Решение № 2-4586/2018 2-4586/2018~М-2962/2018 М-2962/2018 от 27 сентября 2018 г. по делу № 2-4586/2018

... Дело № 2-4586/2018


Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

28 сентября 2018 г. г. Казань

Вахитовский районный суд г. Казани в составе председательствующего А.Р. Галиуллина, при секретаре судебного ФИО1, рассмотрев по средствам видеоконференцсвязи гражданское дело по иску ФИО2 к Обществу с ограниченной ответственностью «Шеффилд»,

о признании договора бизнес-партнерства недействительным, взыскании неосновательного обогащения, процентов за пользование чужими денежными средствами,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 (далее по тексту – истец) обратилась в суд с иском к ООО «Шеффилд» (далее по тексту – ответчик) с вышеуказанным иском, указав в обоснование требований, что между истцом и ответчиком 05.04.2017 г. был заключен договор бизнес-партнерства № 12/РМ. ФИО2 ссылалась на то, что заключенный между сторонами договор по своей правовой природе является договором коммерческой концессии, обосновывая это наличием в договоре специальных терминов: «паушальный взнос», «маркетинг кит», «бренд-бук», а также указанием на исполнение договора на территории города Екатеринбург. ФИО2 считает, что договор нарушает требования действующего законодательства, в связи с этим просит признать его недействительным. Истец пояснила, что 02 мая 2017 г директору ООО «Шеффилд» ФИО3 были переданы денежные средства в размере 1400000 руб., однако какого-либо встречного предоставления от ответчика ею получено не было. По этой причине истец просит взыскать денежные средства, переданные по договору как сумму неосновательного обогащения, а также взыскать проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 03.05.2017 г. по 30.03.2018 г.

В судебном заседании истец и ее представитель исковые требования поддержала.

Представители ответчика, иск не признали.

Выслушав стороны, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

В силу ст. 1027 Гражданского кодекса РФ по договору коммерческой концессии одна сторона (правообладатель) обязуется предоставить другой стороне (пользователю) за вознаграждение на срок или без указания срока право использовать в предпринимательской деятельности пользователя комплекс принадлежащих правообладателю исключительных прав, включающий право на товарный знак, знак обслуживания, а также права на другие предусмотренные договором объекты исключительных прав, в частности на коммерческое обозначение, секрет производства (ноу-хау).

В силу ст. 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

Если правила, содержащиеся в части первой настоящей статьи, не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон.

В предмете заключенного между сторонами договора нет условий о передаче комплекса исключительных прав, включающих право на товарный знак, знак обслуживания, а также других предусмотренных законом или договором объектов исключительных прав.

Материалами дела установлено, что между истцом и ответчиком 05.04.2017 г. был заключен договор бизнес-партнерства № 12/РМ. ФИО2 ссылалась на то, что заключенный между сторонами договор по своей правовой природе является договором коммерческой концессии, обосновывая это наличием в договоре специальных терминов: «паушальный взнос», «маркетинг кит», «бренд-бук», а также указанием на исполнение договора на территории города Екатеринбург.

ФИО2 считает, что договор нарушает требования действующего законодательства, в связи с этим просит признать его недействительным.

Истец пояснила, что 02 мая 2017 г директору ООО «Шеффилд» ФИО3 были переданы денежные средства в размере 1400000 руб., однако какого-либо встречного предоставления от ответчика ею получено не было. По этой причине истец просит взыскать денежные средства, переданные по договору как сумму неосновательного обогащения, а также взыскать проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 03.05.2017 г. по 30.03.2018 г.

Суд критически относится к доводу стороны истца о том, что она была введена в заблуждение относительно предмета заключенного договора. Так как указанный договор носит явно предпринимательский характер.

Исходя из буквального толкования раздела 2 договора ответчик обязался организовать предприятие для осуществления предпринимательской деятельности, ему передавались описание бизнес процессов, пакет юридических документов для взаимодействия с клиентами, мастер-модели костюмы, обучение персонала.

Согласно абз. 1 п. 1 ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством.

Пунктом 2 ст. 421 ГК РФ установлено, что стороны могут заключить договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами. К договору, не предусмотренному законом или иными правовыми актами, при отсутствии признаков, указанных в пункте 3 настоящей статьи, правила об отдельных видах договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами, не применяются, что не исключает возможности применения правил об аналогии закона (пункт 1 статьи 6) к отдельным отношениям сторон по договору.

Согласно ст. ст. 56, 67 Гражданского процессуального кодекса РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений, и суд оценивает имеющиеся в деле доказательства.

В силу присущего гражданскому судопроизводству принципа диспозитивности эффективность правосудия по гражданским делам обусловливается в первую очередь поведением сторон как субъектов доказательственной деятельности. Наделенные равными процессуальными средствами защиты субъективных материальных прав в условиях состязательности, стороны должны доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются в обоснование своих требований и возражений, и принять на себя все последствия совершения или не совершения процессуальных действий.

Истец не доказал, что ответчик понуждал истца заключать договор в подписанной редакции, между сторонами не было иных проектов договоров, нет также свидетельств того, что истец просил заключить с ним договор коммерческой концессии путем направления соответствующего уведомления в адрес ответчика.

Кроме того, в ходе судебных заседаний было установлено, что ООО «Шеффилд» не является правообладателем исключительных прав, зарегистрированных в установленном законом порядке. В материалах дела отсутствуют доказательства того, что ответчик обязался совершить действия по передаче истцу комплекса исключительных прав.

Суд также не может согласиться с доводом истца о том, что им не было получено встречного предоставления по договору.

Ответчиком была приложена переписка между сторонами посредством электронной почты, мессенджераWhatsApp, мессенджераTelegram, исходя из которой следует, что ФИО2 получала встречное исполнение по договору. При этом сама ФИО2 пояснила, что в действительности, представленная ответчиком переписка ей велась. Кроме того, в ходе судебного заседания истец признала, что ей были получены костюмы, указанные договоре, а также рубашки, однако получила она их не от ООО «Шеффилд», а от иных лиц, при этом договоров с третьими лицами ФИО2 суду не представила.

Представитель ответчика пояснил, что ООО «Шеффилд» исполнило свои обязательства по доставке, действуя через третьих лиц, приложив договоры с третьими лицами, а также товарные накладные, подписанные ФИО2

Ответчиком также были предоставлены почтовая квитанция, опись почтового отправления от 22.08.2017 г., копия Акта №12 от 08.08.2017 г. и товарная накладная № 31 от 08.08.2017 г., направленных в адрес истца, по которым ООО «Шеффилд» исполнило свои обязательства по договору, истцом доказательств направления мотивированного отказа от подписания актов представлено не было.

Согласно п. 5 ст. 166 ГК РФ заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Согласно п. 70 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» сделанное в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.) не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).

Таким образом, из материалов дела следует, что истцом было получено встречное предоставление по договору, что подтверждается представленными в деле доказательствами и самим истцом.

Анализ материалов дела приводит суд к выводу, что ввиду явной надуманности заявленных истцом правовых оснований предъявленного иска, исковые требования заявлены истцом исключительно в целях попытки взыскать обратно денежные средства, переданные по договору.

Между тем, согласно ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).В случае несоблюдения требований, предусмотренных п. 1ст. 10 ГК РФ, суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, выраженной в п. 1 Постановления Пленума № 25 от 23 июня 2015 г. «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ», положения ГК РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (ст. 3 ГК РФ), подлежат истолкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в ст. 1 ГК РФ.

Согласно п. 3 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В силу п. 4 ст. 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2 ст. 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или не наступившим (п. 3 ст. 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (п. 5 ст. 166 ГК РФ).

Таким образом, политика права исходит из необходимости принуждения участников гражданского оборота использовать предоставленные им права добросовестно, разумно и ожидаемо для любого лица, учитывая права и законные интересы третьих лиц.

При этом суд не должен поддерживать извлечение преимущества из своего незаконного или недобросовестного поведения, иное означало бы использование суда как института государственной власти, призванного к защите нарушенных или оспоренных прав и законных интересов, для недобросовестных целей, что идет вразрез с такими задачами судопроизводства в арбитражных судах, как укрепление законности и предупреждение правонарушений в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности; формирование уважительного отношения к закону и суду; содействие становлению и развитию партнерских деловых отношений, формированию обычаев и этики делового оборота, закрепленными в ст. 2 ГПК РФ.

Суд, исходя из буквального толкования договора, заключенного между сторонами, не находит основания для признания его недействительным, в материалах дела имеются доказательства того, что истцом было получено встречное предоставление по нему, суд не находит основания для удовлетворения исковых требований истца о признании Договора бизнес партнерства № 12/РМ от 05.04.2017 г. недействительным, взыскании суммы неосновательного обогащения, взыскания процентов за пользование чужими денежными средствами, взыскании судебных расходов в виде уплаченной государственной пошлины.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса РФ,

РЕШИЛ:

В удовлетворении иска ФИО2 к Обществу с ограниченной ответственностью «Шеффилд» о признании договора бизнес-партнерства недействительным, взыскании неосновательного обогащения, процентов за пользование чужими денежными средствами отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Татарстан через Вахитовский районный суд г. Казани в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

...

...

Судья А.Р. Галиуллин