Решение № 2-703/2019 2-703/2019~М-787/2019 М-787/2019 от 15 декабря 2019 г. по делу № 2-703/2019

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

<адрес> 16 декабря 2019 года

Югорский районный суд Ханты - <адрес> – Югры в составе председательствующего судьи Колобаева В.Н., с участием:

истца ФИО1,

представителя истца ФИО2,

представителя третьего лица ФИО6,

при секретаре Харитоновой Н.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству финансов РФ в лице Управления Федерального казначейства по Ханты-Мансийскому автономному округу-Югре о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Министерству финансов РФ в лице Управления Федерального казначейства по Ханты-Мансийскому автономному округу-Югре о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием.

Требования мотивированы тем, что приговором Белоярского городского суда от 01.11.2016 он был осуждён за два преступления по п.б ч.4 ст. 132 УК РФ к 15 годам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год и 6 месяцев с установлением ограничений. Апелляционным определением от 29.03.2017 приговор был отменен, а дело предписано вернуть прокурору. Вследствие судебной ошибки, допущенной судом апелляционной инстанции, исправить которую была вынуждена кассационная судебная инстанция, истец провел под стражей с продлением по 23 августа 2017г. 19 июля 2017г. апелляционная инстанция вновь вынесла решение об отмене приговора суда первой инстанции, при этом срок стражи был продлен без веских к тому оснований до 23 сентября 2017г. Приговором Белоярского городского суда ХМАО-Югры от 15 декабря 2017г. он оправдан в связи с не установлением события преступления. В этот же день он был освобожден из-под стражи. За ним было признано право на реабилитацию с правом на компенсацию морального вреда. Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам суда ХМАО - Югры от 15.03.2018 приговор оставлен без изменения. Истец, находясь в непривычных для себя условиях строгой изоляции от общества, испытал стрессовое состояние от одиночества, общения с уголовными элементами-рецидивистами, совершившими тяжкие и особо тяжкие преступления. С учетом сложившейся практики Европейского Суда по правам человека, считал разумным и справедливым потребовать в качестве компенсации морального вреда за незаконное осуждение, незаконное и длительное содержание под стражей исходя из ставки 2000 рубля за каждый день содержания под стражей. В период с 02.09.2016 по 15.12.2017г. истец провел под стражей 470 дней, что в пересчете составит 940 000 рублей (2000 рублей * 470 дней). Сам факт незаконного привлечения к уголовной ответственности и незаконного осуждения вызывает моральные страдания и в силу выше приведенных оснований подлежит денежной оценке в размере 500000 рублей. Общая сумма требуемой компенсации морального вреда составила 1 440 000 рублей. Ссылаясь на положения ст.ст. 150, 161, 1099-1101 ГК РФ просил взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в счет компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, незаконного осуждения, незаконного содержания под стражей в его пользу денежную сумму в размере 1 440 000 рублей.

В судебном заседании истец ФИО1 исковые требования поддержал в полном объеме, по изложенным в иске основаниями. Пояснил, что с учетом статьи, по которой он был осужден, ему было очень трудно находиться в следственном изоляторе. В период нахождения в СИЗО ему были запрещены свидания с близкими, супругой, детьми. Кроме того, постоянные поездки по этапу, частая смена камер, в которые его помещали в период заключения, оказали негативное воздействие на моральное состояние. В последствии, ему пришлось уехать из г. Белоярский, потерять хорошую работу.

В судебном заседании представитель истца ФИО2 поддержал позицию истца и дополнил, что факт нравственных и моральных страданий подтвержден. Истцу через многое пришлось пройти, будучи не виновным в инкриминируемых ему преступлениях. На протяжении всего времени истец был лишён возможности находиться со своей семьёй, своими близкими.

Представитель ответчика ФИО4 в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом, о причинах неявки не сообщила, об отложении рассмотрения дела не ходатайствовала, предоставила возражения на иск.

В возражениях на исковое заявление представитель Минфина РФ ФИО4 просила отказать в удовлетворении исковых требований. Указала, что в обоснование заявленных исковых требований в части причинения морального вреда истцом не представлено доказательств, которые бы свидетельствовали о наличии факта причинения морального вреда, его соразмерности заявленным исковым требованиям, каких-либо медицинских документов, подтверждающих причинение вреда его здоровью. Отсутствуют и доказательства нетрудоспособности родителей истца, как и доказательства того, что истец содержал их материально и что его доход являлся единственным и основным источником их существования. Также отсутствуют доказательства того, что семья истца остро нуждалась в материальном содержании, оказываемом истцом. Размер компенсации морального вреда, заявленный истцом, не отвечает требованиям разумности и справедливости.

Представитель третьего лица (Следственного управления Следственного комитета РФ по ХМАО-Югры) по доверенности ФИО5 в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, о причинах неявки не сообщил, об отложении рассмотрения дела не ходатайствовал, предоставил возражения на иск.

Из представленных на иск возражений следует, что право на реабилитацию само по себе не является безусловным основанием для вынесения решения о взыскании суммы морального вреда. В материалах дела отсутствуют объективные доказательства, подтверждающие причинение моральных или физических страданий истцу. Сумма морального вреда необоснованно завышена. Просил отказать в удовлетворении исковых требований в полном объеме.

Представитель третьего лица - Прокуратуры ХМАО-Югры, ФИО6, действующий на основании доверенности, в судебном заседании полагал, что заявленные исковые требования подлежат частичном удовлетворению в сумме 400 000 рублей.

Выслушав пояснения истца ФИО1, представителя истца ФИО2, представителя третьего лица ФИО6, свидетеля ФИО7, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Статьей 53 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Согласно абзацу 3 статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В пунктах 2 и 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 (с последующими изменениями и дополнениями) "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" разъясняется, что моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Пунктом 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (с последующими изменениями и дополнениями) разъяснено, что размер компенсации морального вреда зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований.

Кроме того, необходимо учитывать, что Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод (заключена в г. Риме 4 ноября 1950 г., с изменениями от 13 мая 2004 г.) признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации.

Из положений статьи 46 Конвенции, статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней" следует, что правовые позиции Европейского Суда по правам человека, которые содержатся в его окончательных постановлениях, принятых в отношении Российской Федерации, являются обязательными для судов.

Как разъяснено в пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации", применение судами Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей, как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками. Понятие "семейная жизнь" не относится исключительно к основанным на браке отношениям и может включать другие семейные связи, в том числе связь между родителями и совершеннолетними детьми.

Как следует из материалов дела, приговором Белоярского городского суда ХМА-Югры от 01.11.2016 ФИО1 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. Б ч.4 ст. 132, п. Б, ч.4 ст. 132 УК РФ, и осужден к лишению свободы на 15 лет с ограничением свободы сроком на 1 год 6 месяцев. В срок отбытия наказания зачтено время содержания под стражей по настоящему делу в период с 02.09.2016 по 01.11.2016.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам суда ХМАО-Югры от 29.03.2017 приговор Белоярского городского суда ХМАО-Югры от 01.11.2016 в отношении ФИО1 отменен. Уголовное дело возвращено прокурору Белоярского района ХМАО-Югры для устранения препятствий для рассмотрения судом. Мера пресечения в отношении ФИО1 оставлена прежней в виде заключения под стражей, срок продлен на 3 месяца, то есть по 28.06.2017.

Постановлением суда президиума суда ХМАО-Югры от 23.06.2019 апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам суда ХМАО-Югры от 29.03.2017 в отношении осужденного ФИО1 отменено, уголовное дело направлено на новое апелляционное рассмотрение в тот же суд, в ином составе судей. Мера пресечения в отношении осуждённого ФИО1 избрана заключение под стражу на срок 2 месяца, по 23.08.2017.

Апелляционным определением суда ХМАО-Югры от 19.07.2019 приговор Белоярского городского суда ХМАО-Югры от 01.11.2016 в отношении ФИО1 отменен. Уголовное дело в отношении ФИО1 направлено в Белоярский городской суд ХМАО-Югры на новое рассмотрение в другом составе суда. Мера пресечения, избранная в отношении ФИО1, в виде заключения под стражу продлена на 1 месяц, то есть по 23.09.2017.

Приговором Белоярского городского суда ХМАО-Югры от 15.12.2017 ФИО1 по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных п.Б ч.4 ст. 132, п. Б ч.4 ст. 132 УК РФ оправдан на основании п.1 ч.2 ст. 302 УПК РФ – в связи с не установлением события преступления. Мера пресечения, избранная в отношении ФИО1 в виде заключения под стражу, отменена, ФИО1 освобожден из-под стражи в зале суда. За ФИО1 признано право на реабилитацию и обращение в Белоярский городской суд ХМАО-Югры с требованием о возмещении имущественного и морального вреда.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам суда ХМА-Югры от 15.03.2018 приговор Белоярского городского суда от 15.12.2017 в отношении ФИО1 оставлен без изменения, апелляционное представление и жалоба без удовлетворения.

Таким образом, у ФИО1 возникло право на реабилитацию по предъявленному обвинению по ч. 1 ст. 151 УК РФ, на основании п. 1 ч.2 ст. 133 УПК РФ.

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО7 пояснила, что приходится супругой истцу ФИО1 Расследование уголовного дела в отношении истца велось очень долго, а это частые допросы ее и истца, проводились очные ставки. После того как истцу назначили наказание в виде 15 лет, он был потрясен, ушел в себя, закрылся. Все обсуждали эту ситуацию, из-за этого ему пришлось уйти с работы. Незаконное осуждение и содержание под стражей оказали негативное воздействие на близких людей. После того как огласили приговор, в зале суда маме истца стало плохо, вызвали скорую помощь, вся семья испытывала страдания. Также ей известны, что истцу, когда он находился под стражей, ломали ребра. Истец очень переживал по поводу того, что не мог общаться с детьми.

Как следует из иска ФИО1, незаконным привлечением к уголовной ответственности ему причинены нравственные и моральные страдания. Истец, находясь в непривычных для себя условиях строгой изоляции от общества, испытал стрессовое состояние от одиночества, общения с уголовными элементами, совершившими тяжкие и особо тяжкие преступления. Испытал крайне негативное отношение, граничащее с унижением личности и достоинства гражданина со стороны должностного персонала ИВС и СИЗО. Особую горечь и обиду разочарования истец испытал из-за безразличия следователя, пренебрежения с его стороны процессуальными правами, из-за явного негативного отношения к нему. Полученная моральная травма сказывается до сих пор на его психологическом здоровье, а воспоминания о судебных процессах и условиях содержания в камерах ИВС и СИЗО периодически служат причиной бессонницы и депрессий. Кроме того, из-за его незаконного заключения под стражу, он был лишен возможности осуществлять помощь и проявлять заботу о родителях, а также был лишен возможности общения с ними. У истца на иждивении имелись дети, которые на момент его незаконного задержания и помещения под стражу были лишены возможности получать содержание и заботу.

Указывая на неправомерное длительное содержание под арестом и ненадлежащие условия содержания, истец апеллировал к обширной судебной практике рассмотрения аналогичных споров Европейским Судом по правам человека, нормам Конвенции о защите прав человека и основных свобод в совокупности с положениями статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Так, в качестве примеров аналогичных споров ФИО8 ссылался на дело по жалобе N 23939/02, поданной ФИО9 против Российской Федерации, в которой заявитель также утверждал, что условия его содержания под стражей в следственном изоляторе являлись ужасающими, что его содержание под стражей было незаконным и чрезмерно длительным, и что такое содержание под стражей воспрепятствовало его контактам с семьей. Исходя из того, что заявитель содержался более двух лет в переполненных камерах следственного изолятора (период содержания ФИО8 3 года и 2 месяца), Постановлением Европейского Суда от 17 июня 2010 г. заявителю присуждена сумма в размере 18 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

Обращаясь с апелляционной жалобой, ФИО8 также ссылался на дело "ФИО3 и другие (Ananyev and others) против Российской Федерации" (жалоба N 42525/07, 60800/08), в котором заявители жаловались в соответствии со статьей 3 Конвенции на то, что они содержались (на законных основаниях) в следственных изоляторах N ИЗ-67/1 (ФИО3 - в течение 2 месяцев) и N ИЗ-30/1 (ФИО10 - в течение 2 лет и 10 месяцев), в условиях, которые были настолько суровыми, что составляли бесчеловечное и унижающее достоинство обращение в нарушение этой статьи.

По указанному делу Постановлением Европейского Суда от 10 января 2012 г. установлено, что допущено нарушение требований статей 3 и 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, заявителю ФИО3 присуждена сумма в размере 2 000 евро, ФИО10 - 13 000 евро в качестве компенсации морального вреда, что значительно больше присужденной судом суммы по настоящему делу, где установлена незаконность содержания ФИО8 под стражей.

Именно с учетом сложившейся практики Европейского Суда по правам человека истец просит взыскать компенсацию, исходя из расчета 2 000 рублей за сутки содержания под стражей.

Эти доводы истца не вызывают сомнений, не нуждаются в особом доказывании, так как незаконное привлечение гражданина к уголовной ответственности умаляет широкий круг прав и гарантий истца, предусмотренных Конституцией РФ. Лица, имеющие право на реабилитацию, во всех случаях испытывают нравственные страдания, в связи с чем, факт причинения им морального вреда предполагается.

В ходе судебного разбирательства установлено, что на иждивении у истца находятся двое малолетних детей, которые были лишены возможности получать содержание и заботу от него, поскольку последний находился под стражей, а также ФИО1 длительное время был лишен возможности общения с ним.

Таким образом, факт нарушения личных неимущественных прав истца нашел подтверждение в судебном заседании, поскольку незаконное уголовное преследование свидетельствует о нарушении его личных неимущественных прав.

Доводы представителя ответчика Министерства Финансов РФ, представителей третьих лиц Следственного комитета РФ и Прокуратуры ХМАО-Югры, об отсутствии доказательств причинения истцу морального вреда незаконным уголовным преследованием являются несостоятельными и ошибочными.

Оценив имеющиеся в деле доказательства, суд приходит выводу о том, что ФИО1 имеет право на компенсацию морального вреда в соответствии с положениями п. 1 ст. 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации, так как был незаконно и необоснованно подвергнут уголовному преследованию за совершение преступлений, предусмотренных п. б ч.4 ст. 132 УК РФ (2 эпизода).

При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание данные о личности истца, который ранее никогда не привлекался к уголовной ответственности, являлся добропорядочным членом общества, работал, в связи с чем, незаконное привлечение его к уголовной ответственности за особо тяжкие преступления и длительное нахождение под стражей явилось существенным психотравмирующим фактором.

Суд также учитывает фактические обстоятельства данного конкретного дела, обстоятельства привлечения истца к уголовной ответственности, вид и продолжительность избранной меры пресечения, категорию преступления, в котором обвинялся истец, сроки незаконного привлечения к уголовной ответственности и незаконного осуждения, степень его физических и нравственных страданий, и то обстоятельство, что незаконное длительное содержание под стражей привело к утрате семейных связей, в том числе, связь с несовершеннолетними детьми, применительно к вышеприведенным нормам материального права.

Кроме того, само подозрение в совершении особо тяжких преступлений и последующее уголовное преследование в отношении лица, непричастного к совершению преступлений, в которых он обвинялся, затрагивает честь, достоинство, доброе имя человека, ограничивает его право на свободу и неприкосновенность личности, свободу передвижения и другие конституционные права.

Учитывая вышеизложенные обстоятельства, требования разумности и справедливости, суд полагает возможным удовлетворить требования истца частично, взыскать в пользу истца в счет компенсации морального вреда сумму в размере 900 000 рублей.

Оснований для определения размера компенсации морального вреда в заявленном размере суд не находит, поскольку в нарушение ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации достаточных доказательств претерпевания физических и нравственных страданий, позволяющих установить иную сумму, истцом не представлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 900 000 рублей.

В остальной части иска отказать.

Решение может быть обжаловано в Федеральный суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры через Югорский районный суд в течение месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме.

Решение в окончательной форме принято судом 23 декабря 2019 года.

Верно

Председательствующий судья В.Н. Колобаев

Секретарь суда А.С. Чуткова