Решение № 2-1706/2025 2-1706/2025~М-1458/2025 М-1458/2025 от 13 января 2026 г. по делу № 2-1706/2025

***

***

2-1706/2025

***


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

19 декабря 2025 г. город Кола Мурманской области

Кольский районный суд Мурманской области в составе председательствующего судьи Лимоновой Н.В.,

при секретаре Андроповой О.А.,

с участием:

представителя соистцов ФИО3, ФИО4 – ФИО5,

представителя ответчика ООО «ГТК Гусар» – ФИО6,

представителя третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО7 – ФИО8,

представителя третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, ФГБУ «Мурманское УГМС» – ФИО9,

прокуроров Бугайчука И.И., ФИО10,

рассмотрев в открытом судебном заседании в зале суда гражданское дело по иску ФИО3, ФИО4 к обществу с ограниченной ответственностью «ГТК Гусар» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного преступлением,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 обратилась в суд с иском к ФИО7, ООО «ГТК Гусар» о солидарном взыскании компенсации морального вреда в размере 1 400 000 руб., указав, что приговором *** суда *** от *** установлено, что водитель-экспедитор ООО «ГТК Гусар» ФИО7, являясь лицом, управляющим на территории Кольского района Мурманской области принадлежащими соответчику автомобилем ***, нарушил правила дорожного движения, что повлекло по неосторожности смерть ФИО1, являвшегося супругом истца.

Мать ФИО1 – ФИО4 по идентичному основанию обратилась в суд с иском к ФИО7, ООО «ГТК Гусар» о солидарном взыскании компенсации морального вреда в размере 1 000 000 руб.

Определением суда от *** гражданские дела по исковым заявлениям ФИО3, ФИО4 о взыскании с ФИО7, ООО «ГТК Гусар» компенсации морального вреда, причиненного преступлением, объединены в одно производство.

Определением суда от *** принят отказ истцов от иска в отношении ответчика ФИО7 с привлечением последнего к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

В судебном заседании *** соистцы ФИО3, ФИО4 поддержали заявленные требования, в дальнейшем в суд не явились.

В последующих судебных заседаниях представитель соистцов ФИО5 настаивал на удовлетворении исковых требований, предъявленных к ООО «ТГК Гусар».

Представитель ответчика ООО «ГТК Гусар» – ФИО6, фактически признав исковые требования, полагал требования истцов завышенными.

Ответчик ФИО7 в суд не прибыл, воспользовавшись своим правом на ведение дела через представителя ФИО8, который в судебном заседании поддержал позицию ООО «ГТК Гусар».

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, СПАО «Ингосстрах» в судебном заседании не участвовал, представив письменный отзыв, в котором полагал иск подлежащим удовлетворению с учетом требований разумности и справедливости, просил рассмотреть дело в отсутствие своего представителя.

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, ФГБУ «Мурманское УГМС» – ФИО9 согласился с заявленными требованиями.

Ввиду надлежащего извещения лиц, участвующих в деле, о времени и месте его рассмотрения суд в порядке ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) счел возможным провести судебное разбирательство при имеющейся явке, и, исследовав материалы настоящего дела, дела *** суда *** №, заслушав заключение прокурора, полагавшего исковые требования обоснованными, пришел к следующему.

Статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), относит компенсацию морального вреда к способам защиты гражданских прав.

Статьей 15 ГК РФ, лицо, право которого нарушено, наделено правом требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Частью 1 ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд уполномочен возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

На основании абз. 2 ст. 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

Материалами дела подтверждено, что приговором *** суда *** по делу № ФИО7 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ), а именно в нарушении лицом, управлявшим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшим по неосторожности смерть человека, и ему назначено в виде лишения свободы на срок 2 г. условно с испытательным сроком 2 г. Приговор вступил в законную силу *** (т. 1, л.д. 20-31).

В ходе рассмотрения дела судом установлено, что *** в период с *** до *** водитель ФИО7, управляя автопоездом в составе грузового седельного тягача марки ***, двигаясь со стороны адрес***, будучи ослепленным солнечным светом, нарушил требования Правил дорожного движения, и совершил столкновение с двигавшимся в попутном направлении грузовым фургоном марки ***, в результате чего пассажиру грузового фургона ФИО1 по неосторожности причинены телесные повреждения, которые явились причиной смерти последнего, а именно телесные повреждения, входящие в состав сочетанной тупой травмы тела: ***

В соответствии с ч. 4 ст. 61 ГПК РФ вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу и постановления суда по делу об административном правонарушении обязательны для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Следовательно, смерть ФИО1 наступила в результате преступления, совершенного ФИО7, что, как утверждают соистцы, причинило им моральный вред.

Право на компенсацию морального вреда в связи со смертью потерпевшего, как следует из абз. 3 п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» могут иметь члены семьи потерпевшего, иждивенцы, при наличии обстоятельств, свидетельствующих о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий.

В абз. 3 п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права, либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Пункт 14 названного Постановления, содержит разъяснение о том, что под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Материалы дела свидетельствуют о том, что истец ФИО4 приходилась матерью ФИО1 (т. 1, л.д. 14), истец ФИО3 – супругой (т. 2, л.д. 19).

Таким образом, в результате преступных действий ФИО7, повлекших причинение смерти ФИО1, истцам, являвшимся по отношению к последнему матерью и супругой, бесспорно причинен моральный вред, который подлежит возмещению, так как гибель близкого человека явилась необратимым обстоятельством, нарушившим их психическое благополучие, повлекла эмоциональное расстройство на длительный период времени, поскольку утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, нарушает неимущественное право на семейные связи.

Определяя, лиц, обязанных возместить вред, причиненный истцам, суд учитывает требования п. 1 ст. 1064 ГК РФ о том, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред, однако Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Частью 1 ст. 1068 ГК РФ определено, что юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Частью 1 ст. 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным п.п. 2 и 3 ст. 1083 ГК РФ.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Владельцы источников повышенной опасности солидарно несут ответственность за вред, причиненный в результате взаимодействия этих источников (столкновения транспортных средств и т.п.) третьим лицам по основаниям, предусмотренным п. 1 ст. 1079 ГК РФ (ч. 3 ст. 1079 ГК РФ).

Статьей 1080 ГК РФ предусмотрено, что лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. По заявлению потерпевшего и в его интересах суд вправе возложить на лиц, совместно причинивших вред, ответственность в долях, определив их применительно к правилам, предусмотренным п. 2 ст. 1081 ГК РФ.

Тем самым при взаимодействии транспортных средства оба владельца несут солидарную ответственность по компенсации морального вреда родственникам третьих лиц.

Как видно из материалов дела, дорожно-транспортное происшествие, повлекшее смерть ФИО1, произошло с участием автомобиля ***, управляемых ФИО7, и автомобиля ***, управляемого ФИО2 (т. 1, л.д. 16-18).

Автомобиль ***, принадлежит ФГБУ «Мурманское УГМС» (т. 2, л.д. 121).

ФИО2 в момент дорожно-транспортного происшествия являлся водителем ФГБУ «Мурманское УГМС», исполнял трудовые обязанности (т. 2, л.д. 206-217),

Автомобиль ***, принадлежат ООО «ГТК «Гусар» (т. 2 л.д. 122, 123).

ФИО7 в момент дорожно-транспортного происшествия являлся водителем–экспедитором ООО «ГТК Гусар» (т. 1, л.д. 15), исполнял трудовые обязанности (уголовное дело, т. 2 л.д. 74-76, 77).

При таком положении, лицами, обязанными возместить вред третьим лицам в рассматриваемом случае в силу ст. 1068 ГК РФ выступают именно ООО «ГТК «Гусар» и ФГБУ «Мурманское УГМС», поскольку их водители не являлись владельцами источников повышенной опасности по смыслу ст. 1079 ГК РФ, так как использовали автомобиль не по своему усмотрению, а по заданию работодателей, в интересах последних, под их контролем, то есть при осуществлении деятельности, которую самостоятельно они осуществлять не имели права.

Между тем, при солидарной обязанности должников кредитор вправе требовать исполнения как от всех должников совместно, так и от любого из них в отдельности, притом как полностью, так и в части долга (п. 1 ст. 323 ГК РФ).

В п. 50 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 ноября 2016 г. № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении» разъясняется, что кредитор вправе предъявить иск о полном взыскании долга к любому из солидарных должников.

Данные положения и разъяснения по их применению дают основания истцам требовать полного возмещения вреда с одного из солидарных должников – ООО «ГТК Гусар»

Решая вопрос о размере компенсации морального вреда суд, исходя из положений ст.ст. 151, 1101 ГК РФ, принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства, а также характер и степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями истцов, требования разумности и справедливости.

По разъяснениям абз. 3 п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» факт получения потерпевшим добровольно предоставленной причинителем вреда компенсации как в денежной, так и в иной форме, как и сделанное потерпевшим в рамках уголовного судопроизводства заявление о полной компенсации причиненного ему морального вреда, не исключает возможности взыскания компенсации морального вреда в порядке гражданского судопроизводства. Суд вправе взыскать компенсацию морального вреда в пользу потерпевшего, которому во внесудебном порядке была выплачена (предоставлена в неденежной форме) компенсация, если, исходя из обстоятельств дела, с учетом положений ст.ст. 151 и 1101 ГК РФ придет к выводу о том, что компенсация, полученная потерпевшим, не позволяет в полном объеме компенсировать причиненные ему физические или нравственные страдания.

При этом, в ходе судебного разбирательства по уголовному делу ФИО3 был заявлен гражданский иск, в части решения по которому приговор был отменен апелляционным определением судебного коллегии по уголовным делам Мурманского областного суда от *** (т. 1, л.д. 26-31). В иске ФИО3 просила взыскать суд в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 руб. (уголовное дело, т. 2, л.д. 154-155).

В судебном заседании по рассмотрению уголовного дела ФИО7 был возмещен ФИО11 моральный вред в размере 100 000 руб. (уголовное дело, т. 2 л.д. 168).

По пояснениям представителя данная сумма была учтена при последующей подаче иска в порядке гражданского судопроизводства, по мнению ФИО3 сумма компенсация ей морального вреда по-прежнему составляет 1 500 000 руб.

Разрешая исковые требования, суд приходит к выводу о том, смерть сына и супруга, безусловно, причинила страдания истцам, вызвала тяжелые переживания, привела к дезорганизованности их жизни ввиду невозможности продолжать привычную деятельность, осуществляемую на продолжении продолжительного периода времени исключительно с участием погибшего.

Одновременно участниками процесса не ставились под сомнения пояснения истцов.

Так, супруга погибшего ФИО3 пояснила, что ФИО1, с которым она прожила более 30 лет, является единственным членом ее семьи, дочь проживает за рубежом. Она впервые осталась одна, и ввиду того, что ее муж решал все бытовые дела, она находится в настоящее время в беспомощном состоянии. Кроме того, ухудшилось состояние ее здоровья заболеванием ***, и значительно уменьшился доход, поскольку она получает только минимальную пенсию, тогда как ФИО1 приносил в семью около ***

У матери погибшего ФИО4 других детей не имелось. Сын, не смотря на раздельное проживание, поддерживал с ней постоянное общение и оказывал помощь в быту, каждую неделю ФИО1 организовывал ей досуг, вывозя на природу, на рыбалку. После его смерти она утратила смысл жизни, испытывает бессонницу.

Гибелью мужа и сына истцам был нанесен сильнейший психологический удар, который причинил им нравственные страдания в виде глубоких переживаний, стресса, чувства потери и горя. Преждевременная потеря близкого человека явилась для них невосполнимой утратой, необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие, поскольку они боле не смогут общаться с погибшим, рассчитывать на его помощь и внимание на протяжении всей своей жизни, что усиливает тяжесть потери.

Вопреки аргументам ответчика, не имеется оснований для применения положений п. 2 ст. 1083 ГК РФ о том, что в случае, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен.

Ответчик заявил, что ФИО1 находился в момент дорожно-транспортного происшествия в кабине, не предназначенной для перевозки пассажиров, не был пристегнут ремнями безопасности, сослался на отсутствие предпринятых со стороны ФГБУ «Мурманский УГМС» мер по охране труда. Вместе с тем в нарушение ст. 56 ГПК РФ им не представлено тому каких-либо доказательств, таковые доказательства отсутствуют как материалах настоящего дела, так и в материалах уголовного дела. Напротив, исследованные судом документы говорят об обратном, в частности – комиссионный акт о расследовании группового несчастного случая, составленный Государственной инспекции труда в Мурманской области ***, (т. 2, л.д. 206-217). В то же время, сам факт, что фургон, в котором осуществлял поездку ФИО1, является грузовым, не означает, что данный автомобиль не может использоваться для перевозки пассажиров.

Следовательно, судом не установлено обстоятельств, свидетельствующих о наличии в действиях истца грубой неосторожности, содействовавшей возникновению вреда.

Также подлежат отклонению доводы ответчика об уменьшении компенсации морального вреда по причине получения истцами страхового возмещения.

Действительно транспортное средство ***, на момент дорожно-транспортного происшествия, было застраховано ООО «ГТК «Гусар» в ПАО «Ингосстрах» по страховому полису обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств № от *** (т. 2, л.д. 80), куда *** обратилась ФИО3 с заявлением о страховом возмещении (т. 2, л.д. 82-83).

Утвержденным *** актом о страховом случае определено выплатить ФИО3 в связи со смертью ФИО1 в дорожно-транспортном происшествии, произошедшем по вине ФИО7, управлявшего транспортным средством ***, застрахованного ООО «ГТК «Гусар», 500 000 руб. (т. 1, л.д. 96), которые перечислены истцу *** (т. 2, л.д. 97).

Однако, как предписано в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», судам следует принимать во внимание, что страховые выплаты, произведенные на основании Федерального закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» в счет возмещения вреда, причиненного жизни и здоровью в результате дорожно-транспортного происшествия, в силу пп. «б» п. 2 ст. 6 данного федерального закона, которым наступление гражданской ответственности вследствие причинения владельцем транспортного средства морального вреда не отнесено к страховому риску по обязательному страхованию, не учитываются при определении размера компенсации морального вреда, взыскиваемой в пользу потерпевшего с владельца источника повышенной опасности, участвовавшего в происшествии.

Определяя сумму компенсации морального вреда, суд учитывает также, что преступление совершено ФИО7 впервые и по неосторожности, им принесены извинения потерпевшей, вместе с тем, ООО «ГТК Гусар» является коммерческой организацией и имеет в силу действующего законодательства право регрессного требования как к своему работнику, так и к ФГБУ «Мурманской УГМС».

При данных обстоятельствах, суд полагает подлежащими удовлетворению требования истцов в полном объеме и полагает необходимым взыскать с ООО «ГТК Гусар» в пользу ФИО4 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб., в пользу ФИО3 – 1 400 000 руб.

Суд исходит из того, что определенный размер компенсации морального вреда, взысканный в пользу истцов, согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (ст.ст. 21 и 53 Конституции РФ), а также с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой – не допустить неосновательного обогащения потерпевших и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение лицо, ответственное за возмещение вреда.

Кроме того, по правилам ст. 103 ГПК РФ с ответчика в доход бюджета подлежит взысканию государственная пошлина, от уплаты которой истцы были освобождены подпунктом 1 п. 4 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации, в размере 6000 руб.

Резюмируя изложенное, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО3 (паспорт <...>), ФИО4 (паспорт <...>) к обществу с ограниченной ответственностью «ГТК Гусар» *** о взыскании компенсации морального вреда, причиненного преступлением, удовлетворить.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «ГТК Гусар» в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 1 400 000 руб., в пользу ФИО4 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «ГТК Гусар» в доход бюджета Кольского района Мурманской области государственную пошлину в размере 6000 руб.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Мурманский областной суд через Кольский районный суд Мурманской области в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

Председательствующий *** Н.В. Лимонова