Апелляционное определение № 33-3464/2026 от 29 апреля 2026 г.

Судья: Алхимова А.Е. Дело № 33-3464/2026 (№ 2-40/2025)

Докладчик: Казачков В.В. УИД 42RS0009-01-2023-007529-56


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

30 апреля 2026 г. г. Кемерово

Судебная коллегия по гражданским делам Кемеровского областного суда в составе:

председательствующего Казачкова В.В.,

судей: Котляр Е.Ю., Бычковской И.С.,

с участием прокурора Фроловой Т.Е.,

при секретаре Гилеве И.А.,

заслушав в открытом судебном заседании по докладу судьи Казачкова В.В. гражданское дело по апелляционной жалобе представителя ФИО1 – ФИО2 на решение Центрального районного суда г. Кемерово от 15 октября 2025 г.,

по делу по иску ФИО1 к Министерству здравоохранения Кузбасса, ГБУЗ «Краснобродская городская больница», ГАУЗ «Кузбасская клиническая инфекционная больница» о взыскании компенсации морального вреда, расходов на погребение в связи со смертью близкого родственника в результате некачественного оказания медицинской помощи,

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Министерству здравоохранения Кузбасса, ГБУЗ «Краснобродская городская больница» о взыскании компенсации морального вреда в связи со смертью близкого родственника в результате некачественного оказания медицинской помощи.

Требования мотивированы тем, что истец является <данные изъяты> КЕА, умершего ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ КЕА обратился в ГБУЗ «Краснобродская ГБ» с температурой <данные изъяты> градусов, а также с жалобами на сильные <данные изъяты>. Ему был поставлен диагноз: «диагноз 1».

ДД.ММ.ГГГГ ввиду того, что у КЕА температура не спадала и <данные изъяты> не прекращались, он вновь обратился к участковому <данные изъяты> и сделал <данные изъяты>. <данные изъяты> поставил диагноз: диагноз 2», назначил медикаментозное лечение и отправил домой.

ДД.ММ.ГГГГ была назначена запись на осмотр больного КЕА по месту жительства, но выезда врача так и не последовало, врач ограничился телефонным звонком.

ДД.ММ.ГГГГ после настойчивых требований КЕА он был госпитализирован в городскую больницу № 1 г. Белово, где он проинформировал врача о том, что у него имеется диагноз 3».

После поступления в больницу КЕА проведена ДД.ММ.ГГГГ, которые показали о том, что у него <данные изъяты>.

После длительного нахождения в больнице № <адрес> КЕА переведен в 5-е инфекционное отделение г. Кемерово, где он умер ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно медицинскому свидетельству о смерти, причиной смерти КЕА явились «диагноз 4».

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обратилась с заявлениями в МЗ и Прокуратуру Кемеровской области с целью инициирования проверки о наличии халатности в действиях медицинского персонала, а также с заявлением по вопросу качества оказанной медицинской помощи в ООО СК «Ингосстрах-М».

По информации, представленной Следственного управления Следственного комитета России по Кемеровской области-Кузбассу, в действиях врача ИНЭ усматриваются признаки дисциплинарного проступка.

ООО «СК «Ингосстрах-М» была проведена экспертиза качества медицинской помощи, в ходе которой были выявлены нарушения качества оказания медицинской помощи.

Истец полагает, что действия лечащего врача ИНЭ выразившиеся в ненадлежащем оказании медицинской помощи КЕА привели к его смерти, в результате чего ей был причинен моральный вред, который истец оценивает в размере 3000000 рублей.

Определениями Центрального районного суда г. Кемерово от 14.09.2023 и от 05.10.2023 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ООО «СК «Ингосстрах-М», врачи ГБУЗ «Краснобродская ГБ» ФИО3, ФИО4, ФИО5

Протокольным определением от ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве соответчиков привлечены ГБУЗ «Беловская городская многопрофильная больница», ГАУЗ «Кузбасская клиническая инфекционная больница».

Истец с учетом уточнения исковых требований просила суд взыскать солидарно с ответчиков компенсацию морального вреда в размере 3000000 рублей, расходы по погребение в размере 70100 рублей и поминальный обед в размере 88850 рублей (т. 1, л.д. 133-134).

Решением Центрального районного суда г. Кемерово от 15 октября 2025 г. исковые требования ФИО1 оставлены без удовлетворения.

В апелляционной жалобе представитель истца просит решение суда отменить, как незаконное и необоснованное, принять по делу новое решение, которым удовлетворить исковые требования.

Указывает на то, что в подтверждение доводов о некачественном оказании ГБУЗ «Краснобродская городская больница» медицинской помощи КЕА истцом представлено заключение экспертизы качества оказания медицинской помощи от ДД.ММ.ГГГГ. ООО СК «Ингосстрах-М», которому не дана надлежащая правовая оценка.

Указывает на то, что из акта экспертизы качества медицинской помощи № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что в период оказания медицинской помощи ГБУЗ «Краснобродская городская больница» с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, подтверждено невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту <данные изъяты>, <данные изъяты> в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, на основе клинических рекомендаций и с учетом стандартов медицинской помощи, а именно, не направление на <данные изъяты> при наличии оснований, что привело к прогрессированию заболевания.

Полагает, что данные халатные действия (бездействие) работников ГБУЗ «Краснобродская городская больница», которые невнимательно проводили <данные изъяты>, не провели <данные изъяты>, своевременно не поставили правильный диагноз, вовремя не начали нужное лечение, некорректно заполнили медицинскую документацию, привели к ухудшению состояния здоровья КЕА

Проведенная по делу судебно-медицинская экспертиза содержит в себе лишь описание медицинской документации (медицинских карт <данные изъяты> и <данные изъяты> КЕА.), в связи с чем является неполной, выводы экспертов необоснованные, не отражают ход и результаты проведенного исследования, логику рассуждений эксперта и полученные результаты, не содержит ссылок на нормативно-правовые акты и клинические рекомендации.

Также отмечает то, что при разрешении вопроса о назначении по делу судебной медицинской экспертизы стороной истца были представлены свои вопросы, в том числе и вопрос о том, «имеются ли дефекты оказания медицинской помощи КЕА не стоящие в причинной связи со смертью?».

Однако при вынесении определения о назначении по делу судебной медицинской экспертизы, судом первой инстанции данный вопрос на разрешение экспертов не был поставлен.

Таким образом истец считает, что решение Центрального районного суда г. Кемерово от 15.10.2025 является незаконным и подлежит отмене.

Относительно апелляционной жалобы прокурором принесены письменные возражения.

В заседание судебной коллегии участвующие в деле лица не явились, в нарушение положений статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации о причинах неявки не сообщили, доказательств уважительности причин неявки не представили, ходатайств об отложении рассмотрения апелляционной жалобы не поступало.

При таких обстоятельствах, с учетом положений статей 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статьи 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело по апелляционной жалобе в отсутствие не явившихся лиц.

В соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений, заслушав заключение прокурора, поддержавшую доводы возражений, судебная коллегия не находит оснований для отмены обжалуемого решения по доводам апелляционной жалобы, как постановленного в соответствии с требованиями норм материального и процессуального права и фактическими обстоятельствами дела.

Как следует из материалов дела и установлено судом, истец ФИО1 приходится <данные изъяты> КЕА умершего ДД.ММ.ГГГГ

Согласно медицинской карты ГБУЗ «Краснобродская ГБ» пациента, получающего медицинскую помощь в <данные изъяты> условиях №, ДД.ММ.ГГГГ КЕА обратился в ГБУЗ «Краснобродская ГБ» к <данные изъяты> СОС с температурой <данные изъяты> градусов, сатурация <данные изъяты> %, <данные изъяты> в минуту<данные изъяты> в минуту, <данные изъяты> мм.рт.ст., с жалобами на <данные изъяты>. Ему был поставлен диагноз: диагноз 1 назначено медикаментозное лечение (<данные изъяты>

ДД.ММ.ГГГГ ввиду того, что температура не спадала, и <данные изъяты> не прекращались, КЕА вновь обратился в ГБУЗ «Краснобродская ГБ» к участковому <данные изъяты> ИНЭ сделал <данные изъяты>, температура тела <данные изъяты> градус, сатурация <данные изъяты> %, <данные изъяты>, <данные изъяты> в минуту, <данные изъяты> мм.рт.ст. <данные изъяты> поставил диагноз: диагноз 2 назначил медикаментозное лечение <данные изъяты>) и отправил домой.

ДД.ММ.ГГГГ проведен осмотр КЕА врачом-<данные изъяты> ИНЭ по месту жительства, температура тела <данные изъяты> градус, сатурация <данные изъяты> рекомендовано продолжить лечение.

ДД.ММ.ГГГГ в ДД.ММ.ГГГГ бригада скорой помощи прибыла по вызову на дом и КЕА был госпитализирован в ГБ № <адрес> для стационарного лечения. Повод - <данные изъяты><данные изъяты> (разделы данных объективного осмотра не заполнены), в 10:41 доставлен в приемный покой, что следует из копии карты вызова скорой медицинской помощи.

ДД.ММ.ГГГГ в ДД.ММ.ГГГГ КЕА доставлен бригадой ГБУЗ «Беловская станция скорой медицинской помощи» с жалобами на <данные изъяты>, обратился к участковому терапевту ДД.ММ.ГГГГ, был взят <данные изъяты> и назначено лечение. <данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ, описания нет, врач-<данные изъяты> отсутствует. На фоне лечения состояние ухудшалось за счет присоединения <данные изъяты>, в связи с чем вызвал бригаду СМП и транспортирован в больницу. На <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ - <данные изъяты> госпитализирован в <данные изъяты> отделение. Анамнез жизни: <данные изъяты>, что следует из медицинской карты № стационарного больного ГБУЗ «Беловская городская больница №».

ДД.ММ.ГГГГ в ДД.ММ.ГГГГ осмотрен врачом, со слов <данные изъяты> установлено, что у пациента диагноз 3 в течение 7 лет, а по данным диагноз 3 у пациента диагноз 3 с 2013 года, за это время пациент с данным диагнозом не обращался, не обследовался, <данные изъяты> не получал. Диагноз: диагноз 3 произведен <данные изъяты>

ДД.ММ.ГГГГ в ДД.ММ.ГГГГ осмотрен врачом, жалобы на <данные изъяты>. Объективно: <данные изъяты> Диагноз: диагноз 3 (№ от ДД.ММ.ГГГГ) <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ осмотрен врачом-<данные изъяты>, жалобы прежние, температура тела <данные изъяты> градуса, <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ осмотрен врачом-<данные изъяты>, жалобы на <данные изъяты>

Согласован перевод в отделение <данные изъяты>.

Проведенное медикаментозное лечение: <данные изъяты>

Диагноз «диагноз 3

диагноз 2

ДД.ММ.ГГГГ проведена <данные изъяты>. Присоединение <данные изъяты>

ДД.ММ.ГГГГ проведена <данные изъяты>, заключение: <данные изъяты>

Взяты <данные изъяты>

ДД.ММ.ГГГГ проведен осмотр <данные изъяты>, жалобы на <данные изъяты>

В течение последующих трех дней общее состояние без <данные изъяты>

ДД.ММ.ГГГГ проведен осмотр врачом-<данные изъяты>, <данные изъяты>.

По телефону проконсультирован врачом-<данные изъяты> ГБ № - пациент состоит <данные изъяты>

<данные изъяты>

По телефону о состоянии пациента проконсультировано с заведующим отделением <данные изъяты> больницы <адрес>. Согласован перевод.

ДД.ММ.ГГГГ больной диагноз 4

Сопутствующий: диагноз 2

Из медицинской карты № <данные изъяты> больного ГАУЗ «Кузбасская клиническая инфекционная больница» следует, что КЕА, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ДД.ММ.ГГГГ поступил с жалобами на <данные изъяты>

Анамнез заболевания. <данные изъяты>

Анамнез жизнидиагноз 3

Общее состояние <данные изъяты>.

Предварительный диагноз <данные изъяты>

План лечения: <данные изъяты>

ДД.ММ.ГГГГ в ДД.ММ.ГГГГ часов осмотр врача-<данные изъяты>

Жалобы на <данные изъяты>

Объективно: <данные изъяты>

Общее состояние <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ проведена консультация <данные изъяты>

ДД.ММ.ГГГГ жалобы на <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ жалобы на <данные изъяты>

Общее состояние <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ общее состояние <данные изъяты>

ДД.ММ.ГГГГ проведен осмотр <данные изъяты>

ДД.ММ.ГГГГ для дальнейшего лечения пациент переведен в отделение <данные изъяты>, проведена <данные изъяты>

ДД.ММ.ГГГГ общее состояние <данные изъяты>

ДД.ММ.ГГГГ в ДД.ММ.ГГГГ часов проведен осмотр <данные изъяты>, на фоне <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ в ДД.ММ.ГГГГ часов <данные изъяты>

Заключительный клинический диагноз:

диагноз 4

Осложнения: <данные изъяты>

Согласно медицинскому свидетельству о смерти, причиной смерти КЕА явились диагноз 4

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обратилась с заявлениями в МЗ и Прокуратуру Кемеровской области с целью инициирования проверки о наличии халатности медицинского персонала, а также с заявлением по вопросу качества оказанной медицинской помощи в ООО СК «Ингосстрах-М».

ООО «СК «Ингосстрах-М» была проведена экспертиза качества медицинской помощи, в ходе которой выявлены нарушения качества оказания медицинской помощи, а именно: <данные изъяты>

По ходатайству представителей ответчиков ГБУЗ «Краснобродская городская больница», ГБУЗ «Беловская городская больница», ГАУЗ «Кузбасская клиническая инфекционная больница» по делу была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза.

В заключении КГБУЗ «АКБ» № от ДД.ММ.ГГГГ указано, что с учетом данных <данные изъяты>

Комиссия указала, что диагноз 3

При этом, <данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Судебно-медицинская экспертная комиссия пришла к выводам, что основными в наступлении смерти КЕА явились <данные изъяты>

Разрешая спор, суд первой инстанции, принимая в качестве допустимого и относимого доказательства выводы комплексной судебно-медицинской экспертизы КГБУЗ «АКБ» № от ДД.ММ.ГГГГ, соответствующей требованиям ст.86 ГПК РФ, Федеральному закону от 31.05.2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», исследовавшей материалы дела, медицинские карты, <данные изъяты> пришел к выводу о том, что пациенту КЕА. был правильно установлен диагноз, <данные изъяты> в полном объеме, согласно «Порядку оказания медицинской помощи взрослому населению при заболевании, вызываемым диагноз 3

Учитывая, что ответственность за причинение вреда возникает при наличии в совокупности следующих условий: факт причинения вреда, противоправность действий ответчика, вина причинителя вреда и наличие причинной связи между неправомерными действиями и наступившим вредом, а также размер подлежащих возмещению убытков, а отсутствие хотя бы одного из них влечет отказ в возложении на предполагаемое лицо обязанности по возмещению убытков, суд первой инстанции, не установив обстоятельств, свидетельствующих о том, что ответчики являются причинителями вреда ввиду отсутствия в материалах дела доказательств того, что медицинскими сотрудниками ответчиков ГБУЗ «Краснобродская городская больница», ГБУЗ «Беловская городская многопрофильная больница», ГАУЗ «Кузбасская клиническая инфекционная больница» были допущены дефекты (недостатки) оказания медицинской помощи, которые способствовали ухудшению состояния здоровья и привели к смерти КЕА, пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения требования истца ФИО1 в полном объеме.

Судебная коллегия с выводами суда первой инстанции согласна, оснований для отмены либо изменения решения суда по доводам апелляционной жалобы не усматривает, поскольку судом правильно установлены фактические обстоятельства дела и применен закон, подлежащий применению.

В соответствии с частью 1 статьей 41 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулируются Федеральным законом от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

В силу статьи 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» к основным принципам охраны здоровья относятся в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость оказания медицинской помощи.

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно статьи 64 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 указанного Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

В соответствии со статьей 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ, медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинён вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (статьи 1064-1101) и статьёй 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причинённый личности или имуществу гражданина, а также вред, причинённый имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинён не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причинённый его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, статьи 1095 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению при разрешении требований о взыскании компенсации морального вреда, являются: факт причинения морального вреда и его размер, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и причиненным моральным вредом, степень вины причинителя морального вреда. Отсутствие хотя бы одного из указанных условий, необходимых для применения ответственности, влечет отказ в удовлетворении иска.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причинённого вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Согласно пункту 19 указанного Постановления по общему правилу, ответственность за причинение морального вреда возлагается на лицо, причинившее вред (пункт 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 25 данного Постановления суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

В пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Суд первой инстанции, исследовав представленные сторонами доказательства, дав им правовую оценку в соответствии со ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, пришел к верному выводу об отсутствии оснований для удовлетворения требований истца, с чем соглашается суд апелляционной инстанции.

Моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Вместе с тем при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи с нарушением права на охрану здоровья потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Из изложенного следует, что, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Суд верно исходил из того, что оказанная медицинская помощь КЕА на всех этапах лечения в медицинских организациях соответствовала стандартам оказания медицинской помощи, в соответствии с «Порядком оказания медицинской помощи взрослому населению при заболевании, вызываемым <данные изъяты>», дефекты качества оказания медицинской помощи, повлекшие летальный исход, и какая-либо причинно-следственная между действиями медицинского персонала ГБУЗ «Краснобродская ГБ» и наступившей смертью КЕА отсутствует.

Основными причинами в наступлении смерти КЕА явились <данные изъяты>. Даже более ранняя госпитализация (ДД.ММ.ГГГГ), не гарантировала благоприятный исход, поскольку диагноз 3 однако с даты установления диагноза (ДД.ММ.ГГГГ) КЕА регулярного лечения не проходил, тогда как лекарственная терапия всегда проводится только с согласия пациента и должно быть непрерывным и проводиться пожизненно.

Данные обстоятельства установлены экспертами, не доверять которым у суда первой инстанции, как и у судебной коллегии, основания отсутствуют, поэтому доводы истца в указанной части несостоятельны.

Доводы истца в апелляционной жалобе о ненадлежащей правовой оценке наличия причинно-следственной связи между действиями медицинских работников ответчика и смертью пациента, о дефектах оказания медицинской помощи, отраженных в заключении экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ ООО СК «Ингосстрах-М», несостоятельны и опровергаются заключениями специалистов в области медицины или иными доказательствами.

Из материалов дела не усматривается, что суд незаконно отказал в исследовании доказательств, на которые ссылались стороны, либо неправильно распределил бремя доказывания, либо обосновывал свои выводы об обстоятельствах, имеющих значение для дела, на доказательствах, полученных с нарушением закона.

Отказывая в удовлетворении требований и отклоняя доводы истца о том, что согласно заключению ООО «Ингосстрах-М» на стадии <данные изъяты> лечения КЕА с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ «Краснобродская городская больница» ему был установлен неверный диагноз и соответственно назначено неверное лечение, а также он несвоевременно госпитализирован в <данные изъяты>, в связи с чем ухудшилось его состояние здоровья, суд верно исходил из того, что именно отказ пациента КЕА принимать <данные изъяты> а также не сообщение лечащему врачу до ДД.ММ.ГГГГ данных о диагноз 3, повлияли на течение его болезни, отсрочили установление окончательного диагноза, госпитализацию в стационар и назначение <данные изъяты>

Судебная коллегия находит заключение КГБУЗ «АКБ» № от ДД.ММ.ГГГГ допустимым, относимым доказательства по данному делу, ясным, полным, научно обоснованным, не вызывающим сомнений в его правильности, выводы экспертами сделаны на основе представленных медицинских документов, заключение дано в соответствии с поставленными судом вопросами, экспертами полно и всесторонне исследована представленная медицинская документация, в связи с чем, доводы истца о неясности, неполноте заключения судебной экспертизы не принимаются судебной коллегией во внимание, поскольку необоснованны и сводятся к несогласию истца с выводами экспертов, кроме того, истцом о дополнительной или повторной экспертизе не заявлялось.

Доводы жалобы о тот, что судом поставлены перед экспертом не все вопросы, которые были заявлены несостоятельны, поскольку соответствии с ч. 2 ст. 79 ГПК РФ окончательный круг вопросов, по которым требуется заключение эксперта, определяется судом с учетом конкретных обстоятельств дела.

Ссылка апеллянта на то обстоятельство, что из акта экспертизы качества медицинской помощи следует, что в период оказания медицинской помощи ГБУЗ «Краснобродская городская больница» с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, подтверждено невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, на основе клинических рекомендаций и с учетом стандартов медицинской помощи, а именно, не направление на госпитализацию при наличии оснований, что привело к прогрессированию заболевания выводов суда не опровергает.

В соответствии со статьей 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

При разрешении спора по вопросам, требующим специальных знаний, основополагающим доказательством для суда является заключение экспертизы, которое отличается от иных доказательств тем, что содержит заключения специалистов, обладающих специальными познаниями в соответствующей области, в то время как правом самостоятельной оценки медицинских документов суд не обладает.

Как следует из заключения судебно-медицинской экспертизы, основными в наступлении смерти КЕА явились <данные изъяты>, даже более ранняя его госпитализация (ДД.ММ.ГГГГ), не гарантировала благоприятного исхода. КЕА не сообщил медицинским работникам о диагноз 3, что отсрочило назначение ему специфической <данные изъяты> а, следовательно, могло способствовать утяжелению его состояния.

Таким образом, выявленные в ходе экспертизы качества оказания медицинской помощи недостатки не находятся не только в прямой, но и в косвенной причинно-следственной связи с наступлением смерти КЕА следовательно, не являются основанием для взыскания компенсации морального вреда родственнику умершего пациента.

Выводы суда первой инстанции подробно и обстоятельно мотивированы, должным образом отражены в обжалуемом судебном постановлении, основаны на правильном применении норм материального права, регулирующих возникшие отношения, и установленных фактических обстоятельствах дела, подтверждаются совокупностью исследованных доказательств, оценка которым дана в соответствии с требованиями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Доводы заявителя жалобы о том, что судом первой инстанции неправильно определены обстоятельства, имеющие значение по делу и не дана надлежащая оценка представленным доказательствам, являются несостоятельными, поскольку из материалов дела усматривается, что, в соответствии со статьями 12, 56, 57, 59 и 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции правильно установил обстоятельства, имеющие значение для дела, всесторонне, полно и объективно исследовал представленные сторонами по делу доказательства, дал им надлежащую правовую оценку с точки зрения относимости, допустимости, достоверности каждого доказательства в отдельности и достаточности доказательств в их совокупности, отразив результаты их оценки в обжалуемом судебном акте.

Доводы изложенные в жалобе в целом повторяют позицию апеллянта, выраженную в суде первой инстанции, получили надлежащую правовую оценку в обжалуемом судебном акте и отклонены как несостоятельные с подробным изложением мотивов отклонения, по существу сводятся к несогласию с выводами суда первой инстанции в части оценки доказательств и установленных обстоятельств дела, выводы суда не опровергают и о нарушениях норм материального или процессуального права, повлиявших на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов, не свидетельствуют.

Поскольку при рассмотрении дела судом первой инстанции не допущено нарушения или неправильного применения норм материального или процессуального права, повлекших вынесение незаконного судебного акта, оснований для отмены решения по доводам жалобы не имеется.

Руководствуясь ч.1 ст. 327.1, ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Центрального районного суда г. Кемерово от 15 октября 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Председательствующий: В.В. Казачков

Судьи: Е.Ю. Котляр

И.С. Бычковская

Апелляционное определение в окончательной форме изготовлено 13.05.2026.