Апелляционное постановление № 22-1970/2024 от 22 марта 2024 г. по делу № 1-402/2023

Мотивированное
апелляционное постановление изготовлено 22 марта 2024 года.

Председательствующий: Зиннурова Е.М. дело №22-1970/2024

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Екатеринбург 19 марта 2024 года

Свердловский областной суд в составе:

председательствующего Хохловой М.С.

при ведении протокола помощником судьи Аштаевой М.Ю.

с участием:

законного представителя ФИО1 – Ч..,

защитника – адвоката Сергеева А.В.,

потерпевших В. и В. и их представителя – адвоката Новикова Д.В.,

прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области ФИО2

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Сергеева А.В. в интересах ФИО1 на постановление Первоуральского городского суда Свердловской области от 28 декабря 2023 года, которым уголовное дело в отношении

ФИО1,

<дата>,

по преступлению, предусмотренному ч. 3 ст. 264 УК РФ, прекращено на основании п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи со смертью подсудимого.

Изложив существо обжалуемого приговора, доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции

установил:

постановлением суда уголовное дело в отношении ФИО1 по преступлению, предусмотренному ч. 3 ст. 264 УК РФ, прекращено на основании п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи со смертью подсудимого.

ФИО1 признан виновным в том, что 24 июня 2021 года управляя автомобилем, допустил нарушение п.п. 1.3, 1.5, 9.10, 10.1, 10.3 Правил дорожного движения РФ, повлекшее по неосторожности причинение смерти В..

Преступление совершено на территории г. Первоуральска Свердловской области, при обстоятельствах подробно изложенных в постановлении.

В апелляционной жалобе адвокат Сергеев А.В. в интересах ФИО1, уголовное дело в отношении которого прекращено, просит постановление суда отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. В обоснование доводов жалобы указано, что вывод суда о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ является необоснованным, поскольку обстоятельства произошедшего установлены не верно, обвинение основано на недопустимых доказательствах, вина ФИО1 в совершении данного преступления не доказана. Считает, что из имеющихся показаний оценке подлежали только показания свидетеля Г. и самого ФИО1, которые являлись непосредственными участниками дорожно-транспортного происшествия, поскольку иные лица очевидцами произошедшего не были. Суд необоснованно сослался на показания Г.., указывающие на отсутствие нарушений с его стороны, поскольку из его показаний следует, что именно он создал помехи на дороге для движения автомобиля ФИО1 Показания ФИО1, из которых следует, что в дорожно-транспортном происшествии виноват водитель тягча, подлежали оценке во взаимосвязи с другими доказательствами. Полагает, что момент возникновения опасности для движения автомобиля под управлением ФИО1 судом установлен неверно, что следует из схемы места дорожно-транспортного происшествия, протокола проверки показаний на месте от 22 мая 2023 года, схемы и фототаблицы к ней, из которых следует, что автопоезд не угрожал движению автомобиля под управлением ФИО1 Опасность для движения у ФИО1 возникла тогда, когда он имел объективную возможность обнаружить такую опасность, то есть тогда, когда автопоезд перегородил полосу движения, в которой двигался ФИО1, и не намерен был уступать ему дорогу. Указанные обстоятельства подтверждаются и заключением эксперта от 12 ноября 2021 года № 7933. Считает, что неправильно установленный следствием момент возникновения опасности, положенный в основу экспертиз, привел к их некорректности. Суд необоснованно не усмотрел нарушений правил дорожного движения Г., несмотря на заключение эксперта-автотехника № 1391 от 02 марта 2022 года и анализ доказательств. По мнению стороны защиты установленным и доказанным в суде является то, что водитель Г. в результате нарушения Правил дорожного движения создал опасность для движения автомобиля под управлением ФИО1, не указал сигнал поворота о перестроении и не убедился в отсутствии двигающегося в попутном направлении транспорта, не уступил дорогу автомобилю под управлением ФИО1, чем допустил столкновение автомобилей. В основу обвинения необоснованно положены заключения автотехнических экспертиз № 1391 от 02 марта 2022 года, № 4183/08-1 от 07 ноября 2022 года, № 2034/08-1 от 16 июня 2023, поскольку они являются недопустимыми доказательствами в части выводов о технической возможности предотвратить столкновение автомобилей, в связи с неверным установлением обстоятельств уголовного дела на стадии назначения экспертиз и использовании некорректных исходных данных при экспертном исследовании, а также в связи с нарушением закона при назначении экспертиз и противоречий в выводах экспертов, которые не были устранены судом первой инстанции. Так и не устранены противоречия между заключением экспертов №7933 от 12 ноября 2021 года, согласно которой ФИО1 не имел возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествии, и остальными экспертизами, из которых следует, что у него такая возможность была.

Поверив материалы уголовного дела, изучив доводы, изложенные в апелляционной жалобе, заслушав выступления участников процесса, суд апелляционной инстанции считает постановление законным и обоснованным.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на всестороннем анализе и оценке совокупности доказательств, исследованных в ходе судебного разбирательства.

Из показания свидетеля Г. следует, что он, управляя автопоездом «MERCEDES-BENZ ACTROS 1841LS», начал движение с автомобильной парковки, намереваясь выехать на дорогу. Выезжая с парковки на полосу разгона, он посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, что вдалеке по дороге движется автомобиль «ГАЗ 2705». Он выехал сначала на полосу разгона, выровнял автопоезд, начал двигаться по полосе разгона. У него был включен указатель левого поворота. Двигаясь по полосе разгона, он еще раз посмотрел в зеркало заднего вида, автомобиль «ГАЗ 2705» находился на достаточно большом расстоянии и он принял решение выехать на правую полосу движения. Когда он выехал на правую полосу, полуприцеп при этом еще не выехал на правую полосу, он еще раз посмотрел в левое зеркало заднего вида, автомобиль «ГАЗ 2705» двигался позади, был достаточно далеко от него, после чего он перевел взгляд вперед. Продолжая движение вперед, он набирал скорость, и услышал, а также почувствовал удар сзади. С момента, когда он последний раз видел автомобиль «ГАЗ 2705» и до удара, прошло около 3 сек. После остановки он вышел, увидел, что в автомобиле «ГАЗ 2705» находилось четыре человека. Сотрудники полиции произвели осмотр места ДТП, производили измерения, были зафиксированы следы торможения автомобиля «ГАЗ 2705», положения автомобилей, повреждения на автомобилях.

Свидетель Л. пояснил, что находился на заднем пассажирском сиденье в автомобиле «ГАЗ 2705», под управлением ФИО1 В какой-то момент в лобовое стекло он увидел заднюю часть полуприцепа автопоезда «MERCEDES-BENZ ACTROS 1841LS», который также находился на крайней правой полосе движения, на расстоянии 6-7 метров от их автомобиля. Перед самим столкновением водитель автомобиля «ГАЗ 2705» начал резко поворачивать на левую полосу движения.

Согласно показаниям свидетеля С. он находился на заднем пассажирском сиденье в автомобиле «ГАЗ 2705», под управлением ФИО1, потерпевший В. сидел на переднем пассажирском сиденье и был пристегнут ремнем безопасности. Что происходило далее, не помнит, пришел в себя после того, как сотрудники медицины катастроф извлекли его из автомобиля.

Свидетель К. - старший инспектор ОР ДПС ГИБДД ОМВД России по г.Первоуральску, пояснил, что поступило сообщение о ДТП, произошедшем на 328 км. автомобильной дороги «г. Пермь – г. Екатеринбург», в котором имелись пострадавшие. По прибытии на место, было установлено, что водитель ФИО1, управляя автомобилем «ГАЗ 2705», совершил столкновение с задней частью полуприцепа автопоезда «MERCEDES-BENZ ACTROS 1841LS», под управлением водителя Г., который, двигался по правой полосе движения автомобильной дороги, совершив выезд с места стоянки транспортных средств. В результате произошедшего ДТП пассажир автомобиля «ГАЗ 2705» В., который находился на переднем пассажирском сиденье, получил телесные повреждения, от которых скончался на месте ДТП. Следователем с его участием был произведен осмотр места ДТП, по результатам которого составлен протокол осмотра места ДТП и схема к протоколу. Место столкновения транспортных средств было определено по обнаруженным на проезжей части автодороги следам, осколкам стекла, осыпи грязи от транспортных средств, образовавшихся в результате столкновения. Также, в схеме были зафиксированы следы торможения автомобиля «ГАЗ-2705», расположение транспортных средств на проезжей части, расстояние от места разрешенного выезда транспортных средств с полосы разгона до места столкновения, которое составило 42,5 м.

Показания свидетеля С. аналогичны показаниям свидетеля К.

Свидетель В. - государственный инспектор группы технического надзора ОГИБДД ОМВД России по г. Первоуральску, пояснил, что при проверке документов, у участников ДТП было установлено, что в действиях субъекта транспортной деятельности филиал ООО «Ресурс Транс» в г. Екатеринбурге имеются нарушения требований законодательства в области обеспечения безопасности при эксплуатации автомобиля «ГАЗ 2705», в частности ведение путевой документации дает основания полагать, что предрейсовый медицинский контроль водителя, а также контроль технического состояния перед выпуском на линию не производились, режим труда и отдыха водителя заведомо не соблюдался, поскольку у водителя автомобиля «ГАЗ 2705» находились два путевых листа на одну и ту же дату, в которых было различие во времени прохождения медицинского контроля, а совокупность рабочего времени, указанного в путевой документации, свидетельствовала о нарушении норм труда и отдыха.

Из показаний свидетелей К., С., участвовавших в качестве понятых при проведении проверки показаний на месте и следственного эксперимента с участием водителя Г., следует, что водитель автопоезда Г. продемонстрировал положение автопоезда, с которого он начал движение, положение автопоезда в момент выезда с полосы разгона на правую полосу движения, а также расположение относительно автопоезда в этот момент, двигавшегося позади автомобиля. При этом были выполнены измерения расстояний, результаты занесены в протокол и схему, с которыми он был согласен. Также были выполнены измерения времени с момента выезда автопоезда на правую полосу движения до момента пересечения задней частью полуприцепа, отмеченного на проезжей части места столкновения, а также скорости движения автопоезда в эти моменты, результаты измерений занесены в протоколы.

Свидетель З. - инженер по безопасности дорожного движения в филиале ООО «РесурсТранс» в г. Екатеринбурге, пояснил, что автомобиль «ГАЗ 2705» прошел проверку перед выпуском на линию, находился в технически исправном состоянии.

Показания свидетелей непротиворечивы, дополняют друг друга, согласуются между собой и другими доказательствами по делу, в числе которых: протокол осмотра места ДТП, схема и фототаблица, согласно которым, место ДТП расположено на 328 км. автомобильной дороги «г. Пермь – г. Екатеринбург». Место столкновения транспортных средств располагалось на расстоянии 5,5 м. до левого края проезжей части автомобильной дороги «г. Пермь – г. Екатеринбург», по ходу движения к г. Первоуральску, и 66,5 м. до дорожного знака 6.13 Приложения 1 к ПДД РФ, обозначающего 327 км. автомобильной дороги «г. Пермь – г. Екатеринбург». Зафиксировано расположение транспортных средств на проезжей части, а также имеющиеся на них повреждения; протокол проверки показаний на месте, схема и фототаблица, согласно которым, Г. указал, что место выезда автопоезда «MERCEDES-BENZ ACTROS 1841LS» с полосы разгона на правую полосу движения автомобильной дороги «г. Пермь – г. Екатеринбург», располагалось на расстоянии 42,5 м. от места столкновения транспортных средств, установленного в ходе осмотра места ДТП и расположенного на расстоянии 66,5 м. до дорожного знака 6.13 Приложения 1 к ПДД РФ, обозначающего 327 км. автомобильной дороги «г. Пермь – г. Екатеринбург»; протокол следственного эксперимента, согласно которому, при воспроизведении дорожно-транспортной ситуации с участием Г. при помощи автомобиля «МАН» с полуприцепом, время движения автопоезда с момента выезда на правую полосу движения до места столкновения составило 6,89 сек., 7,31 сек. и 7,19 сек. при скорости движения 30 км/ч.; протокол следственного эксперимента и фототаблица к нему, согласно которым, время движения автопоезда «MERCEDES-BENZ ACTROS 1841LS» с момента выезда с полосы разгона на правую полосу движения до пересечения задней части полуприцепа места столкновения, составило: 8,1 сек. и 8,3 сек.; скорость движения автопоезда «MERCEDES-BENZ ACTROS 1841LS» в момент выезда с полосы разгона на правую полосу движения, составляла: 20 км/ч; скорость движения автопоезда в момент пересечения задней части полуприцепа «KOGEL S24-1» места столкновения, составляла: 27 км/ч, 26 км/ч.; протокол осмотра и фототаблица к нему, согласно которым, осмотрены оптический диск с фотографиями, выполненными на месте ДТП 24 июня 2021 года и оптический диск с фотографиями материалов уголовного дела и фотографиями, выполненными при проведении следственного эксперимента от 08 сентября 2022 года.

Согласно заключению эксперта (судебно-медицинская экспертиза) причиной смерти В. является: сочетанная механическая травма головы, туловища, конечностей в виде механической травмы головы: перелом тела нижней челюсти слева, диффузное субарахноидальное кровоизлияние, внутрижелудочковое кровоизлияние, диффузное субдуральное кровоизлияние, многооскольчатый перелом свода и основания черепа, кровоизлияние в кожный лоскут головы в лобно-теменных областях справа и слева, ушибленная рана затылочной области слева, ссадины в центральной части лобной области, в области верхнего века левого, левой щечной области, в центральной части подбородочной области, правой щечной области, передней поверхности средней трети шеи; механической травмы туловища: множественные двусторонние переломы ребер, кровоизлияние в парааортальную клетчатку брюшного отдела аорты, кровоизлияния в нижние доли правого и левого легких, ссадины передней поверхности грудной клетки между правой и левой средними ключичными линиями на уровне 3-6 межреберья, правой подреберной области, надлопаточной области слева, по наружной поверхности правого тазобедренного сустава; механической травмы конечностей: многооскольчатый перелом средней трети диафиза костей левой голени, ушибленные раны по задней поверхности в нижней трети правого плеча, задней поверхности правого локтевого сустава, задней поверхности пястно-фалангового сустава II пальца левой кисти, по передней поверхности средней трети левой голени, ссадины по задней поверхности нижней трети правого предплечья с переходом на кисть, передней поверхности средней трети левого плеча, по задней поверхности нижней трети левого предплечья с переходом на тыл кисти, наружной поверхности средней трети правого бедра, по наружной поверхности левого коленного сустава, - осложнившейся травматическим шоком, жировой эмболией сосудов легких умеренной степени, отеком легких и отеком головного мозга, что привело к остановке сердечно-легочной деятельности. Вышеуказанные повреждения имеют признаки прижизненно образовавшихся в результате воздействия тупого твердого предмета, либо при ударе о таковой (в том числе при ДТП, при ударе о выступающие части салона автомобиля), незадолго до наступления смерти. Указанные повреждения, как опасные для жизни человека, создающие непосредственную угрозу для жизни, имеют признаки причинения тяжкого вреда здоровью. Между телесными повреждениями и смертью В. имеется прямая причинно-следственная связь.

Вопреки доводам жалобы защитника из заключения автотехнической судебной экспертизы №7933 от 12 ноября 2021 года следует, что в данной дорожной ситуации водитель автомобиля «ГАЗ 2705» должен был руководствоваться требованиями п. 10.1 ПДД РФ. При этом задняя часть полуприцепа «KOGEL S24-1», входящего в состав автопоезда «MERCEDES-BENZ ACTROS 1841LS», могла частично находиться на полосе разгона, а именно заднее правое колесо полуприцепа, при этом установить точное расположение транспортных средств в данном случае не представляется возможным, поскольку отсутствует информация о следах колес автопоезда «MERCEDES-BENZ ACTROS 1841LS» и достаточное количество замеров следов автомобиля «ГАЗ 2705», а также не установлено точное значение перекрытия при взаимном контакте транспортных средств.

При этом, выводы автотехнической экспертизы №7933 от 12 ноября 2021 года о том, что водитель автомобиля «ГАЗ 2705» не располагал технической возможностью предотвратить столкновение путем применения экстренного торможения, противоречат выводам, проведенных по данному делу, последующим автотехническим экспертизам которые являются полными, мотивированными, аргументированными и понятными, не противоречивыми, и согласующимися с другими доказательствами по делу.

Из выводов дополнительной автотехнической судебной экспертизы №1391 от 02 марта 2022 года следует, что расстояние, на котором водитель автомобиля «ГАЗ 2705» экстренным торможением может снизить скорость движения транспортного средства до скорости движения автопоезда «MERCEDES-BENZ ACTROS 1841LS», составляет 33,2 м. Водитель автомобиля «ГАЗ 2705» в данной дорожной ситуации располагал технической возможностью предотвратить столкновение путем применения торможения. В данной дорожной ситуации водитель автомобиля «ГАЗ 2705» должен был руководствоваться требованиями п. 10.1 ПДД РФ и его действия в данном случае не соответствовали указанным требованиям ПДД РФ. В данном случае в действиях водителя автомобиля «ГАЗ 2705» усматривается наличие причинной связи с фактом ДТП.

Согласно заключению эксперта (дополнительная автотехническая судебная экспертиза) №4183/08-1 от 07 ноября 2022 года остановочный путь автомобиля «ГАЗ 2705» со скорости 90 км/ч, составляет около 77,95 м. Расстояние, на котором водитель экстренным торможением может снизить скорость своего автомобиля «ГАЗ 2705» до скорости движения автопоезда «MERCEDES-BENZ ACTROS 1841LS», составляет около 72,27 м. С технической точки зрения и заданных исходных данных, водитель автомобиля «ГАЗ 2705» располагал технической возможностью предотвратить данный наезд на автопоезд «MERCEDES-BENZ ACTROS 1841LS» путем торможения. В данной дорожной ситуации водитель автомобиля «ГАЗ 2705» в своих действиях должен был руководствоваться требованиями п.п. 1.5, 10.1 ПДД РФ. В данной дорожно-транспортной ситуации в соответствии с исходными и заданными данными, действия водителя автомобиля «ГАЗ 2705» находятся в причинно-следственной связи с фактом ДТП, поскольку в соответствии с проведенным следственным экспериментом и исходными данными, водитель автомобиля «ГАЗ 2705» имел техническую возможность предотвратить столкновение с автопоездом «MERCEDES-BENZ ACTROS 1841LS» путем применения экстренного торможения.

Проведенная по данному делу комиссионная автотехническая судебная экспертиза №2034/08-1 от 16 июня 2023 года установила, что с технической точки зрения расстояние на котором водитель автомобиля «ГАЗ 2705» начал реагировать и привел тормозную систему в действие со срывом шины с опорной поверхности (образование юза/следа торможения), составляет около 38,48?41,46 м. С технической точки зрения время необходимое водителю автомобиля «ГАЗ 2705» для преодоления расстояния 38,48?41,46 м., с учетом времени движения автомобиля «ГАЗ 2705» в заторможенном состоянии, составляет: 1,79 сек. при скорости 90 км/ч и 1,71 сек. при скорости 100 км/ч. С технической точки зрения продольное перемещение автопоезда «MERCEDES-BENZ ACTROS 1841LS» при выполнении маневра перестроения, без потери устойчивости, с полосы разгона в правую полосу движения, фактически необходимое для поперечного смещения задней части полуприцепа на 2,1 м., составляет 27,19?32,73 м. Продольное перемещение автопоезда «MERCEDES-BENZ ACTROS 1841LS» при выполнении маневра перестроения, без потери устойчивости, с полосы разгона в правую полосу движения, фактически необходимое для поперечного смещения на 2,55 м., составляет 28,29?34,39 м.

С технической точки зрения версия водителя автомобиля «ГАЗ 2705» ФИО1 является несостоятельной, поскольку автопоезд «MERCEDES-BENZ ACTROS 1841LS» технически не мог доехать контактирующей частью до места столкновения указанного им (что противоречит зафиксированной дорожной обстановке на месте ДТП).

В данной дорожной ситуации водитель автомобиля «ГАЗ 2705» в своих действиях должен был руководствоваться требованиями п.п.1.5, 9.10, 10.1 ПДД РФ. С технической точки зрения сам факт ДТП от 24.06.2021, с учетом произведенных расчетов, свидетельствует, что действия водителя автомобиля «ГАЗ 2705» не соответствовали п.п.1.5, 9.10, 10.1 ПДД РФ. В данной дорожно-транспортной ситуации в соответствии с исходными данными, действия/бездействия водителя автомобиля «ГАЗ 2705», находятся в причинно-следственной связи с фактом ДТП, поскольку в соответствии с проведенным следственным экспериментом и произведенными расчетами, водитель автомобиля «ГАЗ 2705» имел техническую возможность предотвратить столкновение с автопоездом «MERCEDES-BENZ ACTROS 1841LS» путем снижения скорости или маневрирования.

Экспертные заключения по данному делу назначены и проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, экспертам, имеющим надлежащую квалификацию в автотехнической области (экспертные специализации), с указанием методик экспертных исследований и обоснованием выводов, которые являются полными, научно обоснованными, противоречий не содержат, оснований сомневаться в их достоверности не имеется.

Доводы защитника Сергеева А.В. об ознакомлении с постановлением о назначении автотехнических судебных экспертиз после их проведения, являлись предметом рассмотрения суда первой инстанции и обоснованно признаны несостоятельными, поскольку сторона защиты не лишена была возможности заявлять ходатайства о постановке вопросов, связанных с производством экспертиз, что впоследствии и было сделано защитником при проведении комиссионной автотехнической судебной экспертизы.

Вопреки доводам жалобы защитника место столкновения автомобиля «ГАЗ 2705» с автопоездом «MERCEDES-BENZ ACTROS 1841LS», установлено по обнаруженным на проезжей части автодороги следам, осколкам стекла, осыпи грязи от транспортных средств, образовавшихся в результате столкновения и оснований сомневаться в правильности установления места столкновения транспортных средств не имеется. Согласно схеме расстояние от места разрешенного выезда транспортных средств с полосы разгона до места столкновения составило 42,5 м.

Доводы защитника Сергеева А.В. о нарушении водителем автопоезда «MERCEDES-BENZ ACTROS 1841LS» Г. п.п.1.5, 8.1, 8.10 ПДД РФ не состоят в причинно-следственной связи с произошедшем дорожно-транспортным происшествием, поскольку в данной дорожно-транспортной ситуации именно действия/бездействия водителя автомобиля «ГАЗ 2705» ФИО1 не соответствовали п.п.1.5, 9.10, 10.1 ПДД РФ и находятся в причинно-следственной связи с фактом дорожно-транспортного происшествия и причинением В. телесных повреждений, повлекших его смерть.

Вопреки доводам жалобы, суд установил обстоятельства происшедших событий и причастность к ним ФИО1, приведя в подтверждение своих выводов доказательства, исследованные в судебном заседании: показания потерпевших и свидетелей об обстоятельствах, относящихся к делу, письменные материалы дела и иные доказательства. При этом суд не ограничился только указанием на доказательства, но и дал им надлежащую оценку, мотивировав свои выводы о предпочтении одних доказательств перед другими. Противоречий в исследованных доказательствах, которые ставили бы под сомнение выводы суда, не установлено. Постановление основано на допустимых доказательствах, их проверка и оценка соответствует положениям ст.ст.87, 88 УПК РФ, они в совокупности обоснованно признаны достаточными для разрешения дела. Суд на основании исследованных доказательств, правильно установив фактические обстоятельства дела, пришел к выводу о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Доводы защиты об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления, о непричастности к совершению данного преступления, изложенные в апелляционной жалобе, являлись предметом рассмотрения суда первой инстанции и обоснованно признаны несостоятельными, с учетом вышеперечисленных доказательств, исследованных судом первой инстанции.

Каких-либо существенных противоречий в выводах суда по обстоятельствам, подлежащим доказыванию, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности ФИО1, на правильность применения уголовного закона, не имеется.

Правильно установив фактические обстоятельства дела, суд первой инстанции верно указал о виновности ФИО1 в совершении преступления и квалифицировал его действия по ч. 3 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Оснований для прекращения уголовного дела в отношении ФИО1 в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Согласно п. 4 ч. 1 ст. 24, п. 1 ст. 254 УПК РФ, уголовное дело подлежит прекращению в случае смерти обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего.

Согласно разъяснениям, содержащимся в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации № 16-П от 14 июля 2011 года «По делу о проверке конституционности положений пункта 4 части 1 статьи 24 и пункта 1 статьи 254 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан А. и И.Ю. В.», при заявлении возражения близких родственников обвиняемого против прекращения уголовного дела в связи с его смертью суд обязан продолжить судебное разбирательство; в рамках судебного разбирательства должны быть установлены обстоятельства происшедшего, дана им правовая оценка, а также выяснена действительная степень вины (или невиновность) лица в совершении инкриминируемого ему деяния. Рассмотрев уголовное дело по существу в обычном порядке (с учетом особенностей, обусловленных физическим отсутствием такого участника судебного разбирательства, как подсудимый), суд должен либо, придя к выводу о невиновности умершего лица, вынести оправдательный приговор, либо, не найдя оснований для его реабилитации, прекратить уголовное дело на основании п. 4 ч. 1 ст. 24 и п. 1 ст. 254 УПК РФ.

Учитывая, что ФИО1 скончался, то суд привлек для участия в рассмотрении дела его близкого родственника – Ч., которая не согласилась прекратить производство по делу ввиду его смерти, настаивала на непричастности ФИО1 к инкриминируемому преступлению, поэтому суд продолжил рассмотрение дела по существу, проверил доводы в этой части, не усмотрел оснований для реабилитации и принял основанное на законе решение о прекращении дела в отношении ФИО1 в связи с его смертью.

Нарушений уголовно-процессуального закона или неправильного применения норм уголовного закона, влекущих отмену или изменение постановления, судом первой инстанции не допущено.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 389.13, п. 1 ч. 1 ст. 389.20 и ст. 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

постановление Первоуральского городского суда Свердловской области от 28 декабря 2023 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника Сергеева А.В. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу со дня его оглашения и может быть обжаловано в порядке главы 47.1 УПК РФ в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции, расположенный в г. Челябинске, в течении шести месяцев со дня вступления в законную силу. Стороны вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении данного уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий