Решение № 2-139/2020 2-139/2020(2-2326/2019;)~М-2402/2019 2-2326/2019 М-2402/2019 от 24 июля 2020 г. по делу № 2-139/2020

УИД 42RS0011-01-2019-003702-18

Гражданское дело № 2-139/2020


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Ленинск-Кузнецкий Кемеровской области 24 июля 2020 года

Ленинск-Кузнецкий городской суд Кемеровской области

в составе председательствующего судьи Орловой Н.В.

при секретаре Бикеевой Д.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения жилого дома и земельного участка недействительным, применении последствий недействительности сделки,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с вышеуказанным иском, а именно просит признать договор отчуждения объектов недвижимости: жилого дома по адресу: <адрес> с кадастровым номером <адрес> и земельного участка под домом с кадастровым номером <адрес> по адресу: <адрес>, заключенный между ФИО3 и ФИО2, недействительным с применением последствий его недействительности.

Требования мотивированы следующим. Указано, что истица является наследницей первой очереди после смерти ее супруга ФИО3 <дата> года рождения, умершего <дата>. Истица вступила в брак с ФИО3 <дата> и проживала с ним в его доме по адресу: <адрес>, они вели совместное хозяйство. <дата> в обеденное время истица по приходу домой обнаружила, что замки на двери дома поменяны и ее супруга нет дома. Вечером ФИО3 сообщил ей, что его забрал его брат Л., что он вернется домой, но Л. выхватил трубку и запретил ему разговаривать с истицей. Истица, зная, что ее супруг боится Л., обратилась в полицию с заявлением об удержании человека, по ее обращению была проведена проверка, вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, но в последующем оно было отменено и материалы направлены на новую проверку. ФИО3 находился у своего брата по адресу: <адрес> с <дата> до дня своей смерти. Указывает, что Л. ограничивал общение с ФИО3, говорил, что он спит, при встрече со своими детьми ФИО3 говорил, что хочет домой, что плохо себя чувствует, в начале <дата> его дети и истица хотели настоять на том, чтобы перевезти его домой, но он был в тяжелом состоянии, а <дата> они узнали, что ФИО3 умер. В конце <дата> они обратились к нотариусу с заявлением о принятии наследства, открывшегося после смерти ФИО3, от нотариуса узнали, что дом и земельный участок по адресу: <адрес> был подарен ФИО2 (племяннику ФИО3, он же – сын Л.). Истица считает, что ФИО3 не мог подарить дом ответчику, т.к. любил ее и своих детей, по состоянию здоровья не мог участвовать в сделке и возможно подпись в оговоре не его. Истица считает, что ответчик завладел обманным путем, воспользовавшись тем, что ФИО3 был в престарелом возрасте и не понимал значения своих действий, не отдавал им отчет в силу своего состояния здоровья. Перед составлением договора ФИО3 не был обследован в психиатрической больнице, он заблуждался относительно природы сделки, не знал об отчуждении, дом с земельным участком ответчику не передавались фактически. Сторона истца в обоснование иска ссылается на ст.166, п.1 ст.178 ГК РФ.

В суде истица исковые требования поддержала в полном объеме, дала пояснения близкие доводам и обстоятельствам иска. Поясняла, что у нее и ФИО3 отношения были хорошие, она заботилась о нем, он без нее не мог долго обходиться, любил ее, поэтому ей неясно, по какой причине он решил жить у брата. Поясняла также, что до того, как ее супруг стал жить у брата Николая здоровье ФИО3 сильно ухудшилось, его «штормило», «шатало», большая потеря крови у него было, она часто вызывала «скорую помощь», он многое забывал, уходил в сон, но разговаривал с ней, в основном на политические темы, ему выписывали мочегонные и кровоостанавливающие препараты, наркотических препаратов не давали ему. Насчет судьбы дома ФИО3 она говорила ему, чтоб он дом на внучек сделал, но он говорил ей, что он еще живой, завещание составлять не собирался. Считает, что брат ФИО3 преследовал цель завладеть домом ФИО3, считает, что его заставили подписать договор дарения, расторжение брака с ней – тоже не его воля, если что он и подписал, то не понимал, что подписывает. Указывала, что в спорном доме она жить не хочет, что мотив ее обращения в суд – не корысть, просто она считает, что сделка дарения – это решение не ФИО3

В суде представитель истицы адвокат Конева Н.Н., действующая на основании ордера и удостоверения, пояснила, что сторона истца иск поддерживает, пояснения истицы ею тоже поддержаны, кроме того представитель истицы отмечала, что согласно медицинским документам ФИО3 у него имелся к моменту смерти <данные изъяты> он уже был <данные изъяты> осмысленно действовать он не мог, она консультировалась с медицинским работником, который ей пояснил, что <данные изъяты> Необходимо проведение экспертизы, т.к. есть сомнение, что ФИО3 стало хуже, понимал ли он значение своих действий. Указывает, что показания свидетелей не совпадают. Свидетель Л. подтвердил, что возили ФИО3 в больницу в Кемерово с новой карточкой, говорил сначала, что результаты приема у него дома, но потом сказал, что этих документов у него нет. Надо было запросить медицинские документы. Свидетель А. в суде поясняла, что с супругой ФИО3 жил хорошо, дети заботились, плохого отношения она не замечала, но она видела, что у него начались проблемы с памятью. ФИО3 ограждали от истицы. Именно его прием у врача в <адрес> являлся бы доказательством состояния здоровья ФИО3, но в истребовании документов было отказано. Считает, что не случайно тайно увезли ФИО3 <дата>, сделку совершили <дата>, а <дата> он умер, преследовали цель – получение дома при очень тяжелом состоянии ФИО3 Суд не всё исследовал.

В суде ответчик ФИО2 не явился, о времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом. Его интересы в суде представляла адвокат Яковлева Е.Л., действующая на основании ордера и удостоверения, которая пояснила, что ответчиком иск не признан. По существу иска указала следующее. Отношения между ФИО3 и ФИО2 были хорошими всегда, это его любимый племянник. ФИО3 жил рядом с отцом ФИО2 (т.е. с его братом Л.). До брака с ФИО1 они общались между собой больше, делились переживаниями. ФИО3 болел, мочеиспускание было у него с кровью, он попросил своего брата Николая забрать его к себе жить, тот не отказал в этой просьбе и забрал его к себе в <дата> года. ФИО3 желал распорядиться своим имуществом: домом и земельным участком, но его дети являлись неблагополучными, а он не хотел, чтобы его имущество «ушло с молотка», предложил подарить их брату Николаю, но тот отказался, тогда ФИО3 подарил их своему племяннику ФИО2 Сделку помогла оформить их знакомая Н. В день совершения сделки Н., ФИО3, ФИО2 и Л. явились в МФЦ, где и был подписан в трех экземплярах договор дарения. Приехали в МФЦ они на автомобиле ФИО2, но ФИО3 при этом сам поднялся, сам ходил, они взяли талон, ожидали своей очереди в фойе, специалист, которая принимала документы на регистрацию сделки, общалась с ФИО3 один на один, т.к. он старенький, сделку завершили, документы на подаренное имущество были получены ФИО2, он поставил сигнализацию в доме для его охраны. До конца своих дней ФИО3 находился в ясном сознании, препараты, действующие на психическое состояние его, ему не выписывались. Своей супруге он дом с земельным участком оставлять не желал. Общение с ФИО1 было прекращено по инициативе самого ФИО3, он жаловался на нее, она заставляла его разбирать барак, она не была для него надежным плечом в старости, вступление в брак было по ее желанию. ФИО3 сам просил отвезти его к мировому судье для того, чтобы с ней брак расторгнуть, он просил дело о расторжении брака рассмотреть без него, интересовался делом по телефону, узнал, что на первое заседание ФИО1 не явилась, а затем просила о предоставлении срока на примирение. Кроме того, он сам обращался в прокуратуру и МВД по факту того, что ФИО1 сняла деньги с его счета. Представитель ответчика отметила также, что считает, что стороной истца не доказаны обстоятельства, позволившие бы признать оспариваемую сделку недействительной по основанию ст.178 ГК РФ, свидетели, присутствующие на сделке, подтвердили, что ФИО3 не жаловался на самочувствие, был адекватен, свидетели со стороны истца лишь рассказывали об отношениях между супругами и не присутствовали на оспариваемой сделке. Кроме того, сторона истца не заявляла в ходе судебного разбирательства дела ходатайство о медицинской экспертизе.

Третье лицо ФИО4 исключен из числа лиц, участвующих в деле, т.к. он умер <дата> согласно свидетельству о смерти <номер> от <дата>.

В судебное заседание третье лицо ФИО5 не явилась, о времени и месте судебного заседания извещена надлежащим образом, относительно исковых требований поясняла следующее: в ходе подготовки к рассмотрению дела она полагала иск подлежащим удовлетворению, при рассмотрении дела по существу в дальнейшем изменила позицию и считала, что иск удовлетворению не подлежит.

В суд представитель третьего лица Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Кемеровской области – Кузбассу не явился, направил в адрес суда письменные объяснения, просил о рассмотрении дела в его отсутствие.

Суд, заслушав объяснения участников процесса, показания свидетелей, исследовав письменные материалы дела, приходит к следующим выводам.

Согласно п.1 ст.166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно п.1 ст.178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Согласно п.2 ст.178 ГК РФ при наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: 1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; 2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; 3) сторона заблуждается в отношении природы сделки; 4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; 5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

Согласно п.3 ст.178 ГК РФ заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

Согласно п.5 ст.178 ГК РФ суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон.

Согласно п.6 ст.178 ГК РФ если сделка признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, к ней применяются правила, предусмотренные ст.167 ГК РФ.

Сторона, по иску которой сделка признана недействительной, обязана возместить другой стороне причиненный ей вследствие этого реальный ущерб, за исключением случаев, когда другая сторона знала или должна была знать о наличии заблуждения, в том числе если заблуждение возникло вследствие зависящих от нее обстоятельств.

Сторона, по иску которой сделка признана недействительной, вправе требовать от другой стороны возмещения причиненных ей убытков, если докажет, что заблуждение возникло вследствие обстоятельств, за которые отвечает другая сторона.

Согласно ч.1 ст.572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Судом установлено, что объекты недвижимости: жилой дом по адресу: <адрес> с кадастровым номером <номер> и земельный участок под домом с кадастровым номером <номер> по адресу: <адрес> принадлежали ФИО3 на основании решения Ленинск-Кузнецкого городского суда Кемеровской области от <дата> по делу <номер> и Постановления администрации Ленинск-Кузнецкого городского округа от <дата><номер> «О предоставлении земельного участка в собственность бесплатно», его право собственности на них было зарегистрировано в ЕГРН, о чем представлены в дело соответствующие письменные доказательства.

<дата> ФИО3 (даритель) совершил сделку дарения вышеуказанного дома и земельного участка в пользу ФИО2 (одаряемый), который приходится ФИО3 племянником, при этом право собственности ФИО2 на данные объекты недвижимости зарегистрировано в ЕГРН <дата>, о чем в деле имеются соответствующие материалы реестрового дела и выписки из ЕГРН.

Согласно п.6 данного договора дарения по соглашению сторон настоящий договор является актом приема-передачи жилого дома и земельного участка.

ФИО3 умер <дата>, что следует из повторно выданного свидетельства о смерти <номер> от <дата>. Согласно записи акта о смерти <номер> от <дата> причиной смерти ФИО3 явилось злокачественное новообразование почечных лоханок.

Судом также установлено, что ФИО3 находился в браке с истицей ФИО1, брак между ними заключен <дата>, при этом по иску ФИО3 <дата> мировым судьей судебного участка № 2 Ленинск-Кузнецкого городского судебного района Кемеровской области возбуждено гражданское дело <номер> о расторжении указанного брака, однако ввиду смерти ФИО3 производство по делу прекращеноопределением от <дата>, брак так и не был расторгнут.

Вышеуказанные жилой дом и земельный участок до отчуждения их в пользу ответчика являлись собственностью только одного ФИО3, т.к. право собственности на дом возникло до заключения брака с истицей, а право на земельный участок возникло в результате безвозмездной передачи ему его в собственность, а потому режим совместной собственности супругов на данное имущество согласно ст.33, ст.34 СК РФ не применим.

Вместе с тем истица, являющаяся в силу не расторгнутого брака с ФИО3 одной из наследниц первой очереди по закону, обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства, открывшегося после смерти ФИО3, где и узнала о совершенной им сделки дарения от <дата>. Претендуя на вышеуказанные дом и земельный участок, она обратилась в суд с иском о признании данной сделки недействительной по основанию ст.178 ГК РФ.

Однако суд не находит оснований для удовлетворения данного иска в силу следующего.

То обстоятельство, что указанный договор дарения от <дата> был подписан от лица дарителя ФИО3 самим ФИО3 подтвердило заключение эксперта от <дата><номер> по результату проведенной Федеральным бюджетным учреждением Кемеровская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации судебной почерковедческой экспертизы, назначенной по данному делу определением суда от <дата> по ходатайству стороны истца. Оснований не доверять заключению эксперта у суда нет, образцы для сравнительного анализа исследуемых почерков, предоставленные в распоряжение эксперта судом, непригодными для проведения экспертизы признаны не были, заключение получено в установленном законом порядке, в соответствии с требованиями ст.86 ГПК РФ, Федерального закона от 31.05.2001 N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", является допустимым доказательством по делу. Иного заключения по данному вопросу в деле нет.

К тому же выводы по проведенной судебной почерковедческой экспертизе не противоречат иным доказательствам, так, сам факт подписания данного договора именно ФИО3 засвидетельствован показаниями Н., которая присутствовала непосредственно с ФИО3 и ФИО2 в день совершения сделки и подписания договора в частности. Оснований не доверять ее показаниям как свидетеля у суда нет, она предупреждена об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, ее заинтересованности в исходе дела не установлено.

В конечном итоге стороной истца признано как верное то утверждение, что договор подписан самим ФИО3, что нашло свое отражение в протоколе судебного заседания от <дата>, а потому ходатайство о назначении повторной почерковедческой экспертизы было самой стороной истца снято с рассмотрения (отозвано).

Далее, сторона истца ссылалась на то обстоятельство, что ФИО3 в силу состояния своего здоровья заблуждался относительно совершаемой им сделки, однако на вопрос суда, в чем именно выразилось это заблуждение стороной истца однозначного ответа дано не было, такое заблуждение доказано не было, при этом бремя доказывания обстоятельств существенного заблуждения при совершении оспоримой сделки возлагается на лицо, которое такую сделку оспаривает.

Признаков существенного заблуждения, предусмотренных п.2 ст.178 ГК РФ, судом не установлено. Очевидных оговорок, описок, опечаток или иных дефектов такого рода в договоре допущено не было. Анализ содержания договора дарения от <дата> позволяет судить о том, что его текст не имеет исправлений, не имеет двусмысленности, изложен доступными формулировками, позволяющими оценить его содержание лицу, даже не обладающему специальными юридическими в том числе познаниями, намерения сторон выражены в договоре достаточно четко и ясно, без ссылок, сносок, мелкого шрифта и т.д., по мнению суда, текст договора позволял ФИО3 оценить предмет, природу, субъекты и последствия совершаемой им сделки. ФИО3 реализовал принадлежащие ему единоличные права собственника жилого дома и земельного участка добровольно, его воля и волеизъявление пороков не имеет.

Довод стороны истца о том, что при жизни ФИО3 говорил, что будет оформлять «дарственную» на дом в пользу детей ФИО5, а потому он не мог бы совершить сделку в пользу ФИО2, с которым он якобы даже близко не общался, никак не доказывает какого-либо предполагаемого стороной истца заблуждения, т.к. устное обещание или изначальное намерение подарить детям ФИО5 дом, даже если таковое существовало, не было совершено в письменной форме и не может умалять права ФИО3 как собственника на свободное распоряжение своим имуществом в пользу любого ему угодного лица, которому законом разрешено подарить имущество.

Довод стороны истца о том, что ФИО3 по состоянию здоровья не мог распорядиться таким образом своим имуществом, является несостоятельным, т.к. стороной истца не доказано, что состояние здоровья ФИО3 в момент совершения сделки не вводило его в заблуждение относительно совершаемых им юридически значимых действий, связанных с осуществлением сделки дарения. ФИО3 недееспособным не признавался. Презумпция дееспособности лица допускает признать его действия, соответствующими его воле, пока не доказано обратное, а обратное в суде доказано не было. Он не злоупотреблял спиртными напитками, из его медицинских документов не следует, что он обращался к психологу, наркологу, психиатру, он не состоял на учете у данных врачей, истица и свидетель Л. в суде отрицали употребление ФИО3 препаратов наркотической группы в связи с его заболеванием, доказательств приема им иных лекарственных препаратов, которые могли бы снижать уровень правильности восприятия жизненных событий, суду не представлено. В медицинских документах ФИО3 вообще не упоминается какое-либо искажение его рассудка, снижение уровня его интеллекта и тому подобные изменения в юридически значимый период совершения сделки дарения.

Следует также особо заметить, что по основанию недействительности сделок, предусмотренному ст.177 ГК РФ, сторона истца сделку не оспаривала.

Лица, которые наблюдали непосредственно ФИО3 в максимально близкий период времени, предшествующий совершению сделки, суду однозначно пояснили, что он все понимал, рассуждал разумно, до смерти был в сознании.

Так, свидетель Л. в суде пояснил, что ФИО3 – это его брат, с которым у него были очень хорошие, близкие отношения, решение подарить дом и землю ФИО2 было решением самого ФИО3, он был «в уме», нормальный, принимал лекарства «от простаты» и обезболивающие, никакие препараты, действующие на психику, не принимал, в Кемерово на консультации у врача ему дали направления на обследования, но никаких препаратов не выписывали, при этом он был активен, сам всё делал, вставал, «носился», у него лишь кровь с мочой шла, он сам (ФИО3) ему (свидетелю) говорил: «Всё у меня хорошо», он всех узнавал, полицейскому он по заявлению ФИО1 сам пояснил, что находится у брата дома добровольно, сам решил и брак с ФИО1 расторгнуть, т.к. она деньги с его счета сняла, говорил, что она него «облапошила» и ему стыдно. Его состояние сильно ухудшилось лишь за неделю до смерти.

Свидетель Н. в суде пояснила, что знает ФИО3, т.к. оказывала ему ранее юридическую помощь. По данному делу подробно пояснила, что к ней обратились, т.к. ФИО3 решил подарить дом своему племяннику. Она сделала договор дарения, в начале <дата> года на сделку в МФЦ приехали в том числе она, ФИО3, ФИО2 Она зачитала ФИО3 по его просьбе текст договора дарения, после чего он его подписал. У нее не было сомнений, что он всё понимает, он передвигался сам и в помощи не нуждался, на состояние здоровья не жаловался. В период ожидания очереди на подачу документов она вела с ним беседу про его дочь, его внуков, он ей отвечал, беседовал с ней. Специалист МФЦ с ним беседовала один на один и только потом документы приняли на оформление. Свидетель Н. пояснила, что знала ФИО3 несколько лет, отметила, что физически он менялся, старел, но по его разговору особых изменений не было, он все понимал.

Оснований не доверять показаниям данных свидетелей, которые видели ФИО3 в юридический значимый период совершения сделки, нет, их показания последовательны, не противоречат друг другу, заинтересованности в исходе дела, включая корыстные мотивы, судом не установлены, они предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложных показаний.

Показания свидетелей А. (социального работника), Ю. (дочери истицы) не опровергают вышеуказанных показаний свидетелей, т.к. в основном данные показания касаются наблюдений относительно некоторого периода взаимоотношений истицы с ФИО3, но они не видели ФИО3 после <дата>. Тот факт, что А. указывала, что ФИО3 примерно с мая 2019 года забывал некоторые события и больше стал спать, не является прямым доказательством его неразумности в осуществлении им действий по распоряжению собственным имуществом. К тому же данный свидетель видел ФИО3 всего не более чем по часу три раза в неделю, т.к. именно такой график осуществления ею функции социального работника она указала. Тот факт, что Ю. указывала, что здоровье ФИО3 ухудшалось, он стал больше спать и «забывался», не является прямым, достаточным и убедительным доказательством его неспособности правильно понимать суть сделки, т.е. заблуждаться. Свидетель Ю. не видела ФИО3 в момент совершения оспариваемой сделки и длительный период до ее совершения, он не обсуждал с ней сделку и ее детали, она не может утверждать, что он заблуждался в чем-либо, совершая ее.

Согласно ч.1 ст.56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Согласно ч.1 ст.57 ГПК РФ доказательства представляются лицами, участвующими в деле.

Суд считает, что, учитывая правила распределения бремени доказывания, очевидно, что по данному спору стороной истца не было представлено убедительных доказательств, подтверждавших бы основания, указанные в ст.178 ГК РФ, позволяющие сделку дарения от <дата> признать недействительной.

Представитель истца указывала, что судом не всё было исследовано. Однако, вопреки указанному, судом при рассмотрении данного дела подвергся исследованию достаточно большой материал, в том числе медицинская карточка амбулаторного больного ФИО3, содержащего сведения, касающиеся его здоровья вплоть до смерти. Сторона истца указывала, что судом не были истребованы иные медицинские документы на ФИО3, в карточке неполные сведения, однако суд в силу состязательности судебного процесса может лишь оказывать содействие в собирании и истребовании доказательств в случае, если представление необходимых доказательств для лиц, участвующих в деле затруднительно, как это закреплено в ГПК РФ. Сторона истца же лишь предполагала возможное наличие иных доказательств, запросы имели расплывчатые формулировки и грозили необоснованным затягиванием судебного процесса, что фактически не соответствует порядку истребования доказательств, установленному ч.2 ст.57 ГПК РФ, суд не должен «придумывать» за сторону что и где именно запросить, как выявить какое-либо доказательство, дабы не нарушить принцип состязательности сторон. Убедительных доказательств существования иной информации, касающейся здоровья ФИО3, суду не представлено, меж тем судом были запрошены медицинские документы ФИО3 в надлежащем медицинском учреждении - ГАУЗ КО ЛКГБ № 1, где он наблюдался, и были из него получены, они же и были изучены судом. Медицинская карта пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях, является основным учетным медицинским документом медицинской организации, оказывающей медицинскую помощь в амбулаторных условиях взрослому населению. На каждого пациента в медицинской организации или его структурном подразделении, оказывающем медицинскую помощь в амбулаторных условиях, заполняется одна карта, независимо от того, сколькими врачами проводится лечение. В случае смерти пациента оформляется посмертный эпикриз, в котором отражаются все перенесенные заболевания, травмы, операции, выставляется посмертный заключительный рубрифицированный диагноз; указывается серия, номер и дата выдачи учетной формы "Медицинское свидетельство о смерти", а также указываются все записанные в нем причины смерти. Данные сведения в указанной медицинской карте ФИО3 имеются. О том, что в данном медицинском учреждении имелись какие-либо другие документы, суду достоверной информации не представила сторона истца. Обращение ФИО3 за консультацией уролога в <адрес> не может описывать психический статус ФИО3, поэтому истребование подобных документов даже нецелесообразно, в том числе с учетом разумности сроков рассмотрения дел. Свидетель ФИО5 в суде указывающий, что хранил у себя результаты некоторых анализов ФИО3, указал, что он при констатации смерти ФИО3, произошедшей в его (свидетеля) доме, отдал врачам все эти документы. При таких обстоятельствах суд счел достаточным для рассмотрения дела имеющиеся документы медицинского характера в отношении ФИО3

В соответствии со ст.175 ГПК РФ судом по данному делу была установлена последовательность исследования доказательств: получены объяснения лиц, участвующих в деле, заслушаны показания свидетелей, исследованы письменные материалы дела. В соответствии с положениями ст.189 ГПК РФ после исследования всех доказательств суд выяснял у лиц, участвующих в деле, их представителей, не желают ли они выступить с дополнениями, и поскольку дополнений не последовало, председательствующая объявила рассмотрение дела по существу законченным, суд перешел к судебным прениям. Однако после выступления истицы в прениях, представитель истицы безосновательно обвинила суд в том, что не была предоставлена возможность стороне истца заявить ходатайство о назначении медико-социальной экспертизы. По факту ходатайство о назначении экспертизы заявлено в установленном порядке не было, а потому и не разрешалось судом. Согласно п.7 Постановления Пленума ВС РФ от 19.12.2003 N 23 "О судебном решении" заключение эксперта не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (ст.67, ч.3 ст.86 ГПК РФ), а потому данное дело может быть разрешено и на иных полученных без нарушения закона доказательствах. Кроме того, судом отмечается, что согласно Федеральному закону от 24.11.1995 N 181-ФЗ "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации" медико-социальная экспертиза – это признание лица инвалидом и определение в установленном порядке потребностей освидетельствуемого лица в мерах социальной защиты, включая реабилитацию, на основе оценки ограничений жизнедеятельности, вызванных стойким расстройством функций организма. Учитывая законодательно установленное определение понятия «медико-социальная экспертиза», суд считает, что такое доказательство вообще бы не имело свойств относимости к данному делу, учитывая предмет исковых требований и предмет доказывания по данному делу.

Также суд считает необходимым указать, что согласно ст.191 ГПК РФ лица, участвующие в деле, их представители в своих выступлениях после окончания рассмотрения дела по существу не вправе ссылаться на обстоятельства, которые судом не выяснялись, а также на доказательства, которые не исследовались в судебном заседании, а потому «консультации у медика» относительно данных о состоянии здоровья ФИО3, на которые ссылалась представитель истца в прениях, должны быть проигнорированы как недопустимое доказательство, в том числе и потому, что не был назван источник толкования данных о состоянии здоровья ФИО3, его образование, его квалификация, не установлено, имеет ли право это лицо вообще давать такого рода разъяснения, он не был заявлен ни как эксперт по данному делу, ни как специалист и непосредственно судом не допрашивался, и какое – либо официальное заключение им дано не было.

При всей совокупности вышеуказанных обстоятельств иск ФИО1 удовлетворению не подлежит.

Учитывая, что ФИО1 в удовлетворении иска отказано, понесенные ею судебные расходы в виде оплаты государственной пошлины в силу ч.1 ст.98 ГПК РФ не могут быть возмещены иной стороной по делу.

Кроме того, по делу проводилась судебная почерковедческая экспертиза по ходатайству ФИО1 Согласно материалам дела стоимость экспертизы, проведенной в рамках данного дела Федеральным бюджетным учреждением Кемеровская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации, составила 20520 рублей, из которых 11100 рублей ФИО1 были внесены на депозит Управления судебного Департамента Кемеровской области как гарантия оплаты предстоящей на тот момент экспертизы, а оставшиеся 9420 рублей ею оплачены экспертному учреждению не были, что ею самой подтверждено было в судебном заседании. Таким образом, 11100 рублей из средств депозита следует перечислить Федеральному бюджетному учреждению Кемеровская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации по указанным им реквизитам в счет оплаты экспертизы, а 9420 рублей взыскать с ФИО1 в пользу данного экспертного учреждения, т.к. иск не удовлетворен, а согласно определению суда от 27.12.2019 расходы по оплате экспертизы возложены именно на ФИО1, что согласуется с положениями ст.88, ст.94, ст.96 ГПК РФ.

Об иных судебных издержках участниками судебного спора не заявлено.

Руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Отказать в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>, заключенного <дата> между ФИО3 и ФИО2 недействительным и применении последствий его недействительности.

Взыскать с ФИО1 в пользу Федерального бюджетного учреждения Кемеровская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации 9420 рублей в счет оплаты судебной почерковедческой экспертизы.

Обязать Управление Судебного департамента Кемеровской области денежные средства, внесенные ФИО1 на депозит Управления судебного Департамента Кемеровской области, размере 11100 рублей перечислить Федеральному бюджетному учреждению Кемеровская лаборатория судебной экспертизы в счет оплаты производства судебной почерковедческой экспертизы (адрес: 650001, <...> Октября, 20, ИНН <***>, КПП 420501001; УФК по Кемеровской области (ФБУ Кемеровская ПСЭ Минюста России, л/с <***>), Отделение Кемерово г. Кемерово, БИК 043207001, счет 40501810700002000001, ОКТМО 32701000).

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Кемеровский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Ленинск-Кузнецкий городской суд Кемеровской области в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 31.07.2020.

Судья: Н.В. Орлова