Апелляционное определение № 33-4149/2026 от 26 апреля 2026 г.

Мотивированное апелляционное

определение изготовлено 27.04.2026

Дело N 2-189/2025 (33-4149/2026)

УИД 66RS0025-01-2024-001436-25


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Екатеринбург

06.04.2026

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе:

председательствующего Некрасовой А.С.,

судей Доевой З.Б., Тяжовой Т.А.

при помощнике судьи Васильевой А.Р.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело

по иску ФИО1 к администрации Верхнесалдинского муниципального округа, акционерному обществу "Верхнесалдинские электрические сети", акционерному обществу "Облкоммунэнерго", публичному акционерному обществу "Корпорация ВСМПО-Ависма" об истребовании имущества из чужого незаконного владения, признании сделок недействительными, возложении обязанности по заключению договора аренды, взыскании денежных средств,

по встречному иску администрации Верхнесалдинского муниципального округа к ФИО1 о признании права муниципальной собственности на объект недвижимого имущества, признании права собственности на земельный участок отсутствующим,

по апелляционным жалобам ФИО1 и администрации Верхнесалдинского муниципального округа на решение Верхнесалдинского районного суда Свердловской от 21.11.2025.

Заслушав доклад судьи Некрасовой А.С., пояснения лиц, явившихся в судебное заседание, судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился в суд с исковыми требованиями, уточненными в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, к администрации Верхнесалдинского МО (далее - Администрация), ПАО "Корпорация ВСМПО-Ависма" (далее - Корпорация), АО "Верхнесалдинские электрические сети" (далее - АО "ВЭС"), АО "Облкоммунэнерго" об истребовании из незаконного владения АО "ВЭС" недвижимого имущества - сооружения "Трансформаторная подстанция" с кадастровым номером <№> по адресу: <адрес> (далее - спорное сооружение) путем признания ничтожными: договора аренды от 28.06.2019 N 2, заключенного Администрацией и АО "ВЭС", договора аренды от 19.12.2008 N 4066, заключенного Корпорацией и МУП "Горэлектросети", договора дарения от 22.12.2016, заключенного Корпорацией и Администрацией; об обязании АО "ВЭС" заключить договор аренды с собственником спорного сооружения ФИО1; об обязании АО "Облкоммунэнерго" заключить договор аренды с собственником спорного сооружения ФИО1 с 01.01.2025 исходя из расчета цены аренды в размере 18 000 руб. в месяц; о взыскании солидарно с Администрации и АО "ВЭС" доходов от аренды имущества за период с 15.05.2019 по 31.12.2024 в размере 999 000 руб.

Администрация обратилась в суд с встречным иском к ФИО1 о признании права муниципальной собственности на спорное сооружение, признании права собственности ФИО1 на земельный участок с кадастровым номером <№>, занятый спорным сооружением, отсутствующим.

К участию в деле привлечен Верхнесалдинский городской прокурор.

Решением суда от 21.11.2025 в первоначальном и встречном исках отказано.

Не согласившись с таким решением, ФИО1 и Администрация обжаловали его в апелляционном порядке.

В отзывах на жалобы Корпорация просит об их отклонении, полагая судебный акт законным и обоснованным; АО "Облкоммунэнерго" поддержало жалобу Администрации, против жалобы ФИО1 возражало; ФИО1 возражал против жалобы Администрации.

В судебном заседании судебной коллегии ФИО1, его представитель ФИО2 и представитель Администрации ФИО3 поддержали доводы своих жалоб, представитель АО "Облкоммунэнерго" ФИО4 поддержала жалобу Администрации, а представитель Корпорации ФИО5 просила оставить решение суда без изменения.

Учитывая, что иные лица, участвующие в деле, извещенные о месте и времени рассмотрения дела надлежащим образом в порядке статьи 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, путем направлений извещений ЭЗП, ГЭПС 24.02.2026, а также публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Свердловского областного суда, в судебное заседание не явились, что в силу части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не препятствует рассмотрению дела в их отсутствие, судебная коллегия определила о рассмотрении дела при данной явке.

Проверив обоснованность доводов, приведенных в апелляционных жалобах, дополнениях к жалобе ФИО1, возражениях на жалобы и пояснениях участвующих в деле лиц, судебная коллегия не нашла оснований для отмены решения суда первой инстанции.

Как установлено судом, 16.09.2002 за ФИО1 на основании договора купли-продажи от 26.08.2002, заключенного между ним и правопредшественником Корпорации - ОАО "Верхнесалдинское металлургическое производственное объединение", зарегистрировано право собственности на спорное сооружение.

О регистрации за ним права собственности на указанное имущество, как заявил сам истец, он узнал случайно только в 2023 г.; сделка купли-продажи от 26.08.2002, по мнению истца, прикрывала сделку с иным (реальным) покупателем.

Узнав о зарегистрированном за ним праве, ФИО1 в 2025 г. обратился в Администрацию на правах собственника спорного сооружения с заявлением о выкупе земельного участка с кадастровым номером <№>, занятого спорным сооружением, и 16.05.2025 заключил с Администрацией соответствующий договор купли-продажи, став собственником и земельного участка (далее - спорный земельный участок).

Кроме того, обнаружилось, что в спорном сооружении всегда было размещено электрооборудование (трансформатор), которое не включалось в состав имущества, отчуждаемого по договору купли-продажи от 26.08.2002.

Это оборудование Корпорация сначала передала в аренду МП "Городские электрические сети", (ликвидировано в 2019 г.) для электроснабжения городских объектов по договору аренды от 19.12.2008, а после его расторжения - в собственность Верхнесалдинскому городскому округу по договору дарения от 22.12.2016 для осуществления органами местного самоуправления своих полномочий в сфере обеспечения электроснабжением социально значимых объектов. Из договора следует, что передаваемые объекты не являются недвижимыми вещами.

В 2019-2024 гг. оборудование находилось в аренде у АО "ВЭС" по договору с Администрацией от 28.06.2019; договор расторгнут 18.12.2024.

Спор, возникший между сторонами, состоит в следующем.

ФИО1 полагает, что договор купли-продажи спорного сооружения от 26.08.2002 охватывал и размещенное в нем оборудование, перешедшее в собственность ФИО1 в составе сложной неделимой недвижимой вещи - трансформаторной подстанции. При таком подходе эта недвижимая вещь должна быть истребована из незаконного владения АО "ВЭС" и поступить во владение ее собственника - ФИО1, а договоры о распоряжении этой вещью (аренды и дарения), как заключенные неуправомоченным лицами, следует признать ничтожными. Кроме того, эти лица должны заключить договор аренды спорного сооружения с ФИО1 и уплатить ему доход от аренды имущества.

Администрация в свою очередь полагает, что в муниципальную собственность передано оборудование вместе со зданием, при этом выражает сомнения, что этим зданием является спорное сооружение. Администрация считает, что ФИО1 безосновательно зарегистрировал за собой право на проданное ему в 2002 г. имущество как на объект с кадастровым номером <№>, который в действительности был получен Администрацией в дар от Корпорации и поэтому на спорное сооружение должно быть признано право муниципальной собственности, а право собственности на земельный участок, занятый сооружением и ошибочно проданный Администрацией ФИО1, должно быть признано у него отсутствующим.

Корпорация пояснила, что в собственность ФИО1 по договору купли-продажи от 26.08.2002 передано сооружение, а в муниципальную собственность по договору дарения от 22.12.2016 - расположенное в этом сооружении оборудование. Иных трансформаторных подстанций в бывшем тепличном хозяйстве Корпорации, проданных в 2002 г., не имелось, что подтвердил также допрошенный судом в качестве свидетеля А.В.Р.

Прокурор полагал заявленные первоначальные и встречные исковые требования не подлежащими удовлетворению.

Разрешая спор, суд, исследовав и оценив представленные доказательства, пришел к следующим выводам. Объект, зарегистрированный за ФИО1 по договору от 26.08.2002, и объект, в котором расположено переданное Администрации по договору от 22.12.2016 оборудование, является одним и тем же объектом - спорным сооружением (иных трансформаторных подстанций на той территории не имелось). Спорное сооружение передано в собственность ФИО1 без расположенного в этом сооружении оборудования: оборудование не включено в перечень имущества по договору купли-продажи и его передача не подразумевалась. Оборудование является движимым имуществом, что прямо указано в договоре дарения от 22.12.2016, вопреки доводам Администрации. Это оборудование может быть демонтировано и размещено в любом другом месте, поэтому раздельное отчуждение сооружения и оборудования не противоречит закону и ничьих прав не нарушает. Поскольку сторонам принадлежит разное имущество, они не вправе заявленными способами оспаривать право друг друга. АО "ВЭС" не владеет спорным сооружением (договор аренды прекращен в 2024 г.), а потому у него этот объект не может быть истребован. Обязанности заключать договор аренды спорного сооружения с ФИО1 у АО "ВЭС" и АО "Облкоммунэнерго" не установлено. Возможность взыскания с ответчиков дохода от аренды спорного сооружения отсутствует, поскольку не доказаны способность сооружения приносить доход и его размер. Кроме того, собственники и иные законные владельцы объектов электросетевого хозяйства, через которые опосредованно присоединено к сетям сетевой организации энергопринимающее устройство потребителя, не вправе препятствовать перетоку через их объекты электрической энергии для такого потребителя и требовать за это оплату, поэтому само по себе размещение оборудования в спорном сооружении для обеспечения части города электричеством не означает нарушения прав собственника объекта недвижимости. Требования Администрации не могут быть удовлетворены по тем же причинам - Корпорация спорное сооружение в муниципальную собственность не передавала, а ранее продала его ФИО1 Для признания отсутствующим права собственности на земельный участок, выкупленный ФИО1 у Администрации по договору купли-продажи нет оснований.

При таких обстоятельствах, руководствуясь статьями 9, 11, 12, 130, 131, 166, 301, 302421, 445 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьями 3, 28 Федерального закона от 26.03.2003 N 35-Ф3 "Об электроэнергетике", пунктом 6 Правил недискриминационного доступа к услугам по передаче электрической энергии и оказания этих услуг, утв. постановлением Правительства Российской Федерации от 27.12.2004 N 861, и правовыми позициями, изложенными в пунктах 35, 39 совместного постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" (далее - Постановление N 10/22), постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.12.2012 N 10518/12, определениях Верховного Суда Российской Федерации от 10.09.2013 N 20-КГ13-23, от 22.10.2020 N 308-ЭС20-16542, от 12.11.2024 N 307-ЭС24-20861, суд отказал в обоих исках.

Доводы апелляционных жалоб не подтверждают наличие оснований для отмены судебного акта.

Действительно, объекты электросетевого комплекса являются по своей правовой природе сложной вещью, в состав которой может входить как движимое, так и недвижимое имущество, и трансформаторная подстанция представляет собой сложную вещь (напр., определение Верховного Суда Российской Федерации от 03.09.2018 N 307-КГ18-13146).

Однако в контексте рассматриваемого дела это не имеет значения.

Трансформаторная подстанция (сооружение) является недвижимой вещью, а сам трансформатор (оборудование) - движимой вещью, что, например, прямо указывалось в Приказе Минпромэнерго Российской Федерации от 01.08.2007 N 295 "О перечнях видов имущества, входящего в состав единого производственно-технологического комплекса организации-должника, являющейся субъектом естественной монополии топливно-энергетического комплекса", действовавшем в спорный период (пункты 1.1, 2.1.1 Перечня).

Согласно статье 134 Гражданского кодекса Российской Федерации сложная вещь представляет собой совокупность вещей, связанных между собой общностью назначения, и в отличие от составной вещи, которая признается неделимой (пункт 1 статьи 133 Гражданского кодекса Российской Федерации), элементы сложной вещи не имеют неразрывной связи между собой, а значит, могут физически функционировать и участвовать в обороте как вместе, так и по отдельности, подчиняясь соответствующему им правовому режиму движимой или недвижимой вещи.

Таким образом, сложная вещь - это не вещь в физическом смысле, а правовой режим существования нескольких вещей, объединенных между собой не физической, а хозяйственной связью. Поэтому "неделимость" сложной вещи констатируется не по критерию неразрывной физической связи, а по соображениям экономической (в ряде случаев - социальной) нецелесообразности разделения такой вещи.

Вместе с тем, несмотря на то, что разделение сложной вещи (в рассматриваемом случае - сооружения и оборудования) может свидетельствовать о неэффективном деловом решении, на исход дела это не влияет, поскольку между сторонами возник не спор по поводу такого решения и его последствий, а вещно-правовой спор, в рамках которого само решение о разделении вещи никто не оспаривает.

Собственник вещи (Корпорация) принял решение разделить вещь и пустить ее элементы в оборот по отдельности, а ФИО1 и Администрация выразили желание приобрести их на условиях, согласованных в соответствующих договорах (купли-продажи и дарения), поэтому судом первой инстанции сделан правильный, основанный на установленных обстоятельствах и представленных доказательствах вывод, что спорное сооружение и размещенное в нем электрооборудование имеют собственную юридическую судьбу, обусловленную их раздельным отчуждением.

Вопреки доводам ФИО1, арбитражная практика строится на таких же подходах (напр., постановление Арбитражного суда Московского округа от 11.02.2020 N Ф05-25615/2019 по делу N А41-17810/2019).

ФИО1 не оспаривает договор купли-продажи спорного сооружения от 26.08.2002, а Администрация не оспаривает договор дарения электрооборудования от 22.12.2016, как заключенные ими под влиянием заблуждения или обмана относительно предмета сделок, и не отказываются от договоров по мотиву ненадлежащего качества товара или его некомплектности.

Притязать же на имущество, которое им не передано, оспаривать сделки, в том числе аренды, с этим (чужим) имуществом, требовать взыскания дохода от его использования (если бы такой доход имел место), и настаивать на принудительном установлении между собой договорных (арендных) отношений стороны (в частности, ФИО1) не вправе.

Администрация в свою очередь не может требовать признания отсутствующим у ФИО1 права на земельный участок, проданный ему самой Администрацией по договору от 16.05.2025, поскольку такой способ защиты не соответствует характеру спорных правоотношений. Иск об отсутствии права предназначен для корректировки сведений ЕГРН в пользу собственника (по реестру или в силу закона), владеющего недвижимой вещью, каковым Администрация, не оспорившая договор от 16.05.2025, не является. Зарегистрированное в данной ситуации право собственности на земельный участок за ФИО1 может быть оспорено только иском о признании договора от 16.05.2025 недействительной сделкой и применении соответствующих последствий (статьи 167, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), а для этого требуется оспорить договор купли-продажи от 26.08.2002 в части спорного сооружения.

Довод о том, что Администрация не является стороной данного договора и не может его оспаривать (лишена способа защиты), ошибочен и противоречит пункту 3 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации и правовым позициям, изложенным в пункте 78 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление N 25).

С учетом изложенного не может повлиять на исход дела и довод Администрации о том, что ФИО1 дестабилизировал бесперебойное энергоснабжение в г. Верхняя Салда, поскольку Администрация не исчерпала предусмотренные законом надлежащие способы защиты.

В связи с этим судебная коллегия считает необходимым указать сторонам на следующее.

Законодательство Российской Федерации пресекает возможность разъединения на неограниченный срок права на недвижимое имущество и фактического владения им. Все имеющиеся способы оспаривания зарегистрированного права, предусмотренные пунктом 52 Постановления N 10/22, направлены на то, чтобы в результате разрешения спора вещь и право на нее оказались в одних руках. Например, невладеющий титульный собственник вправе потребовать передачи ему вещи в порядке виндикации или по реституции - в зависимости от наличия (отсутствия) между сторонами спора обязательственно-правовой связи, а фактический владелец, считающий себя собственником вещи, может заявить иск о признании права. По этой же причине государственная регистрация права собственности по суду в порядке пункта 3 статьи 551 Гражданского кодекса Российской Федерации осуществляется только при условии исполнения обязательства продавца по передаче (вручению) имущества покупателю (пункт 61 Постановления N 10/22).

Согласно статье 223 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента ее передачи, если иное не предусмотрено законом или договором (пункт 1), в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом (пункт 2).

Отчуждение недвижимого имущества относится к таким случаям (пункт 1 статьи 551 Гражданского кодекса Российской Федерации), при этом регистрация перехода права собственности, являясь завершающим этапом переноса права собственности и актом признания его со стороны государства, не подменяет передачу имущества его приобретателю и не отменяет необходимости такой передачи (статья 556 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Иной подход по вышеуказанным причинам не допускается, поскольку приводит к существенной правовой неопределенности в силу разъединения титула и владения имуществом и возникновению рисков не только для сторон сделки, но и для третьих лиц, полагающихся на сведения публичного реестра, а также к недостоверности его самого.

Следовательно, сделки, направленные на преодоление указанного принципа, противоречат существу законодательного регулирования данного вида обязательств.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 20.08.2020 N 305-ЭС19-3996(6), статьи 551, 556 Гражданского кодекса Российской Федерации определяют момент исполнения продавцом недвижимого имущества обязанности по его передаче покупателю: передача должна состояться до государственной регистрации перехода права собственности, условие о передаче имущества после государственной регистрации перехода права может быть согласовано сторонами в договоре или закреплено в законе. Основная обязанность по договору купли-продажи - передача недвижимости покупателю, являющаяся необходимой предпосылкой для регистрации перехода права собственности. Если такая передача не состоялась, и стороны договора не предусмотрели, что переход права собственности не зависит от исполнения обязанности продавца передать имущество, а составили заведомо недостоверный передаточный акт и искусственно исключили из юридического состава, требующегося для регистрации перехода права собственности, фактическую передачу имущества по договору купли-продажи, покупатель считается не приобретшим право собственности, а сделка признается недействительной.

Судебная практика признает сделки по отчуждению объектов недвижимости, совершенные заведомо без фактической передачи имущества, ничтожными на основании пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации как противоречащие существу законодательного регулирования соответствующего вида обязательства (пункт 74 Постановления N 25) и не влекущими переход права собственности даже в случае его государственной регистрации (напр., определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 24.12.2024 N 88-22607/2024).

По делу установлено и всеми признано, что спорное сооружение не передавалось во владение ФИО1 как покупателю по договору купли-продажи от 26.08.2002 (сам он, кроме того, утверждает, что и не знал о сделке). Более того, сооружение не могло быть передано покупателю, поскольку договор купли-продажи от 26.08.2002 не урегулировал вопрос о судьбе размещенного в сооружении оборудования, то есть оно осталось в собственности продавца. Однако, если объект недвижимости не освобожден при продаже от оборудования, которое присоединено к общим сетям и функционирует как часть системы энергоснабжения, у которой имеется свой собственник, то владение объектом недвижимости фактически осуществляет владелец оборудования, а не наоборот, как в общем случае.

Поэтому тот факт, что ФИО1 в настоящее время взломал замки и получил доступ в спорное сооружение, не означает получение им владения недвижимом имуществом по договору в вышеприведенном контексте.

Следовательно, единственный доступный для ФИО1 способ вещно-правовой защиты, коль скоро спор возник в этой сфере, является виндикационный иск к Администрации (собственнику и владельцу оборудования) об истребовании спорного сооружения с одновременным решением вопроса об оборудовании. Этот иск подлежит разрешению по правилам статьи 301 Гражданского кодекса Российской Федерации с учетом требований статей 302, 195, 196 этого же Кодекса. Истребовать сооружение вместе с оборудованием в пользу ФИО1 нет оснований, тем более по иску к бывшему арендатору АО "ВЭС" путем признания сделок недействительными, как заявлено в настоящем деле (в судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ФИО1 подтвердил, что истребовать имущество ФИО1 просил именно у АО "ВЭС"; в уточнениях требований в суде первой инстанции об изменении ответчика по этому требованию не указано, дополнены лишь договоры, которые оспаривались; доводов о том, что данное требование судом рассмотрено не к тому ответчику жалоба ФИО1 не содержит).

Администрация вправе оспорить договор купли-продажи от 26.08.2002 между ФИО1 и ОАО "Верхнесалдинское металлургическое производственное объединение", по вышеуказанным мотивам вместе с признанием ФИО1 того факта, что этот договор является фиктивной сделкой. Этот иск подлежит разрешению с учетом разъяснений, изложенных в пунктах 78, 101 Постановления N 25.

Оснований же для удовлетворения требований, заявленных сторонами в настоящем деле, как правильно установил суд, не имеется. Доводы жалоб привести к иным выводам не могут, правового значения с учетом изложенного не имеют, оснований для привлечения ИФНС к участию в деле у суда не имелось, как и у судебной коллегии.

Руководствуясь статьями 327.1, 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Верхнесалдинского районного суда Свердловской от 21.11.2025 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Председательствующий:

Некрасова А.С.

Судьи:

Доева З.Б.

Тяжова Т.А.