указанные в ответе на 1 вопрос) в причинно-следственной связи с наступившими последствиями у П.О. в виде «постанексической энцефалопатии с исходом в вегетативное состояние» не состоят, поскольку сами по себе не могли повлиять на формирование и на характер течения у П.О. «постанексической энцефалопатии с исходом в вегетативное состояние».

Однако, малоинформативные данные, изложенные в представленных медицинских документах (с установленными дефектами ведения медицинской документации), не позволили определить достоверную и обоснованную причину остановки сердечной деятельности у П.О. ДД.ММ.ГГГГ.

«Постанексическая энцефалопатия с исходом в вегетативное состояние» явилась следствием остановки кровообращения.

Вероятной причиной остановки сердечной деятельности у П.О. ДД.ММ.ГГГГ могло быть токсическое действие местно анестетика «наропина». Однако это действие могло реализоваться только при условии его попадания в кровеносный сосуд. Комиссия экспертов не исключает, что это могло произойти, например, при случайном введении препарата «наропин» в катетер, установленный в магистральную вену (это расценивается как дефект оказания медицинской помощи). Этот вероятный вывод основывается на развитии остановки кровообращения и последующих судорог у П.О. после последнего (четвертого) введения препарата ДД.ММ.ГГГГ в эпидуральное пространство. В этом случае между указанным дефектом оказания медицинской помощи и остановкой сердечной деятельности у П.О. ДД.ММ.ГГГГ с развитием «постанексической энцефалопатии с исходом в вегетативное состояние» имеется причинно-следственная связь. Других причин способных обусловить остановку сердечной деятельности у П.О. ДД.ММ.ГГГГ с развитием «постанексической энцефалопатии с исходом в вегетативное состояние» и тяжесть поражения головного мозга по представленным медицинским данным не установлено».

Судом при рассмотрении дела № было бесспорно установлено, что ДД.ММ.ГГГГ П.О. был доставлен в хирургическое отделение ГДКБ №15 с подозрением на закрытую травму живота после дорожно-транспортного происшествия. При поступлении ему был поставлен диагноз: сочетанная автодорожная травма. ЗТЖ. Неполный разрыв слепой, восходящей и тонкой кишок. Малый гемиперитонеум. Невропатологом осмотрен не был.

ДД.ММ.ГГГГ П.О. была выполнена диагностическая лапароскопия, при которой были выявлены неполный разрыв слепой, восходящей и ободочной кишок, большая гематома брыжейки толстой кишки, гематома брыжейки тонкой кишки, малый гемоперитонеум. В этот же день была выполнена операция: лапаротомия, ушивание разрывов слепой, восходящей, тощей кишок. После операции П.О. в 10.30 час. ДД.ММ.ГГГГ был доставлен на продленной ИВЛ из операционной в отделение анестезиологии и реанимации ему была назначена послеоперационная терапия. Из медицинских документов следует, что ранний послеоперационный период у П.О. протекал без особенностей.

ДД.ММ.ГГГГ в 04.35 час. у П.О. наступила остановка кровообращения на фоне проводимой терапии. Была проведена сердечно-легочная реанимация, включавшая в себя непрямой массаж сердца, искусственная вентиляция легких, после которой в 04.42 час. сердечная деятельность восстановилась, ребенок был заинтубирован (ведена дыхательная трубка в трахею) и переведен на аппаратную искусственную вентиляцию легких, но сознание не восстановилось. Диагностирована кома, а с 05.40 час. появился судорожный синдром. «Постанексическая энцефалопатия с исходом в вегетативное состояние» явилась следствием остановки кровообращения.

По данному факту на основании заявления истцов было возбуждено уголовное дело, в рамках расследования которого проводились судебно-медицинские экспертизы с целью установления причин остановки сердечной деятельности и наступления таких последствий, как «постанексическая энцефалопатия с исходом в вегетативное состояние». Кроме того, представителями ГДКБ №15 также представлялись заключения специалистов с выводами о возможных причинах остановки сердца.

Все специалисты в своих заключениях пришли к выводу о том, что остановка сердца у П.О. произошла, спустя непродолжительное время после введения ему анестетика «наропин». Следовательно, суд счел доказанным и установленным, что именно данное лекарственное средство оказало воздействие на организм ребенка, приведшее к таким последствиям, как «постанексическая энцефалопатия с исходом в вегетативное состояние». Восстановление состояния здоровья ребенка в данном случае невозможно, равно как и возможность начать жить, как прежде. Данное обстоятельство не оспаривается стороной ответчика.

Принимая решение, суд, оценив все доказательства в совокупности, собранные по делу, и исследованные в ходе судебного разбирательства, пришел к выводу о доказанности нарушения медсестрой отделения реанимации и анестезиологии ФИО10 способа введения в организм П.О. «наропина», что привело к остановке сердечной деятельности, поскольку именно она вводила лекарственное средство. Реакция ребенка последовала, спустя короткий промежуток времени. При этом, письменные доказательства по делу, в частности заключение комплексной судебно-медицинской экспертизы, проведенной по данному делу, опровергают доводы ответчика о возможной индивидуальной непереносимости П.О. препарата «наропин», поскольку при введении тест-дозы, а впоследствии полной дозировки «наропин» ДД.ММ.ГГГГ, побочных реакций не последовало. Вывод об отсутствии и маловероятности индивидуальной реакции организма на действие препарата «наропин» у П.О. эксперты основывают на материалах представленных им для изучения медицинских карт на ребенка, материалах уголовного и гражданского дела. Доза «наропина», примененная для эпидуральной блокады у П.О. (согласно листам назначений от 15.12.-ДД.ММ.ГГГГ) была в два раза меньше максимальной безопасной.

Суд в рамках дела № пришел к убеждению о доказанности причинно-следственной связи между некачественно оказанной медицинской помощи сотрудниками ГБУЗ Пермского края «Городская детская клиническая больница №15» и наступлением у П.О. остановки сердечной деятельности, после некорректно веденного препарата «наропина», что повлекла за собой развитие «постанексической энцефалопатии с исходом в вегетативное состояние».

Исходя из изложенного выше, принимая во внимание обстоятельства, установленные судом при рассмотрении дела №, суд находит требования истцов законными и обоснованными.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (п. 8 Постановления).

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

При определении размера компенсации, суд учитывает, что причинение тяжкого вреда здоровью П.О. совершено ответчиком по неосторожности. Однако также судом принимается во внимание, что перспективы восстановления состояния П.О. и возвращения его в обычную полноценную жизнедеятельность, как ранее, на сегодняшний день не отмечается. Страдания испытывает не только сам П.О., но и его близкие члены семьи, а именно, мама ФИО5 и бабушка ФИО1, которые находятся рядом с ним, осуществляют за ним сложных и беспрерывный уход ежедневно и круглосуточно. Истцы осознают, что ребенок уже не вернется к полноценной сознательной жизни, что он существует только как телесная оболочка, что только усугубляет их моральные страдания.

Данные обстоятельства нашли свое подтверждение в судебных заседаниях.

Допрошенный в судебном заседании свидетель Б.Н. пояснила, что она работала в одной школе с родителями П.О.. Когда они попали в аварию, свидетель подменяла ФИО5 на уроках, в это время они сблизились. После аварии у Марины жизнь закончилась, все время видеть ребенка перед собой невозможно. Больше ухаживает за ним Татьяна Петровна. У Марины в разговоре проскальзывали такие фразы, что она покончит с собой. Не может общаться со сверстницами, у которых благополучная жизнь. Обращалась к психиатру по поводу своего состояния. Все время говорит об П.О.. Забота о нем колоссальная со стороны всех членов семьи, беспрерывно и бесконечно.

Допрошенная в судебном заседании свидетель Ш.Аю пояснила, что она близкая подруга ФИО1 Она была первая, кому позвонили сообщить о случившемся. Невозможно представить, как можно находиться рядом с ребенком в таком состоянии, это огромная трагедия для семьи. Уход за ним сложный, на уровне реанимации, требует огромных усилий, и моральных и материальных. У бабушки была сложная операция, у Марины плохо со здоровьем. П.О. – очень любимый всеми первый ребенок, которого очень долго ждали.

Суд при разрешении дела считает, что жизнь и здоровье человека бесценны и не могут быть возвращены выплатой денег. Гражданский кодекс лишь в максимально возможной степени обеспечивает определенную компенсацию понесенных потерпевшим или его близкими имущественных потерь.

Европейский суд указал на сложность задачи оценки тяжести травм для компенсации морального ущерба. Особенно она сложна в деле, где предметом иска является личное страдание, физическое или душевное. Не существует стандарта, в соответствии с которым боль или страдания, физический дискомфорт и душевный стресс или мучения могли быть измерены в денежной форме (Постановление от ДД.ММ.ГГГГ по делу Ш. против Российской Федерации).

Причинение вреда здоровью внуку истицы ФИО1, в чем установлена вина сотрудников медицинского учреждения ответчика, само по себе указывает на причинение истице, как бабушке ребенка, нравственных страданий и свидетельствует о наличии морального вреда, на компенсацию которого она имеет право.

Учитывая то, что бабушка и внук, а также мама и сын являются близкими родственниками, сам по себе факт причинения вреда здоровью близкому человеку не может не причинить его родным нравственных страданий в виде глубоких страданий, разочарований и переживаний.

С учетом всего вышеизложенного, а также принципа разумности и справедливости суд считает возможным взыскать с ответчика ГБУЗ ПК «Городская детская клиническая больница № 15» в пользу ФИО5 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб., в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб.

Оснований для взыскания компенсации морального вреда в большем размере суд не усматривает.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ,

Р Е Ш И Л :

Исковые требования ФИО5, ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с ГБУЗ ПК «Городская детская клиническая больница № 15» в пользу ФИО5 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб.

Взыскать с ГБУЗ ПК «Городская детская клиническая больница № 15» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб.

В удовлетворении остальной части требований отказать.

Решение может быть обжаловано в месячный срок в Пермский краевой суд через Индустриальный районный суд г. Перми.

Федеральный судья: Иванова Е.В.