Приговор № 2-14/2018 от 16 августа 2018 г. по делу № 2-14/2018

П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г. Омск 17 августа 2018 года

Судья Омского областного суда Гаркуша Н. Н.

с участием государственного обвинителя Тебеньковой Е.М.,

потерпевшей У М.И.,

подсудимого ФИО1,

защитника адвоката Мязина А.В.,

при секретаре Соколовой Е. С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело, по которому

ФИО1, № <...>, не судим,

обвиняется в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л

Подсудимый ФИО1 совершил убийство потерпевшей С. К.М., заведомо находящейся в беспомощном состоянии. Преступление совершено в г. Омск при следующих обстоятельствах.

15 марта 2018 года в период времени с 02.21 до 02.58 часов в квартире <...> между ФИО1 и его бабушкой С. К.М., <...> рождения, возникла ссора, поводом которой послужило позднее возвращение ФИО1 из БУЗОО «ГК БСМП № <...>», куда он был госпитализирован вечером 14 июня 2018 года. В ходе ссоры С. К.М., действуя с целью убийства на почве возникших личных неприязненных отношений, осознавая, что потерпевшая в силу преклонного возраста и физического состояния не может оказать ему сопротивление, находится в беспомощном состоянии, взял на тумбе в спальной комнате нож, прошел в зал и нанес сидевшей в кресле С. К.М. один удар ножом в шею. В результате умышленных действий ФИО1, направленных на лишение жизни, потерпевшей С. К.М. было причинено проникающее колото-резаное ранение правой боковой поверхности шеи, с повреждением трахеи, правой нижней щитовидной артерии, с развитием гемаспирации, от которого С. К.М. скончалась на месте происшествия.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 виновным себя в предъявленном обвинении не признал. ФИО1 показал, что проживал в квартире вместе с престарелой бабушкой – С. К.М., ухаживал за ней, поскольку в силу своего возраста она нуждалась в помощи, ходила по квартире с тростью. От квартиры было три комплекта ключей: один у него, второй у бабушки и третий у знакомой П Л.А., которая часто приходила к С. К.М. 14 марта 2018 года он ремонтировал настенные часы, случайно проглотил крепежный болт, в связи с чем вызвал «бригаду скорой помощи», а чтобы ускорить их приезд, сообщил, что якобы проглотил штырь 15 см. Он (ФИО1) был доставлен в больницу, где ему оказали помощь и провели обследование. Уезжая в больницу, он оставил двери квартиры открытой, так как бабушка попросила не закрывать, сказала, что к ней придет соседка П Л.А. После медицинского осмотра ночью он на такси вернулся домой, попросил таксиста подождать, поскольку у него (ФИО1) с собой не было денег для расчета. Дверь в квартиру была открыта, и в зале на полу он увидел С. К.М. без признаков жизни, в крови, о чем сообщил в полицию, а также позвонил П Л.А. После этого он на такси доехал к подъезду П Л.А., взял у нее деньги, чтобы рассчитаться за такси.

Подсудимый ФИО1 утверждает, что не причастен к смерти потерпевшей, преступление совершенно в его отсутствие неизвестными ему лицами. Аналогичную позицию ФИО1 занимал на предварительном следствии, на завершающей его стадии (т. <...> л.д. <...>).

Однако суд не может согласиться с доводами подсудимого. Виновность подсудимого ФИО1 и фактические обстоятельства преступления устанавливаются следующими доказательствами.

Судом на основании п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ исследованы показания подсудимого, данные им на предварительном следствии, из которых видно, что он не был последовательным в своей позиции, признавал совершение преступления и рассказывал его обстоятельства.

Допрошенный в качестве подозреваемого 16 марта 2018 года ФИО1 показывал, что в связи с престарелым возрастом у бабушки наблюдались проблемы с психикой, она могла без какого-либо серьезного повода учинить ему скандал. Ему не всегда удавалось терпеть «старческие причуды», и между ними случались ссоры и ругань. За несколько дней до убийства в ходе ссоры, когда бабушка стала кричать на него, он, чтобы досадить ей, ударился головой о стену. 14 марта 2018 года он употреблял наркотические средства, после чего у него начались галлюцинации, ему показалось, что он проглотил кусок арматуры. Он вызвал «скорую помощь» и был доставлен в БСМП-№ <...> Ночью после осмотра он вызвал такси и вернулся домой примерно в 02 часа 40 минут. Относительно последующих событий ФИО1 показал, что С. К.М. была в зале, сидела в кресле-кровати, стала ругаться на него по поводу того, что он долго находился в больнице и перестал ухаживать за ней. На его просьбы идти в свою комнату и спать, она не обращала внимания. Его разозлили «очередные капризы», и он решил убить С. К.М. С этой целью он взял в спальне на тумбочке нож, вернулся в зал и, подойдя сзади, ударил С. К.М. ножом в область шеи сверху вниз. Потерпевшая упала на пол и вскоре умерла. После этого он с сотового телефона С. К.М. набрал свой абонентский номер, так как не мог найти свой сотовый телефон, позвонил в полицию, заявил, что, вернувшись домой, обнаружил бабушку мертвой (т. <...> л.д. <...>). Данные обстоятельства ФИО1 подтвердил после предъявления обвинения и при проверке показаний на месте, показал в спальне нож, которым лишил потерпевшую жизни (т. <...> л.д. <...>).

Доводы подсудимого, что указанные показания были даны им под воздействием оперативных сотрудников, которые запугивали его, угрожали применением насилия и заставили оговорить себя, являются безосновательными.

Как видно из материалов дела, ФИО1 разъяснялись процессуальные права, включая право на защиту и право не свидетельствовать против себя, давать показания либо отказаться от их дачи. Подсудимому также разъяснялось, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу. Содержание предусмотренных законом прав зафиксировано в протоколах, и ознакомление с этими правами удостоверено подписями подсудимого. Допрашивался ФИО1 с участием защитника, давал показания при проверке показаний на месте с участием понятых, то есть в обстановке, исключающей воздействие вне рамок закона. Правильность записи показаний в протоколах подтверждена подписями адвоката и подсудимого, понятых, каких-либо замечаний и заявлений о нарушении его прав, о принуждении к даче ложных показаний и самооговору, а равно о фальсификации и искажении показаний не поступало. ФИО1 давал подробные и обстоятельные показания, рассказал о взаимоотношениях с потерпевшей и мотивах преступления, сообщил иные сведения, которые не могли быть известны постороннему и навязаны подсудимому, но нашли свое подтверждение в других доказательствах.

Обнаруженные у ФИО1 17 марта 2018 года ссадина на лбу и кровоподтеки в области обоих век о незаконном воздействии на подсудимого в ходе расследования не свидетельствуют (т. <...> л. д. <...>). Сам подсудимый не говорит о фактическом применении к нему оперативными сотрудниками физического насилия. Из заключения экспертизы видно, что кровоподтеки получены ФИО1 задолго до описываемых событий. В отношении ссадины на лбу также установлено, что она получена подсудимым еще до госпитализации, когда он сам ударился головой о стену. Данное обстоятельство следует из показаний самого ФИО1, а также работников «скорой помощи», прибывших по вызову и видевших у подсудимого повреждения на голове.

Заявления подсудимого о применении к нему незаконного воздействия проверялись в установленном законом порядке, не нашли своего подтверждения, о чем вынесено обоснованное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Материалы проверки исследованы в судебном заседании и копия постановления приобщена к делу.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что показания на предварительном следствии, содержащие признания в преступлении, получены в полном соответствии с законом, являются допустимыми доказательствами и могут быть использованы для обоснования обвинения. Заявления ФИО1 о незаконном воздействии сделаны безосновательно с целью опорочить изобличающие его доказательства и уклониться от ответственности. Согласно ч. 3 ст. 164 УПК РФ допускается в случаях, не терпящих отлагательства, проведение следственного действия в ночное время. То обстоятельство, что проверка показаний подозреваемого ФИО1 на месте частично проводилась после 22 часов, не влечет признание доказательства недопустимым.

Помимо показаний подсудимого в судебном заседании исследованы объективные доказательства, допрошены свидетели.

Из показаний свидетеля П Л.А. следует, что она в течение длительного времени общалась с семьей ФИО2, проживала с ними в одном доме, у нее имелся комплект ключей от их квартиры. Последний год подсудимый ФИО1 проживал вдвоем с бабушкой С. К.М. С. К.М. в силу преклонного возраста и состояния здоровья практические не могла ходить и обслуживать себя, нуждалась в постоянном внимании и уходе, который осуществлял подсудимый. Потерпевшая по делу У М.И. (тетя подсудимого) показала, что последний раз видела С. К.М. за полгода до описываемых событий. У нее были больные ноги, ходила она с трудом, и ФИО1 ухаживал за бабушкой. Свидетель С. Д.Б., проживавший с ними на одной лестничной площадке, показал, что С. К.М. ходила по квартире, но ходить ей было «тяжеловато», в силу своего возраста она не могла ничего делать.

По поводу происшедших событий П Л.А. показала, что 14 марта 2018 года около 23 часов С. К.М. позвонила ей по телефону, попросила прийти, так как ФИО1 увезли в больницу на «скорой помощи». Она (П Л.А.) отказалась из-за позднего времени. Примерно в 3 часа ей позвонил ФИО1 и сообщил о том, что бабушка умерла. ФИО1 рассказал, что его увезли в больницу на «скорой», в это время бабушка вышла, упала, ударилась и умерла, там лужа крови. ФИО1 зашел к ней (П Л.А.) за деньгами, чтобы рассчитаться за такси, на котором он приехал из больницы, был расстроен, признаков опьянения у него она не заметила.

У М.И. показала, что узнала о случившемся 15 марта, в ночь с 15 на 16 марта по телефону общалась с ФИО1, который высказал предположение, что потерпевшая упала, когда он был в больнице, сказал, что там было много крови.

Согласно показаниям С. Д.Б., 14 марта 2018 года примерно в 22.30 часов он пошел в магазин, увидел на площадке ФИО1 и сотрудников «скорой помощи», узнал, что ФИО1 якобы проглотил штырь. Признаков опьянения у ФИО1 не заметил. Когда у ФИО1 спросили ключи, чтобы закрыть квартиру, тот ответил, чтобы дверь не закрывали, так как он позвонил старшей по дому (П Л.А.), которая придет посидеть с бабушкой, пока он будет в больнице. Ночью он (С. Д.Б.) ничего не слышал, а утром узнал от сотрудников полиции о смерти потерпевшей, полагал, что она умерла от естественный причин. После допроса свидетеля С. Д.Б. подсудимый ФИО1 уточнил свои показания, дополнил, что до отъезда в больницу по телефону разговаривал с П Л.А., которая должна была прийти к бабушке, и поэтому квартиру оставил открытой.

Из показаний медицинских работников свидетелей К. С.П. и Б. А.Ю. следует, что вечером 14 марта 2018 года они в составе бригады «скорой помощи» по вызову прибыли в квартиру к подсудимому, который сообщил, что проглотил фрагмент арматуры. ФИО1 открыл им двери, был в нетрезвом состоянии, несмотря на отсутствие объективных признаков настаивал на том, что проглотил металлический штырь и требовал госпитализации. Кроме подсудимого в квартире находилась бабушка. Они доставили подсудимого в больницу, и последующие события им не известны. Свидетель Б. А.Ю. также показал, что у ФИО1 была травма головы, которую он объяснял тем, что сам ударился головой о стену.

В ходе расследования изъяты и осмотрены медицинские документы в отношении ФИО1 Из истории болезни следует, что ФИО1 был доставлен в БУЗОО «ГК БСМП № <...>» 14 марта 2018 года в 22 часа 54 минуты. При поступлении ФИО1 пояснял, что употреблял алкоголь в течение суток и самостоятельно проглотил металлическую арматуру длиной 10 см. В ходе обследования каких-либо инородных предметов в брюшной полости у ФИО1 не обнаружено. Последняя медицинская манипуляция проведена ФИО1 в 23.47 часов. В карте вызова скорой медицинской помощи отражено, что у ФИО1 имелась рвано-ушибленная рана в области лба, отмечены признаки острого психоза (т. № <...> л.д. № <...>).

Допрошенный в судебном заседании свидетель М. И.Ю., работающий таксистом, показал, что ночью отвозил ФИО1 от «БСМП» домой на улицу <...>. Подсудимый говорил, что навещал в больнице бабушку. По приезде ФИО1 попросил подождать, ушел за деньгами, чтобы рассчитаться с ним (М. И.Ю.) и вышел из дома примерно через 10-15 минут, за это время он (М. И.Ю.) успел развернуться и покурить. ФИО1 был без куртки, сказал, что ему позвонили из больницы и сообщили, что бабушка умерла. ФИО1 ходил в крайний подъезд (к П Л.А.) за деньгами. По просьбе ФИО1 он (М. И.Ю.) подвез его к киоску за пивом. Когда вернулись от киоска, ФИО1 рассчитался за проезд, и он (М. И.Ю.) уехал. В целом аналогичные показания были даны свидетелем М. И.Ю. на предварительном следствии (т. № <...> л.д. № <...>).

В ходе расследования установлено и подтверждается подсудимым, что он пользовался мобильным телефоном с абонентским номером № <...>. Из детализации телефонных соединений следует, что в ночь с 14 на 15 марта 2018 года в 02.15 часов (местного времени) ФИО1 позвонил в службу такси <...> «<...>», в 02.21 часов на телефон ФИО1 поступил звонок с <...>» (т. № <...> л.д. № <...>). Как показали ФИО1 и свидетель М. И.Ю., последний прибыл к «БСМП» по вызову ФИО1 примерно в 2 часа 20 минут. По показаниям М. И.Ю. дорога к дому подсудимого на <...> заняла от 15 до 25 минут. Подсудимый также показал, что доехали быстро, примерно за 20 минут, в ходе расследования указывал время 2 часа 40 минут.

Кроме того, по делу изъяты сотовый телефон «BQ», принадлежавший С. К.М. (№ <...>), сотовый телефон «HTC», принадлежавший ФИО1 (№ <...>). Из осмотра телефонов видно, что последние вызовы с телефона С. К.М. («BQ») исходили 15 марта 2018 года в 02 часа 57 минут на абонентский номер <***> (экстренный) и в 03 часа 09 минут на абонентский № <...>, которым пользовался ФИО1 (т. <...> л.д. <...>). По показаниям подсудимого, он из-за беспорядка в квартире не мог найти свой сотовый телефон, поэтому с телефона бабушки вызвал полицию и позвонил П Л.А., а также сделал звонок на свой абонентский номер, чтобы найти свой телефон. Позже уже со своего телефона вновь позвонил в полицию и сообщил о смерти бабушки. На следствии он указывал, что после убийства вышел на улицу, вернувшись, стал искать свой телефон, набрал свой номер с телефона погибшей, после со своего телефона звонил в полицию.

Согласно материалам дела, 15 марта 2018 года в 02.59 часов в правоохранительные органы поступило сообщение от ФИО1 о том, что в квартире на ул. <...> естественной смертью умерла С. К.М., <...> года рождения. Первое сообщение было сделано ФИО1 с телефона С. К.М. (№ <...>), затем после 4 часов ФИО1 дважды повторил свое сообщение со своего телефона, абонентский номер № <...> (т. № <...> л.д. № <...>). 16 марта 2018 года при исследовании трупа были установлены признаки насильственной смерти С. К.М., о чем было сообщено в правоохранительные органы (т. № <...> л.д. № <...>).

Оперуполномоченный ОП № <...> г. Омск свидетель Г. И.В. показал, что ночное время поступило сообщение о смерти потерпевшей от естественных причин. Подсудимый встретил их в подъезде, потерпевшая лежала на полу, имелись обширные потеки крови в области головы и груди, на полу под телом потерпевшей. Эксперт при внешнем поверхностном осмотре не обнаружил признаков насильственной смерти. Подсудимый пояснил, что вечером бригадой «скорой помощи» был доставлен в больницу, когда вернулся ночью, увидел бабушку на полу мертвой, высказал предположение, что у нее был сердечный приступ.

Объективно из протокола осмотра места происшествия следует, что труп С. К.М. был обнаружен в ночь на 15 марта 2018 года в квартире на <...> «а» <...>. Погибшая находилась в зале на полу, возле кресла-кровати, в положении лежа на левом боку. Голова, шея, грудь, руки погибшей были испачканы кровью, свойственной самой потерпевшей, что установлено заключением судебно-биологической экспертизы. Потеки крови зафиксированы на полу под телом погибшей, в области головы и груди (т. № <...> л.д. № <...>).

Как следует из заключения судебно-медицинской экспертизы, причиной смерти С. К.М. явилось проникающее колото-резаное ранение правой боковой поверхности шеи с повреждением трахеи, правой нижней щитовидной артерии, с развитием гемаспирации, непосредственно обусловившей наступление смерти. Данное ранение образовалось от одного удара острым предметом типа клинка ножа длиной не менее 11 см и шириной на уровне погружения не более 2,5 см, с направлением удара сзади наперед, справа налево, сверху вниз. Повреждение сопровождалось умеренным наружным и обильным внутренним кровотечениями, без фонтанирования (т. № <...> л.д. № <...>).

При проверке показаний на месте ФИО1 указал нож на тумбе в спальной комнате С. К.М., который использовал в качестве оружия преступления, и данный нож был изъят и представлен для производства экспертных исследований (т. № <...> л.д. № <...>). В соответствии с выводами медико-криминалистической экспертизы, обнаруженное у потерпевшей ранение шеи могло быть причинено указанным ножом (т. № <...> л.д. № <...>).

Кроме того, в процессе расследования были изъяты биологические образцы и предметы одежды погибшей и подсудимого (т. № <...> л.д. № <...>). Согласно заключению судебно-биологической экспертизы, в результате проведенных исследований на спортивных брюках ФИО1, на левой половине в нижней трети, обнаружены следы крови, происхождение которой не исключается от потерпевшей С. К.М. Следы крови ФИО1 могут присутствовать в качестве примеси при условии, что у него имелись повреждения в наружным кровотечением (т. № <...> л.д. № <...>). Заключением медико-криминалистической экспертизы установлено, что два участка наложений на передней поверхности левой штанины спортивных брюк ФИО1 являются брызгами крови и образовались от падения летевших брызг разных размеров под разными углами на переднюю поверхность левой штанины с последующим пропитыванием ткани, размазыванием и высыханием (т. № <...> л.д. № <...>). На ноже, футболке, ботинках и шортах ФИО1 кровь не обнаружена (т. № <...> л.д. № <...>).

В ходе осмотра сотового телефона «HTC», принадлежащего ФИО1, была осмотрена программа для мгновенного обмена сообщениями «WhatsApp», обнаружен чат с контактом «И.», в котором имеются аудиозаписи следующего содержания: 13 марта 2018 года ФИО1: «со злости лоб себе расшиб на нервной почве, с разбега врезавшись в стену». На вопрос о причинах ФИО1 пояснил: «до этого довела С. К.М., вот опять трясти начинает». 15 марта 2018 года в 10.34 часов имеется исходящее аудиосообщение от ФИО1: «слышишь, меня тут или закоптили, или я не знаю что, просыпаюсь, с потолка что-то льет, дверь закрыта, всё хорошо, ну а че, вчера с больницы возвращаюсь, бабулю убили, я только что с полиции приехал» (т. № <...> л.д. № <...>).

На основании изложенного суд приходит к выводу о виновности подсудимого ФИО1 в убийстве потерпевшей С. К.М., заведомо находящейся в беспомощном состоянии, что квалифицируется по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Версия подсудимого, согласно которой он оставил двери квартиры не запертой на замок и убийство совершено в его отсутствие неизвестными ему лицами во время, когда он находился в больнице, признается судом недостоверной, обусловленной целями защиты от предъявленного обвинения. Равным образом суд признает недостоверными показания свидетеля С. Д.Б. о том, что двери квартиры ФИО2 оставались открытыми, не запирались на замок. Обращает внимание противоречивость показаний подсудимого и свидетеля в данной части. Так, ФИО1 первоначально показал суду, что дверь в квартиру не закрывал на замок по просьбе бабушка, которая по телефону переговорила с П Л.А., сказала ему, что придет соседка П Л.А. и посидит с ней, пока он будет в больнице. При этом ФИО1 ничего не говорил о том, что сам разговаривал с П Л.А. по этому поводу. Согласно показаниям С. Д.Б., ФИО1 сказал, что не надо закрывать дверь, так как он (ФИО1) позвонил старшей по дому (П Л.А.), она сейчас придет и посидит с бабушкой. После допроса С. Д.Б. ФИО1 также заявил, что до отъезда в больницу разговаривал с П Л.А. по телефону, знал, что она придет. Таким образом, ФИО1 скорректировал свои показания с учетом сведений, сообщенных С. Д.Б.

Между тем из показаний П Л.А. следует, что она не обещала прийти, с ФИО1 не разговаривала, ФИО3 по телефону сообщила ей, что ФИО1 уже увезли в больницу, просила прийти, однако она (П Л.А.) отказалась. Следовательно, ФИО1 и С. Д.Б. сообщили недостоверные сведения, их показания о причинах, по которым дверь якобы осталась не запертой на замок - скорый приход П Л.А., не соответствуют действительности.

Более того, установлено, что у П Л.А. имелся комплект ключей от квартиры ФИО2, и она могла самостоятельно, воспользовавшись своими ключами, пройти в квартиру. Подсудимому было известно о наличии у П Л.А. ключей, в связи с чем оставление квартиры открытой было лишено смысла.

С учетом этих обстоятельств суд приходит к выводу, что показания о том, что двери не были заперты на замок, были придуманы подсудимым с тем, чтобы обосновать свою версию защиты, объяснить проникновение в квартиру и нахождение там иных лиц, которые могли совершить преступление, таким образом ввести суд в заблуждение и уклониться от ответственности. В свою очередь показания С. Д.Б. также обусловлены интересами подсудимого. Тот факт, что сразу после происшедшего, в разговоре со свидетелями, ФИО1 говорил, что обнаружил потерпевшую мертвой, объясняется стремлением отвести от себя подозрения.

Устанавливая виновность и фактические обстоятельства преступления, суд принимает за основу показания подсудимого на начальной стадии расследования, в которых он показывал о происшедшей ссоре, в ходе которой он нанес потерпевшей удар ножом в область шеи, причинив ей смертельное ранение.

Оснований полагать, что ФИО1 выдумал эти обстоятельства и оговаривал себя в преступлении, не имеется, а некоторые расхождения объясняются субъективным восприятием. ФИО1 давал подробные и обстоятельные показания, которые существенных и принципиальных противоречий не содержат, согласуются с другими доказательствами и фактическими обстоятельствами, и суд признает их достоверными, отражающими действительные события.

Установлено, что подсудимый и потерпевшая проживали вдвоем, вечером подсудимый был госпитализирован, и потерпевшая оставалась в квартире одна. Никаких иных лиц в квартире не было. Квартира запиралась за замок. По показаниям подсудимого, двери были заперты на замок, вернувшись, он открыл двери своим ключом. Данные показания представляется обоснованными и достоверными. От квартиры имелись три комплекта ключей: один у подсудимого, один у потерпевшей и один у П Л.А., которая к потерпевшей не приходила. Каких-либо следов взлома и проникновения, следов нахождения в квартире посторонних лиц обнаружено не было. Предположения о том, что после отъезда подсудимого в больницу и до его возвращения кто-то пришел к потерпевшей и в силу каких-то мотивов и причин совершил ее убийство, не имеют под собой никаких оснований.

В своих показаниях подсудимый сообщил верные сведения, касающиеся взаимоотношений с потерпевшей, мотивов преступления, причин смерти потерпевшей, локализации повреждения и орудия преступления. Согласно его показаниям, потерпевшая сидела в кресле, он подошел к ней сзади и ударил в шею сверху вниз, что соответствует результатам судебно-медицинской экспертизы трупа, в котором указывается об одном колото-резаном ранении с направлением удара сзади наперед, справа налево, сверху вниз. Тело погибшей находилось возле кресла-кровати. Подсудимый выдал нож, который применил против потерпевшей, что согласуется с выводами судебной медико-криминалистической экспертизы относительно орудия преступления. (Отсутствие следов крови на ноже этого не опровергает, поскольку в дальнейшем 15 и 16 марта 2018 года, оставаясь в квартире, ФИО1 в целях сокрытия преступления имел возможность смыть следы крови с ножа и фактически уничтожил улики.) Из заключения судебно-медицинской экспертизы видно, что причиненное потерпевшей ранение было сопряжено с наружным кровотечением, и на брюках подсудимого выявлены брызги крови, свойственной потерпевшей. Эти доказательства объективно подтверждают признания подсудимого, указывая на их обоснованность и достоверность.

Оснований полагать, что следы крови на брюках принадлежат самому подсудимому, не имеется, поскольку следы его крови могли быть только в примеси и при наличии у него повреждений с наружным кровотечением, тогда как таковые у него обнаружены при освидетельствовании не были, ссадины на голове таковыми не являются.

Доводы подсудимого, что следы крови попали на его одежду, когда он, вернувшись из больницы, за плечи пытался поднять лежавшую бабушку, представляются несостоятельными. По показаниям подсудимого, он подошел со стороны головы и стал приподнимать бабушку за плечи. Как видно из протокола осмотра и фототаблиц к нему, под телом потерпевшей и возле нее, в том числе в области головы, имелись обширные потеки крови, тогда как на обуви подсудимого никаких следов крови обнаружено не было. Суд приходит к выводу, что брызги крови на брюки попали при нанесении им удара ножом потерпевшей и в дальнейшем подсудимый не подходил к погибшей, что объясняет отсутствие крови на его обуви.

Из совокупности показаний подсудимого и свидетеля М. И.Ю., иных доказательств следует, что ФИО1 в 2 часа 15 минут вызвал такси, в 2 часа 21 минуту такси прибыло к больнице. По показаниям М. И.Ю., они следовали к дому подсудимого 15 - 25 минут, подсудимый называет примерно 20 минут. Следовательно, они прибыли к дому примерно в период 2 часа 35 минут – 2 часа 45 минут. В ходе расследования ФИО1 также показывал, что вернулся домой в 2 часа 40 минут. Сообщение о смерти потерпевшей, как видно из детализации, было сделано подсудимым с телефона С. К.М. в 2 часа 57 минут, зафиксировано в правоохранительных органах в 2 часа 59 минут. Таким образом, подсудимый находился в квартире (до первичного сообщения в полицию) в течение 10 – 20 минут, что соотносится и с показаниями М. И.Ю., согласно которым ФИО1 вышел из дома примерно через 10-15 минут. Причем показания свидетеля носят приблизительный характер, и допускается более длительное нахождение подсудимого в квартире. Из показаний подсудимого следует, что конфликт с бабушкой возник сразу после его возвращения домой, развивался быстро. Сам процесс лишения потерпевшей жизни также был скоротечным. Указанное время, в течение которого подсудимый находился в квартире с потерпевшей, представляется достаточным, и доводы защиты о том, что подсудимый не мог в течение данного времени совершить преступление, являются не обоснованными.

Совокупность изложенных доказательств позволяет суду исключить версию о совершении преступления не подсудимым, а иными лицами, с достоверностью изобличает подсудимого в лишении потерпевшей жизни. Давая юридическую оценку содеянному, суд исходит из следующего.

Установлено, что подсудимый ФИО1, нанеся потерпевшей удар ножом в шею со значительной силой, на что указывает глубина погружения клинка на 11 см, умышленными действиями причинил смерть С. К.М. На предварительном следствии ФИО1 показывал, что в ходе ссоры разозлился на бабушку, решил убить ее и с этой целью ударил ее ножом в шею. Данные показания подсудимого, касающиеся направленности его умысла и содержащие признание в умышленном лишении потерпевшей жизни, являются достоверными, поскольку они полностью соответствуют фактическим обстоятельствам, характеру предпринятых им насильственных действий и наступившим последствиям. Применение в качестве оружия ножа, с учетом его очевидных поражающих свойств, сила удара и его направленность в шею, в область расположения жизненно важных органов, наряду с признаниями подсудимого свидетельствуют о наличии в его действиях прямого умысла на убийство, который характеризуется желанием лишить потерпевшего жизни и был им реализован. ФИО1, безусловно, осознавал степень опасности своих действий, понимал, что они сопряжены с причинением несовместимых с жизнью повреждений, и желал лишить потерпевшую жизни. В этой связи действия подсудимого, повлекшие смерть С. К.М., правильно квалифицированы как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Мотивом преступления явились личные неприязненные отношения. То обстоятельство, что в целом ФИО1 с любовью относился к бабушке и ухаживал за ней, о чем помимо подсудимого показали свидетели по делу, наличие такого мотива не опровергает и не исключает.

В ходе расследования подсудимый указывал, что бабушка «злоупотребляла своим возрастом», могла среди ночи разбудить его без особых причин, учинить без какого-либо повода скандал, из-за ее «старческих причуд» они ссорились и ругались. Объясняя преступление, в ходе расследования ФИО1 показал, что бабушка стала высказывать претензии, что он долго был в больнице и перестал ухаживать за ней, не успокаивалась; у него «накипело», он понимал, что начались «очередные капризы», вследствие чего он разозлился и решил совершить убийство.

Данные объяснения подсудимого относительно повода и мотивов убийства не лишены оснований и нашли свое полное подтверждение в других доказательств.

Установлено, что убийство совершено после возвращения подсудимого из больницы домой. Как видно из показаний допрошенных лиц потерпевшая С. К.М. в силу возрастных психологических и физических изменений, болезненного состояния, нуждалась в уходе и требовала к себе «повышенного внимания». П Л.А. пояснила, что С. К.М. действительно могла позвонить среди ночи, обращалась за помощью по различному поводу; ФИО1 жаловался, что она ему спать не дает, днем выспится, а потом начинает: «то ее поднимите ночью, то покормите, спать не дает». В телефоне ФИО1 зафиксированы его жалобы, что С. К.М. «довела» его до того, что он «со злости лоб себе расшиб на нервной почве, с разбега врезавшись в стену», «опять трясти начинает».

На основании изложенного суд приходит к выводу, что позднее возвращение подсудимого из больницы послужило поводом для конфликтной ситуации, которая завершилась убийством на почве возникшей у подсудимого неприязни к потерпевшей.

Основания полагать о совершении преступления в состоянии аффекта отсутствуют. Потерпевшая не совершала противоправных или аморальных действий, о которых говорится в ст. 107 УК РФ, и подсудимый о таком поведении потерпевшей не показывает. Уход за престарелыми родственниками является гражданской обязанностью человека, и некоторые особенности в поведении престарелых лиц не могут рассматриваться как противоправные или аморальные. Одновременно из показаний подсудимого в ходе расследования видно, что он полно и обстоятельно рассказывал о всех обстоятельствах преступления и последующих событиях, действовал он осознанно и целенаправленно: решив в ходе ссоры совершить убийство, он в комнате взял нож и, вернувшись в зал, нанес потерпевшей одно смертельное ранение в шею; после этого он позвонил в полицию и П Л.А., скрыв действительные обстоятельства происшедшего, попросил у П Л.А. деньги, чтобы рассчитаться за проезд; затем договорился с водителем, чтобы тот отвез его к киоску за пивом. Из заключения судебной психолого-психиатрической экспертизы также следует, что ФИО1 в полной мере осознавал свои действия и мог руководить ими (т. <...> л.д. <...>).

На время описываемых событий С. К.М. достигла 87 лет. Из показаний П Л.А. следует, что у потерпевшей были повышенное давление, «больные ноги и спина», она практически не могла ходить, находилась в своей комнате, не могла обслуживать себя, приготовить пищу и навести порядок в квартире, пользовалась биотуалетом, нуждалась в постоянной помощи и уходе. У суда нет оснований сомневаться в достоверности показания П Л.А., которая не заинтересована в исходе дела, систематически общалась с семьей ФИО2 и бывала в них в квартире, знала о состоянии потерпевшей. Подсудимый ФИО1, свидетели У М.И. и С. Д.И., оспаривая в части показания П Л.А. и утверждая, что потерпевшая самостоятельно передвигалась по квартире и совершала определенные действия, чтобы обслужить себя, в целом подтверждают, что она передвигалась с трудом, ходить ей было «тяжеловато», в силу своего возраста она не могла ничего делать, пользовалась тростью, самостоятельно не могла выйти из квартиры на улицу.

Причем У М.И. и С. Д.И. в отличие от П Л.А. последний раз непосредственно видели потерпевшую за несколько месяцев до описываемых событий. Установлено, что подсудимый не работал, поскольку бабушка нуждалась в постоянном наблюдении и уходе, по показаниям подсудимого, он « официально оформился сиделкой у бабушки».

С учетом изложенного суд приходит к выводу, что в силу возраста, по своему физическому состоянию потерпевшая не могла оказать какого-либо активного и действенного сопротивления, противостоять посягательству на ее жизнь, была беспомощной перед подсудимым. Данные обстоятельства были очевидны для ФИО1, который понимал, что совершает убийство беспомощного лица, не способного к сопротивлению. Решив совершить убийство, он прошел в комнату за ножом, вернувшись к сидевшей в кресле-кровати потерпевшей, которая не могла без посторонней помощи быстро встать и предпринять какие-либо активные действия, беспрепятственно, не опасаясь противодействия, причинил ей смертельное ранение.

Таким образом, суд считает доказанной квалификацию убийства, совершенного в отношении лица, заведомо находящегося в беспомощном состоянии.

Тот факт, что С. К.М. могла самостоятельно передвигаться по квартире, на чем акцентируют внимание ФИО1, У М.И. и С. Д.И., с учетом всех других полученных данных о состоянии потерпевшей не опровергает выводы обвинения о заведомой для подсудимого беспомощности потерпевшей во время посягательства. Также не влияет на наличие данного квалифицирующего признака и не исключает его то обстоятельство, что подсудимый подошел к потерпевшей и нанес удар сзади. Это стало возможным, в том числе, в силу того, что потерпевшая не могла активно реагировать на поведение и действия подсудимого.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влияющих на допустимость доказательств и препятствующих суду вынести решение по делу, а также нарушений прав подсудимого органами расследования допущено не было.

Доводы защиты, что осмотры в жилище - в квартире подсудимого 15 и 17 марта 2018 года (т. № <...> л.д. № <...>), а также проверка показаний в данной квартире (т. № <...> л.д. № <...>) в нарушение закона осуществлены без согласия подсудимого на проведение следственных действий в его жилище, не могут быть признаны обоснованными.

Установлено, что в указанной квартире было совершено преступление и обнаружен труп потерпевшей. Как видно из самого названия процессуальных документов и фактических обстоятельств, в квартире № <...> и 17 марта производился осмотр места происшествия (т. № <...> л.д. № <...>). Осмотр места происшествия отнесен к числу неотложных следственных действий (ч. 2 ст. 176 УПК РФ), и каких-либо ограничений, связанных с получением согласия граждан или судебного разрешения на его проведение, законом не предусматривается.

В показания С. Д.Б. прозвучало, что он являлся понятым при осмотре места происшествия, но фактические не участвовал в осмотре. Данные заявления свидетеля представляются не обоснованными, обусловлены интересами подсудимого, который в течение длительного времени проживал с ним на одной лестничной площадке. Участие С. Д.Б. в качестве понятого отражено в протоколе, указано о разъяснении понятым соответствующий прав, обязанностей и ответственности. Достоверность содержащихся в протоколе осмотра сведений подтверждена подписями участников данного следственного действия, включая С. Д.Б., никаких замечаний и заявлений не поступало. Суд считает установленным, что осмотр проведен в соответствии с требованиями закона, и у суда нет оснований сомневаться в достоверности зафиксированных в протоколе сведений.

Что касается проверки показаний на месте, то ФИО1 разъяснялось право давать показания либо отказаться от дачи показаний, и данное следственное действие проведено с согласия подсудимого.

У суда не возникло сомнений по поводу вменяемости подсудимого. Установлено, что его действия носили осмысленный и целенаправленный характер, были обусловлены конфликтной ситуацией и возникшей в этой связи неприязнью к потерпевшей. В ходе расследования проведена комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза. Установлено, что психическим расстройствами ФИО1 не страдал и не страдает, признаков временного психического расстройства не обнаруживал. У него обнаружены признаки неоднократного (пагубного) употребления оксибутирата натрия с вредными последствиями, которые выражены незначительно и не лишали его способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В применении принудительных мер медицинского характера он не нуждается (т. № <...> л.д. № <...>). Подсудимый в течение длительного времени в условиях стационара находился под наблюдением специалистов, выводы которых являются обоснованными. В судебном заседании ФИО1 также ведет себя адекватно, дает логически связные показания в соответствии с избранной им позицией защиты, признаков расстройства психической деятельности у него не имеется.

Согласно ч. 2 ст. 43 УК РФ наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

При определении вида и размера наказания суд в соответствии со ст. 60 УК РФ принимает во внимание характер и степень общественной опасности, все фактические обстоятельства содеянного, отнесенного законом к особо тяжким преступлениям. Судом также учитываются влияние назначаемого наказания на исправление подсудимого и иные предусмотренные законом цели наказания, личность подсудимого, который молод, характеризуется удовлетворительно, впервые привлекается к уголовной ответственности.

Обстоятельств, отягчающих наказание в соответствии со ст. 63 УК РФ, не установлено.

Объективные доказательства, подтверждающие нахождение ФИО1 во время совершения преступления в состоянии опьянения, отсутствуют, освидетельствование подсудимого не проводилось. По показаниям К. С.П. и Б. А.Ю., Сахнюк при госпитализации говорил им о том, что употреблял спиртное, и они заметили у него признаки алкогольного опьянения. Однако после этого в течение нескольких часов ФИО1 находился в медицинском учреждении, и таксист М. И.Ю., отвозивший подсудимого домой, признаков опьянения у него не заметил. Из показаний М. И.Ю. также следует, что ФИО1 купил в киоске и употреблял спиртное уже после преступления. Следовательно, показания Г. И.В. о том, что подсудимый вел себя неадекватно, не могут служить безусловным подтверждением того, что в момент преступления подсудимый был в опьянении. Кроме того, по смыслу закона, само по себе совершение преступления в состоянии опьянения не является единственным и достаточным основанием для признания такого состояния обстоятельством, отягчающим наказание. По настоящему делу убийство совершено на почве личной неприязни в ходе ссоры, возникшей в связи с претензиями потерпевшей по поводу позднего возвращения подсудимого. Достаточные доказательства того, что преступление было обусловлено нахождением ФИО1 в состоянии опьянения, не получены. С учетом изложенного суд не находит отягчающего обстоятельства, предусмотренного ч. 1.1 ст. 63 УК РФ.

Смягчающим наказание обстоятельством суд в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ учитывает явку с повинной (т. № <...> л.д. № <...>) и активное способствование раскрытию и расследованию преступления. Как видно из материалов дела, признания подсудимого и данные им показания использованы органами расследования для установления фактических обстоятельств, доказательственного подтверждения и обоснования обвинения, что и обусловливает признание судом названного выше смягчающего обстоятельства. Последующий отказ от сделанных признаний этого не исключает.

С учетом ограничений, установленных ч. 3 ст. 62 УК РФ, правила ч. 1 ст. 62 УК РФ, предусматривающие смягчение наказания, применены быть не могут.

Суд полагает необходимым назначить подсудимому наказание в виде лишения свободы в пределах санкции соответствующего уголовного закона, с применением дополнительного наказания в виде ограничения свободы. Исключительных обстоятельств, указанных в ст. 64 УК РФ и необходимых для назначения наказания ниже низшего предела, равно как и оснований для условного осуждения не имеется. С учетом всех фактических обстоятельств, при которых подсудимый лишил жизни потерпевшую, также не имеется оснований для изменения категории совершенного преступления на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ.

На основании п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания подсудимому следует определить в исправительной колонии строгого режима. В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания под стражей до вступления приговора в законную силу зачитываются в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Согласно пп. 3, 6 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, изъятые по делу предметы, признанные вещественными доказательствами, подлежат передаче законным владельцам; предметы, не представляющие ценности и не истребованные стороной, подлежат уничтожению.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 307, 308 и 309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и назначить наказание в виде лишения свободы на срок 12 лет с ограничением свободы на срок 1 год.

В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание основного наказания ФИО1 определить в исправительной колонии строгого режима.

После отбытия основного наказания в соответствии со ст. 53 УК РФ установить ФИО1 ограничения в течение одного года не изменять место жительства или пребывания и место работы, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, а также возложить на него обязанность являться два раза в месяц в названный специализированный государственный орган для регистрации. Указанные ограничения подлежат действию в пределах того муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбытия лишения свободы.

Срок наказания ФИО1 исчислять с 17 августа 2018 года. В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок наказания в виде лишения свободы время содержания ФИО1 под стражей с 16 марта 2018 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Меру пресечения до вступления приговора в законную силу в отношении ФИО1 оставить без изменения - заключение под стражу.

Вещественные доказательства по делу: - детализацию телефонных переговоров, дактилоскопическую карту ФИО1, амбулаторную карту из БУЗОО «ГК БСМП № <...>» хранить с делом, сотовый телефон «BQ» и сотовый телефон «HTC» передать потерпевшей по делу У М.И., остальные вещественные доказательства – биологические образцы, смывы, фрагмент раны, нож, спортивные штаны – уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Верховный Суд Российской Федерации в течение десяти суток со дня провозглашения, а осужденным - в тот же срок со дня получения копии приговора. Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции. Данное ходатайство должно быть указано в апелляционной жалобе осужденного либо в возражениях осужденного на жалобы или представление, принесенные другими участниками уголовного процесса.

Судья