Апелляционное определение № 33-2875/2026 от 13 апреля 2026 г.

УИД 29RS0018-01-2025-004250-73

Судья Акишина Е.В.

№ 2-197/2026

14 апреля 2026 г.

Докладчик Кучьянова Е.В. № 33-2875/2026 г. Архангельск


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Архангельского областного суда в составе председательствующего судьи Моисеенко Н.С.,

судей Вальковой И.А., Кучьяновой Е.В.,

при секретаре судебного заседания Бобковой С.П.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО7 к ФИО8 о взыскании компенсации морального вреда, понуждении опровергнуть информацию, взыскании судебной неустойки и по встречному иску ФИО8 к ФИО7 о взыскании компенсации морального вреда, понуждении опровергнуть информацию, взыскании судебной неустойки по апелляционной жалобе ФИО7 на решение Октябрьского районного суда г. Архангельска от 28 января 2026 г.

Заслушав доклад судьи Кучьяновой Е.В., судебная коллегия

установила:

ФИО7 обратился в суд с исковым заявлением с учетом уточнения к Ситниковой (до перемены фамилии ФИО7) Д.И. о взыскании компенсации морального вреда, понуждении опровергнуть информацию, взыскании судебной неустойки. В обоснование требований указал, что ответчик в общедомовом чате <данные изъяты> в социальной сети <данные изъяты> распространила в отношении него сведения, которые порочат его честь, достоинство и деловую репутацию. В этой связи просил обязать ответчика в срок не позднее трех календарных дней с момента вступления решения суда в законную силу опровергнуть распространенные сведения путем публикации решения суда в общедомовом чате <данные изъяты> в социальной сети <данные изъяты> без права удаления данного сообщения. При неисполнении данной обязанности взыскать судебную неустойку в размере 1 000 руб. за каждый день просрочки исполнения решения суда. Также просил взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 80 000 руб.

ФИО8 обратилась в суд со встречным исковым заявлением к ФИО7, в котором указала, что ФИО7 в той же переписке в общедомовом чате распространил в отношении нее негативную информацию. Просила обязать ответчика в течение трех дней с даты вступления решения суда в законную силу опровергнуть распространенные сведения путем размещения в общедомовом чате <данные изъяты> в социальной сети <данные изъяты> информации о том, что распространенная ответчиком информация не соответствует действительности. При неисполнении данной обязанности взыскать судебную неустойку в размере 2 000 руб. за каждый день просрочки исполнения решения суда. Взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 400 000 руб.

Решением Октябрьского районного суда г. Архангельска от 28 января 2026 г. постановлено:

«в удовлетворении исковых требований ФИО7 к ФИО8 о взыскании компенсации морального вреда, понуждении опровергнуть информацию, взыскании судебной неустойки, встречных исковых требований ФИО8 к ФИО7 о взыскании компенсации морального вреда, понуждении опровергнуть информацию, взыскании судебной неустойки – отказать».

С указанным решением не согласился ФИО7 и в поданной апелляционной жалобе просит его отменить в части отказа в удовлетворении первоначальных исковых требований.

В обоснование доводов жалобы указывает, что лингвист ФИО3 как в самом заключении, так и при допросе в судебном заседании, однозначно ответила на вопрос, что порочащее ФИО7 суждение выражено в форме утверждения о факте и верифицируемо (опровергаемо), не является оценочным суждением.

Однако, суд не просто дал оценку доказательству, а фактически исказил содержание заключения специалиста («является утверждением, подлежащим проверке») собственным утверждением («не подлежит проверке»), подменив вывод специалиста, что является грубейшим нарушением ч. 4 ст. 67 ГПК РФ, обязывающей суд мотивировать свои выводы относительно одних доказательств и опровержения других.

Отмечает, что в решении суда не дана оценка доказательствам, опровергающим действия ФИО7 по <данные изъяты>.

Согласно отчету об оценке рыночной стоимости недвижимого имущества от 30 августа 2025 г. №, содержащему фотографии, сделанные внутри паркинга, и выполненному по заказу ответчика (истца по встречному иску) по спору о разделе имущества, бесспорно подтверждается, что на данную дату (за 2 недели до спорного сообщения в чате) у ФИО8 либо у действующего по ее поручению лица имелся ключ и свободный доступ в паркинг.

В соответствии с приобщенным к материалам дела аудиопротоколом судебного заседания по делу о разделе имущества сторон представителем ФИО8 ФИО9 сообщалось о наличии у ее доверителя ключей от паркинга.

Имеющиеся в материалах дела видеозаписи о беспрепятственном нахождении дочери ФИО1 с ее подругой в период с мая по октябрь 2025 г., а также событий 17 октября 2025 г., когда ответчик (истец по встречному иску) пришла за детьми в квартиру, также свидетельствуют об отсутствии препятствий для доступа детей и их матери.

По мнению подателя жалобы, суд, согласившись с выводами специалиста ФИО2 о наличии в высказываниях истца по встречному иску утверждений о фактах, проигнорировал выводы лингвиста ФИО3 о наличии утверждений о фактах в высказываниях ответчика по встречному иску. Такой избирательный подход к оценке однородных доказательств свидетельствует о нарушении принципа равенства сторон и объективности судебного разбирательства.

Ответчик (истец по встречному иску) ФИО8 в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явилась, надлежащим образом извещена о времени и месте судебного заседания (в деле имеется уведомление о вручении заказного почтового отправления).

Судебная коллегия, руководствуясь положениями ч.ч. 3 и 4 ст. 167, ч. 1 ст. 327 Гражданского процессуального кодекса РФ (далее ГПК РФ), приходит к выводу о том, что ФИО8 извещена надлежащим образом и считает возможным рассмотреть дело при данной явке.

В силу ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе и возражениях относительно жалобы.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, заслушав ФИО7 и его представителя ФИО10, поддержавших жалобу, представителя ФИО8 ФИО9, полагавшую апелляционную жалобу не подлежащей удовлетворению, судебная коллегия приходит к следующему.

Принимая во внимание, что решение суда обжалуется стороной истца (ответчика) только в части первоначального иска к ФИО8 о взыскании компенсации морального вреда, понуждении опровергнуть информацию, взыскании судебной неустойки, в остальной части оно предметом проверки суда апелляционной инстанции не является.

В силу п.п. 1, 9 ст. 152 Гражданского кодекса РФ (далее ГК РФ) гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Опровержение должно быть сделано тем же способом, которым были распространены сведения о гражданине, или другим аналогичным способом. Гражданин, в отношении которого распространены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, наряду с опровержением таких сведений или опубликованием своего ответа вправе требовать возмещения убытков и компенсации морального вреда, причиненных распространением таких сведений.

Положениями ст. 151 ГК РФ закреплено, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Судом первой инстанции установлено и подтверждается материалами гражданского дела, что ФИО7 и ФИО8 состояли в зарегистрированном браке с 08 августа 2014 г., который расторгнут решением <данные изъяты> от 22 июля 2025 г.

ФИО7 и ФИО8 совместно проживали по адресу: <адрес>. В настоящее время брачные отношения между сторонами прекращены, общее хозяйство не ведется, ФИО7 продолжает проживать по указанному адресу, а ФИО8 живет в другом жилом помещении.

ФИО7 принадлежало транспортное средство <данные изъяты>, VIN №, г.н. №, которое на основании договора дарения от 22 января 2025 г. передано его отцу ФИО4

22 января 2025 г. ФИО7 на основании договора купли-продажи продал ФИО5 гаражный бокс №, расположенный по адресу: <адрес>.

Собственниками помещений в указанном жилом доме в социальной сети <данные изъяты> в целях оперативного взаимодействия создан домовой чат <данные изъяты>.

ФИО8 16 сентября 2025 г. в общедомовом чате <данные изъяты> в социальной сети <данные изъяты> разметила сообщение следующего содержания: <данные изъяты>. Истец полагает данные сведения не соответствующими действительности и порочащими его честь, достоинство, за защитой которых он обратился в суд.

Отказывая ФИО7 в удовлетворении его исковых требований, суд первой инстанции исходил из того, что исследуемое сообщение содержит суждение сторон, фактически являющееся выражением личных взглядов и убеждений относительно раздела общего имущества супругов, определения места жительства детей. При этом он пришел к выводу, что субъективное мнение сторон относительно раздела общего имущества супругов само по себе не свидетельствует о распространении сторонами порочащих сведений в смысле ст. 152 ГК РФ, учитывая непредставление доказательств порочащего характера сведений, наличия в них утверждений и несоответствие действительности.

Судебная коллегия в пределах доводов апелляционной жалобы не усматривает нарушений, влекущих за собой отмену или изменение судебного решения в силу следующего.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией. Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч.ч. 1, 2 ст. 17).

Каждому гарантируется свобода мысли и слова. Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них (ч.ч. 1, 3 ст. 29).

Как указано ранее, положениями ст. 152 ГК РФ гражданину предоставлено право требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности.

Согласно п. 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 г. № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» (далее – Пленум Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. № 3) по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации обстоятельствами, имеющими значение для дела, являются факт распространения ответчиком сведений об истце, порочащий характер этих сведений и не соответствие их действительности. При отсутствии хотя бы одного из указанных обстоятельств иск не может быть удовлетворен судом.

Под распространением сведений, порочащих честь и достоинство граждан или деловую репутацию граждан и юридических лиц, следует понимать опубликование таких сведений в печати, трансляцию по радио и телевидению, демонстрацию в кинохроникальных программах и других средствах массовой информации, распространение в сети Интернет, а также с использованием иных средств телекоммуникационной связи, изложение в служебных характеристиках, публичных выступлениях, заявлениях, адресованных должностным лицам, или сообщение в той или иной, в том числе устной, форме хотя бы одному лицу. Сообщение таких сведений лицу, которого они касаются, не может признаваться их распространением, если лицом, сообщившим данные сведения, были приняты достаточные меры конфиденциальности с тем, чтобы они не стали известными третьим лицам.

Порочащими, в частности, являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юридического лица.

Не соответствующими действительности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения.

Как указано в п. 9 Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. № 3 в силу п. 1 ст. 152 ГК РФ обязанность доказывать соответствие действительности распространенных сведений лежит на ответчике. Истец обязан доказать факт распространения сведений лицом, к которому предъявлен иск, а также порочащий характер этих сведений.

При рассмотрении дел данной категории следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке ст. 152 ГК РФ, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности.

Если субъективное мнение было высказано в оскорбительной форме, унижающей честь, достоинство или деловую репутацию истца, на ответчика может быть возложена обязанность компенсации морального вреда, причиненного истцу оскорблением (ст. 130 Уголовного кодекса Российской Федерации, ст.ст. 150, 151 ГК РФ).

Из приведенных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ следует, что при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации одним из юридически значимых обстоятельств, подлежащих установлению, является характер распространенной информации, то есть установление того, является ли эта информация утверждением о фактах либо оценочным суждением, мнением, убеждением.

При этом наличие в каком-либо высказывании субъективной оценки само по себе не исключает присутствие в нем утверждений о факте. Так, выражение негативного отношения к нарушению другим лицом закона, к совершению им нечестного поступка, к нарушению деловой этики и т.д. может не исключать, а напротив, содержать утверждение о том факте, по отношению к которому высказывается мнение.

Данная позиция изложена в определении Верховного Суда РФ от 28 марта 2023 г. № 5-КГ22-147-К2.

Как правильно указано судом, состоявшаяся между сторонами переписка в чате дома, в которой были высказаны фразы, оцененные каждой из сторон как порочащие честь и достоинство, является эмоциональным изложением их мнений относительно семейной ситуации, связанной с разделом совместно нажитого имущества, определения места жительства детей, сопровождающейся значительным количеством судебных споров.

Между тем, не учтено изложенное выше и не принято во внимание, что в высказанном мнении или оценочном суждении может содержаться утверждение о том факте, по отношению к которому оно высказано.

Согласно заключению специалиста ФИО3 (ИП ФИО6) от 16 декабря 2025 г., фраза <данные изъяты> высказана в форме утверждения как дескриптивное, объективное и верифицируемое суждение.

При этом отмечено, что установление лингвистических признаков негативной информации в данном суждении затруднительно, т.к. подобная процедура связана с соотнесением лексем с правовыми понятиями и нормами.

Данную позицию специалист поддержала при ее опросе в судебном заседании, заметив, что суждение связано с субъективной оценкой, но содержит утверждение, в котором изложена негативная информация (аудиопротокол с 11 мин 40 сек до 17 мин 00 сек).

Таким образом, в высказанном оценочном суждении содержится утверждение, в связи с чем для разрешения спора необходимо установить совокупность обстоятельств распространения сведений об истце по первоначальному иску, их порочащий характер и не соответствие действительности.

Факт их распространения установлен и сторонами не оспаривался.

Вместе с тем в нарушение требований ст. 56 ГПК РФ истцом по первоначальному иску не представлено убедительных доказательств, порочащего характера распространенных ответчиком сведений.

Рассматриваемое суждение не содержат признаков унизительной оценки личности ФИО7, выраженной в неприличной или иной противоречащей соответствующим нормам общения в сети «Интернет» форме.

Коммуникативная ситуация, в которой реализованы спорные высказывания, представляет собой обмен сообщениями в рамках публичного интернет-общения, в домовом чате, аналогичного обыденной повседневной речи, которое строго не регламентировано, не содержит запретов на изложение фактов и выражение мнений, оценок, в том числе с проявлением эмоций, за исключением общепринятой недопустимости использования нецензурной лексики.

При этом указанное выше высказывание ответчика по первоначальному иску не содержит в себе унизительной оценки ФИО7, выраженной в неприличной или иной противоречащей принятым нормам общения форме, не направлено на его оскорбление или умаление его чести и достоинства.

Субъективная оценка ФИО8 действий бывшего мужа, в результате которых она <данные изъяты>, не свидетельствует о порочащем характере распространенных сведений, т.к. не указывает на нарушение действующего законодательства или неэтичное поведение.

Более того, судебная коллегия учитывает конкретную коммуникативную ситуацию, при которой обе стороны спора допускают в общедомовом чате высказывание суждений о личной жизни, действиях друг друга, содержащих негативную оценку как самих супругов, так и их поведения.

В частности, ФИО7 в ответ на указанное выше сообщение ФИО8 высказал суждение, являющееся предметом встречного иска, о том, что <данные изъяты>, также изложив негативную информацию и оценку бывшей супруги и ее действий.

Острое субъективное восприятие ФИО7 высказанных в его адрес суждений достаточным основанием для признания их порочащими и умаляющими его честь и достоинство не является.

Исходя из вышеизложенного судебная коллегия приходит к выводу, что указанные ранее оценочные суждения ФИО8 не были выражены в оскорбительной форме, являются допустимыми в конкретной коммуникативной ситуации, соответствуют уровню и стилю общения между сторонами, при этом фраза, содержащая в себе утверждение, не носит порочащего характера, в связи с чем неимущественных прав ФИО7 не нарушает.

Наличие в высказываниях ответчика по первоначальному иску негативной информации об истце достаточным основанием для признания факта нарушения личных неимущественных прав не является.

Отсутствие такого обязательного элемента как порочащий характер распространенных в отношении истца сведений исключает удовлетворение исковых требований о защите чести и достоинства, компенсации морального вреда.

То обстоятельство, что суд первой инстанции не учел наличие в субъективном суждении утверждения о действиях ФИО7, на что обратил внимание специалист, основанием для отмены или изменения судебного решения не является, поскольку не привело к принятию неправильного решения.

В этой связи довод жалобы о фактическом искажении содержания заключения лингвиста собственным умозаключением суда, подмене содержащихся в заключении выводов специалиста, с учетом изложенного выше не ведет к отмене обжалуемого судебного решения.

Довод жалобы о том, что судом не дана оценка доказательствам, опровергающим действия ФИО7 по <данные изъяты>, не может быть принят во внимание.

Поскольку содержащееся в высказанном ФИО8 суждении утверждение порочащим не является, т.е. отсутствует обязательный элемент состава, исковые требования ФИО7 удовлетворению не подлежат вне зависимости от достоверности распространенной ответчиком информации.

Учитывая изложенные выше положения гражданского законодательства и разъяснения Верховного Суда РФ, суд первой инстанции пришел к верному выводу, что ФИО7 в материалы дела не представлено доказательств того, что используемые ФИО8 слова и выражения носят оскорбительный характер, выражены в неприличной или иной противоречащей общепринятым нормам морали и нравственности форме, являются порочащими.

В этой связи оснований для понуждения ответной стороны опровергнуть распространенные сведения (информацию) и компенсации морального вреда в порядке ст. 151 ГК РФ в связи с нарушением личных неимущественных прав истца и распространением сведений, порочащих его честь, достоинство, у суда первой инстанции не имелось. Поскольку в удовлетворении требований о понуждении опровергнуть информацию, взыскании компенсации морального вреда отказано, не подлежало удовлетворению и производное требование о взыскании судебной неустойки.

По существу доводы апелляционной жалобы основаниями к отмене постановленного судом решения служить не могут, так как изложенных выводов суда первой инстанции не опровергают.

При таких обстоятельствах в пределах доводов апелляционной жалобы правильное по существу судебное решение отмене или изменению не подлежит.

Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Октябрьского районного суда г. Архангельска от 28 января 2026 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО7 - без удовлетворения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 28 апреля 2026 г.

Председательствующий Н.С. Моисеенко

Судьи И.А. Валькова

Е.В. Кучьянова