Решение № 2-1325/2024 2-1325/2024~М-723/2024 М-723/2024 от 9 декабря 2024 г. по делу № 2-1325/2024

Дело № 2-1325/2024

УИД 18RS0009-01-2024-001531-42


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

10 декабря 2024 года с. Шаркан

Воткинский районный суд Удмуртской Республики в составе председательствующего судьи Лопатиной Л.Э.,

при секретаре Перевозчиковой И.А.,

с участием истца ФИО1,

его представителя - адвоката Овчинникова Н.В.,

представителя ответчика – акционерного общества «Агрохим» ФИО2,

третьего лица ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО4, к ФИО5, акционерному обществу «Агрохим», Администрации муниципального образования «Муниципальный округ Шарканский район Удмуртской Республики» о признании недействительными в части договора приватизации, договора дарения, признании права собственности, уменьшении доли в праве собственности,

у с т а н о в и л:

ФИО1 обратился в суд к ФИО5 о признании права собственности на ? долю жилого дома, расположенного по адресу: <*****>.

Требования истец мотивировал следующим.

03.11.2023 истец обратился в МФЦ Шарканского района с заявлением о регистрации права собственности на недвижимое имущество - жилой дом, расположенный по адресу, <*****>

16.11.2023 в удовлетворении его заявления отказано, в связи с тем, что согласно Единому государственному реестру недвижимости, на объект недвижимого имущества с кадастровым номером №***, расположенный по адресу: <*****>, внесена запись о праве собственности, зарегистрированном за ФИО5.

С указанного момента, т.е. с 16.11.2023 истцу стало известно о нарушении его прав на данный объект недвижимости, поскольку ранее для регистрации принадлежащего ему права в компетентные органы он не обращался.

Так, согласно договору на передачу и продажу квартир (домов) в собственность граждан от 27.12.1994 г. АООТ «Агрохим» в лице его директора, именуемый «Продавец» и квартиросъемщик ФИО4, несовершеннолетний сын ФИО1 именуемые «Покупатель» заключили договор о том, что продавец передал в собственность, а покупатель приобрел квартиру, состоящую из 3 комнат, общей площадью 56,1 кв.м, в том числе жилой 39,8 по адресу <*****>. Согласно условиям указанного договора, продавец передает имущество покупателю безвозмездно.

В последующем, в соответствии с условиями договора, право собственности зарегистрировано в <***> сельсовете и бюро технической инвентаризации.

Таким образом, указанный дом перешел в собственность отца - истца ФИО4, и его (ФИО1) в порядке приватизации т.е. в порядке, предусмотренном Законом РФ «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» от 04.07.1991 №1541-1.

В 1997 году нумерация домов на <*****> изменена в связи - с чем адресом указанного жилого дома является: <*****>

Федеральным законом от 11.08.1994 N 26-ФЗ статья 7 Закона «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» (далее по тексту Закон РФ) дополнена ч. 2 следующего содержания: в договор передачи жилого помещения в собственность включаются несовершеннолетние, имеющие право пользования данным жилым помещением и проживающие совместно с лицами, которым это жилое помещение передается в общую с несовершеннолетними собственность, или несовершеннолетние, проживающие отдельно от указанных лиц, но не утратившие право пользования данным жилым помещением.

В данном доме, истец зарегистрирован с 16.04.1991 года и проживает в нем до настоящего времени.

Истцу не известно, когда и каким образом, на основании какой сделки, право собственности на дом перешло к сестре его отца ФИО5, поскольку он от участия в приватизации никогда не отказывался, свое право в органах Федеральной службы государственной регистрации кадастра и картографии не регистрировал и не пытался зарегистрировать до 03.11.2023.

Вместе с тем, бесспорно, что в силу договора от 27.12.1994 и Закона РФ, несмотря на указание в договоре и техническом паспорте на дом о принадлежности 100% ФИО6 истец, как несовершеннолетний на момент приватизации, является собственником дома по адресу <*****>

В силу ст. 245 ГК РФ, если доли участников долевой собственности не могут быть определены на основании закона и не установлены соглашением всех ее участников, доли считаются равными.

Таким образом, в силу договора от 27.12.1994, Закона РФ «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» и ГК РФ истец является собственником ? дома.

На основании изложенного истец с учетом неоднократного изменения предмета иска, просил признать недействительным договор на передачу и продажу квартир (домов) в собственность граждан от 27.12.1994, заключенный между ФИО4 и АООТ «Агрохим» на передачу в собственность ФИО4 жилого дома, расположенного по адресу: <*****> в размере 100% в части невключения истца в состав собственников в порядке приватизации, признав право последнего на участие в приватизации указанного дома; признать недействительным (ничтожным) в части договор дарения от 26.11.2018 дома, расположенного по адресу: <*****>, заключенный между ФИО4 и ФИО5, в части распоряжения ФИО4 ? доли в праве собственности, принадлежащей истцу; признать за истцом право собственности на ? долю жилого дома, расположенного по адресу: УР, <*****>, уменьшив долю ФИО5 в праве собственности до ? доли (т.1 л.д. 5-6, 183, т.2 л.д. 39).

Протокольными определениями суда от 22 августа 2024 года, 19 сентября 2024 года к участию в деле в качестве соответчиков привлечены ФИО4, акционерное общество «Агрохим», Администрация муниципального образования «Муниципальный округ Шарканский район Удмуртской Республики» (т.1 л.д. 190, 232).

Истец ФИО1 в судебном заседании заявленные требования поддержал. По обстоятельствам дела пояснил, что, начиная с 1991 года он зарегистрирован и проживает по адресу: <*****> Указанный дом был приобретен его отцом – ответчиком ФИО4 в результате приватизации в 1994 году от АО «Агрохим». На тот момент он являлся малолетним, проживал с родителями, был вписан в договор приватизации в качестве покупателя. Указанный договор хранился у его матери – третьего лица ФИО3, с содержанием он ознакомился недавно, матери содержание договора было известно. В 2023 году обратился в Росреестр для регистрации права собственности на дом, но ему отказали, указав о наличии зарегистрированных правах на него ответчика ФИО5 До указанного момента об указанном обстоятельстве ни от отца, ни от ФИО5 ему ничего известно не было. Требований о выселении ему никогда не предъявляли. Отец проживал с ними до расторжения брака в <дата> году. До 2018 года приходили налоговые уведомления об уплате налога на имущество и земельного налога, но на чье имя, он внимания не обращал. Налоги уплачивала его мать. С 2018 года уведомления перестали приходить, его указанное обстоятельство не смутило, выяснять указанный вопрос он не стал. Совершеннолетия он достиг в <дата> году, дееспособности, трудоспособности не лишался, в местах лишения свободы, на длительном стационарном лечении не находился.

Представитель истца Овчинников Н.В. в судебном заседании заявленные требования поддержал по основаниям, изложенным в иске. Дополнительно пояснил, что договор приватизации от 27.12.1994 хранился в доме истца, он с его содержанием был ознакомлен. Учитывая, что истец был указан в договоре в качестве покупателя, сомневаться в приобретении в долевую собственность с отцом спорного жилого дома у него не было. Истец был уверен в приобретении им в собственность с момента регистрации договора в исполкоме, то есть с 01.02.1995, указанного жилого помещения наряду с ответчиком. Полагает, что оспариваемый истцом договор является оспоримым в части приобретения ФИО4 100% доли, в иной части является действительным, право ответчика ФИО4 на приватизацию ? доли ими не оспаривается. О нарушении своего права истец узнал в ноябре 2023 года, получив отказ в осуществлении регистрации права собственности на дом в связи с наличием зарегистрированного права собственности ФИО5 на него. В суд обратился в апреле 2024 года, следовательно, установленный ч.2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности не пропущен. Учитывая, что ответчик ФИО4, распорядился долей истца при заключении 26.11.2018 договора дарения с ФИО5, указанный договор считают ничтожным в заявленной части.

Ответчик ФИО5 в судебное заседание не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена. Согласно письменным возражениям на исковое заявление (т.1 л.д. 86, 167-168, т.2 л.д 96-99) исковые требования не признала, указав, что право собственности на дом по адресу: <*****>, было зарегистрировано в Администрации Шарканского района Удмуртской Республики постановлением №*** от 17 января 1995 г. «О правовой регистрации квартир». Согласно данному постановлению ФИО4 имеет 100% долевой собственности на вышеуказанный дом. Полагает, что период с момента приватизации (около 30 лет) истец не мог знать, что его единственным собственником дома являлся отец ФИО4 Матери истца ФИО3 было известно о приватизации дома. Истец должен был понимать, что собственник должен нести бремя содержания имущества – уплачивать налоги, чего он не делал. В 2018 году ФИО4 оформил документы для постановки дома и земельного участка на кадастровый учет, при этом истец и третье лицо ФИО3 препятствовали указанным действиям, не предоставив ФИО4 документы на дом, не впустили кадастрового инженера для производства замеров. В 2018 году ФИО4 имущество было поставлено на кадастровый учет. 30.11.2018 произведена государственная регистрация права собственности ФИО5 на вышеуказанный жилой дом на основании договора дарения от 26.11.2018. В соответствии со ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признаки такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно был узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки. Исковое заявление подано за пределами срока исковой давности, что в соответствии положениями ст.ст.181, 199 ГК РФ является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске. Законные представители ФИО1 знали о совершенной сделке, ранее в интересах сына ее не оспаривали, с начала исполнения сделки прошло более десяти лет. Документов, подтверждающих право истца на оспаривание договора аренды от 26.11.2018, суду не представлено. Истец, третье лицо ФИО3 на протяжении многих лет знали и осознавали последствия заключенного договора от 27.12.1994. ФИО4 и ФИО3 при его заключении были согласны на выделение ФИО4 100% доли; документы о приватизации дома находились в полном доступе ФИО3 Кроме того, оплачивая налоги за ФИО4 до 2018 года, они осознавали, что собственником дома является ФИО4 Договор дарения от 26.11.2018 является правомерным, поскольку в момент его заключения ФИО4 являлся собственником 100% доли указанного жилого дома. Ссылаясь на изложенное, просила в удовлетворении исковых требований отказать, в том числе, по причине пропуска срока исковой давности.

Ответчик ФИО4 в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен. Из возражений, направленных им в адрес суда следует, что доводы, изложенные ответчиком ФИО5 в целом он поддержал, указав на то, что предмет спора - жилой дом он получил от АООТ «Агрохим», где работал много лет. Полный пакет документов для оформления права собственности на этот дом был собран и подан на регистрацию. Его право собственности в размере 100% доли было зарегистрировано постановлением №*** Администрации Шарканского района 17 января 1995г. ФИО3 при приватизации дала согласие на приватизацию жилья без права собственности. Все документы о приватизации находились в доступе ФИО3, с которой он проживал до расторжения брака в <дата>. После расторжения брака в <дата> году ФИО3 перестала пускать его в свой дом, а потом выгнала из него. Он вынужден был жить в доме своей матери. На раздел имущества после развода она не подавала, решила, что теперь всё останется им. Сын периодически уезжал на заработки и подолгу в этом доме не проживал, с ним он практически не общался. Дом и земельный участок до 2018г. не были поставлены на кадастровый учет, но налог на имущество он оплачивал, даже в то время, когда был выгнан женой из дома и не проживал в нем. В июне 2018г. он стал собирать документы для постановки дома и земельного участка на кадастровый учет. Он попросил свою бывшую супругу предоставить ему документы (тех. паспорт дома, домовую книгу и др.), но она ему отказала и никаких документов не дала. Поэтому с кадастровым инженером они провели наружное измерение дома, он оформил новую домовую книгу. Все документы для постановки на кадастровый учет он предоставил в Росреестр, с июня 2018г. дом и земельный участок был поставлен на кадастровый учет. Его сын никогда не интересовался, как и где он живет, как его здоровье, но утверждать о том, что он не знал, что дом являлся его собственностью не нужно, он все знал. Своё решение подарить дом и земельный участок своей сестре считает правильным и не позволит оспаривать. Все эти годы только сестра заботится о нем и его здоровье. Он проживает в её доме и все расходы на его содержание она взяла на себя. Полагал, что срок исковой давности, предусмотренный ст. 181 ГК РФ истцом пропущен. Ссылаясь на изложенное, пропуск истцом срока исковой давности, просил в удовлетворении исковых требований отказать (т.1 л.д. 134, т.2 л.д. 100-102).

Представитель ответчика АО «Агрохим» ФИО2 в судебном заседании исковые требования ФИО1 считал обоснованными. Указал, что являлся руководителем производственного объединения «Шарканагропромхимия», в котором работал ФИО4 На балансе предприятия находились жилые помещения, которые на основании списка очередности и ордеров выдавались работникам предприятия. Спорное жилое помещение также после строительства было предоставлено семье Б-ных. В 1990 году началась процедура приватизации предприятия, в результате чего было образовано АООТ (АО) «Агрохим». Жилые помещения, находившиеся на балансе предприятия в собственность органов местного самоуправления переданы не были, в последующем были приватизированы работниками. Проект договора выдавался работникам, которые, согласившись с его условиями, подписывали его. В договоры также вписывались члены семьи нанимателя жилого помещения, в том числе его дети. Учитывая, что истец указан в договоре в качестве покупателя, полагает, что ему жилое помещение также было передано в собственность. По какой причине доля ФИО4 указана в размере 100%, ему не известно.

Представитель ответчика Администрации МО «МО Шарканский район УР» в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом.

Третье лицо ФИО3 в судебном заседании исковые требования поддержала по обстоятельствам, указанным в иске. Подтвердила факт приобретения супругом в порядке приватизации спорного жилого дома, указание в договоре приватизации её сына – истца ФИО1, который от приватизации не отказывался, нахождение второго экземпляра договора у нее. Подтвердила, что до 2018 года получала налоговые уведомления об уплате налога на имущество и их уплаты. На то, кто был указан в уведомлениях, внимания не обращала. В 2018 году в налоговой инспекции ей сообщили, что в связи с инвалидностью бывшего супруга, налог перестали начислять.

Представитель третьего лица – Управления Федеральной службы государственной регистрации кадастра и картографии по УР, в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен, ходатайствовал о рассмотрении дела в его отсутствие, своей позиции по существу заявленных требований не выразил.

Дело рассмотрено в отсутствие ответчиков, представителя третьего лица на основании ст. 167 ГПК РФ.

Заслушав лиц, участвующих в деле, исследовав письменные пояснения ответчиков ФИО4 и ФИО5 и материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно ст. 217 ГК РФ имущество, находящееся в государственной или муниципальной собственности, может быть передано его собственником в собственность граждан и юридических лиц в порядке, предусмотренном законами о приватизации государственного и муниципального имущества.

При приватизации государственного и муниципального имущества предусмотренные настоящим Кодексом положения, регулирующие порядок приобретения и прекращения права собственности, применяются, если законами о приватизации не предусмотрено иное.

Как установлено судом, на основании протокола общего собрания трудового коллектива №*** от 21.09.1992, Программы приватизации муниципальных предприятий Шарканского района УР, утв. решением Совета народных депутатов от 28.02.1992, решения Государственного комитета Удмуртской Республики №88-05 от 18 мая 1993 года, проведена приватизация производственного объединения «Шарканагропромхимия» путем образования акционерного общества «Агрохим».

Согласно акту оценки стоимости имущества предприятия, на балансе предприятия имелось жилье остаточной стоимостью 716,152 тысячи рублей (т.2 л.д. 74-79, 80-81, 82, 83-85).

На основании договора от 27 декабря 1992 года, заключённого между Комитетом по управлению муниципальной собственностью Шарканского района и АООТ «Агрохим», последнему передано жилье, находившееся ранее на балансе производственного объединения «Шарканагропромхимия» для обслуживания, ремонта и приватизации остаточной стоимостью 719,2 тысячи рублей (т.2 л.д. 86).

К числу нормативных правовых актов, регламентировавших процесс преобразования отношений собственности, относится Закон Российской Федерации "О приватизации государственных и муниципальных предприятий в Российской Федерации", а его статья 1 содержит исчерпывающий перечень объектов, приватизация которых регулируется данным Законом. Действие указанного Закона не распространялось на земельный и жилищный фонды, объекты культурного и природного наследия, а также социально-культурные учреждения, для которых законодательством были предусмотрены ограничения или установлен особый режим приватизации, - их приватизация должна была осуществляться в соответствии с иными законодательными актами РСФСР и республик в составе РСФСР (пункт 6 статьи 2 Закона РСФСР "О приватизации государственных и муниципальных предприятий в РСФСР", абзац второй пункта 5 раздела I Положения о коммерциализации государственных предприятий с одновременным преобразованием в акционерные общества открытого типа).

Преобразование отношений собственности в жилищной сфере регламентируется Законом Российской Федерации "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации".

Статьей 18 Закона РФ от 04.07.1991 N 1541-1 "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации" (далее - Закона о приватизации жилищного фонда) предусматривалось, что при переходе государственных или муниципальных предприятий, учреждений в иную форму собственности либо при их ликвидации жилищный фонд, находящийся в полном хозяйственном ведении предприятий или оперативном управлении учреждений, должен быть передан в полное хозяйственное ведение или оперативное управление правопреемников этих предприятий, учреждений (если они определены), иных юридических лиц либо в ведение органов местного самоуправления в установленном порядке с сохранением всех жилищных прав граждан, в том числе права на приватизацию жилья.

Таким образом, вследствие приватизации производственного объединения «Шарканагропромхимия» спорный жилой дом в соответствии с Законом РФ "О приватизации государственных и муниципальных предприятий в Российской Федерации" и Законом РФ о приватизации жилищного фонда подлежал передаче в собственность акционерного общества, при этом права граждан на приватизацию спорного жилого помещения сохранялись за его нанимателями.

Из материалов дела следует, что ответчик ФИО4 и третье лицо ФИО3 с <дата> состояли в браке (т.2 л.д. 92).

Истец ФИО1 родился <дата> в <*****>, его родителями указаны: ФИО4, <дата> года рождения, ФИО3, <дата> года рождения (т. 1 л.д. 133, т.2 л.д. 92).

<дата> брак между ФИО4 и ФИО3 расторгнут (т.2 л.д. 92).

В период брака ответчику ФИО4, работавшему в АООТ «Агрохим» не позднее 1991 года для проживания был предоставлен жилой дом, расположенный по адресу: <*****>.

Истец ФИО1, начиная с <дата> зарегистрирован по месту жительства по адресу: <*****>, что подтверждается копией его паспорта, данными домовой книги (т. 1 л.д. 10, 155-62).

Из похозяйственных книг <***> с/сов. за период 1991-1996, 1997-2001 годы следует, что в домовладении по адресу: <*****>, зарегистрированы ФИО4, <дата> г.р. (глава), ФИО3, <дата> г.р. (жена), ФИО1, <дата> г.р. (сын) (т.1 л.д. 96-98, 102-103).

27 декабря 1994 года между АООТ «Агрохим» («продавцом») и квартиросъемщиком ФИО4 («покупателем») заключен договор на передачу и продажу квартир (домов) в собственность граждан, по которому ФИО4 (100 %), несовершен. сын – ФИО1 приобрели квартиру, состоящую из 3 комнат общей площадью 56,1кв.м в том числе жилой 39,8кв.м. по адресу: <*****>. Согласно условиям договора, покупатель приобретает право собственности на квартиру с момента регистрации договора в Шарканском сельсовете. Указанный договор зарегистрирован в <***> сельсовете 01 февраля 1995 г. (т.1 л.д.7, 124, 125-127, т.2 л.д. 17).

Указанный договор заключен на основании заявления ФИО4, поданного в приватизационную комиссию АО «Агрохим», в соответствии с которым последний просил передать в порядке приватизации в долевую собственность занимаемую его семьей квартиру (дом), расположенный по адресу: <*****>. В заявлении указан состав семьи заявителя: жена – ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, сын – ФИО1, <дата> года рождения и квартиросъёмщик ФИО4 (100%). В заявлении имеется отметка о согласии ФИО4 на приватизацию указанного жилого помещения и размере выделяемой ему доли - 100% и согласии ФИО3 на приватизацию без права собственности. Указанное заявление удостоверено подписью и печатью директора АО «Агрохим» ФИО2 (т.2 л.д. 18).

К заявлению приложены: справка исполкома <***> сельского совета о составе семьи ФИО4, в состав которой входят: жена ФИО3 <дата> года рождения и сын ФИО1, <дата> года рождения; акт оценки квартиры от <дата>, согласно которому её действительная стоимость составляет 6986889 руб. (т.2 л.д. 19, 20).

<дата> в отношении спорного жилого дома изготовлен технический паспорт, из которого следует, что владельцем является ФИО4 (100%), общая площадь – 56,10 кв.м., в том числе жилой – 39,8 кв.м. (т.1 л.д.8, 104). Копия технического плана помещена в архивное дело АО «Агрохим» о передаче квартиры в собственность ФИО4 (т.2 л.д. 22-29).

Постановлением Администрации Шарканского района УР №*** от 17 января 1995 г. «О правовой регистрации квартир», за ФИО4 признано право собственности на квартиру по адресу: <*****> (долевая 100%) (т.1 л.д.88, 128).

Из справок, выданных <дата> Администрацией МО <***><дата> ТО <***>» следует, что земельный участок с кадастровым номером №*** и дом с кадастровым номером №*** по 1996 г. имели адрес: <*****>, а с 1997 г. адрес изменился на: <*****> (т.1 л.д. 12, 47).

Таким образом, предметом спора является одно жилое помещение, имеющее в настоящее время почтовый адрес: <*****>.

07 июня 2018 года зарегистрировано право собственности ФИО4 на земельный участок, расположенный по адресу: <*****> (т.1 л.д. 139-140).

08 июня 2018 года ответчик ФИО4 обратился с заявлением о постановке на кадастровый учет и государственной регистрации права собственности на жилой дом, расположенный по адресу<*****>, предоставив в регистрирующий орган: выписку из ЕГРН от <дата> о принадлежности ему на праве собственности земельного участка площадью 1800 кв. м., кадастровый №***, расположенного по адресу: <*****> на основании свидетельства о праве на землю от <дата>; выписку из похозяйственной книги №*** по состоянию на <дата> о наличии по адресу: <*****> жилого дома 1991 года постройки площадью 56,1 кв.м., жилой – 38,6 кв.м., находящегося на земельном участке площадью 0,18 га и членов семьи, проживающих в указанном жилом помещении; технический план здания; справку от <дата> о почтовом адресе спорного жилого помещения (т.1 л.д. 36, 44-45, 45 оборот, 46, 47, 48).

26 июня 2018 года право собственности ФИО4 на жилой дом, расположенный по адресу: <*****>, зарегистрировано в ЕГРН (т.1 л.д. 136-138).

26 ноября 2018 года между ФИО4,, <дата> года рождения, зарегистрированным по адресу: <*****> («дарителем») и ФИО5 («одаряемой») заключен договор дарения, в соответствии с которым ФИО4 подарил своей сестре ФИО5 жилой дом, общей площадью 56,7 кв.м, кадастровый №*** и земельный участок площадью 1800 кв.м., кадастровый №***, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: для ведения личного подсобного хозяйства (приусадебные участки), расположенные по адресу: <*****> (т.1 л.д.38 обр. ст. - 39).

В тот же день – 26 ноября 2028 года ответчик ФИО5 обратилась с заявлением о постановке на кадастровый учет и государственной регистрации права собственности в отношении жилого дома, расположенного по адресу: <*****> и земельного участка, расположенного по тому же адресу (т.1 л.д. 36, 39 оборот-40).

В соответствии с Выпиской из Единого государственного реестра недвижимости об основных характеристиках объекта недвижимости от <дата> собственником земельного участка площадью 1800 кв. м., кадастровый №***, расположенного по адресу: <*****>, является ФИО5, <дата> года рождения, государственная регистрация права собственности произведена <дата> (т.1 л.д. 51-52).

На основании выписки из Единого государственного реестра недвижимости об основных характеристиках объекта недвижимости от <дата> собственником жилого дома, общей площадью 56,7 кв.м., расположенного по адресу: <*****>, является ФИО5, <дата> года рождения, государственная регистрация права собственности произведена <дата> (т.1 л.д. 90-92).

03 ноября 2023 года истец ФИО1 обратился в Управление Росреестра по УР с заявлением о государственной регистрации прав в отношении спорного жилого дома, расположенного по адресу: <*****>. Из уведомления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии от <дата> №*** следует о приостановлении осуществления действий по регистрации в отношении здания с кадастровым номером №***, расположенного по адресу: <*****> в связи с тем, что имеются противоречия между заявленными правами и уже зарегистрированными правами, не представлены документы, необходимые для осуществления государственного кадастрового учета и (или) государственной регистрации прав, а именно: согласно сведений ЕГРН на объект недвижимого имущества с кадастровым номером №***, расположенный по адресу: <*****> внесена запись о праве собственности, зарегистрированном за ФИО5. Среди представленных документов отсутствует документ, свидетельствующий о возникновении права собственности на указанный объект недвижимости ФИО1. Заявителю предложено представить документ, свидетельствующий о возникновении у него права собственности на спорное жилое помещение (т.1 л.д.106).

Получение названного уведомления явилось основанием для обращения истца в суд с настоящим иском, с которым истец связывает начало течения срока исковой давности по заявленным им требованиям.

Указанные обстоятельства подтверждаются материалами дела и сторонами не оспариваются.

В соответствии с п. 1 ст. 9 ГК РФ граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права, при этом пределы осуществления гражданских прав определены в ст. 10 данного кодекса, а способы защиты - в его ст. 12, в которой в качестве способов судебной защиты нарушенного права закреплены признание права, признание оспоримой сделки недействительной и применение последствий ее недействительности, применение последствий недействительности ничтожной сделки

По смыслу ст. 11, 12 ГК РФ, прерогатива в определении способа защиты нарушенного права принадлежит исключительно лицу, обратившемуся в суд за такой защитой, то есть истцу.

Истцом, как следует из содержания искового заявления, его пояснений, оспаривается договор приватизации от 27.12.1994 в части передачи ответчику ФИО4 100% доли в праве собственности на спорное жилое помещение, что, по мнению истца, фактически лишило его права на участие в приватизации и бесплатное приобретение жилого помещения в собственность.

На момент заключения оспариваемого договора приватизации – 27.12.1994 года действовал Гражданский кодекс РСФСР, ст. 48 которого устанавливала недействительность сделки, не соответствующей требованиям закона и последствия её недействительности: по недействительной сделке каждая из сторон обязана возвратить другой стороне все полученное по сделке, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость в деньгах, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены в законе.

Согласно пункту 1 ст. 78 Гражданского кодекса РСФСР, действовавшего до 01.01.1995, общий срок для защиты права по иску истца, право которого нарушено (исковая давность) устанавливался в три года, а по искам государственных организаций, колхозов и иных кооперативных и других общественных организаций друг к другу – в один год.

При этом, согласно ст. 83 ГК РСФСР, течение срока исковой давности начинается со дня возникновения права на иск; право на иск возникает со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Статьей 166 ГК РФ, введенной в действие с 01.01.1995 (нормы ГК РФ приведены редакции, действующей на 01.01.1995), устанавливалось, что сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Согласно ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (пункт 2).

Согласно ст. 168 ГК РФ сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Согласно ст. 180 ГК РФ недействительность части сделки не влечет недействительности прочих ее частей, если можно предположить, что сделка была бы совершена и без включения недействительной ее части.

Статьей 2 Закона о приватизации жилищного фонда (далее нормы Закона приведены в редакции, действующей на дату возникновения спорных правоотношений), установлено, что граждане, занимающие жилые помещения в домах государственного и муниципального жилищного фонда, включая жилищный фонд, находящийся в полном хозяйственном ведении предприятий или оперативном управлении учреждений (ведомственный фонд), по договору найма или аренды, вправе с согласия всех совместно проживающих совершеннолетних членов семьи, а также несовершеннолетних в возрасте от 15 до 18 лет приобрести эти помещения в собственность на условиях, предусмотренных настоящим Законом, иными нормативными актами Российской Федерации и республик в составе Российской Федерации. Жилые помещения передаются в общую собственность (совместную или долевую) либо в собственность одного из совместно проживающих лиц, в том числе несовершеннолетних.

Граждане, ставшие собственниками жилых помещений, владеют, пользуются и распоряжаются ими по своему усмотрению, вправе продавать, завещать, сдавать в аренду эти помещения, а также совершать с ними иные сделки, не противоречащие законодательству (ст. 3 Закона о приватизации жилищного фонда).

Передача в собственность граждан жилых помещений осуществляется, в числе прочих, предприятием, за которым закреплен жилищный фонд на праве полного хозяйственного ведения (ст. 6 Закона о приватизации).

При этом, согласно ст. 7 Закона о приватизации, передача жилья в собственность граждан оформляется договором передачи, заключаемым местной администрацией, предприятием, учреждением с гражданином, получающим жилое помещение в собственность в порядке, установленном соответствующим Советом народных депутатов. При этом нотариального удостоверения договора передачи не требуется и государственная пошлина не взимается.

В договор передачи жилого помещения в собственность включаются несовершеннолетние, имеющие право пользования данным жилым помещением и проживающие совместно с лицами, которым это жилое помещение передается в общую с несовершеннолетними собственность, или несовершеннолетние, проживающие отдельно от указанных лиц, но не утратившие право пользования данным жилым помещением.

Право собственности на приобретенное жилье возникает с момента регистрации договора в исполнительном органе местного Совета народных депутатов.

В соответствии со ст. 8 Закона о приватизации жилищного фонда, в случае нарушения прав гражданина при решении вопросов приватизации жилья он вправе обратиться в суд.

Из п.6 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 24 августа 1993 года N 8 "О некоторых вопросах применения судами закона РФ "О приватизации жилищного фонда в РФ" (в ред. от 21.12.1993, действующей на дату заключения оспариваемого договора), в случае возникновения спора по поводу правомерности договора передачи жилого помещения, в том числе и в собственность одного из его пользователей, этот договор, а также свидетельство о праве собственности по требованию заинтересованных лиц могут быть признаны судом недействительными по основаниям, установленным гражданским законодательством для признания сделки недействительной.

Таким образом, Закон о приватизации жилищного фонда предусматривал возможность признания судом недействительным договора на передачу квартир в собственность в случае возникновения спора по поводу его правомерности, по требованию заинтересованных лиц, то есть указанный договор является оспоримым.

Из разъяснений, данных в пункте 7 постановления Пленума Верховного суда РФ от 24 августа 1993 года N 8 "О некоторых вопросах применения судами закона РФ "О приватизации жилищного фонда в РФ" (в ред. от 21.12.1993, действующей на дату заключения оспариваемого договора) следует, что поскольку несовершеннолетние лица, проживающие совместно с нанимателем и являющиеся членами его семьи либо бывшими членами семьи, согласно ст. 53 Жилищного кодекса РСФСР имеют равные права, вытекающие из договора найма, они в случае бесплатной приватизации занимаемого помещения наравне с совершеннолетними пользователями вправе стать участниками общей собственности на это помещение. Учитывая, что в соответствии со ст. 133 КоБС РСФСР опекун не вправе без предварительного разрешения органов опеки и попечительства совершать сделки, выходящие за пределы бытовых, в частности, отказа от принадлежащих подопечному прав, а попечитель давать согласие на совершение таких сделок, отказ от участия в приватизации может быть осуществлен родителями и усыновителями несовершеннолетних, а также их опекунами и попечителями только при наличии разрешения указанных выше органов.

Согласно п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.08.1993 года N 8 "О некоторых вопросах применения судами закона Российской Федерации "О приватизации жилищного фонда", (в ред. от 21.12.1993) договор на передачу жилья в собственность подлежит регистрации местной администрацией, со времени совершения которой и возникает право собственности гражданина на жилое помещение.

В соответствии с действующей на дату заключения договора приватизации ст. 53 Жилищного кодекса РСФСР, члены семьи нанимателя, проживающие совместно с ним, пользуются наравне с нанимателем всеми правами и несут все обязанности, вытекающие из договора найма жилого помещения. К членам семьи нанимателя относятся супруг нанимателя, их дети и родители.

В судебном заседании установлено, что истец ФИО1 на момент заключения договора приватизации от 27.12.1994 являлся членом семьи нанимателя жилого помещения – ФИО4, был малолетним <***>), имел право пользования жилым помещением, расположенным по адресу: <*****> и проживал в нем совместно с родителями, следовательно, в соответствии со ст. 7 Закона о приватизации жилищного фонда имел право на приватизацию указанного жилого помещения в общую собственность с отцом ФИО4

Разрешения органа опеки и попечительства на отказ от участия истца ФИО1 в приватизации, его родителями ФИО4 и третьим лицом ФИО3 не получено, таковое суду не представлено.

Указанные обстоятельства ответчиками не опровергнуты.

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что договор приватизации от <дата>, заключенный между АООТ «Агрохим» и ФИО4, предусматривающий передачу 100% доли в собственность ответчика ФИО4, повлекший отказ в праве малолетнего ФИО1 на приватизацию спорного жилого помещения без разрешения на то органов опеки и попечительства, не соответствует положениям ст.7 Закона о приватизации жилищного фонда, следовательно, недействителен в указанной части.

Оспариваемый договор приватизации от 27.12.1994 зарегистрирован в <***> сельсовете 01.02.1995, что соответствует положениям ст. 7 Закона о приватизации жилищного фонда, следовательно, его регистрация в уполномоченном органе повлекла соответствующие правовые последствия в виде отчуждения с баланса АО «Агрохим» жилого помещения и передачу его в собственность покупателя ФИО4, что нашло свое подтверждение в постановлениях Администрации Шарканского района №*** от 17 января 1995 года о регистрации права собственности ФИО4 на 100% доли на жилой дом по адресу: <*****> и №*** от 30 января 1995 года о списании с баланса АО «Агрохим» приватизированной квартиры по указанному выше адресу в связи с её приватизацией (т.2 л.д 87, 88).

В соответствии со ст. 5 Федерального закона от 30.11.1994 № 52-ФЗ "О введении в действие части первой Гражданского кодекса РФ" часть первая Кодекса применяется к гражданским правоотношениям, возникшим после введения ее в действие. По гражданским правоотношениям, возникшим до введения ее в действие, часть первая Кодекса применяется к тем правам и обязанностям, которые возникнут после введения ее в действие.

Согласно ст. 9 того же Федерального закона от 30.11.1994 №52-ФЗ, нормы Кодекса об основаниях и последствиях недействительности сделок (статьи 162, 165 - 180) применяются к сделкам, требования о признании недействительными и последствиях недействительности которых рассматриваются судом, арбитражным судом или третейским судом после 1 января 1995 года, независимо от времени совершения соответствующих сделок.

Установленные частью первой Кодекса сроки исковой давности и правила их исчисления применяются к тем требованиям, сроки предъявления которых, предусмотренные ранее действовавшим законодательством, не истекли до 1 января 1995 года.

К предусмотренному пунктом 2 статьи 181 Кодекса иску о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности, право на предъявление которого возникло до 1 января 1995 года, применяется срок исковой давности, установленный для соответствующих исков ранее действовавшим законодательством, то есть 3-годичный срок исковой давности (ст. 10 Федерального закона от 30.11.1994 № 52-ФЗ "О введении в действие части первой Гражданского кодекса РФ").

Из действующей на дату заключения оспариваемого договора приватизации ч.2 ст. 135 ГК РСФСР следует, что, если договор об отчуждении вещи подлежит регистрации, право собственности возникает в момент регистрации.

Учитывая, что право собственности ФИО4 на спорное жилое помещение по договору купли-продажи от 27.12.1994 возникло с момента регистрации договора приватизации в исполнительном органе местного Совета народных депутатов, то есть с 01 февраля 1995 года, к возникшим правоотношениям подлежат применению положения введенного в действие с 01 января 1995 года Гражданского кодекса РФ, а не ГК РСФСР.

Согласно статье 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

В соответствии со статьей 199 ГК РФ требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности. (пункт 1). Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (пункт 2).

Общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса (пункт 1 статьи 196 ГК РФ).

Для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком (пункт 1 статьи 197 ГК РФ).

Согласно пункту 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации в редакции, действующей на момент начала исполнения договора приватизации, иск о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлен в течение десяти лет со дня, когда началось ее исполнение.

В соответствии с п.2 той же статьи иск о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности может быть предъявлен в течение года со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Федеральным законом от 21 июля 2005 г. N 109-ФЗ, вступившим в силу 26 июля 2005 г., в статью 181 Гражданского кодекса Российской Федерации внесены изменения, согласно которым срок исковой давности о применении последствий недействительности ничтожной сделки установлен в три года со дня, когда началось исполнение этой сделки; установлено, что срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год; течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В указанной редакции пункт 2 ст. 181 ГК РФ действует и в настоящее время.

Таким образом, учитывая, что договор приватизации от 27.12.1994 является оспоримой сделкой, срок исковой давности подлежит исчислению по правилам, установленным в п.2 ст. 181 ГК РФ, то есть в течение года со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Согласно п.1 ст. 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

На момент заключения сделки истец ФИО1 являлся малолетним (9 лет), не обладал процессуальной дееспособностью, в силу чего объективно реализовать свое право на обращение в суд не мог.

Исковые требования о признании договора приватизации недействительным истцом заявлены к своему отцу – ФИО4, являвшемуся в момент заключения оспариваемого договора его законным представителем.

В абзаце 3 п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 2015 года N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" разъяснено, что если нарушение прав названных лиц совершено их законным представителем, срок исковой давности по требованиям к последнему, в том числе о взыскании убытков, исчисляется либо с момента, когда о таком нарушении узнал или должен был узнать иной законный представитель, действующий добросовестно, либо с момента, когда представляемому стало известно либо должно было стать известно о нарушении его прав и он стал способен осуществлять защиту нарушенного права в суде, то есть с момента возникновения или восстановления полной гражданской или гражданской процессуальной дееспособности (статья 21 ГК РФ, статья 37 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Из разъяснения Верховного Суда РФ усматривается, что особенности исчисления срока исковой давности предусмотрены не для всех детей, а только для малолетних, срок исковой давности по требованиям которых к законному представителю исчисляется с момента, когда, во-первых представляемому стало известно либо должно было стать известно о нарушении его прав, и во-вторых он стал способен осуществлять защиту нарушенного права в суде.

Таким образом, для правильного исчисления срока исковой давности по требованиям названных лиц необходимо установить как момент потенциальной или фактической осведомленности истца о нарушении своих прав, так и момент возникновения у него полной гражданской или гражданской процессуальной дееспособности, обусловленной достижением им совершеннолетия (восемнадцатилетнего возраста) или приобретением несовершеннолетним, достигшим шестнадцати лет, полной дееспособности (эмансипации) (ст. ст. 21, 27 ГК РФ).

Соответственно, начало течения срока исковой давности по требованиям указанных лиц законодатель определяет не только моментом, когда у истца возникла полная гражданская или гражданская процессуальная дееспособность, но и когда он узнал или должен был узнать о нарушении своих прав.

Совершеннолетия (полной дееспособности) истец ФИО1 достиг <дата>.

Истец при подаче иска указал, что о нарушении своих прав узнал не ранее 16 ноября 2023 года, когда получил уведомление о приостановлении государственной регистрации прав (т.1 л.д 106), в котором указано о регистрации права собственности на жилое помещение за другим лицом.

Между тем, суд полагает, что исчисление срока исковой давности с указанного момента – с 16.11.2023 основано на неверном толковании закона.

Так, из объяснений истца, третьего лица ФИО3, являвшейся также, как и ответчик ФИО4, его законным представителем, установлено, что оспариваемый договор приватизации находился в распоряжении ФИО3, содержание которого ей, начиная с момента его заключения – 27.12.1994, несомненно, было известно, в том числе ввиду отказа её самой от участия в приватизации. О наличии в распоряжении матери, а не отца оспариваемого договора приватизации было известно и истцу, который, проживая с матерью, имел возможность ознакомиться с его содержанием, оставшимся без изменения с даты его заключения.

О нарушении своего права со стороны одного из законных представителей (отца) он должен был узнать в еще в 2003 году, поскольку, действуя осмотрительно и добросовестно, проживая совместно с отцом и матерью, мог выяснить, должен ли уплачивать налоги на принадлежащее ему имущество, принадлежит ли ему на праве долевой собственности жилое помещение, в котором проживал вместе с родителями, почему он не является его собственником, что повлекло бы установление факта участия в приватизации жилого дома.

Таким образом, срок исковой давности подлежит исчислению с <дата> и истекал в соответствии с п.2 ст. 181 ГК РФ<дата>.

Кроме того, из объяснений истца и третьего лица ФИО3 следует, что начиная с 2018 года, по месту их жительства перестали поступать налоговые уведомления об уплате налога на имущество и земельного налога, при этом в налоговом органе им сообщили об их неначислении в связи с инвалидностью ФИО4, из чего однозначно усматривалась обязанность лишь ответчика ФИО4 по уплате налогов и принадлежность спорного имущества только ответчику.

Истец ФИО1, проявляя необходимую к тому осмотрительность и добросовестность, будучи дееспособным и совершеннолетним, имел реальную возможность выяснить указанные обстоятельства и принять меры к установлению того, является ли он собственником жилого помещения, приобретенного им на правах долевой собственности совместно с отцом и о его обязанности как собственника нести бремя его содержания, в том числе по уплате налогов соразмерно принадлежащей ему доле.

С учетом установленных налоговым законодательством сроков уплаты налога на имущество физических лиц за 2018 год (ст. 409 НК РФ), о нарушении своих прав истец ФИО1 должен был узнать не позднее 01 декабря 2019 года, который в соответствии с п.2 ст. 181 ГК РФ истек 01 декабря 2020 года.

Доказательств, подтверждающих обратное суду не представлено.

Доводы представителя истца о добросовестности поведения истца, вытекающие из обращения его в органы государственной регистрации прав на недвижимое имущество в 2023 году, указанные обстоятельства не подтверждают.

Ходатайство о восстановлении пропущенного срока исковой давности в судебном заседании истцом ФИО1 не заявлено, доказательств, подтверждающих возможность его восстановления по обстоятельствам, связанным с его личностью, свидетельствующих о перерыве, приостановлении срока его течения, суду не представлено.

Об истечении срока исковой давности в ходе судебного разбирательства заявлено ответчиками ФИО4 и ФИО5

На основании пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 г. N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Таким образом, требования ФИО1 о признании недействительным договора на передачу и продажу квартир (домов) в собственность граждан от 27.12.1994, заключенному между АООТ «Агрохим» и ФИО4 о передаче в собственность ФИО4 жилого дома в размере 100% в части невключения истца в состав собственников в порядке приватизации с признанием за ним права на участие в приватизации указанного дома, удовлетворению не подлежит.

Ввиду отсутствия оснований для признания договора приватизации от 27.12.1994 недействительным в заявленной истцом части, отсутствуют основания для признания недействительным в части и договора дарения жилого дома от 26.11.2018, заключенного между ФИО4 и ФИО5, а также вытекающих из него требований о признании за ФИО1 права собственности на ? долю в праве общей долевой собственности на указанное жилое помещение и уменьшении доли ФИО5 до ? доли, поскольку иных оснований для признания указанного договора помимо недействительности договора приватизации, истцом не приведено.

Нарушений прав истца со стороны ответчика – Администрации МО «МО Шарканский район УР», не являющейся стороной оспариваемых сделок, в судебном заседании не установлено, доказательства таковых суду не приведены, в силу чего заявленные к указанному ответчику исковые требования также подлежат оставлению без удовлетворения.

На основании ст. 144 ГПК РФ обеспечительные меры, принятые судом на основании определения от 03 мая 2024 года в виде запрета совершать регистрационные действия с объектом недвижимости – жилым домом, с кадастровым номером №*** расположенным по адресу: <*****>, по вступлению решения суда в законную силу необходимо снять.

Руководствуясь статьями 194-198 ГПК Российской Федерации, суд

р е ш и л:

иск ФИО1 (паспорт гражданина РФ №***) к ФИО4 (паспорт гражданина РФ №***), акционерному обществу «Агрохим» (ОГРН <***>), Администрации муниципального образования «<*****> Удмуртской Республики» (ОГРН<***>), ФИО5 (паспорт гражданина №***):

- о признании недействительным договора на передачу и продажу квартир (домов) в собственность граждан от <дата>, в части невключения ФИО1 в состав собственников порядке приватизации, признании за ним права на участие в приватизации;

- признании недействительным (ничтожным) в части договора дарения от <дата>, заключенного между ФИО4 и ФИО5 в части распоряжения ФИО4 ? долей, принадлежащей ФИО1;

- признании права собственности ФИО1 на ? доли индивидуального жилого дома, расположенного по адресу: <*****>;

- уменьшении доли ФИО5 в праве собственности на указанный жилой дом до ? доли, - оставить без удовлетворения.

Запрет регистрирующим органам, наложенный определением Воткинского районного суда УР от <дата> по гражданскому делу №***, в виде запрета совершать регистрационные действия с объектом недвижимости – жилым домом, с кадастровым номером №***, расположенным по адресу: <*****>, по вступлению решения суда в законную силу, - отменить.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Удмуртской Республики в течение месяца путем подачи апелляционной жалобы через Воткинский районный суд Удмуртской Республики.

Судья Л.Э. Лопатина

Решение в окончательной форме вынесено 16 декабря 2024 года.