Решение № 12-54/2020 5-6/2020 от 15 июня 2020 г. по делу № 12-54/2020

Судья Мамедов В.В.

Дело № 5-6/2020


РЕШЕНИЕ

№ 12-54/2020
16 июня 2020 г.
г. Ростов-на-Дону
Судья Южного окружного военного суда Тогубицкий Вадим Александрович (<...>), при помощнике судьи Новиковой Ж.В., с участием прокурора Арефьева М.С., лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении - ФИО1, рассмотрев с использованием системы видеоконференц-связи дело об административном правонарушении по жалобе защитника Овечкина В.П. в интересах военнослужащего войсковой части № <данные изъяты>

ФИО1, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, проживающего по адресу: <адрес>

на постановление судьи Крымского гарнизонного военного суда от 16 марта 2020 г. о прекращении в отношении ФИО1 производства по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 6.9 КоАП РФ,

у с т а н о в и л:

постановлением судьи Крымского гарнизонного военного суда от 16 марта 2020 г. производство по делу об административном правонарушении, возбужденному в отношении ФИО1 по признакам правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 6.9 КоАП РФ, прекращено на основании ч. 2 ст. 24.5 КоАП РФ, а материалы дела направлены командиру воинской части для привлечения его к дисциплинарной ответственности.

В жалобе, поданной в порядке пересмотра, защитник Овечкин просит постановление судьи отменить и прекратить производство по делу в связи с недоказанностью обстоятельств совершения ФИО1 указанного административного правонарушения.

Он утверждает, что протокол рассмотрения дела об административном правонарушении не содержит существенных обстоятельств о нарушении порядка направления ФИО1 на медицинское освидетельствование и процедуры проведения анализов, поскольку отдельные показания свидетелей ФИО2, Газаряна, ФИО8, ФИО3, пояснения ФИО1, защитника, специалиста ФИО4, прокурора ФИО5 противоречат результатам аудиопротоколирования и искажены с целью сокрытия фальсификации результатов этих анализов. Аналогичные нарушения были допущены судьей и при первом рассмотрении данного дела. В связи с этим в обжалуемом постановлении некоторые показания свидетелей приведены неточно либо вовсе не получили судебной оценки.

Защитник полагает, что 31 мая 2019 г. ФИО1 направлен на медицинское освидетельствование на состояние опьянения военным прокурором ФИО5 без каких-либо законных оснований – в ходе проведения прокурорской проверки по поводу конфликта, произошедшего накануне с подчиненным ФИО1 военнослужащим. В обоснование он ссылается на положения приказа Министерства здравоохранения РФ от 18 декабря 2015 г. № 993н «О порядке проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического)» (далее – Порядок), обращая внимание на то, что судом необоснованно принята во внимание позиция участвовавшего в деле заместителя военного прокурора Жовнира, основанная на положениях Федеральных законов «О статусе военнослужащих» и «О прокуратуре Российской Федерации», и проигнорированы доводы защитника о том, что каких-либо материалов о проведении в отношении ФИО1 мероприятий, направленных на противодействие наркомании, прокурором не представлено.

Внешние признаки опьянения, указанные военным прокурором в суде в качестве оснований для направления на медицинское освидетельствование, получили необъективную оценку судьи в обжалуемом постановлении. В то же время медсестра ФИО2, а также сотрудник прокуратуры ФИО3, в суде пояснили, что каких-либо внешних проявлений опьянения у ФИО1 они не определили: он был спокойный, адекватный, координация не была нарушена. Защитник полагает, что при наличии информации о нахождении ФИО1 в состоянии опьянения, военный прокурор обязан был отстранить его от исполнения служебных обязанностей и сообщить руководству, однако он этого не сделал. В связи с этим он обращает внимание на то, что 31 мая 2019 г., направляя на медицинское освидетельствование ФИО1, военный прокурор указал на необходимость предоставления заключения в тот же день, что и было выполнено врачом ФИО8, однако это обстоятельство ФИО5 в суде скрыл, пояснив, что о результатах освидетельствования узнал лишь в июле-августе 2019 года.

Эти обстоятельства, по мнению защитника, свидетельствуют о недостоверности пояснений военного прокурора ввиду предвзятого отношения его к ФИО1.

Автор жалобы указывает на то, что в январе 2020 года контрольный образец биологического объекта, отобранного от ФИО1, уничтожен, что исключило возможность проведения экспертизы на предмет наличия в нем наркотических средств, а до этого времени ни прокурор, ни судья не посчитали необходимым проведение такого исследования.

Овечкин полагает, что процедура медицинского освидетельствования ФИО1 проведена с грубыми нарушениями требований Порядка, поскольку копия справки о результатах медицинского освидетельствования, а также третий экземпляр акта медицинского освидетельствования на состояние опьянения ему не выдавались, с результатами его не ознакомили. Данные обстоятельства, подтвержденные ФИО8, ФИО4, ФИО2, а также отсутствие в акте медицинского освидетельствования указания на признаки опьянения, являются существенными и свидетельствуют о фальсификации сведений, изложенных в этих документах.

Он анализирует показания ФИО8, ФИО2 и ФИО3, данные ранее и в ходе настоящего судебного разбирательства, утверждая, что они носят противоречивый, недостоверный характер.

В частности, ни ФИО8, ни ФИО2 не говорили ФИО1 об обнаружении в его биологическом объекте наркотических средств. Поэтому показания ФИО3 об обратном являются недостоверными.

Судья не учел, что ФИО3 являлся подчиненным ФИО5 и заинтересован в исходе дела. Одновременно им необоснованно указано на то, что Газаряна, являясь подчиненным ФИО1, помогает избежать ему административной ответственности.

Исходя из показаний ФИО3, ФИО2 и ФИО5, во время возвращения ФИО1 из лечебного учреждения в прокуратуру (относительно времени обеденного перерыва) результаты анализов у ФИО8 еще отсутствовали (они поступили к ней лишь в <данные изъяты>).

В ходе предыдущего судебного разбирательства 1 октября 2019 г. ФИО8 и ФИО2 дали взаимоисключающие показания относительно порядка оформления процедуры получения анализов ФИО1. При этом пояснения ФИО1, ФИО3, лаборанта ФИО6 и специалиста ФИО4 свидетельствуют о нарушении ФИО2 установленного порядка отбора мочи (относительно предварительного исследования температуры мочи и обязательного контрольного отбора биологического объекта в присутствии освидетельствуемого).

Защитник обращает внимание на то, что о возможном попадании наркотических средств в организм во время курения кальяна ФИО1 никогда не утверждал. При этом он не исключает, что отобранный от ФИО1 образец биологического материала мог быть подменен образцом от иного лица, одновременно попавшим в лабораторию на исследование. В обоснование защитник ссылается на нарушение порядка заполнения и нумерации в Журналах регистрации отбора биологических объектов и результатов химико-токсикологических исследований.

Овечкин обращает внимание на то, что участвовавший в деле специалист ФИО4 ни 20 сентября 2019 г., ни 13 марта 2020 г. об административной ответственности за заведомо ложные пояснения не предупреждалась.

В отзыве на жалобу заместитель военного прокурора – войсковая часть № <данные изъяты> ФИО7 просит постановление судьи оставить без изменения, а поданную жалобу - без удовлетворения.

Рассмотрев материалы дела и доводы жалобы, заслушав пояснения ФИО1 и военного прокурора Арефьева нахожу, что выводы, изложенные в обжалуемом судебном постановлении, соответствуют фактическим обстоятельствам содеянного ФИО1 и основаны на исследованных судом доказательствах, достоверность и допустимость которых сомнений не вызывает. Нормы материального и процессуального права при разрешении дела применены правильно.

Из материалов дела следует, что 31 мая 2019 г. в здании ГБУЗ Республики Крым «Керченский психоневрологический диспансер», расположенном по адресу: <адрес> выявлено потребление ФИО1 наркотического средства без назначения врача, поскольку в ходе предварительного исследования в его пробе биологического объекта (моче) обнаружен <данные изъяты>. Об этом в <данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ составлен Акт медицинского свидетельствования.

В соответствии с частью 1 ст. 6.9 КоАП РФ потребление наркотических средств или психотропных веществ без назначения врача либо новых потенциально опасных психоактивных веществ является административным правонарушением.

В Российской Федерации запрещается потребление наркотических средств или психотропных веществ без назначения врача либо новых потенциально опасных психоактивных веществ (статья 40 Федерального закона «О наркотических средствах и психотропных веществах»).

Наркотическое средство тетрагидроканнабинол и его производные, включен в утвержденный постановлением Правительства РФ от 30 июня 1998 г. № 681 список I наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, оборот которых в Российской Федерации запрещен.

Факт совершения ФИО1 административного правонарушения подтверждается актом медицинского освидетельствования на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического) от 31 мая 2019 г. № 444 (т. 1 л.д. 8), чеком анализатора от 31 мая 2019 г. № 1153 предварительного исследования (т. 1 л.д. 5), справкой о результатах химико-токсикологического исследования от 14 июня 2019 г. № 1958 (т. 1 л.д. 9), показаниями свидетелей и специалиста, копиями Журналов регистрации отбора биологических объектов (т. 2 л.д. 85-88) и регистрации результатов химико-токсикологических исследований (т. 2 л.д. 81-84), а также иными документами, которым дана оценка на предмет допустимости, достоверности, достаточности по правилам статьи 26.11 КоАП РФ.

Пунктами 5, 8, 15 Порядка, установлено, что медицинское освидетельствование подлежит проведению в целях выявления состояния опьянения. В процессе проведения медицинского освидетельствования его результаты вносятся в акт медицинского освидетельствования на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического). Медицинское заключение «установлено состояние опьянения» выносится, в частности, при обнаружении по результатам химико-токсикологических исследований в пробе биологического объекта одного или нескольких наркотических средств и (или) психотропных веществ.

Согласно пп. 8-10 Правил проведения химико-токсикологических исследований при медицинском освидетельствовании (Приложение № 3 к Порядку) (далее – Правила), химико-токсикологические исследования пробы биологического объекта (мочи) проводятся в два этапа.

Первым этапом являются предварительные исследования иммунохимическими методами с применением анализаторов, обеспечивающих регистрацию и количественную оценку результатов исследования путем сравнения полученного результата с калибровочной кривой и подтверждающие исследования методами газовой и (или) жидкостной хроматографии с масс-спектрометрическим детектированием с помощью технических средств, обеспечивающих регистрацию и обработку результатов исследования путем сравнения полученного результата с данными электронных библиотек масс-спектров.

По окончании первого этапа химико-токсикологического исследования в случае наличия в пробе биологического объекта наркотических средств, психотропных веществ и т.д., вне зависимости от их концентрации проводится второй этап химико-токсикологического исследования подтверждающими методами.

Как усматривается из материалов дела, медицинское освидетельствование ФИО1 на состояние опьянения проведено в соответствии с Порядком квалифицированным специалистом соответствующей медицинской организации, имеющей лицензию на осуществление медицинской деятельности, предусматривающую выполнение работ (оказание услуг) по медицинскому освидетельствованию на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического).

Так, 31 мая 2019 г. в 12 часов 49 минут врачом ГБУЗ РК «Керченский психоневрологический диспансер» ФИО8 начато медицинское освидетельствование ФИО1. В ходе осмотра у ФИО1 были выявлены изменения в психической деятельности, вегетативно-сосудистых реакциях, двигательной сфере.

Предварительный метод исследования показал наличие в биологическом объекте ФИО1 <данные изъяты>, в связи с этим его анализы направлены в ГБУЗ «Крымский научно-практический центр наркологии» для проведения подтверждающего исследования. Проведенное 14 июня 2019 г. исследование подтвердило наличие в биологической жидкости ФИО1 <данные изъяты>

Медицинское заключение об установлении у ФИО1 состояния опьянения вынесено в соответствии с пунктом 17 названного Порядка проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения.

Достоверность результатов медицинского освидетельствования на состояние опьянения, отраженных в акте от 31 мая 2019 г. № 444, подтверждается чеком технических средств измерения, справкой о результатах химико-токсикологических исследований, а также показаниями врача ФИО8 и медсестры ФИО2 ГБУЗ РК «Керченский психоневрологический диспансер», подтвердивших факт проведения медицинского освидетельствования ФИО1, а также отбора у него биологического материала в соответствии с установленными требованиями.

При этом ФИО8 показала, что во время медицинского освидетельствования у ФИО1 были установлены клинические признаки опьянения, которые отражены ею в акте. По итогам предварительного исследования в биологическом объекте ФИО1 были выявлены наркотические средства. В связи с направлением биологического объекта на второй этап исследования ею была составлена и выдана сопровождающему ФИО1 лицу (ФИО3) соответствующая справка. Окончательные сведения в акт медицинского освидетельствования были внесены ею 22 июля 2019 г. после поступления результатов второго этапа химико-токсикологического исследования и выхода ее из отпуска.

Вопреки доводам жалобы, такие действия ФИО8 по проведению медицинского освидетельствования указанному Порядку в целом не противоречат и о недостоверности его результатов не свидетельствуют.

Мнение ФИО2 (медицинской сестры) и ФИО3 об отсутствии у ФИО1 внешних признаков опьянения носит субъективный характер, не основано на специальных познаниях в области проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения, поэтому на правильность указанного вывода не влияет.

Свидетель ФИО2 пояснила, что лично наблюдала процесс сдачи ФИО1 биологического материала. Это обстоятельство, в свою очередь, исключало возможность фальсификации, поэтому необходимости проведения первичных измерений его биологического материала (температуры, pH и относительной плотности) не имелось. В присутствии ФИО1 она произвела оклейку полученного от него контейнера с контролем первого вскрытия и отбором контрольного образца. Анализируемый и контрольные образцы лично отнесла на предварительное исследование в лабораторию, где биологический объект лаборант приняла без замечаний.

При этом сам ФИО1 подтвердил, что сдача биологического материала проходила в присутствии ФИО2, состояние предоставленного ему контейнера для анализа нареканий не вызывало (т. 1 л.д. 12); биологический объект он сдавал добровольно.

Лаборант ГБУЗ РК «Керченский психоневрологический диспансер» ФИО6 показала, что проводила предварительное исследование биологического объекта ФИО1, контейнер с ним поступил в опечатанном виде, без нарушений целостности, подмены проб она не производила, в биологический объект ничего не добавляла. По окончании исследования анализируемый образец был повторно опечатан и направлен на подтверждающее исследование.

Из содержания Журнала регистрации медицинских освидетельствований на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического) (т. 3 л.д. 144-146), Журнала регистрации отбора биологических объектов, Журнала регистрации результатов химико-токсикологических исследований (т. 2 л.д. 81-84) с очевидностью следует, что порядок нумерация и ведения в них не нарушены.

Сведений о заинтересованности сотрудников ГБУЗ РК «Керченский психоневрологический диспансер» ФИО8, ФИО2, ФИО6 в получении конкретных результатов медицинского освидетельствования ФИО1, равно как о фальсификации ими таких результатов из дела не усматривается, самим ФИО1 и его защитником не приведено.

Различия в показаниях, данных сотрудниками лечебного учреждения, а также свидетелем ФИО3, ранее и в ходе настоящего рассмотрения дела, касающиеся, в частности места оклейки ФИО2 проб биологического объекта ФИО1, о такой заинтересованности также не свидетельствуют, поскольку носят несущественный характер, объясняются давностью событий, судьей гарнизонного военного суда выявлены и устранены.

С учетом указанных свидетельских показаний, данных, зафиксированных в названных журналах, а также в справке о результатах химико-токсикологических исследований, оснований ставить под сомнение то обстоятельство, что на химико-токсикологическое исследование был направлен именно биологический объект, отобранный в рамках медицинского освидетельствования у ФИО1, не имеется.

Вывод судьи гарнизонного военного суда об отсутствии при проведении медицинского освидетельствования ФИО1 существенных нарушений Порядка, которые могли бы повлиять на его результаты, является верным, а утверждение в жалобе об обратном не может быть признано обоснованным.

Кроме того, в ходе рассмотрения дела 20 сентября 2019 г. ФИО8 показала, что контрольный образец биологического объекта ФИО1 по-прежнему хранится в лечебном учреждении (аудиофайл «Допрос ФИО4 и ФИО8.» 1 ч 32 мин). В связи с этим судьей назначена молекулярно-генетическая судебная экспертиза контрольной пробы биологического объекта, которая позволила бы определить относимость контрольного образца к ФИО1, однако 21 января 2020 г. ФИО1 от ее проведения и сдачи образцов буккального эпителия отказался (т. 3 л.д. 64-65). При таких обстоятельствах последующее уничтожение контрольного образца биологического объекта пункту 13 Правил не противоречит, а соответствующие доводы жалобы являются несостоятельными.

Указанные в жалобе недостатки медицинского освидетельствования ФИО1, связанные с невыдачей ему копии справки о результатах медицинского освидетельствования, а также третьего экземпляра акта медицинского освидетельствования на состояние опьянения являются несущественными и безусловным основанием для признания всей процедуры медицинского освидетельствования и ее результатов незаконными не могут быть признаны.

В соответствии с пунктом 13 Порядка выдается заверенная печатью медицинской организации и подписью врача-специалиста (фельдшера), проводящего медицинское освидетельствование, справка произвольной формы, в которой отражается, что по результатам освидетельствования обнаружены (не обнаружены) клинические признаки опьянения, предусмотренные приложением № 2 к настоящему Порядку, медицинское освидетельствование будет завершено по получении результатов химико-токсикологического исследования биологического объекта. Копия указанной справки выдается освидетельствуемому (его законному представителю).

Такая справка ФИО8 была оформлена и выдана ФИО3 (т. 1 л.д. 4), ФИО1 ее копия не выдавалась.

Между тем, вопреки доводам жалобы, ФИО1 было известно об обнаружении в его биологическом объекте наркотических средств. Об этом ему сообщила медсестра ФИО2 после возвращения из лаборатории с результатами исследования. Эти обстоятельства подтвердил ФИО3, присутствовавший при этом разговоре. О доведении результатов первого этапа химико-токсикологического исследования также свидетельствуют объяснения ФИО1 от 6 августа 2019 г., согласно которым ему было известно о том, что его «биологический материал будет направлен на детальный анализ в г. Симферополь».

Кроме того, в соответствии с пунктом 14 Правил и пунктом 27 Порядка результаты химико-токсикологических исследований отражаются в справке о результатах химико-токсикологических исследований. По желанию освидетельствуемого в организации, проводившей медицинское освидетельствование, ему выдается копия справки о результатах химико-токсикологических исследований. По завершении медицинского освидетельствования и оформления его результатов освидетельствуемому выдается третий экземпляр акта медицинского освидетельствования.

Вместе с тем данных о том, что ФИО1 изъявлял желание получить копию справки о результатах химико-токсикологических исследований либо после 22 июля 2019 г. обращался в лечебное учреждение с целью получения акта медицинского освидетельствования на состояние опьянения в деле не имеется. Напротив, результатами исследования ФИО1 не интересовался (т. 1 л.д. 12).

Добровольность участия ФИО1 в медицинском освидетельствовании, осведомленность его в направлении анализов в <адрес> для проведения подтверждающего исследования подтвердил Газаряна (т. 3 л.д. 158, 159). При этом он также пояснил, что за процедурой прохождения ФИО1 медицинского освидетельствования не следил.

Специалист Шоренко подтвердила, что по итогам проведения подтверждающего исследования в биологическом объекте ФИО1 обнаружен <данные изъяты>, потребление которого на территории Российской Федерации запрещено. При этом на правильность результата исследований не могло повлиять употребление лекарственного препарата «<данные изъяты>», а также курение кальянных смесей, без умышленного добавления в них наркотических средств.

Достоверность ранее данных показаний ФИО4 подтвердила в ходе допроса в окружном военном суде с соблюдением требований ст. 25.8 КоАП РФ.

ФИО8 также подтвердила, что употребление «<данные изъяты>» не могло повлиять на результат исследования, поскольку газовый хроматограф разделяет по химическому составу и дифференцирует имеющиеся в организме наркотические и лекарственные средства.

С учетом изложенного, позиции ФИО1, не настаивающего на возможном попадании в организм наркотических средств с кальянными смесями (т. 4 л.д. 43), а также не сообщившего о лицах, с которыми он такие смеси употреблял, вывод судьи гарнизонного военного суда о наличии в действиях ФИО1 состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 6.9 КоАП РФ, является обоснованным.

Расхождения в показаниях свидетелей ФИО8 и ФИО3, относительно места и времени окончания процедуры медицинского освидетельствования на состояние опьянения ФИО1 и прибытия после нее в военную прокуратуру, являются несущественными, поскольку не исключают факта проведения такого освидетельствования при обстоятельствах, установленных в суде, и на правильность указанного вывода не влияют.

К тому же для квалификации действий лица по ч. 1 ст. 6.9 КоАП РФ не имеет правового значения в каком конкретно месте лицо употребило наркотическое средство, в какое время и каким способом, важен лишь сам факт его потребления без назначения врача.

Довод, аналогичный изложенному в жалобе, об отсутствии у военного прокурора законных оснований для направления ФИО1 на медицинское освидетельствование являлся предметом проверки при производстве по делу, правомерно отклонен как необоснованный. При этом судья верно исходил из того, что при наличии у ФИО1 признаков опьянения военный прокурор, руководствуясь требованиями ст. 6, 22 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации», обладал необходимыми полномочиями для направления его в лечебное учреждение для прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения. Кроме того, военный прокурор ФИО5 также принимал во внимание, что ранее уже фиксировались случаи употребления наркотических средств военнослужащими воинской части, в которой проходит военную службу ФИО1.

Каких-либо данных о заинтересованности ФИО5, равно как и ФИО3, в положительных результатах медицинского освидетельствования, а также возможности повлиять на них, по делу не установлено. Проведение прокурорской проверки по поводу инцидента, произошедшего с подчиненным ФИО1, об обратном не свидетельствует.

Оснований для возбуждения 31 мая 2019 г. дела об административном правонарушении в отношении ФИО1 на основании лишь одной справки, оформленной ФИО8 и выданной ФИО3 для передачи в военную прокуратуру, у военного прокурора не имелось, поскольку результаты, полученные на предварительном этапе исследования биологического объекта, окончательными не являются. Такое основание появилось лишь после поступления в военную прокуратуру акта медицинского освидетельствования, подтверждавшего совершение ФИО1 административного правонарушения. При решении вопроса о возбуждении дела было реализовано право ФИО1, как лица, в отношении которого ведется административное производство, дать объяснения относительно обстоятельств вмененного правонарушения, в которых он указал о своем несогласии с ним.

Таким образом, обстоятельства, подлежащие доказыванию по делу об административном правонарушении, установлены в достаточном объеме и получили должную оценку в соответствии с требованиями ст. 26.11 КоАП РФ, а изложенный в обжалуемом постановлении вывод о наличии в действиях ФИО1 события и состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 6.9 КоАП РФ, является обоснованным и мотивированным.

В связи с этим правильным является решение судьи в части направления материалов дела после исследования всех обстоятельств совершения административного правонарушения командиру воинской части для привлечения ФИО1 к дисциплинарной ответственности.

Несогласие ФИО1 с оценкой установленных по делу обстоятельств и собранных по делу доказательств правовым основанием к отмене судебного постановления не является.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 30.7 КоАП РФ, судья

р е ш и л:

постановление судьи Крымского гарнизонного военного суда от 16 марта 2020 г. о прекращении в отношении ФИО1 производства по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 6.9 КоАП РФ, на основании ч. 2 ст. 24.5 КоАП РФ, оставить без изменения, а жалобу защитника Овечкина В.П. – без удовлетворения.

Судья В.А. Тогубицкий