Приговор № 1-17/2019 1-207/2018 от 6 августа 2019 г. по делу № 1-17/2019

Дело № 1-17/2019


ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

г. Заринск 07 августа 2019 года.

Заринский городской суд Алтайского края в составе судьи Чебанова П.С.

при секретаре Шульгиной А.О. с участием

государственного обвинителя – заместителя прокурора г. Заринска Лотохова Е.В.,

подсудимого ФИО1,

защитника – адвоката Адвокатской конторы «Юридическая защита» г. Заринска ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО1, <данные изъяты> судимого:

20 февраля 2017 года мировым судьёй судебного участка № 1 г. Заринска Алтайского края по ч. 1 ст. 158 УК РФ к 8 месяцам лишения свободы с применением ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 2 года. Постановлением Заринского городского суда Алтайского края от 22 ноября 2018 года условное осуждение отменено с отбыванием наказания реально, с применением ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений с наказанием по приговору суда от 07 сентября 2017 года с учётом постановления суда от 26 октября 2018 года (об отмене условного осуждения и реальном отбывании исправительных работ по приговору от 07 сентября 2017 года) к 9 месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. Постановлением судебной коллегии по уголовным делам Алтайского краевого суда от 18 января 2019 года постановление суда от 22 ноября 2018 года отменено с освобождением его из-под стражи;

07 сентября 2017 года мировым судьёй судебного участка № 1 г. Заринска Алтайского края по ст. 319 УК РФ к 6 месяцам исправительных работ с удержанием 10% заработной платы в доход государства с применением ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 1 год 6 месяцев. Постановлением Заринского городского суда Алтайского края от 26 октября 2018 года условное осуждение отменено и решено отбывать наказание реально. Постановлением того же суда от 22 ноября 2018 года в порядке исполнения приговора от 20 февраля 2017 года с применением ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений с наказанием по приговору суда от 07 сентября 2017 года отбывал лишение свободы с 22 ноября 2018 года по 18 января 2019 года включительно, с 01 июля 2019 года отбывает исправительные работы, обвиняемого по ч. 2 ст. 228 УК РФ,

установил:

ФИО1 в нарушение ст.ст. 14, 20, 24 Закона РФ «О наркотических средствах и психотропных веществах» приобрёл и хранил без цели сбыта наркотическое средство в крупном размере при следующих обстоятельствах.

В период с 11 октября 2018 года до 12 час. 00 мин. 19 октября 2018 года ФИО1 задумал завладеть наркотиками для собственного употребления.

Во исполнение этого умысла он в указанный период на участке местности, расположенном в <адрес>, нарвал <данные изъяты> дикорастущей конопли. Собранные фрагменты каннабиса (марихуаны) массой в высушенном состоянии не менее 220 г он поместил в принесённый пакет, а потом перенёс в <адрес> и оставил там. Для получения гашишного масла он часть марихуаны измельчил, поместил в чашу и с добавлением растительного масла изготовил не менее 0,3 г масла каннабиса (гашишное масло).

19 октября 2018 года, с 12 час. 00 мин. до 12 час. 55 мин., сотрудники полиции в ходе осмотра места происшествия по указанному адресу каннабис (марихуану) массой в высушенном состоянии 220 г и гашишное масло обнаружили и изъяли.

Подсудимый вину в преступлении по обвинению признал частично, пояснив, что масло каннабиса массой 0,3 г он изготовил, но к остальным наркотикам отношения не имеет.

По существу обвинения он дал следующие показания.

19 октября 2018 года он был дома, по <адрес>, где проживает с сожительницей ИАВ и детьми. В период времени с 08 до 09 час. он вышел из дома, направился в магазин, по пути передумал и решил зайти к другу. При подходе к дому, в котором проживает друг, увидел, что света в окнах его квартиры нет, поэтому прошёл мимо, свернул к гаражам, возле которых увидел кусты конопли. Он достал пакет, который был с собой, сорвал <данные изъяты> части конопли с двух-трёх кустов и пришёл домой. Время было ближе к 09 час. Дома он высыпал фрагменты конопли в чашку, залил растительным маслом, добавил туда табака, подогрел на плите 5-7 минут. В это время пришла с улицы жена и дети. Вскоре в окно его квартиры, расположенной на первом этаже, постучал знакомый ЛМП, который попросил сигарету. ФИО1 дал ему ключи от двери подъезда, пригласил домой, чтобы покурить. Когда открыл ему дверь квартиры, то сверху по лестничному маршу быстро спустился незнакомый мужчина, оттолкнул знакомого и вошёл в квартиру. Он проигнорировал возмущение ФИО1 по поводу того, что ему в квартиру заходить не разрешали, потребовал паспорт. После того, как ФИО1 показал ему паспорт, тот быстро показал удостоверение, не дав возможности прочесть его, сказал, что он сотрудник полиции ГДА, что сейчас ещё прибудут сотрудники полиции и понятые. ФИО1 заявил ему, что сейчас будет звонить в дежурную часть полиции, хотел взять телефон, но тот физически не дал ему это сделать: одной рукой держал его, а второй – ЛМП, которого ФИО1 попросил обратиться за помощью к соседям. ФИО1 попросил сожительницу принести телефон, который лежал в прихожей. Однако Г сказал ей не трогаться с места, потребовал от неё принести свои документы. Она принесла паспорт, он посмотрел его, потом затребовал документы на квартиру. В этот момент раздался звонок домофона. ФИО1 открыл дверь и увидел молодого человека плотного телосложения в красной куртке. Он стал выгонять ЛМП, назвал его наркоманом, сам зашёл в квартиру, после чего назвался оперуполномоченным ВВБ. Он спросил у ФИО1 – есть ли что запрещённое? А сам в это время прошёл в квартиру, стал кричать на ИАВ, которая стояла в зале у выхода в прихожую, говорил ей, что она допрыгалась, что он примет меры к лишению её родительских прав, сказал ей одеваться и выходить на улицу. Сын и дочь в это время плакали. ВВБ не дал возможности сводить их в туалет. После этого он прошёл на кухню, вышел, заглянул в туалет, стал там что-то делать, открыл ящик для инструментов, люк, который закрывал обшивку труб, где установлены счётчики. Из-за распахнутой двери ФИО1 не видел, что он там делал. На вопрос ФИО1 – что происходит?, ВВБ ответил что-то о наркотических веществах. В это время ГДА прошёл на кухню. ФИО1 стоял в прихожей и видел не всё, что делает и ГДА, потому что кухня распространяется от прихожей вправо, виден был только кухонный стол. Понятых в это время не было. Где находился в это время ЛМП, ФИО1 не видел.

ВВБ убрал в сторону ящик с инструментом, стал руками отрывать панели обшивки труб. ФИО1 стал возмущаться, а ВВБ стал на него орать, позвал ГДА, продолжал отрывать панели, заглядывать внутрь, говорил, что там что-то есть. ГДА стал приближаться к санузлу, сожительница в этой время уже собрала детей и вышла. ВВБ в это время на неё покрикивал, чтобы она быстрее выходила. К этому времени ВВБ и ГДА находились в квартире уже 30-40 минут. ГДА зашёл в ванную, стал там перебирать тазы, ведро, корзину для белья, вывалил на пол бельё. ФИО1 видел разбросанные вещи, но считает, что кроме ГДА это сделать на тот момент было некому. Там же стоял пакет с землёй для рассады. ГДА засунул туда руки, вытащил горсть земли, позвал ВВБ, который к этому времени уже был на кухне и который подошёл и сказал, что это не наркотики. ВВБ вернулся на кухню. ГДА открыл работающую стиральную машину, вывалил на пол бельё из барабана.

ФИО1 ещё с начала их вторжения спрашивал санкцию на обыск, говорил им, что их действия незаконные. ВВБ на это ответил, что он тут и санкция, и закон.

ГДА достал из корзины для белья чашку, поставил её на стиральную машину, позвал ВВБ. ВВБ подошёл, посмотрел, сказал, что надо ещё смотреть, потому что есть ещё. Потом ВВБ вернулся на кухню, стал там хлопать дверками кухонного гарнитура – что он там делал, ФИО1 не видел. Затем ВВБ зашёл снова в туалет, снова там стал отрывать панели. После этого он зашёл в зал. ФИО1 стал его сопровождать. ВВБ стал открывать шифоньер, потом прошёл в другую комнату, там подёргал шторы, вернулся в прихожую. В это время из кухни вышел ГДА. ВВБ его спросил – хорошо посмотрел? Тот ответил – да. ВВБ сказал, что чувствует, что что-то ещё должно быть, сказал ГДА, чтобы ещё раз хорошо посмотрел на кухне, что надо вызывать следственно-оперативную группу (далее по тексту – СОГ). ГДА пошёл на кухню, ФИО1 слышал, как там открываются дверки кухонного гарнитура. ВВБ сказал ФИО1 одеваться и выходить на улицу погулять. ФИО1 оделся. ГДА вышел первым, ВВБ и ФИО1 – после него. ВВБ сказал ГДА, чтобы тот нашёл понятых среди соседей. При выходе из подъезда ФИО1 увидел, что ВВБ стоит и держит дверь подъезда, чтобы она не закрылась, вышел из подъезда ГДА, сказав, что найти не смог. ФИО1 предложил им пригласить кого-то из прохожих, но ВВБ сказал, что сами решат этот вопрос. ГДА пошёл к другому подъезду, а к ним в это время подошел ХЭГ, поздоровался с ФИО1, спросил – что он тут делает? В это время подъехала машина полиции, из которой вышла женщина в форме. В это же время сотрудники полиции предложили заходившей в подъезд женщине побыть понятой, она согласилась. Пошли к квартире. Перед входом ВВБ спросил – есть ли что запрещённое? ФИО1 ответил, что есть, что уже нашли. Дверь открыл ФИО1, зашли в квартиру все вместе, с понятыми. Поскольку в прихожей свет не горит, то женщина-следователь предложила пройти на кухню. Прошли на кухню. Там она и понятые сели, следователь стала зачитывать права. Потом появился сотрудник полиции ЕНЕ с чемоданчиком. ФИО1 в это время стал говорить понятым, что до них тут уже были сотрудники полиции. Но сказать не успел, что они уже провели обыск, потому что следователь в это время прервала его и попросила оперативников убрать его, чтобы не мешал работать. ГДА его стал оттаскивать. ВВБ в это время уже не было. Потом ГДА надел перчатки, пошёл к ванной, позвал туда понятых, показал им на чашку на стиральной машине, в которой находилась конопля, пробки белого и жёлтого цветов. На предложение ГДА ФИО1 пояснил, что в чашке находится измельчённая конопля с табаком из одной сигареты. ГДА вытащил из ванной чашку, показал понятым, стал её упаковывать, опечатывать, но ФИО1 этого не видел, хотел посмотреть, но следователь ему сказала, что ему принесут и покажут. И действительно, чашку принесли уже опечатанной с приклеенными бирками, на которых все расписались.

После этого у ФИО1 спросили – есть ли ещё что запрещённое? ФИО1 ответил, что нет. А ГДА сказал следователю посмотреть под раковиной на кухне. Следователь сказала ему открыть. ФИО1, ничего не подозревая, открыл дверку шкафа под раковиной, которая открывалась на себя, потому что раковина устроена в углу. При этом ФИО1 не было видно, что там. Следователь сказала, чтобы он доставал. ФИО1 заглянул, а там, на ведре для отходов, стоит кастрюля. Как она там оказалась, он не знает. Она с утра находилась на холодильнике, где осталась лежать и крышка. Внутри кастрюли была какая-то трава. Понятые всё это видели. На вопрос следователя – что это?, он ответил, что не знает. Стали изымать кастрюлю. ГДА сказал, что будут делать смывы. ГДА надел перчатки, поставил на кухне какие-то ёмкости, стал ватку смачивать, проводить ФИО1 по рукам. Потом эту ватку унёс из кухни, потом снова принёс и говорил что-то с употребление слова «контрольный». Через время ГДА занёс ватки уже упакованными, с наклеенными бирками, на которых все расписались.

ФИО1 не согласен с заключением экспертизы о том, что на его руках нашли следы наркотиков. Дело в том, что возле гаражей он рвал коноплю в перчатках, а дома в кастрюлю помещал её ложкой, то есть голыми руками с коноплёй не контактировал. К тому же он не видел, как эти ватки упаковывали.

То, что обнаружили в кастрюле, ФИО1 не принадлежит, он не знает, как это содержимое туда попало. Считает, что это подбросили сотрудники полиции, думает, что это сделал ГДА до прибытия СОГ.

Потом его доставили в отдел внутренних дел. Там следователь сказала, чтобы с ним пообщались оперативники. Они завели его в другой кабинет. Туда пришёл разъярённый ВВБ. Они стали оказывать на него давление – грозили физической расправой, ВВБ на него замахивался, кричал, как это делал ещё в квартире, надавливал рукой на плечо, угрожал лишить сожительницу родительских прав, применить в отношении неё физическую силу, подбросить наркотики в квартиру, если он не будет с ними сотрудничать. Поэтому он не помнит, что именно указали в объяснении, которое отбирал ГДА, но вынужден был говорить, что всё изъятое в квартире принадлежит ему, подписать объяснение.

Почему они подбросили ему наркотики, объяснить не может. Ранее он ВВБ видел, как и ГДА. Но с ними, а также следователями ЧНА и Т конфликтов не было. Он не видел, чтобы они откровенно заносили коноплю в квартиру. Сумок и пакетов в руках у них не было. Однако они заходили в довольно объёмных пуховиках, под которыми могло быть что угодно.

Потом его повезли в наркодиспансер. Там он не отказывался пройти медосвидетельствование, он сказал, что не в состоянии в данный момент выдать мочу для анализа, потому что у него болят почки. А как это оформили в акте, он не знает.

О рассмотрении уголовного дела в особом порядке заявил всё под тем же воздействием на него. Он и в настоящее время боится оперативников. Не может ответить на вопрос – почему же всё-таки, несмотря на это опасение, в суде решил дать показания непризнательного характера.

В протоколе осмотра места происшествия (л.д. 6-10) он выполнил запись о разрешении на осмотр и поставил подпись. На самом деле он давал согласие на это, но только после того, как прибыла следователь и понятые.

Наркотики он ранее не употреблял.

В 2013 году перенёс травму головного мозга, упав с 8 этажа, получил переломы конечностей, лежал на реабилитации.

В связи с противоречиями государственный обвинитель огласил показания ФИО1 на предварительном следствии о следующем.

Протокол допроса в качестве подозреваемого от 25 октября 2018 года (л.д. 33-36).

В юности наркотики пару раз употреблял – курил коноплю.

19 октября 2018 года после ссоры с сожительницей, находясь в алкогольном запое, решил отойти от алкоголя, покурив конопли, о чём прочитал в «Интернете». Поэтому около 08 час. он взял дома пакет, пришёл к гаражам <адрес>, собрал в пакет <данные изъяты> конопли, принёс их домой. Дома он коноплю пересыпал в металлическую кастрюлю красного цвета, немного отсыпал в металлическую чашку. <данные изъяты> Эту смесь он поставил в ванной комнате, а коноплю в кастрюле оставил на кухне, чтобы потом из неё снова приготавливать такую же смесь для курения. Об изложенной технологии приготовления и курения он узнал из «Интернета».

Около 11 час. 30 мин. того же дня в дверь квартиры постучали. Он сразу спрятал кастрюлю с коноплёй под раковину в кухне, а потом открыл дверь. Это были сотрудники полиции, которые представились, предъявили служебные удостоверения, сообщили о наличии у них информации о хранении им в квартире наркотиков, попросили представиться и спросили – есть ли у него запрещённые в гражданском обороте предметы? Он понял, что ему некуда деваться, поэтому подтвердил, что у него дома хранится конопля. Сотрудник полиции вызвал СОГ, которая с согласия ФИО1 прошла в квартиру и женщина следователь произвела осмотр. В присутствии понятых были изъяты кастрюля с коноплёй, чашка с гашишным маслом, 2 пробки, которые он приспособил для курения. Всё это было упаковано в соответствующие пакеты, опечатано, снабжено бирками с соответствующими надписями. После этого у него произвели смывы кистей рук ватным тампоном, который, как и контрольный, упаковали тоже.

Затем его доставили в наркологический диспансер, где с ним побеседовали, но анализы он не сдавал по причине проблем с почками. Потом его доставили в отдел полиции, где он дал признательного характера объяснение.

В незаконном приобретении и хранении наркотиков в крупном размере вину признаёт полностью и раскаивается в этом.

Подсудимый по поводу этого протокола допроса пояснил суду, что давал такие показания на самом деле, потому что находился под воздействием давления ВВБ в виде угроз. На самом деле эти показания соответствуют действительности также только в части сбора им в указанном месте фрагментов конопли, изготовления из них гашишного масла и оставления его в ванной комнате. Что касается конопли, изъятой в кастрюле на кухне, то эту коноплю ему подбросили ВВБ или ГДА, потому что этой конопли у него не было – он столько не собирал. Он всю собранную коноплю переработал в гашишное масло. Если у него в пакетике, в котором он принёс эту коноплю и который так и остался лежать на раковине на кухне, и оставалась конопля, то только в виде пыли или трухи.

А давление ВВБ на него осуществлялось как тогда, так и в последующем. ВВБ ещё сразу сказал, что если он не «возьмёт» на себя коноплю в кастрюле, то у него ещё много чего могут найти. То есть, он определённо угрожал тем, что подбросит ему ещё наркотики. Не случайно он, когда достали из-под раковины кастрюлю, сказал, что говорил ведь, что найдут у него. Такой же разговор он составлял с ФИО1 и при встрече на улице перед этим допросом.

В связи с этими угрозами ФИО1 и адвокат посоветовались и приняли решение о том, что на предварительном следствии ФИО1 всё будет признавать, даже заявит ходатайство о рассмотрении уголовного дела судом в порядке особого судопроизводства, а уже в суде ФИО1 даст показания, соответствующие действительности, и об оказанном на него давлении. А уж если ВВБ будет оказывать давление и на стадии судебного производства, то тогда они будут жаловаться начальству оперативных сотрудников. И тем не менее ВВБ продолжает угрожать уже и в период рассмотрения уголовного дела в суде. Не может ответить государственному обвинителю на вопрос – что в таком случае мешало заявить о давлении и дать эти же показания на предварительном следствии.

Ранее с ВВБ конфликтов не имел. Этот оперуполномоченный дважды посещал ФИО1 по месту жительства в <адрес>. Тогда ВВБ приходил под предлогом проверки жалоб соседей о химическом запахе, исходящем из квартиры. Однако тогда ФИО1 производил ремонт, поэтому пахло краской, в чём ВВБ убедился. Второй раз ВВБ снова приходил к нему в эту же квартиру под этим же предлогом и также убедился, что наркотиками ФИО1 не занимается – снова осматривал жилище. Однако в этот раз он уже вызвал ФИО1 на площадку, где назвал клички неких лиц, которыми он занимался и которые сейчас «сидят», что если ещё раз поступит сигнал о запахе краски из квартиры, то он примет меры. Это было примерно в 2015 году. После этого они не встречались.

И вот, когда нашли масло в ванной, то ВВБ сразу стал агрессивным, кричал на сожительницу в том смысле, что он добьётся лишения её родительских прав, выглядел при этом злобным. ФИО1 не может объяснить, почему ВВБ подкинул ему наркотики.

С ГДА они ранее не встречались.

Протокол проверки показаний на месте 26 октября 2018 года (л.д. 42-45).

В нём зафиксированы показания подозреваемого ФИО1 с указанием участка местности на обрыве напротив гаража <адрес>, где он собрал листья дикорастущей конопли, сложил их в пакет, пакет спрятал под куртку и отнёс их домой. Далее изложены показания, аналогичные показаниям в качестве подозреваемого.

По поводу этого протокола подсудимый в суде пояснил, что давал эти показания, но они не соответствуют действительности в части сбора конопли, обнаруженной в кастрюле потом, и манипуляций с ней дома, поскольку даны под давлением. Что касается конопли и её переработки в гашишное масло, то в этом показания достоверны.

Протокол допроса в качестве обвиняемого 07 ноября 2018 года (л.д. 50-52).

В данном протоколе изложены показания, аналогичные показаниям в качестве подозреваемого.

По поводу этих показаний ФИО1 в суде пояснил, что давал и эти показания, потому что боялся угроз ВВБ. Эти показания соответствуют действительности также в части конопли, переработанной в гашишное масло, обнаруженной в ванной. В этой части он раскаивается, поскольку считает себя виновным.

На предварительном следствии он также давал объяснение под давлением ВВБ.

После допроса в суде следователя ЧНА подсудимый на вопросы показал о следующем.

Согласие следователю на осмотр квартиры дал устно, но вынужденно, потому что находился под оказанным ранее давлением со стороны ВВБ. Однако следователю при этом сообщил, что перед этим в квартире побывали оперативные сотрудники. Запись в протоколе осмотра об этом согласии или разрешении не делал, потому что не предлагали. Но после окончания осмотра и оформления всего изъятого протокол осмотра не стал подписывать. Сотрудники ему заявили, поскольку не хочет по-хорошему, то поедет с ними в отдел полиции.

Подтверждает, что на момент предложения подписать протокол осмотра тоже находился под воздействием ранее оказанного давления, но не стал подписывать, хотя и боялся оперативных сотрудников и оперативные сотрудники при этом стояли рядом. Согласие на осмотр квартиры в протоколе осмотра записал уже в кабинете следователя, а в кабинете оперативных сотрудников, куда его повели из кабинета следователя, уже подписывал какие-то протоколы, возможно и протокол осмотра.

Коноплю на кухне могли подбросить как ВВБ, так и ГДА, поскольку они входили на кухню до прибытия СОГ и после ухода из квартиры жены и детей ФИО1. Допущение совершения этого ГДА основывает на том, что именно он во время осмотра квартиры сказал следователю, что надо посмотреть и под раковиной мойки, после чего там конопля и была обнаружена.

Что касается состояния здоровья, то хронических заболеваний он не имеет. Однако в 2012-2013 годах, не исключает и 2014 год, точно не помнит, он на работе в <адрес> получил производственную травму – упал с большой высоты, получил переломы обеих ног, правой руки, ушибы лица, травматическое удаление зубов, внутренних органов, травму головы. Там же он был прооперирован, что не помнит, потому что был в шоке второй степени, пришёл в сознание спустя 4 дня. После определённого курса лечения его в коляске перевезли в больницу <адрес>, где производили долечивание этой травмы. Также лечил и сопутствующее воспаление лёгких. Ему установили третью группу инвалидности, которой лишили потом в связи с непрохождением им очередного освидетельствования.

В настоящее время лечит последствия этой травмы у невролога, потому что правая сторона тела болит и периодически плохо функционирует. Также часто болит голова, кружится, пьёт таблетки. Он стал более нервным, раздражительным, восприимчивым, внушаемым, иногда агрессивным, имеют место нервные срывы, страдает память – часто забывает то, что сделал только что. Настаивает на проведении ему судебно-психиатрической экспертизы.

Исправительные работы по приговору суда он не отбывает, не приступил к ним, потому что по направлению уголовно-исполнительной инспекции ряд организаций отказали ему в трудоустройстве.

После исследования в суде вещественных доказательств подсудимый заявил следующее.

Чашка, которая была изъята в ванной, а также её содержимое, принадлежат ему, за исключением пробки жёлтого цвета, которой на момент изъятия в чашке не было. Наркотическое средство, которое внутри чашки, изготовлено им. Он утром того дня нарвал фрагментов конопли, как показывал выше, принёс домой, <данные изъяты> с намерением последующего собственного употребления. Иной конопли у него не было, вся ушла на переработку.

Подтверждает, что кастрюля и сухое вещество растительного происхождения были изъяты у него дома в тот день. Однако, если кастрюля принадлежит ему, то вещество ему не принадлежит.

Считает, что при исследовании в судебном заседании вещественных доказательств судом допущено нарушение – отсутствовали понятые, которые могли бы высказать своё мнение относительно принадлежности им подписей на всех бирках, а также изъятие в квартире именно тех веществ, которые осматриваются в суде. Полагает, что чисто визуально безосновательно в суде делать вывод о том, что подписи на бирках принадлежат понятым. Также нет оснований для вывода о том, что объём сухого растительного вещества тот же, который был изъят.

Виновность подсудимого подтверждается следующими доказательствами.

Оперуполномоченный МО МВД России «Заринский» ВВБ в качестве свидетеля в суде показал, что в конце 2018 года, точно не помнит, допускает, что это было 19 октября, он получил оперативную информацию о том, что ФИО1 по месту своего жительства хранит и употребляет коноплю. Он и сотрудник проверили эту информацию оперативным путём, она подтвердилась. После этого с сотрудником ГДА выехали домой к ФИО1. Когда ФИО1 им открыл дверь, то они разъяснили ему необходимые права, объяснили ему своё подозрение применительно к этой информации. Он сначала вёл себя нервно, а потом признал, что конопля у него дома есть. ВВБ вызвал по телефону СОГ, до прибытия которой ФИО1 находился с ними на площадке, в квартиру не входил. В это время из квартиры вышла сожительница с детьми и пошла на улицу. СОГ прибыла в течение 5-7 минут. Прибыла следователь, не помнит, был ли эксперт. ФИО1 разъяснили необходимые права. Он дал согласие на осмотр квартиры, о чём собственноручно написал в протоколе осмотра. К этому времени пригласили понятых – женщину и мужчину с улицы, потому что жители одного с ФИО1 подъезда, когда узнавали, что дело связано с наркотиками, отказывались участвовать понятыми. В квартиру вошли вместе с понятыми. ФИО1 сам провёл на кухню, указал на чашу под раковиной, пояснил, что это конопля, которую он нарвал в районе гаражей. Осмотр оформили протоколом, в котором зафиксировали изъятие наркотиков. Замечаний и заявлений ни от кого не поступило. ФИО1 доставили в отдел внутренних дел, направили на медицинское освидетельствование.

Какого-либо воздействия на ФИО1 не оказывалось ни в момент осмотра, ни позже, о чём знает, поскольку осуществлял оперативное сопровождение расследования уголовного дела. Даже знает о том, что он возил следователя на место, где нарвал коноплю, указывал это место.

Допускает, что при осмотре квартиры был не до конца, покинул квартиру по служебной необходимости. Точно уже не помнит, почему уехал ранее, поскольку аналогичных процедур проводится много и прошло много времени. Однако в его присутствии ФИО1 написал о согласии осмотра, пояснил, что конопля принадлежит ему.

Посторонних лиц в процессе общения с ФИО1 рядом не было.

Дополнительно допрошенный свидетель ВВБ суду показал, что неприязни к ФИО1 и его сожительнице не имеет, конфликтов с ними ранее не было.

Был случай, когда по жалобе соседей ФИО1 по месту их предыдущего проживания на исходящий запах растворителя он посещал квартиру. Тогда ему открыла дверь ИАВ. Она сказала, что ФИО1 находится на работе с выездом на вахту. ВВБ ей прямо сказал о характере жалобы. Она категорически отвергла изготовление наркотиков, сославшись на наличие детей. В этот момент запаха не чувствовалось. Он тогда с ней провёл профилактическую беседу. На этом всё и ограничилось.

Лично слышал, как ФИО1 дал устное согласие на осмотр квартиры, и видел, как тот потом в квартире это согласие записывал в протокол.

До прибытия СОГ в квартиру никто не входил.

У него и у сотрудников наркотиков не было. Не видел у сотрудников ничего объёмного, что могло бы указывать на нахождение у них наркотиков.

Оперативная информация о наличии у ФИО1 наркотиков поступила днём накануне. Стало известно, что он наркотики употреблял всю ночь. Однако допускает, что эта информация поступила и в день осмотра.

ЛМП знает как наркозависимое лицо, которое он лично ранее неоднократно доставлял из наркопритонов, в которых употребляли дезоморфин. Насколько помнит, следствием одного из таких доставок явилось и привлечение его к уголовной ответственности за незаконный оборот наркотиков. Однако ЛМП в тот день возле квартиры и в квартире ФИО1 не было.

Понятыми оказались люди чисто случайно приглашённые. ГДА привлёк их с улицы, потому что в подъезде не мог никого убедить поучаствовать в этом качестве в осмотре квартиры.

В здании МО, куда доставили ФИО1, он с ним не общался, при отобрании у него объяснения не присутствовал, потому что его самого, ВВБ, в тот момент в здании не было.

В процессе расследования уголовного дела не предпринимал мер к тому, чтобы вместе со следователем оказывать на ФИО1 воздействие с целью принуждения его к признательной позиции по делу. Сам лично с ним не общался, не убеждал его дать признательные показания и не обещал ему какие-то поблажки в обмен на это. Также и не высказывал ФИО1 угроз.

Когда прибыл к квартире ФИО1, то ИАВ и дети ушли примерно в течение 5 минут. Они уже выходили практически. Он их не выгонял, каких-либо угроз ИАВ, в том числе и отобрания у неё детей, не высказывал.

После прибытия СОГ ФИО1 не говорил о том, что до этого в квартире побывали он и ГДА.

Оперуполномоченный МО МВД России «Заринский» ГДА в суде дал показания, аналогичные показаниям свидетеля ВВБ Дополнительно он засвидетельствовал следующее.

Когда дверь квартиры им открыл ФИО1, он и ВВБ представились, показали свои служебные удостоверения. ФИО1 отрицал нахождение в квартире наркотика.

В составе СОГ прибыла следователь ЧНА и его коллега ЕНЕ, который пригласил понятых.

В ванной комнате изъяли чашку с остатками масла, которая была видна из коридора – она стояла на полу или на стиральной машине, а на кухне обнаружили коноплю, которая предназначалась для дальнейшего приготовления. ФИО1 сказал, что нарвал для себя, чтобы покурить.

Допускает, что в процессе общения с ФИО1 выходила из квартиры женщина, но он не придал этому значения, поскольку не знал о том, что у ФИО1 есть сожительница.

Посторонних гражданских лиц в квартире и на лестничной площадке не было.

По результатам осмотра протокол был подписан, замечаний ни от кого не поступило. Воздействия на ФИО1 не оказывалось. ФИО1 вёл себя адекватно, понимал, что происходит.

Понятые видели то, что и где было обнаружено и изъято. Кто именно обнаруживал наркотики, уже не помнит. Маленькая чашка с наркотиком была обнаружена в ванной, а на кухне – большая.

Не помнит, в какой момент ВВБ уехал из квартиры ФИО1.

ФИО1 доставили в отдел внутренних дел, где он отобрал у ФИО1 объяснение. Также он у ФИО1 сделал смывы с рук. ФИО1 вёл себя спокойно.

Подтверждает содержание протокола осмотра места происшествия (л.д. 6-10) в части того, что в ванной на стиральной машине была обнаружена металлическая чашка с растительным веществом и двумя пластмассовыми пробками от бутылок, а под раковиной в тумбе на кухне – металлическая кастрюля с веществом растительного происхождения.

Допускает, что ФИО1 только вначале отрицал хранение в квартире наркотиков, а потом это признал.

Некоторые детали этого события он подзабыл за давностью времени и по причине схожести многочисленных аналогичных мероприятий.

Дополнительно, после допроса подсудимого, допрошенный в суде ГДА показал, что в ходе осмотра понятые находились рядом со следователем постоянно, в их непосредственном присутствии всё изымалось, упаковывалось, опечатывалось, подписывалось. ФИО1 тоже постоянно при этом присутствовал, давал какие-то пояснения, признавал принадлежность ему обнаруженного на кухне.

Он лично в квартиру ФИО1 ничего не вносил. Чемодан со всем необходимым для производства смывов с кистей рук внёс с прибытием СОГ он или сотрудники, точно не помнит. На момент производства смывов на кухне чемодан мог находиться в зале или другой комнате, точно не помнит. ГДА взял из него ватные тампоны, спирт, бирки, на кухне сделал смывы, там же всё упаковал, опечатал, присутствующие скрепили подписями, только после этого он это вынес. Не согласен с показаниями ФИО1 о том, что после производства смывов он покинул кухню, а потом это упаковывал. Это и невозможно, потому что в этом случае даже можно перепутать тампоны со смывами и контрольный, а также может высохнуть спирт.

Подтверждает, что ФИО1 в наркологическом диспансере не сдавал анализ мочи, включая применение катетера, объясняя это состоянием здоровья, что сопровождал его в туалет, где тот не уклонялся от попыток приготовить анализ. В процессе этого он, ГДА, никаких решений, включая оформление отказа от сдачи анализа, не принимал, это всё решали врачи. После наркологического диспансера все поехали в отдел полиции.

При отобрании объяснения от ФИО1 в своём служебном кабинете какого-либо воздействия на последнего не оказывал. ВВБ тоже работает в этом кабинете, но при этом отсутствовал. Не видел и не знает ничего о том, чтобы кто-то из коллег оказывал воздействие на ФИО1. После отобрания объяснения ФИО1 был отпущен домой с предупреждением о том, что с ним свяжутся.

С ФИО1 ранее конфликтов не было, ВВБ ему ничего не говорил о том, что могло бы указывать о наличии у него неприязни к ФИО1 или угроз в адрес последнего. Материалы уголовного дела он не фальсифицировал, не было с коллегами сговора на это.

Свидетель ЕНЕ суду показал, что в качестве оперуполномоченного группы по незаконному обороту наркотиков уголовного розыска МО «Заринский» вместе со следователем ЧНА в составе СОГ выезжал на осмотр квартиры ФИО1. Это было в период с 12 до13 час. в один из дней октября 2018 года, возможно, и 19 числа.

Когда они подошли к квартире, то на площадке были ФИО1, ВВБ и ГДА. Пригласили понятых. Никто не говорил о том, что ВВБ и ГДА уже побывали в квартире. ФИО1 дал письменное разрешение на осмотр квартиры, расписался в протоколе. Следователь всем разъяснила права и обязанности. ФИО1 не делал замечаний, заявлений. По окончании осмотра протокол подписали все, в том числе и ФИО1.

В ходе осмотра изъяли под раковиной на кухне металлическую кастрюлю с веществом растительного происхождения и в ванной тарелочку. Всё это в присутствии понятых было упаковано и опечатано, на бирках всех расписались.

Следователь не просила вывести ФИО1 по тому основанию, что он мешает работать.

Смывы с кистей рук ФИО1 производил ГДА. Тампоны были упакованы и опечатаны. Это видели понятые, они расписались на бирках. Это происходило в коридоре, понятые в этот момент были приглашены из кухни в коридор.

При осмотре жены ФИО1 и детей не было в квартире.

В ходе осмотра следователь применяла фотографирование.

Порядок вещей в квартире не меняли. ФИО1 изначально сам указал место нахождения кастрюли и чашки.

После осмотра все направились в МО, увезли с собой и ФИО1. По пути на него воздействия не оказывали.

Следователь СО МО МВД России «Заринский» ЧНА суду в качестве свидетеля показала, что подсудимого знает только в связи с выполнением следственных действий по уголовному делу, ранее не знала, помимо работы с ним не общалась, неприязни к нему и оснований для его оговора не имеет.

Примерно в середине октября 2018 года она как дежурный следователь по заданию дежурного по МО выезжала на осмотр квартиры ФИО1 с целью возможного обнаружения там наркотических средств. Кто с ней в СОГ был, уже не помнит. Помнит, что когда подошли к квартире ФИО1, то на площадке перед квартирой находились ФИО1, ЕНЕ, ГДА, ВВБ, понятые. Понятых ранее не знала. Она спросила согласие ФИО1 на осмотр квартиры, он дал это согласие. Она всем разъяснила их права, после чего вошли в квартиру. Жены ФИО1 и детей в квартире не было.

В процессе осмотра понятые постоянно находились рядом с ней. В ванной обнаружили на стиральной машине чашку, в которой были какие-то пробки белого цвета, как помнит, а также что-то было ещё. Под раковиной на кухне обнаружили кастрюлю почти полную растительного вещества. Она всё это упаковала, опечатала, снабдила бирками со всеми необходимыми надписями и подписями.

В протоколе осмотра всё отражено верно. Протокол зачитывала участникам, замечаний и дополнений не поступило.

В процессе осмотра производила фотографирование. Расположение всех предметов в квартире не меняла, обстановку не нарушала.

ФИО1 никаких пояснений не давал. Он изначально сам показал, где находится чашка, где кастрюля, так и говорил – вот чашка, вот кастрюля. Поэтом она с понятыми сразу прошла в те места, которые он указал и где были обнаружены чашка и кастрюля. Делала осмотр и в других комнатах, но там ничего не обнаруживали.

Он никаких противодействий осмотру не чинил, ничего не говорил о том, что обнаруженное ему не принадлежит, что ему это подбросили, что до осмотра в квартире уже были оперуполномоченные. Она не говорила оперуполномоченным, что он мешает работать и чтобы они его вывели.

Смывы с кистей рук производили оперуполномоченные, которые ватные тампоны и упаковали. Она это видела, она давала им бирки для упаковок, которые они в её присутствии наклеили.

Никто из понятых не говорил, что что-то без очков не видит.

При обозрении протокола осмотра (л.д. 13) подтверждает, что слово «разрешаю» было написано ФИО1 перед началом осмотра.

По возвращении в отдел внутренних дел она протокол сдала в дежурную часть, больше его не видела, поскольку на этом завершилась её обязанность как дежурного следователя. После этого она поднялась в свой кабинет, где сняла жилетку дежурного следователя. ФИО1 в её кабинете никогда не был, она с ним после этого не общалась. Допускает, что он мог с оперативными сотрудниками подниматься в их кабинет следом за ней и при этом видеть, как она входит в своей кабинет, поэтому и знает, где он расположен. А кабинет оперативников находится рядом.

Не было такого, чтобы в квартире после завершения фактического осмотра она сказала понятым, что они могут идти, остальное она сделает без них, а после их ухода упаковывали и опечатывали. Понятые находились рядом всё время и до покидания квартиры.

Свидетель ХЭГ, подтверждая свои показания на предварительном следствии от 09 ноября 2018 года (л.д. 23-25), суду показал следующее.

ФИО1 знает давно, ранее оба одновременно проживали в <адрес>. Почему при допросе следователем показал, что ранее не знал, объяснить не может. В настоящее время они проживают в одном доме.

19 октября 2018 года, около 10 час. 50 мин., на улице возле его дома к нему подошли сотрудники полиции и попросили поучаствовать в качестве понятого, он согласился. Второй понятой была привлечена ранее ему не знакомая женщина. Сотрудники полиции разъяснили им права и обязанности понятых, после чего все прошли к <адрес>, где у двери находились сотрудники полиции и ФИО1. Сотрудники полиции объявили, что проводится осмотр места происшествия, попросили ФИО1 представиться, что он и сделал. Затем сотрудники полиции спросили у ФИО1 – имеются ли у него с собой или в квартире запрещённое в гражданском обороте, в том числе наркотики? Он ответил, что при себе ничего нет, но в квартире у него есть конопля, которую он нарвал для личного употребления. После этого ФИО1 открыл дверь и все вошли в квартиру, которая была осмотрена с разрешения ФИО1. В ванной комнате была обнаружена металлическая чашка с веществом растительного происхождения и две пробки, похожие на пробки от бутылок с растительным маслом, обмотанные изолентой белого и жёлтого цветов соответственно. Кроме того, на кухне, под раковиной, была обнаружена металлическая кастрюля красного цвета с веществом растительного происхождения в виде измельчённых листьев и семян растения с характерным пряным запахом. На вопрос следователя ФИО1 пояснил, что это – конопля, которую он нарвал в районе гаражей для себя, в чашке в ванной находится табак, смешанный с маслом, которое он выделил из конопли – готовил порцию для употребления посредством курения. Кастрюля и чашка с содержимым, а также пробки были изъяты, опечатаны, оснащены надписями и скреплены подписями.

По результатам осмотра был составлен протокол, в котором он и женщина-понятой поставили подписи. Замечаний и заявлений от участников осмотра не поступило.

После этого сотрудник полиции пояснил, что будет производить смывы с кистей рук ФИО1, что затем и сделал, надев перчатки, ватными тампонами, смоченными в спирте. Тампоны также были упакованы и опечатаны. Протокол изъятия также подписали понятые, сотрудник полиции и ФИО1. Здесь также заявлений и замечаний не поступило.

На момент допроса следователем события помнил лучше.

Не слышал, чтобы Марьичев говорил что-то в том смысле, что изъятое ему не принадлежит. Протокол женщина-полицейская читала вслух.

Рядом на площадке, в квартире посторонних лиц не было. Не помнит, чтобы в квартире валялись какие-то предметы.

В процессе всего этого какого-либо давления на ФИО1 оказано не было. Также не было объективных и искусственно создаваемых препятствий для обозрения всего, что осматривалось, он лично видел всё, что и где изымалось, всё время был рядом с сотрудниками полиции и смотрел за их действиями.

При допросе следователем он давал показания, в его присутствии следователь составляла протокол, он его читал и потом подписал. Обозрев протокол допроса, подтверждает, что запись о верности показаний и подписи исполнены его рукой.

Оперуполномоченный МО МВД России «Заринский» ВВБ рапортом начальнику МО 19 октября 2018 года докладывает оперативную информацию о хранении ФИО1 на кухне своей <адрес> наркотического средства – марихуаны.

В 11 час. 39 мин. того же дня данный рапорт зарегистрирован в книге учёта сообщений о преступлении (л.д. 3, 4).

В протоколе осмотра места происшествия – <адрес>, в 12 час. 19 октября 2018 года зафиксировано (л.д. 6-13) обнаружение и изъятие в ванной комнате металлической чашки с веществом растительного происхождения и двумя пластмассовыми пробками от бутылок, и на мусорном ведре в тумбе на кухне металлической кастрюли с веществом растительного происхождения.

Протоколом получения образцов для сравнительного исследования оформлено получение у ФИО1 смывов с кистей рук (л.д. 14).

Согласно протоколу осмотра места происшествия (л.д. 39-41) на участке местности <адрес> произрастает трава различных видов, на части которой отсутствуют верхушечные части и листья, подозреваемый ФИО1 указал на куст растения и пояснил, что именно такого вида растения он срывал. Ветка указанного растения изъята.

Согласно справке об исследовании и заключениям химических экспертиз (л.д. 22, 77-80, 85, 90-91):

- маслянистое вещество, изъятое вместе с металлической чашкой, является наркотическим средством – маслом каннабиса (гашишное масло), массой в высушенном состоянии при t=110° Цельсия до постоянной массы 0,3 г;

- вещество растительного происхождения, изъятое в металлической кастрюле, является наркотическим средством – каннабисом (марихуана), массой после высушивания при t=110° Цельсия до постоянной массы 220 г;

- на поверхности ватного тампона обнаружен комплекс основных каннабиноидных компонентов, в том числе наркотически активный компонент тетрагидроканнабинол, в следовых количествах. Тетрагидроканнабинол является действующим началом наркотических средств, получаемых из растения конопля: марихуана, гашиш, гашишное масло;

- способом, указанным ФИО1, возможно изготовление наркотического средства – масла каннабиса (гашишное масло);

- вещество растительного происхождения, изъятое с куста растения, на которое указал ФИО1 при осмотре места происшествия, является наркотическим средством – каннабисом (марихуана).

Кастрюля с веществом растительного происхождения, металлическая чашка с веществом растительного происхождения, полимерные колпачки, полимерный предмет с металлической вставкой с множественными отверстиями, перемотанный лентой белого цвета, пакеты с рельсовой застёжкой с веществом растительного происхождения и бумажным фильтром с маслянистым веществом коричневого цвета, пакеты с ватными тампонами осмотрены, признаны вещественными доказательствами и приобщены к уголовному делу (л.д. 55-68).

В суде вещественные доказательства исследованы. Участники судебного заседания убедились в целостности упаковок, бирок на них. На бирках, оформленных на месте происшествия, имеются соответствующие пояснительные надписи, фамилии, инициалы и подписи как следователя, так и понятых, а также и самого ФИО1, что он подтвердил в суде. Фамилии, инициалы и подписи обоих понятых, включая КГГ, на данных бирках на пакетах с кастрюлей и наркотическим средством, чашке с наркотическим средством, ватных тампонах соответствуют тем, которые имеются в протоколах осмотра. Также соответствуют предметы изъятия.

Дополнительный свидетель защиты КГГ суду показала, что не помнит дату, но помнит, когда шла в гости к своей племяннице, при входе в подъезд её остановили сотрудники полиции и пригласили поучаствовать в качестве понятой, на что она согласилась. Потом пригласили мужчину в качестве второго понятого, после чего зашли в квартиру. Она была заперта, её открыл подсудимый. В квартире никого не было. В ванной обнаружили чашку, которая стояла на электроплитке на стуле. На дне чашки было что-то чёрное. Женщина-следователь составляла протокол, в котором она и второй понятой расписались. Там же были мужчины в форме полиции. В квартиру также заходили ещё 2 сотрудника полиции в форме, но они постояли в коридоре и ушли.

Смывы с рук подсудимого в её присутствии не производили, это она уверенно помнит. Также уверенно помнит, что на кухне ничего не изымали и не находили. В частности в шкафу под мойкой, ничего не обнаруживали и этот шкаф даже не открывали. Также утверждает, что в их присутствии изъятое не упаковывали, не опечатывали, она на бирках упаковок не расписывалась, как и не подписывала чистые ненаклеенные бирки. Она лично подписала только протокол.

Помнит, что протокол им или читала следователь, или просто объяснила, за что они расписываются. Помнит также, что после подписания протокола их, понятых, отпустили, объяснив, что они, сотрудники полиции, ещё останутся, им там есть чем ещё заняться, в том числе и займутся упаковкой. Это было до обеда – около 11 час.

Изначально права им не разъясняли. Сотрудники объяснили, что нашли наркотик у парня, который был в запое, а потом, чтобы выйти из запоя, приготовил себе это.

Женщины и детей в квартире не было. Когда проводили осмотр, то сам подсудимый на стульчике «прикорнул». Не помнит, чтобы хозяин что-то объяснял, у него даже ничего не спрашивали.

Просмотрев протокол осмотра (л.д. 6-13) и протокол получения образцов для сравнительного исследования (л.д. 14), содержание которых государственный обвинитель предварительно в её присутствии огласил, подтверждает принадлежность ей подписей на каждой странице. При этом не может объяснить, как могла появиться её подпись в протоколе получения образцов, если она его не подписывала. Также не согласна с тем, что чашка в ванной была обнаружена на стиральной машине, поскольку она была обнаружена на стуле. Содержимое чашки на фото не то, что было на самом деле – на дне чашки была какая-то чёрная грязь. Да и чашка другая – та была поменьше. Кроме того, следователь не читала при оглашении протокола, что в квартире кроме чашки была обнаружена ещё и кастрюля с чем-то.

Дополнительный свидетель защиты ЛМП суду показал, что подсудимого знает около 5-6 лет – он является братом его, свидетеля, друга.

Около 10 час. утра в один из дней, число не помнит, он проходил мимо дома, в котором проживает подсудимый, и увидел его в окно. ФИО1 пригласил его зайти попить чая, передал ему ключ от двери подъезда. Когда ФИО1 открыл ему дверь квартиры, в этот момент сверху спустился молодой человек, который блокировал ЛМП, поставил ногу в дверной проём, чем не дал тому закрыть её, сам стал с ним рядом. После этого он показал удостоверение, потом досмотрел их обоих, вскоре в квартиру зашёл второй сотрудник, побыл рядом с ними, звонил кому-то, вышел и стал держать дверь подъезда. А минут через 5 пришёл ВВБ, вошёл в квартиру и стал ходить по коридору туда-сюда. Это свидетель видел с площадки. ВВБ вёл себя бесцеремонно, игнорировал требования ФИО1 назвать основания для входа в квартиру, а ЛМП вообще сказал убираться, иначе он поедет с ним. ЛМП вынужден был уйти во избежание неприятностей. ФИО1 не разрешал ВВБ входить в квартиру.

Когда появились сотрудники полиции, то в квартире возле двери находились жена ФИО1 и дети. ФИО1 просил ЛМП постучать или позвонить соседям, пытался сам позвонить по телефону. Однако сотрудник полиции сказал ЛМП стоять на месте, а ФИО1 не дал позвонить.

ВВБ ранее задерживал ЛМП за хранение наркотика, по поводу чего был обвинительный приговор. ЛМП наркотики не употребляет сам и не знает ничего о том, что их употребляет ФИО1.

Дополнительный свидетель защиты ИАВ суду показала, что проживает в незарегистрированном браке с ФИО1, имеют двоих совместных детей.

19 числа, месяц не помнит, около 09 час. в окно их квартиры постучал ЛМП, которому ФИО1 дал ключи от подъезда. Когда ФИО1 открыл дверь квартиры, чтобы впустить ЛМП, то появился молодой человек, сказал, что соседи пожаловались на запах из их квартиры. По его требованию они ему показали документы, в том числе и на квартиру. Потом он позвонил и пришёл ВВБ, который стал ходить по квартире, что-то искать, всё расшвыривал. На её вопрос – что случилось?, он ответил, что предупреждал же её, сказал ей уходить. Она собрала детей и около 10 час. 20 мин. ушла с ними к бабушке.

ЛМП в квартиру так и не вошёл, потому что сотрудник его не впустил.

ВВБ на вопрос о наличии разрешения на обыск ответил, что он сам и есть разрешение. Он ей угрожал лишить её детей.

Пока она там находилась – около 1 часа, то в её присутствии ничего противозаконного в квартире не находили.

Ранее ВВБ уже приходил к ним, потому что соседи пожаловались на запах. Тогда они красили стояк в ванной и действительно распространялся запах растворителя. Тогда ВВБ и предупреждал их, чтобы больше не красили.

В 2012 году ФИО1 лежал в терапевтическом отделении городской больницы, куда его доставили в инвалидной коляске с переломами конечностей и черепно-мозговой травмой. Она тогда там работала медицинской сестрой и лично делала ему уколы и ставила капельницы.

ФИО1 при ней не употреблял наркотики, в квартире наркотики никогда не хранились. В тот день – 19 числа, тоже в квартире наркотиков не было.

С ФИО1 проживают уже 5 лет. Она не замечала странностей в его поведении и психической отклонений.

После освобождения из колонии он стал жаловаться на головные боли и боли в ногах, что является следствием травмы в 2012 году.

В суде исследована медицинская карта стационарного больного ФИО1, поступившая в суд из ГАУЗ КО ОКЦОЗШ <адрес>.

В ней зафиксировано нахождение на лечении ФИО1 в указанном медицинском учреждении с 19 июля по 01 августа 2012 года с диагнозом: ЗЧМТ. Ушиб головного мозга лёгкой степени тяжести. Субарахноидальное кровоизлияние. Закрытый краевой перелом гребня подвздошной кости слева, перелом переднего края вертлужной впадины слева. Закрытый перелом правой бедренной кости со смещением. Открытый перелом б/берцовой кости левой голени без смещения. Закрытый перелом поперечного отростка L5 слева. Закрытый перелом лучевой кости правого предплечья. Ушиб верхней доли левого лёгкого. ОДС I-II степени. Множественные ссадины туловища, конечностей. Травматический шок 2 степени. Это результат производственной травмы – падения с высоты 24 м.

Судебная амбулаторная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза пришла к следующим выводам.

ФИО1 не обнаруживает признаков хронического психического расстройства, слабоумия. Он демонстрирует сохранность критических и прогностических способностей, отсутствие болезненных расстройств психической деятельности. Перенесённые им травмы головы в 2007 и 2012 годах какими-либо значимыми психическими нарушениями в настоящее время не сопровождаются.

Во время совершения инкриминируемого деяния у ФИО1 не было какого-либо временного психического расстройства либо иного болезненного состояния психики. На это указывают сохранность воспоминаний о событиях правонарушения, последовательный и целенаправленный характер его действий, отсутствие признаков расстроенного сознания, какой-либо психотической симптоматики. Следовательно, во время совершения этого деяния он не был лишён способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими.

В настоящее время по своему психическому состоянию он также не лишён способности осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, правильно воспринимать имеющие значение для дела обстоятельства и давать показания.

Признаков повышенной внушаемости в ситуациях совершения общественно опасного деяния, в период предварительного следствия и в настоящее время у ФИО1 не выявлено.

У него отмечены следующие особенности личности: доминирование мотивации достижения, негибкость установок, стремление контролировать происходящее и опираться сугубо на свои мнение и опыт в ситуации принятия решений, непереносимость жёстких рамок ограничений, раздражительность как реакция на попытки окружающих корректировать его поведение, мнительность и недоверчивость в межличностных отношениях, вспыльчивость и бескомпромиссность в конфликтах.

Заключением наркологической экспертизы от 07 ноября 2018 года (л.д. 72) ФИО1 пагубным употреблением каннабиноидов и алкоголя, нуждается в профилактических мероприятиях у врача нарколога сроком на 1 год.

Оценивая исследованные в суде доказательства в их совокупности, суд находит вину подсудимого доказанной, а позицию стороны защиты опровергнутой.

При этом суд отмечает согласованность всех исследованных доказательств стороны обвинения. Все допрошенные свидетели давали показания с надлежащим уголовно-процессуальным оформлением, протоколы допросов являются допустимыми, а их содержание – относимым. Протоколы иных процессуальных действий также оформлены с соблюдением процессуальных требований. Осмотр квартиры и протокол осмотра соответствуют и оформлены с соблюдением требований ст.ст. 164, 166, 177, 180 УПК РФ, каких-либо замечаний на процедуру осмотра никем, в том числе и подсудимым, не приносилось. Участие понятых и оформление их участия также основаны на положениях ст. 170 УПК РФ.

Этим доказательствам полностью соответствуют показания ФИО1 на предварительном следствии. Они, причём неоднократные, последовательны, логичны. Допросы проведены, а показания оформлены также в строгом соответствии со ст.ст. 173, 174 УПК РФ. Поэтому суд принимает эти показания как достоверные.

Кроме того, установленное в суде поведение ФИО1 во время предварительного следствия указывает на добровольность признательной позиции.

Так, ФИО1, учитывая выявленные заключением экспертизы доминирование мотивации достижения, стремление контролировать происходящее и опираться сугубо на свои мнение и опыт в ситуации принятия решений, непереносимость жёстких рамок ограничений, раздражительность как реакция на попытки окружающих корректировать его поведение, бескомпромиссность в конфликтах, даёт письменное согласие на осмотр квартиры, при изъятии наркотиков в квартире каких-либо замечаний не выразил. Он указал место, где собрал коноплю, рассказал, как из марихуаны изготовил гашишное масло, что нашло подтверждение как по самому факту в протоколе осмотра и заключении экспертизы – изъято гашишное масло и на его руках обнаружены следы конопли, так и по технологии приготовления – в заключении экспертизы.

На предварительном следствии ФИО1 в качестве подозреваемого и обвиняемого указывал о том, что жена и дети во время осмотра дома отсутствовали. Это согласуется с показаниями сотрудников полиции об этом же – жена и дети ушли из квартиры до начала осмотра.

Показания же подсудимого (в судебном заседании) суд отвергает как опровергнутые совокупностью указанных доказательств. Кроме того, эти показания сами по себе несостоятельны, противоречивы и не логичны.

Нелогичность показаний как проявление несостоятельности позиции подсудимого суд усматривает в том, что он якобы решил рассказать всю правду только в суде. Однако он суду не представил, а суд не усматривает обстоятельств, в силу которых ФИО1 вдруг перестал бояться сотрудников полиции.

Так, он в суде утверждает, что подписал протоколы вынужденно – вследствие угроз со стороны сотрудников полиции. Однако при этом же указывает на то, что разрешение на осмотр квартиры он не писал, а подписал потом в отделе внутренних дел. То есть, угрозы сотрудников полиции в квартире возымели выборочное воздействие.

Позиция подсудимого является защитной. Это проявляется и в том, что он признаёт уголовно ненаказуемый незаконный оборот наркотиков в части гашишного масла. Он утверждает, что к конопле не прикасался. Однако объективным доказательством – заключением экспертизы, это опровергнуто – на его руках обнаружены следы контакта с марихуаной.

Позиция подсудимого в целом по делу также опровергнута.

Понятой ХЭГ в качестве свидетеля опроверг показания ФИО1 в суде. Показания этого свидетеля согласуются с показаниями сотрудников полиции и самого ФИО1 на предварительном следствии, а также протоколом осмотра.

Показания свидетеля ИАВ суд не принимает, потому что этот свидетель в силу семейного положения и материальной вместе с детьми зависимости от подсудимого заинтересована в его пользу. Данный вывод суда основан на согласующихся показаниях свидетелей, включая понятых и показания ФИО1 на предварительном следствии, согласно которым ИАВ и детей на момент осмотра дома не было.

Совокупность согласующихся показаний свидетелей обвинения опровергает показания свидетеля ЛМП. Кроме того, этот свидетель появился только на стадии судебного разбирательства уголовного дела, ранее причастен был, согласно его собственным и свидетеля ВВБ показаниям, к незаконному обороту наркотиков, имеет основания испытывать неприязнь к привлекавшему его к уголовной ответственности ВВБ и проявлять солидарность на почве общего интереса к наркотикам с ФИО1. Этим всем суд обосновывает вывод о том, что и этот свидетель заинтересован в пользу ФИО1, в силу чего даёт недостоверные показания, которые суд, в этой связи отвергает.

В суде достоверно установлено, что ЛМП и ИАВ не являлись очевидцами осмотра квартиры. В их показаниях отсутствует информация о том, что сотрудники полиции имели при себе нечто, что могло бы указывать на вероятность проноса в квартиру довольно объёмной партии марихуаны.

Суд также критически относится к показаниям свидетеля защиты КГГ и потому не принимает их, полагая, что к моменту допроса в суде она по прошествии значительного времени забыла соответствующие детали события осмотра квартиры подсудимого и при даче показаний добросовестно заблуждается. К такому выводу суд приходит по результатам сопоставления её показаний с остальными доказательствами.

Так, КГГ, категорически отрицая изъятие в её присутствии кастрюли с марихуаной из шкафа под мойкой на кухне, утверждает даже, что этот шкаф и не открывался вообще, в чём противоречит даже подсудимому. Кроме того, её показания вступают в противоречие с остальными согласующимися между собой доказательствами по делу, включая показания, в том числе, и подсудимого – она, ознакомившись с протоколом осмотра и фототаблицей к нему, утверждает, что чашка с гашишным маслом в ванной была обнаружена в другом месте, да и сама чашка была другой.

Помимо этого её показания представляются и сами по себе несостоятельными по причине их нелогичности.

А именно. Она, ознакомившись с протоколами осмотра квартиры и получения смывов с кистей рук ФИО1, уверенно показывает, что в данных процессуальных документах подписи понятой принадлежат ей, подтверждает оглашение следователем протокола осмотра, но не подтверждает в суде содержание протокола осмотра и категорически отрицает сам факт получения образцов. При этом она также исключает варианты подписания ею чистых и не наклеенных на пакеты бирок.

Сам по себе факт несоответствия в деталях показаний понятых между собой не указывает на недопустимость протокола осмотра места происшествия.

Суд отмечает, что оба понятые в судебном заседании подтвердили принадлежность им подписей в протоколах осмотра и отобрания образцов, чем удостоверили соответствие содержания этих процессуальных документов действительности. Поэтому ссылки стороны защиты на то, что они не читали сами, не слушали или не слышали оглашение следователем протоколов, отвергаются судом.

Осмотр квартиры произведён с согласия проживающего много лет в квартире ФИО1, которое он дал на правах именно хозяина жилья. Этот факт суд находит установленным. Действующее законодательство соблюдено, поскольку осмотр квартиры не связывается с согласием именно собственника квартиры. К тому же ФИО1 не заявлял о невозможности дачи согласия со ссылкой на отсутствие у него права собственности. ИАВ из квартиры сотрудники полиции не выгоняли, она покинула её сама. Поэтому протокол осмотра является допустимым доказательством, а действия сотрудников полиции – законными.

В этой связи суд отмечает и то, что расхождения в деталях в показаниях сотрудников полиции в части пребывания в квартире ИАВ и детей, на что обращает внимание суда сторона защиты, касается несущественных и незначимых моментов события осмотра, а потому не влияет на доказанность вины ФИО1 Суд констатирует, что, согласно исследованным и проанализированным доказательствам, во время осмотра ИАВ в квартире не было.

Доводы ФИО1 о том, что он, разрешая следователю осмотр квартиры и впуская СОГ в квартиру, вслух, чтобы слышали понятые и следователь, объявил о том, что до этого в квартире побывали сотрудники полиции, не нашёл своего подтверждения в суде, а потому отвергается в части этого объявления.

Довод подсудимого о том, что 07 ноября 2018 года при проведении наркологической экспертизы у него в моче не выявлено присутствия наркотиков, что опровергает показания ВВБ об употреблении ФИО1 всю ночь наркотиков, суд не принимает. Суд исходит из того, что ВВБ ссылается на оперативную, то есть предварительную, информацию, а также потому, что данное обозначенное подсудимым обстоятельство не является юридически значимым и не указывает на достоверность показаний свидетеля.

Ссылки подсудимого на то, что при проверке показаний на месте он указывает (согласно фототаблице) на пустырь, на котором нет зарослей конопли и нет остатков стеблей без оборванных им верхушечных частей, но тем не менее следователь там сорвал кустик, несостоятельны, поскольку опровергаются, в том числе, самим протоколом, соответствие действительности которого ФИО1 удостоверил своей подписью.

ФИО1 не назвал мотивов и персонально сотрудников полиции, которые имели бы мотив фальсификации уголовного дела в отношении него, а также механизм подбрасывания ему наркотиков в квартиру. Доводы же его об оказанном на него воздействии с целью склонения к признательной позиции не нашли своего подтверждения. Суд находит безосновательным подозревать сотрудников полиции в фабрикации уголовного дела только на том основании, что они исполняли свои профессиональные обязанности.

ФИО1 и ИАВ в показаниях приводят события многолетней давности посещения их квартиры ВВБ при проверке жалоб соседей по причине распространения химического запаха. Однако они при этом не квалифицируют участие ВВБ при выявлении настоящего преступления как результат неприязни в связи с той проверкой. Поэтому суд показания их в этой части не принимает как довод в пользу незаконности действий ВВБ

Действия ФИО1 правильно квалифицированы по ч. 2 ст. 228 УК РФ – незаконные приобретение и хранение без цели сбыта наркотических средств в крупном размере.

При назначении вида и размера наказания суд исходит из следующего.

ФИО1 в период испытательного срока условного осуждения к лишению свободы и в период неотбытого наказания в виде исправительных работ за умышленные преступления против собственности и порядка управления совершил умышленное тяжкое преступление против здоровья населения и общественной нравственности.

Он в тот период работал, сожительствует, воспитывает троих малолетних детей, которым, как и сожительнице, доставляет содержание.

По месту работы подсудимый характеризуется положительно, по месту жительства нареканий не имеет, однако страдает пристрастием к каннабиноидам и алкоголю.

По состоянию здоровья ФИО1 суд отмечает, что он в прошлом перенёс серьёзную травму, последствия которой переживает и в настоящее время.

Суд в соответствии с чч. 1 и 2 ст. 61 УК РФ признаёт смягчающими наказание ФИО1 обстоятельствами полное признание вины, раскаяние в содеянном, активное способствование объяснением, признательными показаниями, в том числе и на местах совершения деяния, раскрытию и расследованию преступления, наличие у него малолетних детей, а также пребывание их и сожительницы на иждивении, его состояние здоровья.

Отягчающие наказание обстоятельства по уголовному делу отсутствуют.

Учитывая изложенное, в том числе смягчающие наказание подсудимого обстоятельства, суд назначает подсудимому единственно допустимое действующим законодательством – ч. 5 ст. 74 УК РФ, наказание в виде реального лишения свободы. Поэтому суд отменяет подсудимому условное осуждение по приговору суда от 20 февраля 2017 года и назначает наказание по совокупности приговоров настоящего и предыдущих с учётом постановления суда от 26 октября 2018 года, вынесенного в порядке исполнения приговора суда от 07 сентября 2017 года.

Срок лишения свободы за совершение преступления по настоящему уголовному делу суд определяет и с учётом правил ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Суд не усматривает оснований для назначения подсудимому дополнительного наказания в виде ограничения свободы и штрафа.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью подсудимого, его поведением во время и после совершения преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, предусмотренных ст. 64 УК РФ, суд не усматривает.

Фактические обстоятельства совершённого умышленного преступления с учётом его способа, стадии реализации умысла, мотива не указывают на меньшую общественную опасность содеянного ФИО1 до степени, позволяющей применение ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Оснований для замены наказания в виде лишения свободы принудительными работами в случаях и порядке, установленном ст. 53.1 УК РФ, суд также не усматривает.

Наказание ФИО1 должен отбывать в исправительной колонии общего режима, поскольку совершил тяжкое преступление и ранее не отбывал лишение свободы – п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Мера пресечения подлежит изменению на заключение под стражу.

В соответствии с ч. 3.2 ст. 72 УК РФ время содержания подсудимого под стражей до вступления приговора в законную силу суд засчитывает в срок лишения свободы из расчёта один день за один день.

В связи с реальным лишением свободы суд оставляет без удовлетворения рекомендацию наркологической экспертизы.

Судьбу хранящихся в МО МВД России «Заринский» вещественных доказательств суд разрешает следующим образом: наркотические средства как запрещённые в обороте, пакеты, колпачок, ватные тампоны как невостребованные, не представляющие ценности и не могущие быть использованными надлежит уничтожить, а кастрюлю и чашку по просьбе подсудимого следует вернуть ИАВ

Процессуальные издержки по выплате вознаграждения адвокату на предварительном следствии в размере 5060 руб. и в судебном заседании в размере 17 825 руб. суд относит на счёт федерального бюджета, поскольку возложение их на подсудимого с учётом текущего затруднительного материального положения поставит его многодетную малоимущую семью в тяжёлое материальное положение.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 307-309 УПК РФ, суд

приговорил:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 228 УК РФ, и назначить ему наказание 3 года 1 месяц лишения свободы.

На основании ч. 5 ст. 74 УК РФ ФИО1 условное осуждение приговором суда от 20 февраля 2017 года отменить.

На основании ст. 70 УК РФ к наказанию по настоящему приговору частично присоединить неотбытые части наказаний по приговорам судов от 20 февраля 2017 года и от 07 сентября 2017 года и окончательно к отбыванию по совокупности приговоров с применением п. «в» ч. 1 ст. 71 УК РФ назначить ФИО1 наказание в виде 3 лет 2 месяцев лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Меру пресечения изменить с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу в зале суда.

Срок отбывания наказания исчислять с 07 августа 2019 года.

Зачесть ФИО1 в срок отбывания наказания время содержания его под стражей с 07 августа 2019 года до вступления приговора в законную силу из расчёта один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Вещественные доказательства: кастрюлю и чашку передать ИАВ и считать их ей возвращёнными, а остальные уничтожить.

Процессуальные издержки отнести на счёт федерального бюджета.

Приговор в течение 10 суток со дня его постановления, а осуждённым в тот же срок со дня вручения ему копии приговора, может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Алтайского краевого суда через Заринский городской суд.

В случае апелляционного пересмотра приговора осуждённый вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Судья