Апелляционное определение № 11-14881/2025 11-1626/2026 от 4 февраля 2026 г.

Судья Айзверт М.А.

Дело № 2-513/2025

УИД № 74RS0036-01-2025-000674-89


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

дело № 11-1626/2026 (11-14881/2025)

05 февраля 2026 года город Челябинск

Судебная коллегия по гражданским делам Челябинского областного суда в составе:

председательствующего Скрябиной С.В.,

судей Дюсембаева А.А., Челюк Д.Ю.,

с участием прокурора Томчик Н.В.

при секретаре Мустафиной В.Ю.,

рассмотрела в открытом судебном заседании в зале суда гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2, действующей в своих интересах и интересах своей несовершеннолетней дочери ФИО28, к Акционерному обществу «Золото Селигдара» о взыскании денежной компенсации морального вреда, расходов на погребение,

по апелляционной жалобе ФИО1, ФИО2, действующей за себя и в интересах своей несовершеннолетней дочери ФИО29, на решение Пластского городского суда Челябинской области от 23 октября 2025 года.

Заслушав доклад судьи Скрябиной С.В. об обстоятельствах дела, объяснения истцов ФИО1, ФИО2, поддержавших доводы жалобы, пояснения представителя ответчика АО «Золото Селигдара» ФИО3, возражавшей против доводов апелляционной жалобы истцов, участвующей в судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи через Алданский районный суд Республики Саха (Якутия), заключение прокурора, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1, ФИО2, действующая в своих интересах и интересах несовершеннолетней дочери ФИО30, обратились в суд с иском (с учетом уточнений) к Акционерному обществу «Золото Селигдара» о взыскании денежной компенсации морального вреда по 3 000 000,00 руб. в пользу каждого родителя, 1 000 000,00 руб. в пользу несовершеннолетней ФИО31 а также возмещении расходов, понесенных на установку памятника и оградки на могиле погибшего сына ФИО32. на общую сумму 221 500,00 руб.

В обоснование иска указали, что являются родителями ФИО33., который приходился братом ФИО34. При исполнении своих трудовых обязанностей по трудовому договору, заключенному с ответчиком, их сын погиб. В связи с гибелью близкого родственника они испытывают нравственные страдания.

В судебном заседании суда первой инстанции истцы свои требования поддержали в полном объеме.

Представитель ответчика АО «Золото Селигдара» в судебное заседание не явился. Ранее в судебном заседании представитель ответчика ФИО4, действующий на основании доверенности, возражал против удовлетворения заявленных исковых требований, считал, что размер компенсации морального вреда подлежит уменьшению, а заявленные к возмещению расходы на установку памятника и оградки взысканию не подлежат.

Решением суда исковые требования удовлетворены в части. С АО «Золото Селигдара» в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в размере 1 000 000,00 руб. в пользу ФИО2 1 000 000 руб. в пользу ФИО35. 600 000,00 руб. В удовлетворении остальной части иска отказано. Также с АО «Золото Селигдара» взыскана государственная пошлина в доход местного бюджета в размере 20 000,00 руб.

Не согласившись с решением суда первой инстанции, истцы обратились с апелляционной жалобой, в обоснование которой указали, что считают решение суда в части отказа во взыскании 221 500,00 руб. незаконным, так установление мемориального надмогильного сооружения и устройство места захоронения (т.е. установка памятника, ограды, скамьи, посадка цветов и др.) является одной из форм сохранения памяти об умершем, отвечает обычаям и традициям, что является общеизвестным фактом и не нуждается в доказывании. Расходы на достойные похороны включают необходимые расходы, в том числе на оплату места погребения. Изготовление и установка надгробного памятника является частью достойных похорон, необходимой и неотъемлемой частью обряда.

Также истцы считают необоснованным снижение суммы компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с ответчика. Определяя размер компенсации морального вреда, суд принял во внимание фактические обстоятельства дела, при которых был причинен моральный вред, степень вины ответчика в причинении смерти ФИО36., наличия у погибшего иных родственников. Вместе с тем, суд в нарушение приведенных выше положений закона не учел характер и степень причиненных им страданий в результате внезапной гибели сына и брата, нарушение по вине ответчиков их неимущественного права на родственные и семейные связи, невосполнимость утраты близкого человека, а также требования разумности и справедливости. Просят изменить решение суда первой инстанции в части и принять по делу новое решение.

Согласно частям 1, 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Поскольку решение суда обжалуется только истцами, которые не согласны с размером компенсации морального вреда, определенной судом первой инстанции ко взысканию в их пользу, считая ее необоснованно заниженной, судебная коллегия полагает возможным рассмотреть дело в обжалуемой части и в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе истцов.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия находит решение суда подлежащим изменению в части размера компенсации морального вреда, взысканного с ответчика в пользу каждого из истцов в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в решении, обстоятельствам дела.

Так, Конституцией Российской Федерации закреплено, что в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (часть 2 статьи 7), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 3 статьи 31).

В целях защиты прав и законных интересов лиц, работающих по трудовому договору, в Трудовом кодексе Российской Федерации введено правовое регулирование трудовых отношений, возлагающее на работодателя дополнительную ответственность за нарушение трудовых прав работника.

В силу положений абзацев четвертого и четырнадцатого части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы четвертый, пятнадцатый и шестнадцатый части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части 1 статьи 210 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью 1 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов (абзац второй части 2 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации).

Согласно части 1 статьи 219 Трудового кодекса Российской Федерации каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с данным кодексом, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда.

В силу требований статьи 221 Трудового кодекса Российской Федерации для защиты от воздействия вредных и (или) опасных факторов производственной среды и (или) загрязнения, а также на работах, выполняемых в особых температурных условиях, работникам бесплатно выдаются средства индивидуальной защиты и смывающие средства, прошедшие подтверждение соответствия в порядке, установленном законодательством Российской Федерации о техническом регулировании. Средства индивидуальной защиты включают в себя специальную одежду, специальную обувь, дерматологические средства защиты, средства защиты органов дыхания, рук, головы, лица, органа слуха, глаз, средства защиты от падения с высоты и другие средства индивидуальной защиты, требования к которым определяются в соответствии с законодательством Российской Федерации о техническом регулировании.

В соответствии с пунктом 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Так, по смыслу положений статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 219, 220 Трудового кодекса Российской Федерации, статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» работодатель, должным образом не обеспечивший безопасность и условия труда на производстве, является субъектом ответственности за вред, причиненный работнику, его семье, когда такой вред причинен в связи с несчастным случаем на производстве либо профессиональным заболеванием.

В случае смерти работника в результате несчастного случая на производстве исходя из положений трудового законодательства, предусматривающих обязанности работодателя обеспечить работнику безопасные условия труда и возместить причиненный по вине работодателя вред, в том числе моральный, а также норм гражданского законодательства о праве на компенсацию морального вреда, члены семьи работника имеют право на возмещение работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного утратой родственника.

Обязательства вследствие причинения вреда регулируются положениями главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Регламентированная указанной нормой права презумпция вины причинителя вреда предполагает, что бремя процессуального доказывания отсутствия вины в причинении вреда возлагается на ответчика.

Согласно пункту 46 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», в случае смерти работника или повреждения его здоровья в результате несчастного случая на производстве члены семьи работника имеют право на компенсацию работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного нарушением принадлежащих им неимущественных прав и нематериальных благ. При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве, суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.

Из приведенного нормативного правового регулирования следует, что в случае смерти работника или повреждения его здоровья в результате несчастного случая на производстве члены семьи работника имеют право на компенсацию работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного нарушением принадлежащих им неимущественных прав и нематериальных благ.

Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО1 и ФИО2 являются родителями ФИО37, ДД.ММ.ГГГГ рождения, а также ФИО38, ДД.ММ.ГГГГ рождения (л.д. 9, том 1, л.д. 136, том 2).

24 сентября 2020 года ФИО39 был принят на работу в АО «Золото Селигдара» в качестве <данные изъяты> на условиях трудового договора, заключенного 24 сентября 2020 года.

Из акта № 2 о несчастном случае на производстве от 02.03.2023 следует, что в результате несчастного случая на производстве <данные изъяты> ФИО40. получил телесные повреждения, повлекшие его смерть.

Комиссия, расследовавшая обстоятельства несчастного случая, пришла к выводу о том, что причинами несчастного случая на производстве, в результате которого наступила смерть ФИО41., явились: неудовлетворительная организация производства работ, в том числе недостатки в создании и обеспечении функционирования системы производственного контроля на ОПО; неудовлетворительная организация производства работ, в том числе не обеспечение контроля со стороны руководителей и специалистов подразделения за ходом выполнения работы, соблюдением трудовой дисциплины; неудовлетворительная организация производства работ, в том числе нарушение допуска к работам с повышенной опасностью; неудовлетворительная организация производства работ, в том числе несогласованность действий исполнителя, отсутствие взаимодействия между службами и подразделениями; неудовлетворительная организация производства работ, в том числе необеспечение контроля за состоянием территории технологического и вспомогательного оборудования, своевременным проведением планово-предупредительного ремонта и осмотра, техническим обслуживанием оборудования, инструмента, помещений; недостатки в создании и обеспечении функционирования системы управления охраной труда; неудовлетворительная организация производства работ, в том числе отсутствие (недостатки) технического освидетельствования зданий, сооружений, оборудования и другого при сдаче их в эксплуатацию или проведении пусковых испытаний; прочие причины, квалифицированные по материалам расследования несчастных случаев в том числе неосторожность, невнимательность, поспешность (л.д. 71-82, том 1).

Лицами, допустившими нарушение требований охраны труда, признаны: ФИО42 - <данные изъяты> ДСУ № 2; ФИО43. - <данные изъяты> ДСУ; ФИО44.- <данные изъяты> ДСУ; ФИО45 - <данные изъяты> и ПБ ГРК «Нижнеякокитский»; ФИО46 - <данные изъяты> ГРК «Нижнеякокитский»; ФИО47. - <данные изъяты> АО «Золото Селигдара»; ФИО48 - <данные изъяты> АО «Золото Селигдара»; ФИО49 <данные изъяты>; ФИО50. - <данные изъяты> АО «Золото Селигдара»; ФИО51 <данные изъяты> АО «Золото Селигдара»; ФИО52. - <данные изъяты>, погибший; АО «Золото Селигдара». Комиссией не установлено наличие грубой неосторожности со стороны пострадавшего ФИО53

Приговором Алданского районного суда Республики Саха (Якутия) от ДД.ММ.ГГГГ года установлено, что в период с 6:00 час. до 8:00 час. <данные изъяты> ФИО54, находясь на территории промышленной зоны горнорудного комплекса «Нижнеякокитский» АО «Золото Селигдара», расположенного на расстоянии 48 <адрес> не предвидев возможности наступления общественно опасных последствий своих действий в виде причинения смерти ФИО55 хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, желая не обременять себя выполнением требований безопасности и правил охраны труда при ведении горных работ и переработке твердых полезных ископаемых, заведомо зная о том, что он обязан соблюдать требования, предусмотренные абзацем 5 части 2 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации, статьи 215 Трудового кодекса Российской Федерации, пункта 3.1.2 Инструкции по охране труда для <данные изъяты> № 20 ОТ-П, с целью запуска конвейерной ленты № 3 дробильно-сортировочного комплекса № 2, в нарушение требований охраны труда не подал предпусковые предупредительные сигналы и произвел запуск вышеуказанной конвейерной ленты, в результате чего <данные изъяты> ФИО56., находившийся в тот момент на конвейерной ленте № 3, оказался зажатым со стороны натяжного барабана конвейера № 3 под фартуком бункера грохота ГИТ-71 и получил телесные повреждения, повлекшие смерть ФИО57 Как отражено в приговоре, обстоятельством, способствовавшим происшествию, явилось нарушение норм и правил эксплуатации опасных объектов со стороны предприятия. Данное обстоятельство также указано в акте о несчастном случае на производстве.

В силу части 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу и постановления суда по делу об административном правонарушении обязательны для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

В Алданский районный суд Республики Саха (Якутия) обращался прокурор в интересах вдовы погибшего на производстве ФИО58 – ФИО59 Решением суда от 11 сентября 2023 года исковые требования прокурора Алданского района Республики Саха (Якутия) были удовлетворены: с АО «Золото Селигдара» в пользу ФИО60 было взыскано в счет возмещения материального ущерба 122 450,00 руб., денежная компенсация морального вреда 1 000 000 руб. (л.д. 209-214, том 2).

Из указанного судебного акта следует, что при определении компенсации морального вреда суд учел, что истец ФИО61 состояла с погибшим ФИО62. в браке. АО «Золото Селигдара» являлся работодателем и лицом, ответственным за обеспечение безопасной эксплуатации механизмов, оборудования, технологических и производственных, применяемых в производстве процессов, создания благоприятных и безопасных условий труда для работников, соблюдения законности в своей деятельности, в том числе норм действующего законодательства в области охраны труда. ФИО63 получил телесные повреждения, приведшие к смерти, выполняя трудовые обязанности, утрата близкого человека, исполнявшего трудовые обязанности на момент гибели, привела, к нравственным страданиям истца, утратившей супруга, к разрыву семьи. С учетом разумности и справедливости суд взыскал в пользу вдовы ФИО64 денежную компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб.

В Сосновский районный суд Челябинской области обращался старший брат погибшего - ФИО65 о взыскании компенсации морального вреда. Решением суда от 04 сентября 2024 года его требования были удовлетворены частично: с АО «Золото Селигдара» в пользу ФИО66 взыскана денежная компенсация морального вреда в размере 600 000 руб. (л.д. 216-219, том 2).

При определении размера компенсации морального вреда суд учел, что ФИО67. является родным братом ФИО68., ДД.ММ.ГГГГ спустя три месяца после смерти брата, у него родилась племянница (дочь истца), в связи с чем ФИО69 был лишен возможности поделиться радостью с родным человеком. Также суд принял во внимание, что АО «Золото Селигдара» организовало и оплатило транспортировку тела ФИО70 из <адрес>, оплатило ритуальные услуги. С учетом степени и объема вина ответчика, наличия у ФИО71 иных близких родственников (матери и супруги), с учетом разумности и справедливости определил ко взысканию денежную компенсацию морального вреда в размере 600 000 руб.

Разрешая спор и частично удовлетворяя требования о взыскании компенсации морального вреда, суд первой инстанции, руководствуясь статьями <данные изъяты> 151, 1079, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащимися в постановлении от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», исходил из того, что в результате несчастного случая на производстве, произошедшего по вине ответчика – работодателя пострадавшего, не обеспечившего ему безопасных условий труда, погиб сын истцов ФИО1 и ФИО2, брат несовершеннолетней ФИО72., в связи с чем им был причинен моральный вред, компенсировать который обязан работодатель пострадавшего.

Выводы суда в данной части сторонами не оспариваются и судебной коллегией, будучи ограниченной доводами жалобы, которые сводятся лишь к оспариванию размера компенсации морального вреда, не проверяются.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции принял во внимание фактические обстоятельства дела, характер нравственных страданий истцов, вызванных гибелью родного и близкого человека, степень вины ответчика, а также требования разумности и справедливости, пришел к выводу о том, что соразмерным причиненным нравственным страданиям истцов с учетом вины ответчика, является денежная компенсация, равная 1 000 000 руб. в пользу каждого родителя погибшего, а также в размере 600 000 руб. в пользу сестры погибшего, с чем они не согласились.

Между тем, из материалов дела следует, что суд в ходе рассмотрения дела не в полном объеме установил юридически значимые обстоятельства, ограничился цитированием норм гражданского законодательства о компенсации морального вреда. Выводы суда о размере подлежащей взысканию с ответчика в пользу истцов компенсации морального вреда не отвечают нормативным положениям, регулирующим вопросы компенсации морального вреда и определения ее размера, разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению.

При снижении компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с ответчика в пользу истцов до 1 000 000 руб. (родителям) и 600 000 руб. (младшей сестре), судом оставлены без внимания и должной правовой оценки их доводы о перенесенных и переносимых нравственных страданиях. Судом не учтено, что в результате смерти сына и брата нарушено принадлежавшее истцам нематериальное благо - это родственные и семейные отношения. Истцы испытывают сильные переживания в связи с утратой близкого человека, чьей смертью была нарушена целостность их семейных связей, право истцов на заботу и поддержку со стороны сына и брата. Его гибель сама по себе явилась необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие, повлекла состояние субъективного эмоционального расстройства, поскольку утрата близкого и родного человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам, а также нарушает неимущественное право на семейные связи. Неизгладимой является боль утраты сына в любом возрасте и подобная утрата, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни родителей, неоспоримо причинившим нравственные и душевные страдания, влекущим изменение образа жизни.

Смерть ФИО73. не могла не повлечь существенных изменений привычного и сложившегося образа жизни истцов, а также их осознание того, что они навсегда лишены душевного тепла и поддержки со стороны сына и брата. Данные обстоятельства свидетельствуют о значительной степени тяжести переносимых ими нравственных страданий.

Так, истец ФИО2, представлявшая как свои интересы, так и интересы своей несовершеннолетней дочери ФИО74, суду апелляционной инстанции пояснила, что погибший ФИО75. был вторым ребенком в семье, в малолетнем возрасте у него было слабое здоровье, он признавался <данные изъяты>, она вынуждена была оставить работу и находиться рядом с ребенком все свое время. Ее любовь и забота позволили вырастить из сына полноценного человека и гражданина, впоследствии категория «<данные изъяты>» с него была снята. С ФИО76. у нее сложились самые тесные родственные связи с самого детства, поскольку она большую часть своего времени уделяла ему. Сейчас она испытывает глубокое горе из-за утраты любимого сына, ей не хватает его внимания и поддержки. Несмотря на то, что у сына была своя семья (он прожил с супругой около 4 лет), жил отдельно от них, но в том же городе, часто навещал, заботился о них, всегда помогал по хозяйству. Старший сын давно живет в другом городе, он ушел из семьи, когда родилась младшая дочь. Ее страдания усугубились и тем, что со стороны ответчика, по вине которого погиб ее сын, в ее адрес не было никаких извинений и сострадания. К гибели сына работодатель отнесся безразлично, его тело было направлено по месту прежнего жительства без сопровождающего лица.

Относительно нравственных страданий своей дочери из-за гибели брата истец ФИО2 пояснила, что между братом и сестрой сложились тесные родственные связи, так как когда родилась ФИО77, Илье исполнилось 18 лет, он заботился о своей сестре, занимался ее воспитанием, проявлял к ней отцовские чувства. Сестра тоже тянулась к нему, старалась, по возможности, быть с ним рядом. Большую часть своего времени она проводила с ним, у них были одинаковые взгляды на жизнь, одинаковые интересы и увлечения. После смерти брата дочь замкнулась, утратила интерес к жизни, в его лице она потеряла не только брата, но и друга.

Истец ФИО1 суду апелляционной инстанции пояснил, что также испытывает глубокое горе из-за смерти своего сына. Передать свои нравственные страдания ему тяжело в силу того, что он мужчина, глава семьи, в глазах других ему нужно выглядеть стойким и уверенным. Сейчас он лишился своего помощника, ему не хватает его заботы и внимания, мужской поддержки. Отдельные страдания он испытывает из-за того, что работодатель сына не принес ему извинений, проявив безразличие к произошедшему. Он не спорит с тем, что транспортировка тела погибшего была произведена за счет ответчика, были выделены какие-то денежные суммы на погребение (взысканы по решению суда в пользу супруги сына), но тело сына транспортировалось без сопровождающего, он считал это недостойным.

Принимая решение о взыскании в пользу родителей в счет компенсации морального вреда по 1 000 000 руб. в пользу каждого, суд первой инстанции учел, что решением суда по иску прокурора в пользу вдовы их сына была взыскана компенсация в размере 1 000 000 руб., поэтому они должны находиться с ней в равных условиях.

Однако судебная коллегия с таким подходом суда согласиться не может в силу следующего.

Как следует из приговора суда в отношении виновника в гибели ФИО78., супруга погибшего, являвшаяся законным представителем потерпевшего, суду пояснила, что с супругом они прожили совместно 4 года, детей у них нет.

Истцы же, родители ФИО79., прожили с сыном с самого рождения, воспитывали и заботились о нем, видели в нем поддержку и заботу в старости, однако по вине ответчика лишились этого. Заменить им сына уже не сможет никто. Соответственно, степень нравственных страданий, которые испытывают родители погибшего, значительно выше, чем страдания вдовы, прожившей с погибшим 4 года. Размер компенсации в 1 000 000 руб. в пользу каждого родителя не в полной мере соответствует требованиям разумности и справедливости. Доводы апелляционной жалобы истцов о несогласии с определенным судом размером компенсации морального вреда заслуживают внимания.

Таким образом, вывод суда о размере компенсации морального вреда в нарушение норм материального права об основаниях, принципах и критериях определения размера компенсации морального вреда в должной степени не мотивирован.

Определяя размер компенсации морального вреда, причиненного родителям, судебная коллегия принимает во внимание фактические обстоятельства дела, в том числе обстоятельства гибели их сына в результате несчастного случая на производстве; неосторожную форму вины причинителя вреда, нарушение трудовой дисциплины со стороны пострадавшего; характер причиненных истцам нравственных страданий, связанных с необратимой утратой самого родного человека - сына; степень нравственных страданий, связанных с их индивидуальными особенностями, а именно возраст истцов, степень родства и привязанность к погибшему; нарушение у истцов в связи с утратой близкого человека психоэмоционального благополучия и изменение привычного и сложившегося образа их жизни; долговременный характер душевных переживаний после смерти родного человека; отсутствие необратимых и значительных негативных для физического состояния последствий, связанных с его гибелью.

Суд также не указал, какие конкретно обстоятельства дела повлияли на существенное снижение размера компенсации морального вреда.

Таким образом, вывод суда о размере компенсации морального вреда в нарушение норм материального права об основаниях, принципах и критериях определения размера компенсации морального вреда в должной степени не мотивирован.

При таких обстоятельствах и учитывая изложенное, судебная коллегия считает, что принципу разумности и справедливости, характеру причиненных ФИО1 и ФИО2 нравственных страданий, степени вины ответчика, их личности и особенностям будет соответствовать компенсация, равная по 2 500 000 руб. каждому.

Согласно письменным и устным объяснениям истцов, после смерти сына у ФИО1, ФИО2, пошатнулось здоровье на фоне переживаний, у ФИО2 <данные изъяты> диагностировано <данные изъяты>, обусловленное длительной стрессовой ситуацией, после смерти была признана нетрудоспособной и проходила лечение в октябре 2024 года, до настоящего времени проходит лечение у <данные изъяты>, у отца ФИО1 также обострились хронические заболевания на фоне стресса, что подтверждается медицинской документацией.

Оценку нравственных страданий, произведенную истцами в 5 000 000 руб., судебная коллегия считает завышенной, не соответствующей принципу разумности и справедливости. При этом учитывает, что нравственные переживания родителей погибшего являются более значительными, чем переживания его супруги.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию в пользу сестры погибшего – ФИО80 суд учел, что ранее состоявшимся решением с ответчика в пользу старшего брата погибшего было взыскано 600 000 руб.

Вместе с тем суд, взыскивая в пользу ФИО81. компенсацию морального вреда в том же размере, что и старшему брату, не учел разницу в возрасте между братьями и сестрой, большую привязанность сестры к среднему брату. Утрата ею среднего брата рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, влекущего состояние субъективного дистресса и эмоционального расстройства, препятствующего социальному функционированию и адаптации к новым жизненным обстоятельствам.

Также учитывая нарушение личных нематериальных благ ФИО82 в связи со смертью брата, невосполнимость утраты, степень нравственных переживаний, как в настоящее время, так и в будущем ввиду утраты родственных и семейных связей, судебная коллегия, учитывая характер взаимоотношений с ФИО83., считает необходимым увеличить сумму компенсации морального вреда до 700 000,00 руб., полагая указанную сумму соответствующей принципу разумности и справедливости.

Учитывая изложенное, судебная коллегия полагает, что в данной части решение суда первой инстанции подлежит изменению в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела.

Разрешая исковые требования ФИО2 о взыскании с ответчика понесенных затрат на изготовление памятника и металлической оградки на месте захоронения сына, суд первой инстанции пришел к выводу об отказе в удовлетворении этих требований, указав, что материальные затраты понесены истцами по истечении двух лет после захоронения тела ФИО84., данные расходы не связаны с необходимыми расходами на погребение, зависели от желания родственников умершего, их личного усмотрения о целесообразности замены могильного креста на памятник. Последующее облагораживание места захоронения не относится к необходимым расходам на погребение, поскольку замена ранее установленного могильного креста на памятник выходит за пределы действий по непосредственному погребению тела, данные расходы не являются необходимыми расходами для проведения достойных похорон, предусмотренными статьей 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьей 3 Федерального закона от 12 января 1996 года № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле».

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, изложенными в обжалуемом судебном постановлении, поскольку они подробно мотивированы, основаны на совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, которым суд дал правильную оценку.

В объем возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, предусмотренный главой 59 Гражданского кодекса Российской Федерации "Обязательства вследствие причинения вреда" входят, в том числе расходы на погребение (статья 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации) и компенсация морального вреда (статьи 1099 и 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно статье 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы. Пособие на погребение, полученное гражданами, понесшими эти расходы, в счет возмещения вреда не засчитывается.

В соответствии со статьей 3 Федерального закона от 12 января 1996 года N 8-ФЗ "О погребении и похоронном деле" погребение определено как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям. Погребение может осуществляться путем предания тела (останков) умершего земле (захоронение в могилу, склеп), огню (кремация с последующим захоронением урны с прахом), воде (захоронение в воду в порядке, определенном нормативными правовыми актами Российской Федерации).

Волеизъявление лица о достойном отношении к его телу после смерти (далее - волеизъявление умершего) - пожелание, выраженное в устной форме в присутствии свидетелей или в письменной форме: о согласии или несогласии быть подвергнутым патологоанатомическому вскрытию; о согласии или несогласии на изъятие органов и (или) тканей из его тела; быть погребенным на том или ином месте, по тем или иным обычаям или традициям, рядом с теми или иными ранее умершими; быть подвергнутым кремации; о доверии исполнить свое волеизъявление тому или иному лицу (пункт 1 статьи 5 Федерального закона "О погребении и похоронном деле").

В силу пунктов 2, 3 статьи 5 Федерального закона "О погребении и похоронном деле" действия по достойному отношению к телу умершего должны осуществляться в полном соответствии с волеизъявлением умершего, если не возникли обстоятельства, при которых исполнение волеизъявления умершего невозможно, либо иное не установлено законодательством Российской Федерации. В случае отсутствия волеизъявления умершего право на разрешение действий, указанных в пункте 1 данной статьи, имеют супруг, близкие родственники (дети, родители, усыновленные, усыновители, родные братья и родные сестры, внуки, дедушка, бабушка), иные родственники либо законный представитель умершего, а при отсутствии таковых иные лица, взявшие на себя обязанность осуществить погребение умершего.

Таким образом, возмещению в порядке статьи 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации подлежат расходы на погребение, которые являются необходимыми и входят в пределы обрядовых действий по непосредственному достойному захоронению тела. Последующее облагораживание места захоронения производится по желанию родственников и не относится к необходимым расходам на погребение.

Судебная коллегия считает необоснованными доводы апелляционной жалобы о необходимости взыскания расходов на изготовление и установку памятника, поскольку они произведены более чем через два года после погребения, не связаны с необходимыми расходами на погребение, зависели от личного усмотрения истцов о целесообразности замены могильного креста на памятник, поэтому судом первой инстанции обоснованно не возложена обязанность по возмещению данных расходов на ответчика.

Ссылки в апелляционной жалобе на иную судебную практику правильность выводов суда не опровергают. Суд обязан принимать решение, исходя из установленных по делу фактов, следовательно, выводы, содержащиеся в решениях судов по другим делам, не могут нарушать единообразие толкования и применения норм права и вступать в противоречие с выводами судов по настоящему делу, так как законодательством Российской Федерации прецедент как источник права не предусмотрен.

Руководствуясь статьями 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Пластского городского суда Челябинской области от 23 октября 2025 года в части размера компенсации морального вреда изменить.

Взыскать с Акционерного общества «Золото Селигарда» (ИНН <***>) в счет денежной компенсации морального вреда в пользу

- ФИО1 (№) 2 500 000 руб.,

- ФИО2 (№) 2 500 000 руб.,

- ФИО85 (№) 700 000 руб.

В остальной части это же решение оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1, ФИО2, действующей за себя и в интересах своей несовершеннолетней дочери ФИО86

Председательствующий

Судьи

Мотивированное определение изготовлено 19 февраля 2026 года.