Апелляционное определение № 33-1475/2025 33-51/2026 от 9 марта 2026 г.

Судья Кужугет М.А. УИД№17RS0017-01-2024-009414-50

Дело № 2-750/2025 (№ 33-51/2026)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Кызыл 10 марта 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Тыва в составе:

председательствующего Баутдинова М.Т.,

судей Болат-оол А.В., Хертек С.Б.,

при секретаре Тулуш Т.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи Хертек С.Б. по правилам производства в суде первой инстанции гражданское дело исковому заявлению ФИО1 к Нотариальной палате Республике Тыва, ФИО2, Министерству юстиции Российской Федерации о компенсации морального вреда, возмещении убытков в виде упущенной выгоды,

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратился в суд с вышеуказанным иском, указав, что Нотариальной палатой Республики Тыва выдана доверенность от 6 октября 2000 г. №, уполномочивающая К. (далее К.) распорядиться имуществом ФИО1 Истец утверждает, что не выдавал такой доверенности. По незаконно выданной доверенности отчуждено имущество истца в виде 1/2 доли на земельный участок и жилой дом. Вследствие сделок, совершенных от его имени по недействительной доверенности, ФИО1 лишился своего имущества. Обстоятельства незаконной выдачи доверенности установлены вступившим в законную силу решением Пий-Хемского районного суда Республики Тыва от 18 июня 2024 г. по гражданскому делу №. Незаконная выдача доверенности принесла истцу нравственные страдания, он переживал, испытывал негативные эмоции, головные боли. Будь у истца дом, он мог бы сдавать его в аренду в период с 16 апреля 2002 г. по 1 августа 2024 г., то есть мог бы получать хотя бы по 1000 руб. за каждый месяц аренды (267 месяцев), всего арендная плата составила бы 267 000 руб.

В связи с изложенным, просил взыскать с Нотариальной палаты Республики Тыва компенсацию морального вреда в размере 600 000 руб., убытки в виде упущенной выгоды в размере 267 000 руб.

Определением судьи первой инстанции от 7 марта 2025 г. к участию в деле в качестве соответчика привлечен ФИО2 - нотариус Пий-Хемской государственной нотариальной конторы Республики Тыва, удостоверивший доверенность, выданную от имени ФИО1 на имя К.

Решением Кызылского городского суда Республики Тыва от 30 мая 2025 г. иск оставлен без удовлетворения.

В апелляционной жалобе истец ФИО1 просит решение суда отменить, принять по делу новое решение об удовлетворении иска. В обоснование апелляционной жалобы указал, что фактически суд, в нарушение ч.2 ст. 61 ГПК РФ оспаривает решение Пий-Хемского районного суда от 18 июня 2024 г. по делу №, в котором имеются сведения о двух доверенностях от 6 октября 2000 г. №, в которых печать и подпись нотариуса, они зарегистрированы и за них уплачена государственная пошлина. Вывод суда о том, что вина нотариуса не установлена, не является основанием для отказа в удовлетворении иска. Про персональные данные в иске суд оценку не дал.

Пунктом 4 части 4 статьи 330 ГПК РФ предусмотрено, что основанием для отмены решения суда первой инстанции в любом случае является принятие судом решения о правах и об обязанностях лиц, не привлечённых к участию в деле

Определением от 21 января 2026 г., судебная коллегия перешла к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции, в связи с тем, что дело рассмотрено без привлечения в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные исковые требования - Министерства юстиции Российской Федерации, Управления Министерства юстиции Российской Федерации по Республике Тыва.

Определением судебной коллегии от 11 февраля 2026 г. к участию в деле в качестве соответчика привлечено Министерство юстиции Российской Федерации.

В заседании суда апелляционной инстанции истец ФИО1 поддержал исковое заявление, просил его удовлетворить в полном объёме.

Представитель ответчика Нотариальной палаты Республики Тыва Л. просила в иске отказать ввиду того, что являются ненадлежащими ответчиками по делу.

Представитель третьего лица - Управления Министерства юстиции Российской Федерации по Республике Тыва Т.А.А. с иском не согласился, просил отказать в его удовлетворении в полном объёме ввиду недоказанности обстоятельств, на которые ссылается истец в своём иске, поскольку виновность нотариуса ФИО2 в решении Пий-Хемского районного суда Республики Тыва не была установлена.

Представитель ответчика Министерства юстиции РФ, а также ответчик ФИО2 в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом, об уважительности причин неявки суду не сообщали, каких-либо ходатайств об отложении судебного заседания от них поступало.

Представителем ответчика Министерства юстиции РФ направлена письменная правовая позиция о несогласии с иском, в связи с недоказанностью обстоятельств, на которые ссылается истец.

Судебная коллегия рассматривает дело в их отсутствие в порядке ст.167 Гражданского процессуального кодекса РФ (далее – ГПК РФ).

Согласно п.15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.05.2019 №13 "О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации" если орган государственной власти, уполномоченный на основании подпункта 1 пункта 3 статьи 158 БК РФ отвечать в судах от имени Российской Федерации по искам о возмещении вреда в порядке, предусмотренном статьей 1069 ГК РФ, имеет территориальные органы с правами юридического лица и вред причинен гражданину или юридическому лицу действиями (бездействием) должностных лиц такого территориального органа, то иск к Российской Федерации в лице главного распорядителя бюджетных средств о возмещении вреда подлежит рассмотрению в суде по месту нахождения его территориального органа, действиями должностных лиц которого причинен вред (статья 28 ГПК РФ, статья 35 АПК РФ), если иное не предусмотрено законодательством.

При этом в любом случае выступать от имени Российской Федерации в суде будет федеральный орган государственной власти. Судам следует привлекать к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора и выступающего на стороне ответчика, территориальный орган, действиями должностных лиц которого причинен вред истцу (статья 43 ГПК РФ, статья 51 АПК РФ).

По указанным основаниям, ходатайство представителя ответчика Министерства юстиции РФ о привлечении по делу в качестве соответчика Управление Минюста России по Республике Тыва, не подлежит удовлетворению.

Выслушав истца, представителей ответчиков Нотариальной палаты Республики Тыва, а также третьего лица Управления Министерства юстиции РФ по Республике Тыва, проверив материалы дела, судебная коллегия приходит к следующему.

В ст.45 Конституции Российской Федерации закреплены государственные гарантии защиты прав и свобод (часть 1) и право каждого защищать свои права всеми не запрещенными законом способами (часть 2).

В ст.53 Конституции Российской Федерации закреплено право каждого на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Из данной нормы Конституции Российской Федерации следует, что действия (или бездействие) органов государственной власти или их должностных лиц, причинившие вред любому лицу, влекут возникновение у государства обязанности этот вред возместить, а каждый пострадавший от незаконных действий органов государственной власти или их должностных лиц наделяется правом требовать от государства справедливого возмещения вреда.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях, государство, по смыслу статьи 53 Конституции Российской Федерации, несет обязанность возмещения вреда, связанного с осуществлением государственной деятельности в различных ее сферах, независимо от возложения ответственности на конкретные органы государственной власти или должностных лиц (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 1 декабря 1997 г. №18-П, Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 4 июня 2009 г. № 1005-О-О, от 25 мая 2017 г. №1117-О, от 16 января 2018 г. № 7-О).

П.2 ст.2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

П.1 ст.150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст.151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу ст.1069 Гражданского кодекса РФ вред, причинённый гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно пункту 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" (далее по тексту - Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33) под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В пункте 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 разъяснено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, статьи 1095 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

По общему правилу, ответственность за причинение морального вреда возлагается на лицо, причинившее вред (пункт 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). В случаях, предусмотренных законом, обязанность компенсировать моральный вред может быть возложена судом на лиц, не являющихся причинителями вреда (например, на Российскую Федерацию, субъект Российской Федерации, муниципальное образование - за моральный вред, причиненный в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов (статьи 1069, 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33).

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (пункт 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33).

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33).

Согласно пункту 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (пункт 28 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33).

Согласно пункту 30 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как разъяснено в пункте 37 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц, нарушающих имущественные права гражданина, исходя из норм статьи 1069 и пункта 2 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации, рассматриваемых во взаимосвязи, компенсации не подлежит. Вместе с тем моральный вред подлежит компенсации, если оспоренные действия (бездействие) повлекли последствия в виде нарушения личных неимущественных прав граждан. Например, несоблюдение государственными органами нормативных предписаний при реализации гражданами права на получение мер социальной защиты (поддержки), социальных услуг, предоставляемых в рамках социального обслуживания и государственной социальной помощи, иных социальных гарантий, осуществляемое в том числе в виде денежных выплат (пособий, субсидий, компенсаций и т.д.), может порождать право таких граждан на компенсацию морального вреда, если указанные нарушения лишают гражданина возможности сохранять жизненный уровень, необходимый для поддержания его жизнедеятельности и здоровья, обеспечения достоинства личности.

Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

В соответствие со ст.7 Основ законодательства о нотариате (в редакции от 13 марта 1993 г.) нотариат в соответствии с Конституцией Российской Федерации относится к совместному ведению Российской Федерации и субъектов Российской Федерации (ст.72 Конституции Российской Федерации). Открытие и упразднение государственных нотариальных контор осуществляется Министерством юстиции Российской Федерации по мотивированному представлению органа юстиции субъекта Российской Федерации или такое поручение дается органу юстиции на местах.

Согласно ст.11 указанных Основ нотариус имеет личную печать с изображением Государственного герба Российской Федерации, указанием фамилии, инициалов, должности нотариуса и места его нахождения или наименования государственной нотариальной конторы, штампы удостоверительных надписей, личные бланки или бланки государственной нотариальной конторы.

В соответствии со ст.17 Основ законодательства Российской Федерации «О нотариате», утверждённых постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 11 февраля 1993 года №4462-1 (далее - Основы законодательства о нотариате), (в редакции от 13 марта 1993 г. по 31 декабря 2003 г.) нотариус, работающий в государственной нотариальной конторе, в случае совершения действий, противоречащих законодательству Российской Федерации, несёт ответственность в установленном законом порядке.

Согласно ст.42 Основ законодательства о нотариате при совершении нотариального действия нотариус устанавливает личность обратившегося за совершением нотариального действия гражданина, его представителя или представителя юридического лица.

Установление личности должно производиться на основании паспорта или других документов, исключающих любые сомнения относительно личности гражданина, обратившегося за совершением нотариального действия.

Согласно ст.50 Основ законодательства о нотариате все нотариальные действия, совершаемые нотариусом, регистрируются в реестре.

Нотариус обязан выдавать выписки из реестра по письменному заявлению организаций и лиц, указанных в частях третьей и четвертой статьи 5 и в статье 28 настоящих Основ.

Как установлено судебной коллегией и следует из материалов дела, истец ФИО1 отбывает наказание в виде лишения свободы в **.

Вступившим в законную силу решением Пий-Хемского районного суда Республики Тыва от 18 июня 2024 г. по гражданскому делу № установлено, что на основании доверенности от 6 октября 2000 г. К., действуя от имени ФИО1 и Т., 5 марта 2002 г. заключил договор купли-продажи с Б., согласно которому были отчуждены земельный участок и жилой дом по адресу: **, находящиеся в их собственности по ? доле.

Также было установлено, что в реестре Нотариальной палаты Республики Тыва имеются сведения о двух доверенностях, выданных ФИО1 6 октября 2000 г. за номером 1107.

Нотариус ФИО2 суду давал пояснения о том, что он не выдавал доверенность на имя К.; доверенность изготовлена ненадлежащим образом, напечатана. Причастность к выдаче данной доверенности ФИО2 отрицал.

Поскольку установлено, что на момент выдачи оспариваемой доверенности, то есть 6 октября 2000 г., ФИО1 находился под стражей, а именно с марта 2000 г., сведений о том, что он был освобождён из-под стражи, не имеется, то личное участие ФИО1 в выдаче доверенности было невозможным.

На этом основании доверенность, выданная ФИО1 на имя К. и удостоверенная нотариусом Пий-Хемской государственной нотариальной конторы Республики Тыва ФИО2 6 октября 2000 г., зарегистрированная в реестре за номером 1107, судом признана недействительной.

Кроме того, установлено, что К. умер ДД.ММ.ГГГГ, Т. умерла ДД.ММ.ГГГГ

Вступившим в законную силу решением Алтайского районного суда Республики Хакасия от 4 октября 2024 г. (с учётом изменений, внесённых определением Алтайского районного суда Республики Хакасия от 8 октября 2025 г.) иск ФИО1 к Б., ФИО2, нотариальной Палате Республики Тыва о признании недействительным договора купли-продажи удовлетворён.

Договор купли-продажи (купчая) земельного участка с жилым домом от 5 марта 2002 года, зарегистрированный в реестре за №, в части купли-продажи ? доли в праве общей долевой собственности на жилой дом и ? доли в праве общей долевой собственности на земельный участок по адресу: **, принадлежавших ФИО1, признан недействительным.

На запрос судебной коллегии третьим лицом Управлением Министерства юстиции Российской Федерации по Республике Тыва дан ответ о том, что в архиве Управления сведения о наличии статуса нотариуса Пий-Хемской государственной нотариальной конторы на 6 октября 2000 г. отсутствуют.

Между тем, предоставлены следующие документы, подтверждающие период работы ФИО2 в качестве нотариуса указанной нотариальной конторы в спорный период:

приказ Министерства юстиции Республики Тыва от 5 декабря 1996 г., в котором имеются сведения о том, что стажёр Кызылской государственной нотариальной конторы ФИО2 переведён на должность государственного нотариуса Пий-Хемской государственной нотариальной конторы с 8 декабря 1997 г.;

в личном деле нотариуса ФИО2 имеется приказ Министерства юстиции Республики Тыва от 30 августа 2000 г. № о назначении его государственным нотариусом Пий-Хемской государственной нотариальной конторы с 1 сентября 2000 г.;

Также в Управлении имеются сведения о предоставлении отпуска ФИО2 - нотариусу Пий-Хемской государственной нотариальной конторы от 22 мая 2001 г. №, а также от 22 апреля 2002 г. № за период с 01 мая по 18 июня 2002 г.

По вопросу страхования дан ответ о том, что в соответствии со ст. 18 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, утверждённых Верховным Советом Российской Федерации от 11 февраля 1993 г. №4462-1 (в редакции с 13 марта 1993 г. по 31 декабря 2003 г.) страхование деятельности предусмотрено только в отношении нотариуса, занимающегося частной практикой, который обязан был заключить договор страхования своей деятельности.

Поскольку судебной коллегией установлено, что ФИО2 с 1 сентября 2000 г. по июль 2002 г. занимал должность государственного нотариуса Пий-Хемской государственной нотариальной конторы, то оснований для привлечения по делу страховой компании у суда не имеется.

Поскольку ФИО1 судебной коллегии сообщил о том, что он ранее обращался с заявлением в следственные органы о возбуждении уголовного дела в отношении нотариуса ФИО2, однако не знает, какое принято решение, в связи с этим судебная коллегия истребовала материал процессуальной проверки №, из которого следует:

25 сентября 2023 г. ФИО1 действительно обращался с заявлением к руководителю Следственного управления Следственного комитета по Республике Тыва о проведении проверки по поводу выдачи от его имени доверенности, продажи жилья и использовании его персональных данных; о принятии мер для защиты и восстановления его прав и возвращения жилья и привлечения к ответственности виновных.

29 сентября 2023 г. данное заявление было перенаправлено Министру внутренних дел Республики Тыва для проведения проверки.

12 октября 2023 г. заявление ФИО1, зарегистрированное в КУСП МВД по РТ за № от 3 октября 2023 г., перенаправлено в УМВД России по г.Кызылу для принятия решения в порядке ст.ст.144-145 УПК РФ.

В ходе проведения процессуальной проверки данным органом неоднократно продлевались сроки его проведения; истребованы документы из регистрационного дела: договор мены квартиры на жилой дом и земельный участок от 17 мая 1999 г.; свидетельства о государственной регистрации права от 15 марта 2001 г. о том, что ФИО1 и Т. являются общедолевыми собственниками по ? земельного участка по адресу: **; генеральная доверенность от 6 октября 2000 г.; доверенности ФИО1 и Т. от 6 октября 2000 г. на имя К. по продаже земельного участка и жилого дома; договор купли-продажи земельного участка и дома от 5 марта 2002 г.; сведения о собственнике Б. от 16 апреля 2002 г.

Кроме того, были отобраны объяснения от ФИО2, в которых 30 ноября 2023 г. он давал пояснения оперуполномоченному ОУР ПП № МО МВД России «Кызылский» О. о том, что он работал нотариусом ** с декабря 1997 г. по июль 2002 г. В его обязанности входило удостоверение подписи на разных документах; в том числе удостоверение сделок по купле-продаже, дарения недвижимости, транспорта и так далее. В ** никогда не был, Б. и К. не знает. Представленная копия доверенности от имени ФИО1 на имя К. от 6 октября 2000 г. является подделкой, так как в тот период компьютера в нотариальной конторе не было, подписи ФИО1 и его являются сканер - копией, перенесённые с другого документа. С его слов записано, верно, и им прочитано, имеется подпись;

4 апреля 2024 г. ФИО2 оперуполномоченному ** И. давал пояснения о том, что 6 октября 2000 г., когда он работал в должности государственного нотариуса, по обращению Т. и её сына ФИО1 в присутствии их, личности которых удостоверил по паспортам, он оформил две доверенности от имени ФИО1 на Т. и К. по оформлению сделки по продаже жилого дома и земельного участка по адресу: **, которые подписаны лично им и проставлены печати государственного нотариуса ФИО2 Зарегистрировал одним номером в реестре № от 6 октября 2000 г. При этом К. отсутствовал, были только его данные. В 2023 г. ему стало известно, что 6 октября 2000 г. при оформлении доверенности ФИО1 находился в тюрьме. После чего он понял, что в момент оформления доверенности вместо него был его родной брат, который проживал в Туране и был очень похож на него.

Постановлением врио начальника ** Ю. от 4 апреля 2024 г. отказано в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО2 в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ч.3 ст.159 УК РФ.

4 апреля 2024 г. начальником УМВД России по ** К. постановлено о возбуждении перед прокурором г.Кызыла Республики Тыва об отмене указанного постановления. Уведомлениями от 4 апреля 2024 г. данное постановление направлено прокурору г.Кызыла и заявителю ФИО1

Также судебной коллегией были истребованы материалы гражданского дела № г., в котором, в том числе имеются сведения о том, что ФИО1 с марта 2000 г. находился в местах лишения свободы.

Поскольку вступившими в законную силу решениями Пий-Хемского районного суда Республики Тыва от 18 июня 2024 года доверенность, выданная ФИО1 на имя К. и удостоверенная нотариусом Пий-Хемской государственной нотариальной конторы Республики Тыва ФИО2 6 октября 2000 г., зарегистрированная в реестре за номером 1107 судом признана недействительной; а также Алтайского районного суда Республики Хакасия от 4 октября 2024 г., согласно которому договор купли-продажи (купчая) земельного участка с жилым домом от 5 марта 2002 года, в части ? доли в общей долевой собственности ФИО1 на жилой дом и земельный участок признан недействительным, то имеются основания полагать, что иск ФИО1 о компенсации морального вреда является обоснованным.

Разрешая вопрос о наличии вины нотариуса ФИО2, как необходимого условия деликтной ответственности, судебная коллегия отклоняет доводы представителя Министерства юстиции РФ и третьего лица Управления Минюста по Республике Тыва об отсутствии оснований для удовлетворения иска, поскольку вступившими в законную силу судебными постановлениями вина нотариуса не устанавливалась.

Судебная коллегия полагает, что отсутствие в решении Пий-Хемского районного суда Республики Тыва от 18 июня 2024 года прямого вывода о вине нотариуса не имеет для настоящего дела преюдициального значения и, более того, не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее возможность её установления при рассмотрении данного иска. Предметом рассмотрения по делу № являлось оспаривание доверенности по основанию её ничтожности, где круг доказывания ограничивался установлением факта выдачи доверенности в отсутствие истца при совершении нотариального действия. Вопрос о наличии либо отсутствии вины нотариуса, равно как и вопрос о причинении морального вреда, в предмет доказывания по тому делу не входили и судом не исследовались. Следовательно, обстоятельства, на которые ссылается представители ответчика Министерства юстиции РФ и третьего лица Управления Минюста по Республике Тыва, не могут считаться установленными в порядке ст. 61 ГПК РФ.

В силу прямого указания п.4 ч.4 ст.330 ГПК РФ и вынесенного судебной коллегией определения от 21 января 2026 года, настоящее дело рассматривается по правилам производства в суде первой инстанции без учёта особенностей, предусмотренных главой 39 ГПК РФ. Это процессуальное действие наделяет судебную коллегию всей полнотой полномочий по установлению фактических обстоятельств дела, исследованию и оценке доказательств, включая те доказательства, которые не были предметом оценки суда первой инстанции, а также по установлению вины конкретных лиц в причинении вреда. Соответственно, выводы о наличии или отсутствии вины ФИО2 судебная коллегия формулирует самостоятельно, на основе совокупности доказательств, собранных по настоящему делу, а не заимствует их из иных судебных актов.

Оценивая действия нотариуса ФИО2, судебная коллегия приходит к выводу о его виновном поведении.

Как установлено судебной коллегией и подтверждено материалами процессуальной проверки, 6 октября 2000 года ФИО2, занимая должность государственного нотариуса, совершил нотариальное действие по удостоверению доверенности от имени ФИО1, при том, что сам ФИО1 в этот момент находился под стражей и физически не мог присутствовать в нотариальной конторе.

Об этом свидетельствуют признательные пояснения самого ФИО2, данные 4 апреля 2024 года в ходе процессуальной проверки, где он прямо указал: «6 октября 2000 г., когда он работал в должности государственного нотариуса, е нему обратились Т. и её сын ФИО1, в присутствии их, личности которых удостоверил по паспортам, он оформил доверенности... В 2023 г. ему стало известно, что 6 октября 2000 г. при оформлении доверенности ФИО1 находился в тюрьме. После чего он понял, что в момент оформления доверенности вместо него был его родной брат...».

В нарушение ст.42, 50 Основ законодательства о нотариате (в редакции от 13 марта 1993 г. по 31 декабря 2003 г.), в указанных объяснениях ФИО2 прямо признал, что оформил доверенность, удостоверил подписи и проставил печать государственного нотариуса, не убедившись в личности обратившегося к нему лица, которым в действительности являлся не истец ФИО1, а иное лицо; в журнале регистрации 6 октября 2000 г. зарегистрировал лишь одну доверенность за №, тогда как согласно материалам дела в один день выдал несколько доверенностей (генеральная доверенность на Т., доверенности от ФИО1 на К., от Т. на К.), что также свидетельствует о грубом нарушении правил нотариального делопроизводства.

Данные объяснения судебная коллегия признаёт наиболее достоверными и согласующимися с иными доказательствами по делу, в связи с чем отклоняет более ранние показания ФИО2 об обратном и полагает, что данные объяснения он давал во избежание ответственности.

Причинно-следственная связь между действиями нотариуса и наступившим вредом является прямой и очевидной. Именно выданная ФИО2 и признанная впоследствии недействительной доверенность послужила единственным и достаточным правовым основанием для заключения договора купли-продажи от 5 марта 2002 года, в результате которого истец лишился ? доли принадлежащего ему имущества. Если бы нотариус надлежащим образом исполнил свои обязанности, то сделка по отчуждению имущества не могла бы состояться, а права истца не были бы нарушены.

Таким образом, судебная коллегия, реализуя предоставленные ей процессуальные полномочия, на основе анализа совокупности собранных по делу доказательств, приходит к выводу, что вина нотариуса ФИО2 в причинении морального вреда ФИО1 является установленной и доказанной.

В суде апелляционной инстанции истец дал пояснения о том, что из-за того, что потерял единственное жильё, он находился в подавленном состоянии, были головные боли, о чём могут подтвердить свидетели, которые содержались с ним в одной камере.

По ходатайству истца, судом апелляционной инстанции были допрошены свидетели Свидетель №1, который пояснил, что с 9 февраля 2018 г. по 8,10 августа 2025 г. содержался с ФИО1 в одной камере и ему известно по поводу доверенности и незаконной продажи доли жилья ФИО1 Из-за этого, ФИО1, как собственник испытывал моральные и нравственные страдания; он очень переживал, был подавлен, возмущён, что данные действия произвёл нотариус. У него сильно болела голова, от чего он давал ему таблетки. Помнит фамилию «Некрасов»;

Свидетель №2 пояснил, что с февраля 2018 года и до лета 2025 года отбывал наказание с ФИО1, являются земляками. Знает, что от родителей ФИО1 имел жильё в Хакасии, и за его спиной была совершена сделка по продаже его единственного жилья. В этом участвовал, как он понял, нотариус. Также знает, что истец обращался в прокуратуру, ещё в какую-то организацию, ответ не дали вроде или сказали, что все законно. От этого ФИО1 волновался, нервничал, переживал, был подавлен, говорил, что его обманули, жильё последнее забрали, он успокаивал его, то есть он испытывал моральные и нравственные страдания.

Поскольку, решением Пий-Хемского районного суда Республики Тыва от 18 июня 2024 г. признана недействительной доверенность, выданная ФИО1 на имя К. и удостоверенная нотариусом Пий-Хемской государственной нотариальной конторы Республики Тыва ФИО2 6 октября 2000 г., зарегистрированная в реестре за номером 1107, вина которого установлена в суде апелляционной инстанции, а также того, что допрошенные свидетели Свидетель №1 и Свидетель №2 подтвердили, что в период, когда совместно содержались в одной камере истец из-за отчуждения его жилья и земельного участка по доверенности, выданной нотариусом был подавлен, угнетённым, от чего болела голова, то данное обстоятельство причинило истцу моральный вред (нравственные страдания).

В данном случае совокупность условий, необходимых для компенсации морального вреда, имеется: факт причинения истцу вреда в виде нравственных страданий (переживаний, головных болей); противоправность действия нотариуса ФИО2, выдавшего недействительную доверенность; вина ФИО2 в причинении вреда, установленная судебной коллегией; причинно-следственная связь между незаконным действием ФИО2 и причинением истцу морального вреда.

Доказательств отсутствия вины ФИО2 в силу ст.56 ГПК РФ ответчиками судебной коллегии не представлено.

При таких обстоятельствах иск ФИО1 о компенсации морального вреда подлежит удовлетворению.

Определяя размер компенсации морального вреда, судебная коллегия руководствуется положениями ст.ст.151, 1101 Гражданского кодекса РФ и разъяснениями, содержащимися в пунктах 25-30 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33. Суд учитывает характер и степень нравственных страданий истца, фактические обстоятельства причинения вреда, требования разумности и справедливости, а также индивидуальные особенности потерпевшего и его собственное поведение после того, как ему стало известно о нарушении права.

Заявленный истцом размер компенсации в 600 000 руб. судебная коллегия находит чрезмерно завышенным, не соответствующим степени перенесённых им нравственных страданий и фактическим обстоятельствам дела.

Принимая решение о частичном удовлетворении требований и взыскании 12 000 руб., судебная коллегия исходит из следующего.

Судебной коллегией установлено, что истцу стало известно о выбытии его имущества из владения ещё в 2003-2004 годах от родственников. В 2007 году он освободился из мест лишения свободы и, следовательно, с этого момента обладал реальной и неограниченной возможностью для активной защиты своих прав: обращения в правоохранительные органы, суды, к нотариусу или в Нотариальную палату.

Вместе с тем, из материалов дела усматривается, что первое документально зафиксированное обращение истца в компетентные органы (следственный комитет) последовало лишь в сентябре 2023 года, то есть спустя более чем 15 лет после того, как он узнал о нарушении своего права и получил возможность его защищать, и спустя более чем 20 лет после самого события отчуждения имущества.

Такое длительное бездействие, по мнению судебной коллегии, объективно свидетельствует об утрате истцом действительного, глубокого и острого интереса к защите своего нарушенного права и судьбе утраченного имущества. Если бы истец действительно на протяжении всех этих лет испытывал интенсивные нравственные страдания, вызванные невозможностью пользоваться своим жильём и переживаниями о его судьбе, он, действуя разумно и осмотрительно, предпринял бы меры к восстановлению своих прав незамедлительно после освобождения в 2007 году. Этого сделано не было.

Длительное непринятие мер по защите права свидетельствует о том, что нравственные переживания истца не носили того глубокого, экстраординарного и невыносимого характера, который мог бы служить основанием для компенсации в столь значительном размере. Фактическое бездействие истца на протяжении полутора десятилетий опровергает его доводы об интенсивности и глубине причиненных ему страданий.

При таких обстоятельствах обращение в суд с настоящим иском спустя многие годы после обнаружения нарушения и спустя почти два десятилетия после самого события обусловлено не столько стремлением компенсировать остроту перенесённых в прошлом душевных переживаний, сколько желанием получить материальную выгоду из очевидного факта нарушения закона. Компенсация морального вреда не может служить средством обогащения или способом получения дохода, не обусловленного реальными и актуальными страданиями.

Судебная коллегия также учитывает, что истец, отбывая ** лишение свободы, объективно лишён возможности в обозримом будущем реализовать свои правомочия собственника в отношении жилого помещения на свободе. Степень его нравственных страданий в данном случае связана больше с самим фактом несправедливого лишения имущества и незаконных действий должностного лица, а не с утратой возможности непосредственного использования этого имущества для проживания или извлечения прибыли. Данное обстоятельство также подлежит учёту при определении соразмерного размера компенсации

Суд принимает во внимание, что вред причинён действиями должностного лица государственного органа, что, безусловно, повышает общественную значимость нарушения и оправдывает необходимость компенсации. Однако размер компенсации должен определяться характером страданий, а не статусом причинителя вреда как таковым.

Принимая во внимание изложенное, руководствуясь принципами разумности и справедливости, судебная коллегия полагает, что сумма в 12 000 руб. в полной мере соответствует характеру и степени причинённых истцу нравственных страданий, отвечает требованиям соразмерности и не превращает компенсацию морального вреда в инструмент неосновательного обогащения. Указанный размер компенсации является достаточным для сглаживания негативных последствий, вызванных неправомерными действиями государственного органа, и учитывает все значимые обстоятельства дела, включая длительное бездействие самого истца по защите своих прав.

В связи с изложенным, требования истца о взыскании компенсации морального вреда в размере 600 000 руб. удовлетворению не подлежат как явно чрезмерные и не соответствующие установленным по делу обстоятельствам.

Проверяя доводы истца о перенесённых им нравственных и физических страданиях, судебная коллегия по ходатайству ФИО1 допросила в качестве свидетелей лиц, отбывавших с ним наказание в одном исправительном учреждении, — Свидетель №1 и Свидетель №2

Оценивая показания данных свидетелей, судебная коллегия, руководствуясь ст.67 ГПК РФ, подходит к ним критически и принимает их в качестве доказательств по делу лишь частично и с учётом следующих обстоятельств.

Свидетели Свидетель №1 и Свидетель №2, являлись осуждёнными и отбывали наказание совместно с истцом на протяжении длительного времени (с 2018 по 2025 год), это породило у свидетелей естественное желание поддержать своего знакомого (земляка, сокамерника) и дать показания, которые будут ему полезны, вне зависимости от их фактической достоверности.

Анализируя содержание показаний, судебная коллегия отмечает, что описания физических и нравственных страданий истца, данные свидетелями, носят общий, шаблонный и неконкретный характер. Отсутствуют указания на конкретные даты, когда истец находился в наиболее угнетённом состоянии, на события, которые служили основаниями для обострения переживаний (например, получение почтовой корреспонденции из суда), на жалобы истца на здоровье, зафиксированные в медицинской части учреждения.

Критически оценивая показания свидетелей, судебная коллегия также учитывает, что факт наличия у истца головных болей, на который ссылались свидетели, не подтверждён никакими объективными медицинскими документами (справками медицинской части ИК-6, выписками из амбулаторной карты, заявлениями о назначении лечения). Суд отмечает, что истец, будучи осуждённым, находится под постоянным наблюдением медицинских работников, и любые систематические жалобы на состояние здоровья, особенно требующие приёма лекарственных средств (которые, по словам свидетеля Свидетель №1, он «давал ему таблетки»), подлежат обязательному документированию. Отсутствие таких документов ставит под сомнение достоверность свидетельских показаний в части физических страданий истца.

Вместе с тем, судебная коллегия не может полностью отвергнуть показания свидетелей как недостоверные, поскольку они последовательны, непротиворечивы и в целом согласуются с установленными по делу обстоятельствами (фактом незаконного отчуждения имущества истца). Сама по себе заинтересованность свидетелей не является безусловным основанием для признания их показаний недопустимыми.

Принимая показания свидетелей в качестве доказательства факта причинения истцу нравственных страданий, судебная коллегия исходит из того, что они подтверждают сам факт наличия переживаний, но не могут служить достаточным и достоверным доказательством глубины, интенсивности и длительности этих страданий в том объёме, который позволял бы взыскать компенсацию в заявленном размере. Показания свидетелей учитываются судом в совокупности с иными доказательствами, но им не придается решающего значения при определении размера компенсации.

В связи с чем, установленный размер, по мнению судебной коллегии, будет соответствовать требованиям разумности и справедливости, балансу интересов сторон и компенсирует понесённые истцом моральные издержки

Судебная коллегия не принимает во внимание доводы представителей ответчиков Нотариальной палаты Республики Тыва, Министерства юстиции РФ и третьего лица Управления Минюста по Республике Тыва о необоснованности исковых требований истца в указанной части.

Разрешая вопрос о надлежащем ответчике по делу, судебная коллегия учитывает специальные положения статьи 17 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, действовавшие в редакции на момент возникновения спорных правоотношений (6 октября 2000 г.) и устанавливающие дифференцированную ответственность нотариусов в зависимости от их статуса.

Судебной коллегией достоверно установлено, что ФИО2 в период выдачи оспариваемой доверенности замещал должность государственного нотариуса Пий-Хемской государственной нотариальной конторы, то есть состоял на государственной службе и являлся должностным лицом, финансируемым из средств федерального бюджета. В соответствии с абзацем 8 части первой статьи 17 Основ законодательства о нотариате, государство, органы государственной власти не несут ответственность за вред, причинённый действиями (бездействием) нотариуса, занимающегося частной практикой

Из системного толкования указанной нормы следует, что законодатель, устанавливая правило об освобождении государства от ответственности за частнопрактикующих нотариусов (ответственность которых несут они сами, их страховые компании и нотариальные палаты), одновременно закрепил и противоположное правило: государство несёт ответственность за вред, причинённый действиями (бездействием) нотариуса, работающего в государственной нотариальной конторе (абзац 9 части первой статьи 17 Основ).

Поскольку ФИО2 являлся государственным нотариусом, оснований для возложения ответственности на Нотариальную палату Республики Тыва не имеется. Нотариальная палата в данном случае является ненадлежащим ответчиком, так как её компенсационные механизмы (коллективное страхование, компенсационный фонд) предназначены исключительно для обеспечения имущественной ответственности нотариусов, занимающихся частной практикой

Доводы представителя Министерства юстиции РФ об отсутствии оснований для взыскания с данного ответчика не могут быть приняты во внимание в силу следующего

Вред истцу причинён в 2000-2002 годах действиями должностного лица государственного органа — Пий-Хемской государственной нотариальной конторы, которая на момент совершения действий входила в систему органов юстиции и финансировалась из федерального бюджета. В соответствии с общим принципом юридической ответственности публично-правовых образований, смена подведомственности, реорганизация или упразднение государственного органа, действиями (бездействием) которого причинен вред, не являются основанием для освобождения казны Российской Федерации от обязанности по возмещению такого вреда

Главным распорядителем средств федерального бюджета, предназначенных для обеспечения деятельности органов и учреждений юстиции, на сегодняшний день является Министерство юстиции Российской Федерации. Именно Минюст России, реализуя функции главного распорядителя, аккумулирует и распределяет бюджетные средства, за счет которых по общему правилу подлежит возмещению вред, причиненный государственными органами (ст. 158 БК РФ, ст. 1071 ГК РФ).

Таким образом, передача функций от одного органа исполнительной власти к другому (в данном случае — к Минюсту России) влечёт и переход обязанности отвечать по долгам, возникшим в связи с деятельностью предшественников, поскольку обязательство возникло из деятельности государственного механизма в целом, а не конкретного юридического лица с ограниченным сроком жизни.

В силу ст.1069 Гражданского кодекса РФ, государство несёт ответственность за вред, причинённый действиями (бездействием) нотариуса, работающего в государственной нотариальной конторе.

В соответствии со ст.1071 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда в соответствии с настоящим Кодексом причинённый вред подлежит возмещению за счёт казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования от имени казны выступают соответствующие финансовые органы.

В п.14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 мая 2019 г. №13 «О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации» разъяснено, что субъектом, обязанным возместить вред по правилам статьи 1069 ГК РФ, и, соответственно, ответчиком по указанным искам является Российская Федерация, от имени которой в суде выступает главный распорядитель бюджетных средств по ведомственной принадлежности тех государственных органов (должностных лиц), в результате незаконных действий (бездействия) которых физическому или юридическому лицу причинён вред (пункт 3 статьи 125 ГК РФ, статья 6, подпункт 1 пункта 3 статьи 158 БК РФ).

В силу п.12.1 ч.1 ст.158 Бюджетного кодекса Российской Федерации от имени Российской Федерации, субъекта Российской Федерации, муниципального образования по денежным обязательствам подведомственных ему получателей бюджетных средств отвечает соответственно главный распорядитель денежных средств.

В силу Положения о Министерстве юстиции Российской Федерации, утверждённого Указом Президента Российской Федерации от 13 января 2023 г. №10, Министерство юстиции Российской Федерации имеет право осуществлять функции главного распорядителя средств федерального бюджета, предусмотренных на содержание Минюста России и реализацию возложенных на него задач, функций и полномочий.

Таким образом, с Российской Федерации в лице Министерства юстиции Российской Федерации за счёт казны Российской Федерации в пользу истца подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 12 000 руб., поэтому требования к ответчикам Нотариальной палате Республике Тыва, ФИО2 не подлежат удовлетворению.

Разрешая исковые требования ФИО1 о возмещении убытков в виде упущенной выгоды в размере 267 000 рублей (из расчета 1 000 рублей в месяц за период с 16 апреля 2002 г. по 1 августа 2024 г.), судебная коллегия приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для их удовлетворения ввиду недоказанности истцом всей совокупности условий, необходимых для возложения на ответчика данного вида гражданско-правовой ответственности.

В соответствии с пунктом 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации под упущенной выгодой понимаются неполученные доходы, которые лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено.

Из системного толкования положений статей 15, 393 ГК РФ и разъяснений, содержащихся в пункте 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 №25 и абзаце 3 пункта 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7, следует, что для взыскания упущенной выгоды истец обязан доказать не только факт нарушения права и причинно-следственную связь между этим нарушением и неполученными доходами, но и реальность (безусловность) получения им этих доходов при отсутствии нарушения. Это предполагает необходимость подтверждения того, что истец предпринял конкретные меры и приготовления для извлечения дохода, и единственным препятствием, не позволившим его получить, явилось именно действие (бездействие) ответчика.

Судебной коллегией установлено, что в период, за который истец просит взыскать упущенную выгоду (2002-2024 гг.), ФИО1 с 2000 года и по настоящее время отбывает наказание в виде лишения свободы, в том числе с 2009 года **. Данное обстоятельство имеет определяющее значение для оценки реальности получения им дохода от сдачи жилого дома в аренду.

Гражданское законодательство не исключает возможность осуществления прав собственника лицом, находящимся в местах лишения свободы, через представителя. Однако, возмещение упущенной выгоды предполагает высокую степень вероятности получения дохода при обычных условиях оборота. В данном же случае нахождение истца в условиях строгой изоляции, с одной стороны, объективно затрудняло (если не делало невозможным) совершение им лично либо через представителя необходимых для сдачи имущества в аренду действий: поиск арендатора, заключение и подписание договора, организация приема-передачи имущества, контроль за его сохранностью, получение арендных платежей и их легализация, решение текущих вопросов, связанных с эксплуатацией жилья.

Само по себе наличие права собственности на объект недвижимости, даже при его фактическом выбытии из владения, не порождает безусловной обязанности причинителя вреда компенсировать абстрактно рассчитанный доход от его возможного использования. Истец должен доказать, что его намерение сдавать жилье в аренду было не просто гипотетическим предположением, а сформировавшейся волей, подкрепленной конкретными действиями. Таких доказательств суду не представлено

В нарушение требований статьи 56 ГПК РФ истец не представил суду апелляционной инстанции никаких доказательств того, что он когда-либо (до момента отчуждения имущества либо после того, как ему стало известно об этом) предпринимал попытки сдать принадлежащий ему жилой дом в аренду. Отсутствуют доказательства размещения объявлений о сдаче жилья внаем; доказательства обращения в риэлторские агентства для подбора арендаторов; проекты договоров аренды или найма жилого помещения; доказательства наличия предварительных договорённостей с потенциальными арендаторами; доказательства ведения с кем-либо переговоров относительно условий аренды.

После вступления в законную силу решений судов о признании доверенности и сделки купли-продажи недействительными, истец, будучи осведомлённым о восстановлении своего права, не предпринял никаких мер, направленных на реализацию возможности получения дохода от этого имущества. Данное бездействие в период, когда истец уже активно защищал свои права в судах (2023-2026 гг.), с очевидностью свидетельствует об отсутствии у него действительного намерения извлекать прибыль из спорного имущества.

Представленный истцом расчёт упущенной выгоды (1 000 рублей в месяц на протяжении 267 месяцев) носит сугубо предположительный характер. Он не основан на данных о среднерыночной стоимости аренды аналогичных объектов в соответствующем регионе (Республика Хакасия) в ретроспективе за период с 2002 по 2024 год. Истцом не учтено, что рыночная стоимость аренды жилья не является статичной величиной и подвержена значительным колебаниям, инфляции, изменению потребительских свойств объекта.

Принимая во внимание изложенное, судебная коллегия приходит к выводу, что истцом не доказана реальная возможность получения им дохода от сдачи спорного имущества в аренду в заявленный период. Требование о взыскании упущенной выгоды основано на предположениях, не подтверждено относимыми и допустимыми доказательствами, в связи с чем удовлетворению не подлежит.

Само по себе установление факта незаконного отчуждения имущества не влечёт безусловной обязанности ответчиков компенсировать предполагаемые исчисленные доходы, которые истец мог бы, но не доказал, что действительно намеревался получить. Удовлетворение таких требований противоречило бы компенсационной природе убытков и превращало бы их в инструмент неосновательного обогащения.

При таких обстоятельствах, исковые требования ФИО1 к ответчикам о возмещении убытков в виде упущенной выгоды удовлетворению не подлежат.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст.ст.328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Кызылского городского суда Республики Тыва от 30 мая 2025 года отменить, принять по делу новое решение следующего содержания:

«Исковое заявление ФИО1 к Нотариальной палате Республике Тыва, ФИО2, Министерству юстиции Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, возмещении убытков в виде упущенной выгоды удовлетворить частично.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства юстиции Российской Федерации (ИНН **) за счёт казны Российской Федерации в пользу ФИО1 (ИНН **) 12 000 рублей в счёт компенсации морального вреда.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке путём подачи кассационной жалобы в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции (г.Кемерово) через Кызылский городской суд Республики Тыва в течение трёх месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения.

В мотивированном виде апелляционное определение изготовлено 12 марта 2026 года.

Председательствующий

Судьи

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**

**