Апелляционное определение № 22-904/2025 от 8 декабря 2025 г.

Судья Одинцов А.Н. дело № 22-904/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

<адрес> 09 декабря 2025 года

Судебная коллегия по уголовным делам Костромского областного суда в составе:

председательствующего Николаевой Е.И.,

судей Веретенниковой Е.Ю., Андриянова А.Н.

с участием прокурора отдела прокуратуры Костромской области Шепелева С.Е.

оправданных ФИО1, ФИО3, Исаева Ш.К.,

защитников – адвокатов Толмачева О.Н., Гороховой О.В., Зотова А.В., Скворцовой И.В., защитника Исаева Ш.К. наряду СА адвокатом – Смирнова В.Л.

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Горевой Д.А., помощником судьи Клестовой С.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционному представлению государственного обвинителя Лебедевой Д.П. на приговор Свердловского районного суда г. Костромы от 15 августа 2025 года, которым

ФИО1 ФИО66, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, ранее не судимый,

признан невиновным по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ, и оправдан на основании п. 2 ч. 1 ст. 24, п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления,

в соответствии с главой 18 УПК РФ за ФИО1 признано право на реабилитацию,

мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменена,

снят арест наложенный постановлением Свердловского районного суда г. Костромы от 15 декабря 2023 года <данные изъяты>

ФИО3 ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, ранее не судимый,

признан невиновным по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 290 УК РФ, и оправдан на основании п. 2 ч. 1 ст. 24, п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления,

в соответствии с главой 18 УПК РФ за ФИО3 признано право на реабилитацию,

мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменена,

снят арест, наложенный постановлением Свердловского районного суда г. Костромы от 22 февраля 2024 года: <данные изъяты>

Исаев ФИО56, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, ранее не судимый,

признан невиновным по предъявленному обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 290, п. «б» ч. 4 ст. 291 УК РФ, и оправдан на основании п. 2 ч. 1 ст. 24, п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с отсутствием в его действиях составов преступления,

в соответствии с главой 18 УПК РФ за Исаевым Ш.К. признано право на реабилитацию,

мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменена,

снят арест, наложенный постановлением Свердловского районного суда г. Костромы от 14 декабря 2023 года: <данные изъяты>

решена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Николаевой Е.И., мнение прокурора, поддержавшего апелляционное представление, выступление оправданных и их защитников, полагавших приговор суда законным и обоснованным и подлежащим оставлению без изменения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Органами предварительного следствия ФИО1 обвинялся в совершении преступления предусмотренного п. «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ, а именно в получении должностным лицом лично взятки в виде денег за совершение действий (бездействия) в пользу взяткодателя или представляемых им лиц, если указанные действия (бездействия) входят в служебные полномочия должностного лица либо если оно в силу должностного положения может способствовать указанным действиям (бездействию), а равно за общее покровительство или попустительство по службе, за незаконные действия (бездействие), в крупном размере.

ФИО3 обвинялся в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 290 УК РФ – получение должностным лицом лично взятки в виде денег за совершение действий (бездействия) в пользу взяткодателя или представляемых им лиц, если указанные действия (бездействия) входят в служебные полномочия должностного лица либо если оно в силу должностного положения может способствовать указанным действиям (бездействию), а равно за общее покровительство или попустительство по службе, в значительном размере, за незаконные действия (бездействия).

Исаев Ш.К. обвинялся в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 291 УК РФ, а именно в даче взятки должностному лицу лично за совершение заведомо незаконных действий (бездействия), в крупном размере, а также в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 291 УК РФ, – дача взятки должностному лицу лично, в значительном размере, за совершение заведомо незаконных действий (бездействия).

По версии следствия ФИО1, являясь должностным лицом - директором областного государственного бюджетного учреждения «<данные изъяты>» - некоммерческой организации, созданной для выполнения работ, оказания услуг в целях обеспечения реализации предусмотренных законодательством РФ полномочий органа государственной власти субъекта РФ в области сохранения, использования, популяризации и государственной охраны объектов культурного наследия Костромской области, в период с ноября 2021 года – не позднее 23 марта 2023 года решил воспользоваться предоставленным ему как директору указанного учреждения правом заключения договоров ( государственных контрактов) на проведение работ по сохранению объектов культурного наследия и получить взятку в виде денег за действия по службе в интересах ООО «<данные изъяты>» ( <данные изъяты>») и своего знакомого Исаева Ш.К., осуществляющего деятельность от имени своей бывшей супруги – <данные изъяты>

29 ноября 2021 года между ОГБУ «<данные изъяты>» в лице директора ФИО1 и <данные изъяты> был заключен договор на выполнение противоаварийных и ремонтных работ в нежилых помещениях на объекте культурного наследия, расположенного в Мучных рядах г. Костромы, а 23 декабря 2021 года - аналогичный договор на выполнение противоаварийных и ремонтных работ на объекте культурного наследия, расположенного по адресу <...>.

При этом в целях выполнения работ конкретно выбранным лицом ФИО1, будучи ранее знакомым с директором <данные изъяты>» Свидетель №18, понимая, что у последнего отсутствуют возможности по самостоятельному выполнению обязательств подрядчика по вышеуказанным договорам, привлек в качестве фактического исполнителя работ на указанных объектах культурного наследия своего знакомого Исаева Ш.К. и обеспечил заключение 01 декабря 2021 года и 24 декабря 2021 года между <данные изъяты> и <данные изъяты> от имени которой действовал Исаев Ш.К., договоров субподряда на выполнение вышеуказанных работ на объектах культурного наследия.

При этом ФИО1 сознательно игнорировал тот факт, что ни у Исаева Ш.К., ни у <данные изъяты> не имелось обязательно необходимой согласно условиям заключенных с <данные изъяты> в соответствии с требованиями законодательства об объектах культурного наследия договоров подряда лицензии на осуществление деятельности по сохранению объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов РФ, выданной Министерством культуры РФ, а у лиц, состоящих с ними в трудовых отношениях, - обязательной в силу закона и также предусмотренной условиями заключенных с <данные изъяты> договоров аттестации федерального органа охраны объектов культурного наследия на выполнение работ по сохранению объектов культурного наследия.

В дальнейшем между ФИО1 и Исаевым Ш.К. была достигнута договоренность о получении ФИО1 от Исаева Ш.К. на системной основе так называемого «отката» - взятки в виде части денежных средств, поступающих в качестве оплаты по договору за сокрытие факта выполнения работ лицами, не имеющими полномочий на их выполнение, а также за обеспечение приемки указанных работ, подписания соответствующих актов и иных документов, связанных с выполнением работ и их оплатой, в частности, унифицированных форм КС-2 и КС-3, непринятием мер к организации надлежащего осуществления технического и научно-методического надзора за проведением работ по сохранению указанных выше объектов культурного наследия, а также непринятие мер к расторжению договоров с <данные изъяты> при наличии к тому оснований. При этом денежные средства в качестве взятки должны были передаваться частями по мере выполнения работ, подписания соответствующих актов и документов об их приемке и оплате, а также по мере перечисления денежных средств сначала от <данные изъяты> на расчетный счет <данные изъяты>.», а оттуда – на расчетный счет <данные изъяты> для их дальнейшего получения Исаевым Ш.К.

Во исполнение указанной договоренности ФИО1 23 марта 2023 года около 10.20 часов, находясь совместно с Исаевым Ш.К. в кофейне «<данные изъяты> по адресу г. Кострома, Красные ряды, д.1, лично получил от Исаева Ш.К. в качестве взятки деньги в сумме 50 000 рублей, а 10 июля 2023 года в период с 13.20 до 14.30 часов, находясь на улице вблизи той же кофейни получил лично от Исаева Ш.К. в качестве взятки деньги в сумме 150 000 рублей, обеспечив выполнение ранее обещанного за взятку.

ФИО3, как указано в предъявленном ему обвинении, являясь должностным лицом – заместителем директора ОГБУ «Наследие», в период с ноября 2021 года - не позднее 9 марта 2023 года решил воспользоваться предоставленными ему должностными полномочиями и получить взятку в виде денег за действия, входящие в его служебные полномочия в интересах <данные изъяты> и Исаева Ш.К.

Так, он, следуя предварительной договоренности с Исаевым Ш.К. о получении взятки, зная, что у Исаева Ш.К., действовавшего от имени <данные изъяты> заключившего вышеуказанные договоры субподряда на выполнение противоаварийных и ремонтных работ на вышеупомянутых объектах культурного наследия, нет лицензии на осуществление деятельности по сохранению объектов культурного наследия, а у его работников отсутствует аттестация на выполнение работ по сохранению объектов культурного наследия, не принимал мер к надлежащему контролю за производством указанных работ и мер к устранению нарушений по их проведении неуполномоченными лицами, обеспечивал приемку выполняемых работ, визировал своей подписью акты и иные документы, связанные с выполнением работ и их оплатой, в том числе актов о приемке выполненных работ формы КС-2, подготавливал документацию, связанную с увеличением стоимости выполненных по договорам работ, с учетом которой в дальнейшем стоимость выполняемых по договорам работ была существенно увеличена, вместо подрядчика составлял акты освидетельствования скрытых работ и заполнял журнал производства работ, не принимал мер к организации надлежащего осуществления технического надзора за проведением работ по сохранению указанных объектов культурного наследия, а также не принимал мер к расторжению договоров подряда при наличии к тому оснований, связанных в том числе с непредоставлением подрядчиком в адрес заказчика исполнительной документации в надлежащем виде. За указанные действия ФИО3 в июне-июле в г. Костроме лично получил от Исаева Ш.К. взятку в виде денег в сумме 50 000 рублей.

Приговором суда ФИО1, ФИО3 и Исаев оправданы в связи с отсутствием в их действиях состава преступления.

При этом судом было установлено, что ФИО1 получил от Исаева 23 марта 2023 года в кофейне «<данные изъяты>», расположенной по адресу г. Кострома, Красные ряды, 1, наличные деньги в сумме 50 000 рублей, но не в качестве взятки, а в качестве возврата долга, полученного Исаевым от ФИО1 в сентябре 2021 года частично в виде денежного перевода со счета сына ФИО1 на счет тети дочери Исаева – ФИО69, а частично – наличными непосредственно от ФИО1. Судом также было установлено, что и 10 июля 2023 года ФИО1 получил от Исаева наличные деньги в сумме 50 000 рублей, но не в качестве взятки, а в качестве возврата долга, полученного Исаевым от ФИО1 24 июня 2023 года при их личной встрече у дома ФИО1 в д. <адрес>.

Также судом было установлено, что ФИО3 получил от Исаева в июне-июле 2023 года наличные деньги в сумме 50 000 рублей в районе универмага «Кострома», расположенного по адресу <...> но не в качестве взятки за указанные в предъявленном ему обвинении действия, а в качестве оплаты услуг, которые ФИО3 оказал Исаеву «по подготовке исполнительной документации по ОКН «Мучные ряды».

В апелляционном представлении государственный обвинитель Лебедева Д.П. считает, что приговор суда является незаконным, необоснованным, просит приговор отменить, направить уголовное дело на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, неправильного применения уголовного закона и существенного нарушения уголовно-процессуального закона.

В обоснование апелляционного представления государственный обвинитель приводит следующие доводы:

противоречит исследованным доказательствам вывод суда о том, что показания подсудимых являются последовательными, логичными и согласуются между собой. Показания Исаева и ФИО1 об обстоятельствах возникновения и существования долговых взаимоотношений между ними являлись противоречивыми, менялись по ходу расследования дела и рассмотрения его судом, подстраивались под иные собираемые по делу обвинением доказательства. Показания Исаева относительно передачи им денег ФИО3 являлись противоречивыми в части основания такой передачи, чему суд не дал надлежащей оценки;

вывод суда о наличии между Исаевым и ФИО1 долговых обязательств сделан без учета результатов оперативно-розыскных мероприятий, представленных стороной обвинения в качестве доказательств, в том числе результатов прослушивания телефонных переговоров ФИО1, ФИО3 и Исаева, анализ которых позволяет сделать вывод о том, что ФИО1 достоверно было известно о том, что работы на ОКН «Мучные ряды» и «Текстильщиков, 8» выполнял Исаев, он же составлял документы, договаривался об оплате и заключении дополнительных соглашений, организовывал подписание документов. Кроме того, в ходе телефонных разговоров Исаев и ФИО1 договариваются о размерах взяток и о встречах для их передачи и получения соответственно. При этом обсуждение вопросов передачи денежных средств вопреки выводам суда происходит именно в контексте заключенных <данные изъяты> и <данные изъяты> договоров и оплаты по ним;

суд не сопоставил сведения о произведенной <данные изъяты> оплате по договорам подряда с содержанием телефонных переговоров ФИО1., ФИО3 и Исаева. Между тем, согласно платежного поручения № от 22.03.2023 года на сумму 996 221 рубль происходит оплата выполненных работ <данные изъяты> в адрес <данные изъяты> за ОКН «Мучные ряды», согласно платежного поручения № от 23.03.2023 года происходит перечисление от <данные изъяты> в адрес <данные изъяты> на сумму 802 817,45 рублей за тот же ОКН, а 23.03.2023 года происходит телефонный разговор ФИО1 и Исаева, где они договариваются о личной встрече, и в тот же день ФИО1 получает от Исаева денежные средства в сумме 50000 рублей, что зафиксировано в ходе оперативно-розыскного мероприятия «наблюдение». Согласно платежному поручению № от 22.05.2023 года <данные изъяты> перечислило <данные изъяты> 1 114721 рублей за ОКН «Текстильщиков, 8», а <данные изъяты> в свою очередь, перечислило на основании платежного поручения № от 25.05.2023 года <данные изъяты> 995 905 рублей, при этом 07.07.2025 года Исаев в телефонном разговоре с Ревичевым сообщает, что получил 900 000 рублей, из которых 150 000 рублей отдаст ФИО1, на что тот соглашается и 10.07.2023 года они договариваются о встрече. Таким образом, содержание указанных доказательств свидетельствует о наличии взаимосвязи между заключенными контрактами и получением ФИО1 от Исаева денежных средств за действия, указанные в обвинении. В телефонных переговорах, переписках отсутствуют упоминания о наличии долговых обязательств, о намерении Исаева вернуть долг ФИО1 и тому подобное, что явно не соотносится с показаниями подсудимых. Данные обстоятельства остались без должной оценки суда;

указанные судом доказательства наличия долговых обязательств Исаева перед ФИО1 о внесении на счет сожительницы ФИО28 24.06.2023 года денежных средств в сумме 205000 рублей и последующий перевод денежных средств 300000 рублей на счет ФИО70. не свидетельствуют о получении указанных денежных средств Исаевым именно от ФИО1, поскольку денежные средства переводились со счетов и на счета третьих лиц, при этом у ФИО1 и Исаева не имелось препятствий к зачислению денежных средств на личные банковские счета. Также не является доказательством наличия долговых обязательств сам факт нахождения Исаева 24.06.2023 года в <адрес> по месту проживания ФИО1;

вывод суда о недоказанности оказания ФИО1 воздействия на проведение конкурсных процедур, а, следовательно, на привлечение в качестве подрядчиков <данные изъяты> и привлечение им в качестве субподрядчика <данные изъяты>, также сделан без учета представленных стороной обвинения доказательств. О лояльности к Исаеву со стороны Ревичева сообщал и сам Исаев в ходе телефонных переговоров, а также в телефонных переговорах Ревичев сообщил о специальных условиях по оплате за выполненные работы, сказав, что было прописано условие о производстве оплаты только через определенный срок после завершения работ, чтобы «отсечь» некоторых подрядчиков. Как следует из всё тех же телефонных переговоров и протокола осмотра предметов, в июне 2023 года уже после увольнения с должности директора <данные изъяты> ФИО1 продолжает обсуждать вопросы оплаты по договорам с <данные изъяты>.» по ОКН «Текстильщиков 8», обещает Исаеву узнать, когда будет оплата, связывается с ФИО3, где также высказывает просьбы узнать, когда Исаеву будут оплачены выполненные работы от <данные изъяты> что также свидетельствует о лоббировании интересов Исаева;

версию ФИО1 о том, что он не оказывал никакого покровительства Исаеву, результаты прослушивания телефонных переговоров между ФИО1 и Исаевым не подтверждают. Так, в телефонном разговоре между ФИО1 и Исаевым, состоявшемся 21.03.2023 года в 15:22, Исаев высказывает обеспокоенность тем, что ему не поступили деньги за оплату работ на ОКН «Мучные ряды», просит ускорить процесс, а ФИО1 обещает постараться подписать акты сегодня или завтра с утра для последующей оплаты, при этом согласно платежному поручению № 208 от 22.03.2023 года происходит оплата от <данные изъяты> в адрес <данные изъяты> на сумму 996 221 рублей. В то же время из условий заключенного договора оплата заказчиком должна была проводится в течение года с момента подписания каждого акта выполненных работ. Указанные обстоятельства остались без надлежащей оценки суда первой инстанции;

в материалах дела имеется акт № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому департаментом финансового контроля Костромской области в отношении <данные изъяты> проведена выездная проверка, по результатам которой установлено, что в соответствии с заключенными дополнительными соглашениями <данные изъяты> с <данные изъяты> на выполнение работ по сохранению по ОКН «Мучные ряды» и «Текстильщиков, 8», стоимость работ увеличилась по ОКН «Мучные ряды» на 9,11 млн. рублей, по ОКН «Текстильщиков, 8» на 6,02 млн. рублей. Также установлено, что в договорах <данные изъяты> указаны сроки оплаты за выполненные работы от 1 до 2 лет с момента подписания каждого акта выполненных работ (КС-2), однако фактически оплата в адрес <данные изъяты> производилась в срок не позднее 1-27 дней с момента подписания актов выполненных работ (КС-2), то есть значительно быстрее, чем позволяли условия договоров. Данное условие не противоречит законодательству, однако само по себе могло стать препятствием для участия в торгах многих организаций. <данные изъяты> по 4 объектам культурного наследия сроки выполнения работ увеличивали от 5 месяцев до 2 лет и 3 месяцев. При этом стоимость работ возросла от 53,5% до 75% цены договора. Об этих же обстоятельствах сообщила свидетель Свидетель №14, начальник отдела финансового контроля в отраслях экономики департамента финансового контроля Костромской области. Указанное обстоятельство свидетельствует о предоставлении преференций <данные изъяты> и, как следствие, <данные изъяты> поскольку ФИО1 и ФИО3 было достоверно известно о привлечении <данные изъяты> в качестве субподрядчика, за что ФИО1 и ФИО3 получали денежное вознаграждение;

вывод суда, о том, что проводимые <данные изъяты> работы не требовали наличия аттестации работников, опровергается представленными доказательствами. Так, в частности, свидетель Свидетель №9 – первый заместитель начальника инспекции по охране объектов культурного наследия Костромской области пояснила, что в силу требований законодательства работы по консервации и реставрации объектов культурного наследия, которые включены в реестр, проводятся физическими лицами, аттестованными федеральным органом охраны объектов культурного наследия. На вопросы государственного обвинителя пояснила, что по закону противоаварийные работы проводятся аттестованными специалистами. Также указала, что на ОКН «Мучные ряды» и ОКН «Текстильщиков, 8» проводились консервационные работы, противоаварийные работы. В дальнейшем на вопросы стороны защиты ответила, что, по ее мнению, аттестация работников для выполнения работ на вышеуказанных объектах не требуется. Вместе с тем, она пояснила, что проверка лицензии и аттестации работников подрядчика, выполняющих работы на объекте культурного наследия, не входит в полномочия инспекции и ей не проверяется. Указанные показания свидетеля в приговоре суда отражены не в полном объеме, а лишь в той мере, позволяющей суду сделать вывод о том, что для проведения работ аттестации не требовалась, тогда как в обязанности свидетеля Свидетель №9 не входит проверка наличия аттестации работников, а высказанная ею позиция является лишь предположением, кроме того, в показаниях этого свидетеля имеются противоречия, которые оставлены судом без должного внимания;

свидетель Свидетель №9 суду пояснила, что при приемке работ по ОКН «Мучные ряды» были выявлены нарушения, тогда как в приговоре суда при изложении показаний свидетеля отражено, что нарушения не выявлялись;

вывод суда о том, что проводимые работы на указанных ОКН являлись общестроительными, такими как, например, разбор завалов после пожара, демонтаж внутренний отделки, сбор и вывоз мусора, косметический ремонт, инженерные сети, противоречит фактическим обстоятельствам, установленным по делу. О том, что <данные изъяты> действительно имеющее необходимую лицензию для проведения работ на ОКН, фактически не выполняло работы, предусмотренные договором на ОКН «Мучные Ряды», а по ОКН «Текстильщиков, 8» выполняли только инъектирование стен, для выполнения остальной части работ по указанным договорам привлекли субподрядчика - <данные изъяты>, сообщили свидетели ФИО72 (генеральный директор <данные изъяты> свидетель Свидетель №19 (главный инженер <данные изъяты> Свидетель №1 (начальник производственно-технического отдела <данные изъяты>.»). Свидетель Свидетель №13, работающий в период с 2016 года до середины апреля 2023 года главным инженером <данные изъяты> суду пояснил, что в рамках противоаварийных работ на ОКН «Мучные ряды» была произведена замена пострадавших перекрытий от пожара, усиление перекрытий, в рамках ремонтных работ производились отделочные работы, окна, двери, покраска, а по адресу: Текстильщиков 8, были противоаварийные работы, которые включали в себя устройство тяжей и ремонтные работы, инженерные сети и косметический ремонт. Свидетель Свидетель №10, являющаяся начальником Инспекции по охране объектов культурного наследия Костромской области, пояснила, что на ОКН «Мучные ряды» и ОКН «Текстильщиков, 8» разрешение на производство работ было выдано <данные изъяты> Указала, что в случае привлечения субподрядчика по указанным контрактам он был обязан обратиться с заявлением на выдачу разрешения, чего <данные изъяты> сделано не было, а это является нарушением закона. Кроме того, на вопрос: «Как по вашему мнению, для вывоза мусора или ремонта системы отопления, требуется аттестация для выполнения данных работ?» ответила: «Нет. Это мое мнение. Федеральное законодательство трактует о том, что должно быть». Кроме того, этот же свидетель пояснила, что субподрядчик, привлеченный <данные изъяты> должен иметь лицензию, при этом, лицензия Министерства культуры РФ выдается при наличии определенного количества аттестованных специалистов, но не на все работы необходимо привлекать аттестованных специалистов. Указанные показания опровергают выводы суда и свидетельствуют о том, что производимые <данные изъяты> работы требовали специальных разрешений, лицензии, наличия аттестованных работников. Кроме того, в данном случае при решении указанного вопроса суд должен был руководствоваться не мнением свидетелей, а положениями законодательства. Согласно абз.3 п.6 ст.45 Федерального закона от 25.06.2002 года № 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» работы по консервации и реставрации объектов культурного наследия, включенных в реестр, или выявленных объектов культурного наследия проводятся физическими лицами, аттестованными федеральным органом охраны объектов кулътурного наследия в установленном им порядке, состоящими в трудовых отношениях с юридическими лицами или индивидуальными предпринимателями, имеющими лицензию на осуществление деятельности по сохранению объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации, а также физическими лицами, аттестованными федеральным органом охраны объектов культурного наследия в установленном им порядке, являющимися индивидуальными предпринимателями, имеющими лицензию на осуществление деятельности по сохранению объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации. При этом в силу ст. 41 указанного Федерального закона консервация объекта культурного наследия - научно-исследовательские, изыскательские, проектные и производственные работы, в том числе комплекс противоаварийных работ по защите объекта культурного наследия, которому угрожает быстрое разрушение, проводимые в целях предотвращения ухудшения состояния объекта культурного наследия без изменения дошедшего до настоящего времени облика указанного объекта культурного наследия и без изменения предмета охраны объекта культурного наследия. Согласно показаниям свидетеля Свидетель №9 на ОКН «Мучные ряды» и на ОКН «Текстильщиков, 8» проводились консервационные работы, а, следовательно, к исполнителю работ - <данные изъяты> предъявлялось требование абз.3 п.6 ст.45 Федерального закона от 25.06.2002 года № 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации»;

судом также не дано оценки тому, что во всех договорах, заключенных <данные изъяты> с <данные изъяты> имеется условие о том, что подрядчик обязан выполнять работы по настоящему договору аттестованными специалистами федеральным органом охраны объектов культурного наследия, состоящими в трудовых отношениях с подрядчиком, в соответствии с ч. 6 ст. 45 Федерального закона № 73-ФЗ от 25.06.2002 года «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации», а также о возможности одностороннего расторжения договора за привлечение подрядчиком субподрядчиков без соответствующей лицензии, и о необходимости предварительного согласования подрядчиком с заказчиком организаций по субподряду;

согласно положениям Устава <данные изъяты> ФИО1 также нес полную материальную ответственность за прямой действительный ущерб, причинённый учреждению, в том числе в случаях неправомерного использования имущества, при списании либо ином отчуждении имущества учреждения, не соответствующих законодательству. Однако, зная о нарушении <данные изъяты> условий заключенных договоров мер к расторжению договоров не принял, подписывал необходимые акты о выполненных работах и утверждал оплату по заключенным с <данные изъяты> договорам;

вывод суда об отсутствии нарушений законодательства со стороны ФИО1 в части непринятия мер по инициированию расторжения договоров подряда, вне зависимости от того, было ли ему известно о выполнении работ субподрядной организацией, не имеющей лицензии и работниками, не имеющими аттестации Минкульта РФ, поскольку работы являлись общестроительными и не требовали аттестации работников, противоречит положениям вышеприведенного законодательства и установленным обстоятельствам по делу;

суд, оправдывая ФИО3 указал, что стороной обвинения не опровергнута версия подсудимых об изготовлении ФИО3 для Исаева исполнительной документации после его увольнения с должности заместителя директора <данные изъяты> Однако данный вывод суда не соответствует результатам прослушивания телефонных переговоров ФИО1, ФИО3 и Исаева, в том числе содержанию телефонного разговора между ФИО3 и Исаевым, состоявшегося 09.03.2023 года, где они обсуждают документы по ОКН «Мучные ряды», которые ФИО3 отправил Исаеву, в том числе возможность заключения дополнительных соглашений с увеличением стоимости выполняемых работ, а Исаев обещает ФИО3 после заключения дополнительных соглашений «выписать премию». Кроме того, в деле есть сведения о содержании 2 смс-сообщений, направленных Исаевым ФИО3 09.03.2023 года через 5 минут после вышеуказанного телефонного разговора: «Макс, как ты мне все закроешь и получу деньги твоя премия 50 т хватит». Указанная в СМС-сообщении сумма соответствует размеру взятки, фактически полученной ФИО3 от Исаева. В ходе телефонного разговора 16.03.2023 года Исаев просит ФИО3 взять на контроль и отправить на оплату счета, поступившие от <данные изъяты> чтобы на следующий день уже была проведена оплата. Также Исаев интересуется, когда будут подписаны дополнительные соглашения с <данные изъяты> по ОКН «Мучные ряды», в которых предусмотрено увеличение стоимости работ. Со слов ФИО3 сумма выходит «где-то 150 примерно», на что Исаев говорит: «150 значит, ага, 50 твои, 100 мои, у нас зарплата будет, все договорились». Также обсуждают закрытие работ по данному ОКН, снова в разговоре упоминается сумма 50000 рублей, которая в последующем была передана Исаевым ФИО3. Вскоре после данного разговора - 05.04.2023 года - между <данные изъяты>» и <данные изъяты> заключено дополнительное соглашение № к договору № от 29.11.2021 года, которым увеличена сумма выполняемых по договору работ на 167 290 рублей. В ходе телефонного разговора 22.03.2023 года ФИО3 и Исаев обсуждают выполнение Исаевым работ на ОКН «Текстильщиков, 8». Также Исаев спрашивал, получиться ли на этой неделе начинать закрывать работы по ОКН «Мучные ряды», на что ФИО3 ответил утвердительно. Из содержания переписки между Исаевым и ФИО3 следует, что ФИО3 достоверно было известно, что работы на объектах культурного наследия выполняет Исаев, а не <данные изъяты> и что за ускорение процедуры оплаты дополнительных работ Исаев передаст ему взятку, на что ФИО3 соглашается;

является несостоятельной и противоречащей доказательствам версия ФИО3 о том, что он помогал Исаеву в составлении актов скрытых работ и журнала ведения работ в то время, когда уже не являлся заместителем директора <данные изъяты> Как видно из телефонных переговоров ФИО3 и Исаева, обсуждение стоимости вознаграждения ФИО3 за помощь Исаеву происходит в марте 2023 года, причем за месяц до окончания работ на ОКН «Мучные ряды», то есть в период работы ФИО3 в должности заместителя директора <данные изъяты> в то время как проверка исполнительной документации подрядчика является его обязанностью в силу занимаемой должности и не может считаться подработкой, а составление же актов скрытых работ и журнала ведения работ отнесены к обязанностям подрядчика, которые в том числе и должен был проверить ФИО3;

как следует из материалов дела все дополнительные соглашения об увеличении стоимости работ, обоснованные расчетом стоимости, визированы ФИО3, в телефонных переговорах между ФИО3 и Исаевым происходит обсуждение увеличения стоимости работ, на что Исаев и обещает ФИО3 выписать премию, при этом в имеющихся в материалах дела телефонных переговорах и переписке отсутствует какое-либо упоминание о составлении ФИО3 исполнительной документации для Исаева, в том числе после его увольнения из <данные изъяты>

свидетель ФИО73 являвшаяся в период с 2008 года до 2022 года начальником отдела по выполнению функций заказчика и генподрядчика <данные изъяты> пояснила, что без актов скрытых работ, предоставляемых подрядчиком, работы по договорам не могут быть приняты. При этом скрытые работы должны проверяться в процессе ремонтно-строительных работ Указанные показания свидетеля в приговоре суда не нашли своего отражения. Также свидетель Свидетель №2, являющаяся в 2021-2023 годах главным специалистом отдела управления объектами культурного наследия <данные изъяты> суду пояснила, что акты освидетельствования скрытых работ подписывались в течение недели, поскольку их надо освидетельствовать, как со стороны подрядчика, так и со стороны строительного контроля. Со стороны заказчика подписывали акты на скрытые работы Свидетель №2, Свидетель №6, ФИО3. Показания указанных свидетелей являются доказательством того, что ФИО3 не мог составлять акты скрытых работ уже после увольнения его из <данные изъяты> поскольку работы по ОКН «Мучные ряды» завершены и приняты заказчиком в период его работы, что являлось невозможным в отсутствие актов скрытых работ, исключает их изготовление ФИО3 в мае-июле 2023 года;

исходя из анализа локальных актов <данные изъяты> регламентирующих должностные обязанности и трудовую деятельность, прямой обязанностью ФИО3 как заместителя директора <данные изъяты> являлся контроль за выполнением ремонтных работ, заключенных <данные изъяты>. В его обязанности в том числе входило подписание КС-2 и КС-3, на основании которых в том числе осуществлялась оплата выполненных подрядчиком работ. Согласно приказов <данные изъяты> об определении ответственных по проведению технического надзора при выполнении противоаварийных и ремонтных работ по сохранению объекта культурного наследия федерального значения, определении ответственных по проведению авторского надзора и научно-методического руководства за выполнением противоаварийных и ремонтных работ, ответственным за контроль указанных приказов назначен ФИО2. В силу указанного и требований законодательства (приказ Федерального агентства по техническому регулированию и метрологии от 26 ноября 2014 года № 1803-ст. утвержден и введен в действие «Национальный стандарт Российской Федерации технический надзор на объектах культурного наследия. Основные положения» (ГОСТ Р 56254-2014) ФИО3 был обязан контролировать подрядчика в ведении исполнительной и технической документации, в том числе наличия документов, подтверждающих качество материалов, используемых при проведении работ по сохранению объектов культурного наследия (технических паспортов, сертификатов, результатов лабораторных испытаний и т.д.), а также соответствие применяемых материалов, заложенных в проектных решениях; контролировать наличие у подрядной организации разрешительных документов на проведение работ, выданных в установленном порядке, наличие и правильность ведения подрядной организацией первичной исполнительной технической документации. С учетом этого вывод суда о том, что действия ФИО3 вне зависимости от нахождения в должности заместителя директора <данные изъяты> не являются нарушением действующего законодательства и должностных обязанностей, противоречит положениям законодательства, поскольку ФИО3, будучи лицом, контролирующим осуществление технического надзора, будучи обязанным контролировать подрядчика в ведении исполнительной и технической документации, не мог самостоятельно выполнять указанную документацию, поскольку это делает невозможным осуществление им надлежащим образом возложенных на него вышеуказанных обязанностей, осуществление контроля за деятельностью подрядчика. Вопреки выводам суда ФИО3 в данном случае рассматривается не как государственный гражданский служащий, а как лицо, осуществляющее контроль за техническим и авторским надзором и имеющее определенные законом полномочия в отношении подрядчика, обязательные для исполнения последним, то есть надлежащий субъект преступления, предусмотренного ст. 290 УК РФ.

Исходя из изложенного и анализа доказательств, государственный обвинитель полагает, что вина ФИО1, ФИО3 и Исаева в совершении инкриминируемых им преступлений доказана в полном объеме.

В возражениях на апелляционное представление защитник оправданного ФИО1 – адвокат Толмачев О.Н. выражает несогласие с апелляционным представлением прокурора, считает его, не подлежащим удовлетворению, просит приговор оставить без изменения, полагает приговор суда первой инстанции законным и обоснованным. Отмечает, что выводы суда о долговых взаимоотношениях ФИО1 и Исаева являются верными, основанными на совокупности исследованных доказательств, которым суд в приговоре дал подробную, мотивированную оценку, обращает внимание на последовательность показаний оправданных и отсутствие в них существенных противоречий, подтверждение из позиции заслуживающими доверия свидетельскими показаниями. Утверждает, что в телефонных переговорах оправданных содержатся сведения лишь об их разговорах о сроках платежей, подписании документов, об иных вопросах относительно исполнения контрактов, что представляет из себя деловую коммуникацию, не доказывающую наличия «встречного вознаграждения» в служебном понимании, указывает, что в разговорах, на которые ссылается сторона обвинения, нет ни одного упоминания о какой-либо противоправной деятельности, в них отсутствует обсуждение вопросов, которые могли бы иметь отношение к вменяемому стороной обвинения составу преступления, суд в полном объеме их проанализировал. Полагает, что луизировал. ржатся сведения лишь о их ельств,

выводы стороны обвинения в части указания о воздействии ФИО1 на проведение конкурсных процедур, имеют характер предположения, при приемке работ ФИО1 также лично не участвовал, как руководитель он при отсутствии замечаний по выполненным работам лишь подписывал итоговые акты и сдавал их в бухгалтерию для последующей оплаты, что входило в его должностные обязанности. Никаких льгот и преференций Исаеву он не создавал, а что касается условий контрактов, в том числе условия об оплате, то оплата была предусмотрена не через год, а в течение года с момента, а то, что фактически оплата за выполненные работы производилась по мере их выполнения, не является нарушением, это была устоявшаяся практика по всем контрактам, а не конкретно по двум контрактам, о которых идет речь в обвинении. Таким образом, для ФИО1, а также работников <данные изъяты> исполнение данных контрактов и работа по ним ничем не отличалась от иных работ по иным контрактам. Сторона обвинения в апелляционном представлении фактически пытается обычный устоявшийся порядок работы выдать за какие-то льготы или индивидуальные отступления от условий контракта. Акт № от ДД.ММ.ГГГГ составленный по результатам выездной проверки указывает, что в ходе данной проверки не установлено каких-либо нарушений в рамках исполнения контрактов со стороны <данные изъяты>, в акте имеет место простая констатация фактов относительно исполнения контрактов, которые и до этого были в открытом доступе, он может иметь доказательственное значение только в обоснование добросовестности ФИО1 при осуществлении им своих трудовых функций. Защитник отмечает, что сторона обвинения в представлении говорит о неких «преференциях» в адрес <данные изъяты> и <данные изъяты>, но не указывает в чем же конкретно они выражались, какие «преференции» получали данные подрядчики и в чем по мнению стороны обвинения существенное отличие условий работы <данные изъяты> с <данные изъяты> от условий работы <данные изъяты> с иными подрядчиками. Считает, что доводы апелляционного представления относительно необходимости наличия у субподрядчика аттестованных работников сводятся лишь к несогласию с выводами суда в части оценки показаний свидетелей, в апелляционном представлении имеет место переоценка показаний, предложение их собственной трактовки, тогда как суд первой инстанции в приговоре дал подробную исчерпывающую оценку данным обстоятельствам и проанализировал все показания свидетелей, касающихся данных доводов. Касаемо наличия аттестации у работников свидетель Свидетель №8 директор <данные изъяты> свидетели Свидетель №12 и Свидетель №10 пояснили, что для производства работ на объекте культурного наследия должна быть лицензия на производство данных работ у генерального подрядчика, что проверяется при заключении контракта, в дальнейшем у субподрядчика может не быть аттестованных работников на тот или иной вид работ, ремонтные и косметические работы могут осуществлять неаттестованные специалисты, в «Мучных рядах» работы на крыше вели <данные изъяты> а на остальные не требовалась аттестация, на «Текстильщиков» на все работы аттестация не требовалась. Свидетель Свидетель №9 подробно с обоснованием и ссылками на нормы законодательства пояснила, что для производства тех видов работ, которые были на объектах «Мучные ряды» и «Текстильщиков», аттестованные специалисты не требовались, дополнительного согласования кандидатуры субподрядчика не требовалось. Вся ответственность за качество проведенных работ лежит на генподрядчике, который допущен к проведению работ и имеет лицензию и аттестованных работников. Более того, вышеизложенная позиция относительно необходимости проведения тех или иных работ аттестованными специалистами, нашла свое отражение и подтверждение и со стороны законодателя. Так, 22 мая 2025 года был принят законопроект № 680178-8 «О внесении изменений в Федеральный закон «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» (в части упрощения порядка содержания объектов культурного наследия)», согласно которому упрощается проведение работ по содержанию и сохранению объектов культурного наследия. Таким образом, законодательно подтверждено, что те работы, которые проводились на объектах культурного наследия по контрактам, являющимся предметом настоящего уголовного дела, могут производиться в упрощенном порядке специалистами, не имеющими аттестации.

В возражениях на апелляционное представление защитник оправданного ФИО3 – адвокат Зотов А.В. считает приговор законным и обоснованным, апелляционное представление прокурора необоснованным, не подлежащим удовлетворению. Полагает, что судом исследованы все обстоятельства дела и представленные доказательства, им дана правильная оценка, в силу чего необходимости в восполнении каких-либо пробелов путем повторного судебного следствия в первой инстанции не имеется. Обращает внимание, что из представленных доказательств следует лишь то, что обещания какой-то «премии» ФИО3 поступают от Исаева, но никакого согласия, словесного либо действиями, от ФИО3 не следует, он обсуждает исключительно производственные вопросы. По мнению защитника, исходя из изложенных в представлении обстоятельств вытекает, что Исаев обещал «премию» за увеличение оплаты работ путем заключения дополнительного соглашения, однако такие обстоятельства в предъявленном ФИО3 обвинении в качестве основания получения взятки отсутствуют. Защитник считает, что в апелляционном представлении прокурор, обосновывая свою позицию, представляет обещания Исаева как факт передачи взятки на основании простого совпадения с размером вознаграждения ФИО3 за изготовление документации, произошедшее спустя полгода после указанных событий. Ссылка прокурора на отсутствие обсуждения об изготовлении исполнительной документации несостоятельна, поскольку материалами дела установлено, что в марте 2023 года ФИО3 и Исаев не могли обсуждать проблему, которая возникла у Исаева только летом 2023 года. Считает доводы представления об обязательном наличии разрешительных документов не состоятельными, как установлено судебным следствием, разрешительная документация, в частности, лицензия на производство работ на ОКН у юридического лица <данные изъяты> имелась, наличие аналогичных документов у физического лица в данном случае законодательство не предусматривает. Прокурор безосновательно оспаривает вывод суда о том, что действия ФИО3 по составлению исполнительной документации не являются нарушением действующего законодательства. Утверждение прокурора о том, что ФИО3 следует рассматривать как лицо, имеющие определенные законом полномочия в отношении подрядчика, обязательные для исполнения последним, не имеет никакого значения для установления вины в получении взятки, поскольку наличием полномочий факт получения взятки ФИО3 не доказывается.

В возражениях на апелляционное представление защитник оправданного ФИО3 – адвокат Горохова О.В. выражает несогласие с апелляционным представлением прокурора, считает его не подлежащим удовлетворению, просит приговор оставить без изменения. Обращает внимание на последовательность позиции ФИО3 о состоявшейся в марте 2023 года между ним и Исаевым, которого он считал представителем <данные изъяты> договоренности о выполнении им за вознаграждение в размере 50000 рублей исполнительной документации по ОКН «Большие Мучные ряды», в которую входили акты освидетельствования скрытых работ и журнал производства работ. К выполнению этой задачи ФИО3 приступил уже после своего увольнения, то есть после 03.05.2023 года. При этом составление данных актов и заполнение журнала не влияло на размер и сроки оплаты по договорам с подрядчиками. Свои обязанности им выполнялись в полном объеме, скрытые работы были фактически всегда освидетельствованы на месте представителями <данные изъяты> и им лично. Никаких преференций Исаеву он не оказывал и взятки за выполнение (или невыполнение) действий, указанных в обвинении не получал. Указывает, что вопреки мнению автора апелляционного представления, все телефонные разговоры, происходившие между Исаевым, ФИО3 и ФИО1, не содержат прямого указания на получение ФИО3 и ФИО1 денежных средств в качестве взятки за выполнение действий (бездействия), указанных в обвинении. ФИО3, ФИО1 и Исаев обсуждали рабочие вопросы, что является естественным рабочим процессом, а версия обвинения о получении именно взятки является лишь предположением, на котором в силу прямого указания закона, обвинительный приговор постановлен быть не может. Тот факт, что именно ФИО3 готовил для Исаева, как представителя <данные изъяты> исполнительную документацию по ОКН «Большие Мучные ряды» и уже после своего увольнения, подтверждается как показаниями самих подсудимых, так и показаниями свидетелей Свидетель №3 ФИО29, результатами ОРД, согласно которым Исаев и ФИО3 обсуждают исполнительную документацию именно по ОКН «Большие Мучные ряды», а также протоколом осмотра изъятого в ходе обыска ноутбука ФИО3, в котором содержится информация о составлении исполнительной документации по объекту «Большие Мучные ряды», с датой создания документов (самих актов освидетельствования скрытых работ) 13.07.2023 года. Таким образом, достоверно установлено, что именно ФИО3 выполнял работу по составлению исполнительной документации, именно для <данные изъяты> в интересах которого, как он тогда считал и действовал Исаев и именно после своего увольнения с должности заместителя директора <данные изъяты>. В суде первой инстанции установлено, что необходимость производства дополнительных работ на ОКН была вызвана объективными причинами, при этом вносимые в проектно-сметную документацию изменения, утверждались комиссионно, проходили госэкспертизу и только после этого заключались дополнительные соглашения с увеличением стоимости производства работ и их сроков. В связи с этим позиция государственного обвинителя об оказании какого-либо влияния ФИО3 или ФИО1 на увеличение стоимости работ, несостоятельна. Также по мнению защитника несостоятельна и позиция автора представления о том, что именно на ФИО3 лежала обязанность подписания КС-2 и КС-3, поскольку это не соответствует действительности. Указанные акты подписывались директором <данные изъяты> а ФИО3, как и другими ответственными лицами, лишь визировались. При этом все сведения отраженные как в указанных актах, так и в исполнительной документации, соответствовали действительности, что подтверждается показаниями свидетелей, которые непосредственно контролировали все этапы производства работ. В приговоре судом приведены в качестве доказательств показания свидетелей, как допрошенных, так и оглашенных в судебном заседании в установленном законом порядке, вещественные доказательства, иные документы, результаты оперативно-розыскной деятельности, и каждому доказательству судом дана соответствующая оценка с точки зрения относимости, допустимости и достоверности. Юридически значимые обстоятельства по делу судом первой инстанции установлены правильно. Все доводы стороны обвинения, заслуживающие правовой оценки, в том числе приведенные в апелляционном представлении, тщательно проверялись в судебном заседании суда первой инстанции и обоснованно были отвергнуты, о чем суд подробно мотивировал свои доводы в приговоре. Суд первой инстанции проверил доказательства по делу, указал по каким основаниям он принял одни из них и отверг другие, надлежащим образом мотивировав свои выводы. По сути, позиция обвинения сводится к переоценке доказательств, данной судом первой инстанции, однако, поскольку проверка и оценка доказательств произведены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, оснований ставить их под сомнение не имеется. Несовпадение оценки доказательств, данной судом, с позицией государственного обвинителя не свидетельствует о нарушении судом требований ст. 88 УПК РФ и не является основанием для отмены приговора. Процессуальных нарушений при рассмотрении дела не допущено.

В возражениях на апелляционное представление оправданный Исаев настаивает на законности и обоснованности приговора, отмечая, что необоснованным является не приговор, а апелляционное представление, анализируя его, оправданный отмечает, что все доказательства, на которые ссылается государственный обвинитель в апелляционном представлении, были предметом рассмотрения в суде первой инстанции, они сопоставлены с другими доказательствами, им дана всесторонняя и объективная оценка с точки зрения относимости, достоверности и допустимости. Выводы суда, изложенные в приговоре, как раз и основаны не на отдельных доказательствах, а на их совокупности. Обращает внимание, что он и ФИО1 всегда утверждали о том, что деньги, переданные им ФИО1 являются возвратом долга, а не взяткой, эти утверждения подтверждены исследованными доказательствами. Также отмечает, что он изначально утверждал, что денежные средства в размере 50000 рублей он передал ФИО3 за работу, а именно, оформление исполнительной документации, деньги передавал ФИО3 в конце июля 2023 года у здания Универмага, когда ФИО3 уже не работал в <данные изъяты> Единственное противоречие, между его показаниями, данными на предварительном следствии и в судебном заседании, заключаются в том, что он ошибочно указал объект, на который ФИО3 оформлял исполнительную документацию, указав «Тектильщиков 8», а не «Большие мучные ряды», однако сути это не меняет, поскольку он изначально утверждал, что платил ФИО2 за работу, не касающуюся исполнения им своих должностных обязанностей в рамках государственных контрактов по ремонту ОКН «Большие мучные рады» и «Текстильщиков 8», впоследствии он восстановил в памяти эти события и уточнил ошибочные показания в этой части. В результате оперативно розыскных мероприятий факт передачи им денег ФИО3 не зафиксирован, о факте передачи денег обвинению известно только то, что сказали он и ФИО3, однако про взятку они не говорили. Таким образом, никакими другими доказательствами: оперативный эксперимент, помеченные купюры, задержание с поличным, показания свидетелей, подтверждающими факты передачи им денежных средств ФИО1 и ФИО3, а, тем более, передачи их в качестве взятки, то есть доказывающих объективную сторону состава преступления, обвинение суду не представило. Обвинение ошибочно полагает, что доказательства, указанные в апелляционном представлении, подтверждают наличие у него умысла на дачу взяток ФИО1 и ФИО3. Согласно пункту 36.3 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 09.07.2013 № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях» результаты оперативно-розыскного мероприятия могут использоваться в доказывании по уголовному делу о коррупционном преступлении, если они получены и переданы органу предварительного расследования или суду в соответствии с требованиями закона и свидетельствуют о наличии у лица умысла на получение или дачу взятки, который сформировался независимо от деятельности сотрудников органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность. Анализ представленных обвинением материалов оперативно-розыскной деятельности, показаний сотрудников полиции Свидетель №16, ФИО30, свидетельствует о том, что органы, производившие оперативно-розыскные мероприятия, и предварительное расследование, занимались не собиранием, проверкой и оценкой доказательств наличия у него умысла на дачу взяток, сформированного независимо от их деятельности, как этого требует закон, а искусственно формировали видимость такого умысла, «выдергивая» отдельные фразы из контекста, скрывая, и незаконно уничтожая результаты ОРМ, объективно доказывающие невиновность подсудимых, не проверяя и попросту игнорируя любые доводы защиты. Имеющиеся в материалах уголовного дела результаты оперативно-розыскной деятельности, рассекречены и представлены следователю с нарушением установленного законом порядка, в связи с чем не являются допустимыми доказательствами. Вместе с тем, в основу доводов апелляционного представления в части доказывания наличия у него, ФИО1 и ФИО3 умысла на дачу и получение взяток соответственно, обвинением положен анализ результатов ОРМ прослушивание телефонных переговоров и снятие информации с технических каналов связи. Ни одна из аудиозаписей телефонных переговоров, исследованных в судебном заседании, не содержит сведений о даче и получении взяток. Как указывает сам государственный обвинитель, аудиозаписи телефонных переговоров между ним, ФИО1 и ФИО3 подтверждают факты обсуждения обстоятельств, связанных с исполнением государственных контрактов № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ, освидетельствованием срытых работ, приемкой и оплатой выполненных работ. Исходя из этого, обвинение делает вывод о покровительстве, лояльности, создании преференций для него руководством <данные изъяты> в лице ФИО1 и ФИО3, который пытается подтвердить, а точнее искусственно «увязать» с показаниями свидетелей, документами и фактическими обстоятельствами дела. Обвинение утверждает, что в результате переговоров его с ФИО1 и ФИО3 ремонтные работы на ОКН выполнены неаттестованными работниками, необоснованно затянуты сроки исполнения госконтрактов, завышены объемы и стоимость выполненных работ, нарушены - сокращены сроки их оплаты, это и является мотивом дачи взяток. Доказательств, подтверждающих эти выводы, в деле нет. Ссылаясь на результаты ОРМ прослушивание телефонных переговоров, обвинение утверждает, что телефонных переговоров между ним и ФИО1 о займе 300000 рублей 23.06.2023 года и 24.06.2023 года не было. При этом, ни на предварительном следствии, ни в ни в ходе судебного разбирательства аудиозапись разговоров между ним и ФИО1 за указанные даты органом, осуществившим ОРМ, не предоставлена, хотя данные разговоры были, в деле имеется детализация телефонных соединений 2023 года (том 6, л.д. 237, 238). Суд по ходатайству стороны защиты неоднократно запрашивал в УМВД России по <адрес> аудиозаписи разговоров его с ФИО1 за 23.06.2023 года и 24.06.2023 года (том 17, л.д. 223, том 18, л.д. 8, 15-16), однако УМВД России по <адрес> даны ответы о невозможности представления фонограмм в одном случае - в связи с их уничтожением (ответ от ДД.ММ.ГГГГ №, том 17, л.д. 244), во втором - в связи с тем, что якобы именно интересующих суд телефонных переговоров не были получены в установленном законом порядке (ответ от ДД.ММ.ГГГГ №, том 18, л.д. 18). В судебном заседании заместитель начальника отдела УЭБ и ПК УМВД России по <адрес> Свидетель №16 пояснил, что сотрудники обрабатывают весь объем прослушанных телефонных переговоров, но записи осуществляют только тех разговоров, которые, по мнению лица, непосредственно осуществляющего прослушивание, относятся к уголовному делу, аудиозаписи интересующих суд телефонных разговоров за ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ получены не были (том 18, л.д. 32-34). Оперуполномоченный УЭБ и ПК УМВД России по <адрес> ФИО30 пояснила, что именно она осуществляла запись результатов ОРМ ПТП на диск и составляла стенограммы телефонных переговоров, представленных следователю в качестве доказательств, включая в них только те разговоры, которые по ее личному мнению, имели значение для уголовного дела. Оригинал носителя аудиозаписей представлен быть не может, поскольку уничтожен. Следователю представлены не оригинальные аудиозаписи, а их копии, смонтированные ФИО30, по собственному усмотрению, источник - оригинал аудиозаписей отсутствует, следовательно, они, получены с нарушением установленного законом порядка, являются недопустимыми доказательствами и не могут быть положены в основу обвинительного приговора.

Исаев отмечает в возражениях, что, пытаясь «увязать» в единую логическую цепь отдельные фразы из телефонных переговоров с другими доказательствами, обвинение делает ошибочные, противоречащие фактическим обстоятельствам выводы. Телефонный разговор между ним и ФИО1 от 21.03.2023 года, в котором обсуждаются обстоятельства оплаты фактически выполненных работ, обвинение связывает с платежным поручением № 208 от 22.03.2023 года которым <данные изъяты> перечисляет в адрес <данные изъяты> 996 221 рублей, платежным поручением № 326 от 23.03.2023 года, которым <данные изъяты> перечислило в адрес <данные изъяты> 802 817,45 рублей, разговором от ДД.ММ.ГГГГ, в ходе которого он с ФИО1 договаривается о личной встрече, фактом их личной встречи в кафе «Капелла» ДД.ММ.ГГГГ и результатом ОРМ наблюдение от ДД.ММ.ГГГГ и делает вывод о даче им взятки ФИО1 в размере 50 000 рублей. Однако фактически денежные средства в размере 802 817,45 рублей перечислены <данные изъяты><данные изъяты> платежным поручением № 326 не 23.03.2023 года, а 24.03.2023 года, то есть после договора о личной встрече и самого факта этой встречи, имевшего место в период с 09.57 до 11.25 часов ДД.ММ.ГГГГ; в результате ОРМ наблюдение от ДД.ММ.ГГГГ факт передачи им ФИО1 каких-либо денег не зафиксирован (диск №с от ДД.ММ.ГГГГ); факт передачи им денег - возврата долга ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ, в том числе сумма 50000 рублей, достоверно подтвержден только показаниями подсудимых, однако он взятку не давал. Телефонный разговор его с ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ по рабочим вопросам никак не связан с их встречей ДД.ММ.ГГГГ, а возврат им долга ФИО1 - с исполнением госконтрактов и оплатой <данные изъяты>» выполненных работ <данные изъяты> Также отмечает, что обвинение связывает в одну логическую цепь платежное поручение № от ДД.ММ.ГГГГ, которым <данные изъяты> перечисляет в адрес <данные изъяты> 1114721 рублей, платежным поручением № от ДД.ММ.ГГГГ, которым <данные изъяты> перечислило в адрес <данные изъяты> 995 905 рублей, телефонный разговор от ДД.ММ.ГГГГ, в ходе которого он высказал намерение передать ФИО1 150000 рублей, факт личной встречи и передачи им ФИО1 денежных средств у кафе «Капелла» ДД.ММ.ГГГГ, зафиксированный в результате ОРМ наблюдение и делает вывод о том, что он дал ФИО1 взятку в размере 150000 рублей за действия, указанные в обвинении в связи с исполнением госконтрактов. Никакой взаимосвязи между указанными фактами и доказательствами не существует. Увязывая факты поступления на счет <данные изъяты> денежных средств за фактически выполненные работы на ОКН «Текстильщиков 8» в размере 995905 рублей и телефонный разговор от ДД.ММ.ГГГГ, обвинение не учитывает временную разницу между указанными событиями в полтора месяца. С учетом специфики работы на рынке строительства и ремонта, наличия <данные изъяты> обязательств по двум госконтрактам, а также по договорам с другими контрагентами, требующих оплаты труда рабочим, закупки материалов, оплаты налогов и иных производственных затрат, он физически не мог сохранить эти денежные средства в течение полутора месяцев. Если, как утверждает обвинение, он собирался дать ФИО1 взятку - «откат» из денежных средств, полученных по платежному поручению № от ДД.ММ.ГГГГ за работы на ОКН «Текстильщиков, 8», то почему он не сделал этого сразу, а ждал полтора месяца? Ответ прост - на тот момент у него не существовало перед ФИО1 долга в размере 300000 рублей, который образовался только ДД.ММ.ГГГГ.

Исаев отмечает, что доводы обвинения в отстаивании размера денежных средств, переданных им ФИО1 10.07.2023 года, основаны на единственном лишь намерении передать 150000 рублей, зафиксированном аудиозаписью единственного разговора от 07.07.2023 года. Но ведь намерение не есть факт, а факт - зафиксирован видеозаписью, полученной при проведении ОРМ наблюдение от 10.07.2023 года, на которой четко видно, что он передает ФИО1 всего 50000 рублей. На основании каких доказательств обвинение считает взяткой денежные средства, переданные ФИО1 10.07.2023 года в качестве частичного возврата долга, также непонятно.

Исаев ссылается на то, что фактические обстоятельства займов и возврата им долгов ФИО1 подтверждены совокупностью взаимосвязанных доказательств, в том числе документальных, повлиять на достоверность которых не мог ни он, ни ФИО1. Обвинение опровергнуть эти доказательства не может, поэтому просто отрицает их, утверждает, что они ничего не доказывают, а судом им дана неправильная оценка; указывает на отсутствие у него мотива для дачи взяток, на соблюдение всех условий договоров, на отсутствие доказанных фактов завышения объема и стоимости работ, на что, что никакие работы, затрагивающие предмет охраны, в том числе по ремонту фасадов <данные изъяты> не выполнялись. Законодательством Российской Федерации, регулирующим правоотношения в области охраны объектов культурного наследия, в том числе Приказом Минкультуры России от 05.05.2012 № 474 (ред. от 28.07.2023) «Об утверждении Порядка проведения аттестации специалистов в области сохранения объектов культурного наследия (за исключением спасательных археологических полевых работ), в области реставрации иных культурных ценностей», требования к аттестации специальностей для разнорабочих, работников, осуществляющих уборку мусора, ремонт инженерных сетей, монтаж гипсокартона, укладку линолеума и иных ремонтных работ не предусмотрены. Данный факт подтверждается Письмом Минкультуры России от 11.07.2019 года № 277-01.1-39-СО «Об аттестации специалистов в области сохранения объектов культурного наследия», приложением которого является Таблица соответствия направлений аттестации специалистов в сфере сохранения объектов культурного наследия. В соответствии с постановлением Правительства РФ от 25 декабря 2019 года № 1828 «Об особенностях участия добровольцев (волонтеров) в работах по сохранению объектов культурного наследия, включенных в единый государственный реестр объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации, или выявленных объектов культурного наследия» выполнять ремонтные работы, проводимые в целях поддержания в эксплуатационном состоянии объекта культурного наследия и не изменяющие его особенностей, составляющих предмет охраны объекта культурного наследия; работы по приспособлению объекта культурного наследия для современного использования, в том числе работы по приспособлению инженерных систем и оборудования, за исключением реставрации представляющих собой историко-культурную ценность элементов объекта культурного наследия, могут даже волонтеры, при этом никакой аттестации для выполнения этих работ не требуется. Более того, у работников <данные изъяты> в силу закона не может быть аттестаций на выполнение ремонтных работ по поддержанию эксплуатационного состояния и приспособлению к современному использованию ОКН, предусмотренных госконтрактами. <данные изъяты> выполняла ремонтные работы на указанных ОКН на основании договоров субподряда, которые никаких требований к аттестации работников не предусматривали. В соответствии с действующим законодательством и условиями госконтрактов вся ответственность за соблюдение лицензионных требований, включая требования к аттестации работников, выполняющих ремонтные работы на ОКН «Большие мучные ряды» и «Текстильщиков, 8» лежала на лицензиате <данные изъяты> поэтому для него никаких рисков возникновения ответственности за отсутствие аттестаций у работников <данные изъяты> не существовало. Следовательно, отсутствие у работников <данные изъяты> аттестаций Минкульта России, для него не имело никакого значения и уж никак не могло побудить его на совершение тяжкого преступления.

Отмечает, что исходя из позиции обвинения, основным доказательствами его умысла на дачу взяток является факт его личного общения с ФИО1 и ФИО3, в том числе посредством мобильной связи. В своих выводах обвинение не учитывает тот факт, что он является предпринимателем, то есть субъектом гражданских правоотношений, основной целью деятельности которого в силу закона и обычаев делового оборота является извлечение прибыли от реализации товаров, работ и услуг. <данные изъяты> являлось заказчиком работ, к исполнению которых он был привлечен, а потому логично, что именно с руководителями заказчика работ он должен был обсуждать вопросы освидетельствования скрытых работ, приемки и оплаты, фактически выполненных работ, выражать несогласие с действиями работников <данные изъяты> Все эти разговоры подтверждают только деловое взаимодействие заказчика работ с подрядчиком, и никак не свидетельствуют о даче им взяток ФИО1 и ФИО3.

Таким образом, по мнению оправданного Исаева, суд, основываясь на правилах оценки доказательств, установленных уголовно-процессуальным кодексом, не имел никаких законных оснований, признать доказанной его вину в совершении преступлений.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления и возражений на него, позицию сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии с ч.1 ст. 305 УПК РФ в описательно-мотивировочной части оправдательного приговора должны быть приведены помимо существа предъявленного обвинения также обстоятельства уголовного дела, установленные судом, основания оправдания подсудимого и доказательства, их подтверждающие, а равно мотивы, по которым суд отвергает доказательства, представленные стороной обвинения.

При этом по смыслу закона и как разъяснено в п. 4, 6, 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 года № 55 «О судебном приговоре», выводы суда, изложенные в описательно-мотивировочной части приговора, должны быть основаны на исследованных в суде доказательствах, при этом в приговоре надлежит дать оценку всем доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимых, а также надлежит привести основанные на исследованных доказательствах мотивы, в силу которых суд признает совокупность представленных стороной обвинения доказательств не подтверждающей наличие события или состава преступления либо причастность к его совершению подсудимых.

В данном случае признать изложенные в приговоре выводы суда о неоднократном возврате Исаевым при обстоятельствах, указанных в предъявленном обвинении, долгов ФИО1 и о получении ФИО3 от Исаева оплаты за составление исполнительской документации основанными на исследованных доказательствах, невозможно. С изложенными в приговоре суда мотивами, по которым суд отверг представленные стороной обвинения доказательства того, что в данном случае Исаев передавал названным должностным лицам деньги в качестве взяток, а они их в качестве таковых принимали, также нельзя согласиться.

Акцентируя в приговоре внимание на разрозненной оценке сообщенных оправданными и свидетелями сведений об обстоятельствах получения Исаевым от ФИО1 в долг денег и возврата этого долга, сосредоточившись на мотивировке отсутствия у ФИО1 и ФИО3 какой-либо заинтересованности в получении взяток и совершении по службе действий (бездействия) в пользу подрядчиков по вышеупомянутым договорам на выполнение работ на объектах культурного наследия, анализе показаний допрошенных лиц об отсутствии необходимости лицензии и аттестации при выполнении на таких объектах общестроительных работ, об отсутствии нарушений закона при получении ФИО3 вознаграждения за составление исполнительной документации, суд не придал должного значения основным доказательствам обвинения – результатам оперативно-розыскных мероприятий, с другими доказательствами их не сопоставил, совокупность представленных обвинением доказательств не оценил, не учел существенные обстоятельства, которые имели значение для решения вопроса о виновности ФИО1, ФИО3 и Исаева.

Между тем, из протокола осмотра и прослушивания фонограммы записи телефонных переговоров между указанными лицами следует, что 09 марта 2023 года ФИО1 в ходе разговора отчитывает ФИО3 за то, что он не знает реальное выполнение на сегодняшний день, «процентовки не подбиты», «общего объема выполнения нету», « не знаете, че сделано, че не сделано», «каждый раз, когда вы мне даете акты выполненных работ на подпись, вы это делаете в темную», « вы целый час не можете разобраться с тем, что у вас фактически выполнено и сколько вам осталось запроцентовать», «элементарно, подписывая последнюю процентовку вы должны были понимать, какой процент выполнения у вас остался, так, а может, вы уже перебрали?», «вы же не знаете этого, если бы ты это знал, ты бы мне уже сейчас сказал, пришли и принесли акты выполненных работ наверное, а вы сидите сверяете, потому что вы ни х..не знаете. У меня вопрос, поднимайте процентовки по всем объектам, значит, мы везде работаем в темную, получается так. Сколько объектов вы ведете сейчас? Сколько объектов у нас сейчас идет по договорам? Сколько? 4 объекта. По всем 4 объектам у вас получается такая шляпа, так? Хоть по 1 объекту что-то накопительное есть? Ничего у вас нету, все давай».

В этот же день – 9 марта 2023 года в 17.04 час ФИО3 разговаривает с Исаевым, последний интересуется: «тут не везде написано какой адрес, вот это то, что ты мне сейчас скинул, это все по погорельцам, да?», ФИО3 подтверждает, поясняя, что там «Свидетель №1 (по материалам дела Свидетель №1 – начальник производственно- технического отдела <данные изъяты>.») сама их хотела», на что ФИО56 продолжает: «Там же хорошая сумма получается, даже есть на 570 с чем-то тысяч», а ФИО2 поясняет: «Да, там еще будет после, то есть эти акты можно уже запускать, а там будет еще допсоглашение, а допработы там еще где-то на 150 тысяч примерно». Исаев сообщает ФИО3: «Я тебе, если ты все это сделаешь, я могу тебе премию выписать. Да?», ФИО3 продолжает: «Ну все вот эти акты я Свидетель №2 ( по материалам дела Свидетель №2 – до 1 сентября 2023 года главный специалист отдела управления объектами культурного наследия <данные изъяты> отправил. Завтра с утра ее задача, чтобы она их проверяла и запускала туда в работу Свидетель №1», сообщает, что по сертификатам он либо сегодня вечером Свидетель №3 ( по материалам дела это свидетель Свидетель №3 – племянник Исаева Ш.К. и работник <данные изъяты>) все напишет или завтра утром, не знает, успеет ли сегодня. Исаев подтверждает: «Все понял, принял. Короче, премия от меня тебе, годовую, все отлично будет», а также торопит ФИО3 : «ФИО2, давай быстренько все закроем, давай ФИО2», на что ФИО3 отвечает «Сейчас, сейчас, все закрываем».

16 марта 2023 года в 10.27 часов Исаев и ФИО3 в разговоре вновь обсуждают составление документов, связанных с производством работ, при этом ясно, что их составлением занимается ФИО3, а Исаев подгоняет его, торопит, просит узнать, отправлены ли счета, говорит: «Узнай, возьми на контроль, чтобы сегодня отправили, а завтра оплатили», просит назвать сумму, которая выходит по остальным бумагам, на что ФИО3 сообщает: «Сейчас скажу, где- то 150 примерно», на что Исаев говорит: «150 где-то примерно, 50-твои, 100-мои, это наша зарплата будет, все договорились (оба смеются). А так мы эти бумаги мы начинаем погорельцев закрываться, ФИО2?», на что ФИО3 отвечает: «Так это да, так это допики и есть…я напишу Свидетель №3 по актам, по сертификатам», а Исаев продолжает: «Напиши да, пожалуйста, хорошо? Значит 150 те и мы с тобой, все понял, заживем хоть чуть-чуть».

В разговоре 21 марта 2023 года Исаев интересуется у ФИО1, все ли акты он подписал, тот поясняет, что только что подписал три акта на 1 200 000, на вопросы Исаева про недостатки документов по погорельцам, о которых ему говорил «ФИО2», поясняет, что все разобрались, нашли, что там «с НДС просто была арифметика», на вопрос Исаева: «Все счета подписал, да, ФИО66?», ФИО1 поясняет, что акты подписал, счета еще нет, сейчас подготовят платежки. Исаев спрашивает « «А сегодня получится подписать, ФИО66?», ФИО1 отвечает, что постараются, «если чего завтра с утра».

В разговоре 22 марта 2023 года Исаев интересуется у ФИО3: «Чего на этой неделе начинаем погорельцев закрывать, ФИО2, как и обещал?, ФИО3 подтверждает, Исаев продолжает: Спасибо тебе, ФИО2. А вот эти остаток, когда думаешь на этой неделе закроем тоже, да, ФИО2?», ФИО3 отвечает, что к концу недели.

В разговоре 23 марта 2023 года в 09.27 часов Исаев сообщает ФИО1, что может зайти к нему, тот отвечает: «Смотри, или я могу выйти сейчас».

Из протокола осмотра оптического диска, содержащего видеозапись оперативно-розыскного мероприятия «наблюдение» следует, что 23 марта 2023 года в период с 10.21 до 10.31 часа происходит встреча ФИО1 и Исаева в кафе «Капелла» в Красных рядах в <адрес>, в ходе общения за столом Исаев передает ФИО1 наличные денежные средства, которые тот при подходе официанта прячет под столом, а затем там же убирает в кошелек, долго держит его в руках, а после убирает в карман брюк.

Далее из протокола осмотра и прослушивания записи телефонных переговоров ФИО1, ФИО3 и Исаева следует, что 27 июня 2023 года в 9.35 часов ФИО1 и ФИО3, несмотря на то, что оба они к тому времени уже уволились из <данные изъяты> не должны были в силу этого иметь какого-либо касательства к отношениям между <данные изъяты> и <данные изъяты> а также представляющим ее Исаевым, которого они между собой называли «Маратом», обсуждают вопросы финансовых отношений и взаиморасчетов между <данные изъяты> и «Маратом». ФИО1 интересуется у ФИО3, какая сейчас общая сумма задолженности между ними, ссылается на то, что со слов «Марата» ему известно, что ему не доплатили еще 350 тысяч, на что ФИО3 поясняет: «это по Мучным рядам то, что тогда Свидетель №1 говорила…», на что ФИО1 возражает: «Нет подожди, никаких движений по этому объекту нет, если погорельцев уже закрыты финансово… Так вот вопрос то в чем, есть условно между <данные изъяты> и <данные изъяты> объект закрыт, все финансы перечислены … между <данные изъяты> и Маратом существует некая задолженность, вот какая сумма этой задолженности, вот о чем я хочу узнать от тебя», на что ФИО3 отвечает, что надо звонить Свидетель №1 узнавать. ФИО1 тогда говорит ФИО3: «Звони тогда, просто если мне сейчас звонить их руководителю, мне надо говорить четкую конкретную цифру, что между вами и субподрядчиком вашим есть определенная задолженность, 5% составляет полтора миллиона, условно да? А плюс еще к этим полутора миллионам есть еще некая сумма, которую тоже забыли заплатить», ФИО3 отвечает, что сейчас все уточнит.

В 9.47 часов в тот же день 27 июня 2023 года ФИО1 по телефону просит ФИО3 дополнительно уточнить, закрыты ли авансовые платежи, говорит: «там же авансы проплачивали, потом они возмещали этот аванс процентно с каждого акта выполненных работ … вопрос к чему, остались чисто Маратовские деньги, получается, что есть <данные изъяты> перегнало им деньги и на сегодняшний день они там где-то заморожены условно, или ну неважно либо там остались еще какие-то непогашенные долги», ФИО3 обещает, что все узнает.

В 09.53 час 27 июня 2023 года ФИО3 докладывает ФИО1, что «авансы по обоим объектам он закрыл, значит там, вот эти 300 тысяч звонить никуда не надо, они висят на оплате, оплачены будут попозже, может они там как-то большими частями, много чего-то копят, платят, не знаю. Свидетель №1 сказала, что на этой неделе оплатят, а вот 5 процентов, там у них по условию договора после приемки объекта, то есть это надо получается сейчас ждать журнал, сейчас сформируют этот отчет, отправят в инспекцию, они примут этот отчет, ну и после приемки отчета приемка объекта уже получается … это по погорельцам, на что ФИО1 поясняет: «Кто там принимать то будет, там все уже давным давно, ладно это я уж сам проговорю», уточняет у ФИО3: «То есть 300 тысяч в оплате?», тот отвечает утвердительно, Ревичев спрашивает «А полтора миллиона?», ФИО3 отвечает: «Да, 5 процентов», на вопрос ФИО1 о том, где журнал, поясняет, что журнал пока не дошел, сообщает, что сейчас позвонит этой «Свидетель №2», чтобы она номер извещения нашла, Ревичев соглашается, говорит, что нужно отследить где он, «может он давно у них».

В 10.08 27 июня 2023 года после разговоров с ФИО3 ФИО1 разговаривает по телефону с Исаевым, последний ему сообщает: «Да миллион триста с чем-то общая и получается триста с чем-то должны по остаткам. А 900 с чем-то у них как бы долг тот, ну наш 5%. Вот эта сумма». Ревичев сообщает, что ФИО3 созванивался с Свидетель №1, она сказала, что в платежах 300 с чем-то, Исаев поясняет : «А так миллион с чем-то, да, ФИО66? Было бы хорошо, да, до отъезда получить эти деньги бы, долги закрыть и уехать. Добро, ФИО66, давай».

В 18.26 часов 27 июня 2023 года между ФИО1 и Исаевым состоялся еще один телефонный разговор, в ходе которого Исаев рассказывает ФИО1: «ФИО66, хочу кое че поболтать с тобой, интересные вещи сегодня рассказать. Короче, ходил я к Свидетель №2 этой бумаги брать. <данные изъяты> отправила там бумаги для меня, чтобы я подписал и назад отправил. В разговоре она говорит: «Вы че не работаете, че не заканчиваете?», я говорю, Свидетель №2 давай так, во-первых договор не подписан, во вторых, сметы не сделаны. Как ты считаешь, я без денег должен работать? Да, говорит. Ты понимаешь, из-за того, что к тебе лояльно относились, тебе деньги вот так вот платили, а так- то должны были весь объект закончить и только тогда получить деньги», на что ФИО1 указывает: «Ну есть там такое, мы прописывали это… Я так понимаю, они сейчас изыскивают, там же в конкурсной документации было прописано о том, что оплата после ну там какой-то срок после завершения работ. Мы это прописывали, потому что чтобы отсечь этих всяких м… у нас же есть любители заходить на конкурс, а потом мозг компостировать». Далее продолжают разговор по поводу продолжения Исаевым работ, ФИО1 призывает его не обсуждать это по телефону.

7 июля 2023 года в 14.49 часов ФИО1 разговаривал с Исаевым, при этом Исаев интересуется, где находится ФИО1, тот отвечает, что заболел, на что Исаев сообщает: «Понятно, а я хотел кофе с тобой попить, денег тебе дать чуть-чуть (смеются оба)», обсуждают возможность встречи на следующий день, но Ревичев сообщает, что он завтра не работает, договариваются созвониться, при этом ФИО1 интересуется: « Тебе там пришли что-ли? …Пришли деньги то?», на что Исаев отвечает: «Ну эти 900 пришло, я сегодня 300 снял, 150 оставил для работы пока, 150 думаю тебе отдам, закрою. Сейчас на следующей неделе хочу и остальное тоже снять, чтобы закрыть это. Вот всем работникам, всем-всем раздаю. Так что все нормально… Хорошо тогда, хорошо. Я тут далеко их уберу, чтобы не потратить», ФИО1 отвечает «:договорились», оба смеются.

10 июля 2023 года в 09.42 Исаев разговаривает с ФИО1, уточняет, на работе ли он, сообщает, что он сейчас едет, говорит: « очень хорошо, я сейчас еду, пока не разорился, пока в кармане не пусто, думаю, тебя надо увидеть, потихоньку у меня убывает (смеется)», договариваются о встрече. В этот же день в 13.19 часов ФИО1 и Исаев договариваются пойти к «Свидетель №3» пить кофе (т.1 л.д.145-168).

Согласно протокола осмотра предметов – оптического диска с видеозаписью проведения оперативно-розыскного мероприятия «наблюдение», 10 июля 2023 года состоялась встреча Исаева и ФИО1 у кафе «Капелла» в Красных рядах <адрес>, в ходе которой Исаев, перечитав денежные купюры достоинством по 5000 рублей, положил их на стол, откуда их взял ФИО1.

Суд апелляционной инстанции не имеет оснований сомневаться в том, что Исаев, как об этом указано в приговоре суда, мог занимать у своих родственников и друзей, в том числе и у ФИО1, денежные средства как для ведения предпринимательской деятельности, так и на личные нужды, и соответственно, мог их в дальнейшем возвращать. Однако мало того, что сам по себе факт наличия между ФИО1 и Исаевым долговых взаимоотношений в период исполнения договоров, заключенных между <данные изъяты><данные изъяты> и <данные изъяты> мог указывать на недопустимое с точки зрения требований закона о противодействии коррупции поведение руководителя бюджетного учреждения ФИО1, но и анализ содержания указанных переговоров ФИО1, ФИО3 и Исаева никак не согласуется с выводами суда о том, что Исаев, передавая в марте и июле 2023 года деньги ФИО1, возвращал ему какой-либо долг, а также оплачивал ФИО3 его профессиональные услуги; ни одного даже косвенного упоминания о долге, о займе, об их получении или возврате в разговорах нет, тогда как речь о деньгах в них ведется и возможность передачи этих денег от Исаева ФИО1 напрямую связывается с получением от <данные изъяты>» оплаты по договорам подряда. Равным образом, Исаев в марте 2023 года обещает передать ФИО3 «премию» за счет денег, полученных в связи с исполнением договоров и взамен на быстрое составление им вместо подрядчика таких документов, которые не вызывали бы сомнений в правильности оформления.

Кроме того, анализ указанных переговоров указывает на то, что фактически должного контроля за выполнением работ по договорам на выполнение работ на объектах культурного наследия со стороны заказчика не велось, оформлением документов о работах занимались не подрядчики, непосредственно производившие работы, а ФИО3, тогда как в его должностные обязанности входил контроль за объемами и качеством работ, не Исаев ФИО3, а ФИО3 Исаеву озвучивает примерную сумму дополнительных соглашений к договорам, при этом Исаев подгоняет ФИО3 с подготовкой соответствующих документов, ФИО1 отчитывается перед Исаевым о том, подписал ли он акты, при этом Исаев торопит ФИО1 с их подписанием, а все участники разговоров осведомлены о том, что фактически работы на объектах культурного наследия выполняет не <данные изъяты> которое выиграло соответствующий конкурс и с которым <данные изъяты> заключило договор подряда, а <данные изъяты> в лице Исаева, которого при общении все называют «Маратом».

Содержание предъявленного обвинения также давало суду повод для сопоставления сведений, содержащихся в телефонных переговорах ФИО1, ФИО3 и Исаева, со сведениями о движении денежных средств, перечисленных <данные изъяты> в качестве оплаты по договорам подряда, чего суд не сделал. Между тем, в материалах дела сведения о такой оплате, сопоставимые со временем разговоров указанных лиц, имеются, при этом вопреки возражениям защиты обвинение и не утверждало, что Исаев передавал ФИО1 и ФИО3 взятки лишь после получения им лично оплаты по договорам, в обвинении указано лишь на то, что к этому моменту оплата по договорам со стороны <данные изъяты> уже была произведена. Кроме того, имея ввиду время совершения преступлений, указанное в предъявленном обвинении, суду следовало поставить на обсуждение сторон вопрос о наличии помимо прямо перечисленных в обвинении и в апелляционном представлении и датированных периодом до мая 2023 года платежных документов, на основании которых перечислялись денежные средства, аналогичных документов, составленных после мая 2023 года и соотносимых по времени финансового исполнения с периодом телефонных разговоров ФИО3, ФИО1 и Исаева в июне-июле 2023 года.

В частности, в деле имеются сведения о том, что 6 июля 2023 года – после состоявшихся 27 июня 2023 года разговоров между ФИО1, ФИО3 и Исаевым о задолженности <данные изъяты> перед <данные изъяты> – по платежному поручению № <данные изъяты>. от <данные изъяты> было перечислено 957 644,35 рублей за противоаварийные и ремонтные работы по договору подряда № ГК-СМР-045 от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.270). На следующий же день в разговоре с ФИО1, отвечая на его вопрос о том, пришли ли деньги, Исаев сообщает: «ну эти 900 пришло, а сегодня 300 снял, 150 оставил для работы пока, 150 думаю тебе отдам, закрою», намеревается встретиться с ФИО1 в тот же день, но, узнав о том, что ФИО1 болен, говорит, что уберет деньги, чтобы не потратить. 10 июля 2023 года, договариваясь о встрече с ФИО1, Исаев сообщает ему, что им надо встретиться, пока он не разорился, а то у него «потихоньку убывает». Согласно установленным судом обстоятельствам 10 июля 2023 года встреча ФИО1 и Исаева состоялась, и в ходе этой встречи Исаев передал ФИО1 наличные деньги.

Разрешая уголовное дело в том числе в части доказанности действий, совершенных должностными лицами за взятку, имея ввиду, что по утверждению обвинения, в данном случае имела место взятка в виде «отката», которая предполагает получение должностным лицом от исполнителя по государственному контракту (договору) незаконного вознаграждения в виде возврата части денег (процента), полученного исполнителем в результате исполнения контракта, суду следовало тщательно проанализировать и дать оценку как собственно обстоятельствам появления на объектах культурного наследия <данные изъяты> и Исаева в качестве исполнителей работ, так и своевременности и эффективности принятия <данные изъяты> как заказчиком по указанным договорам мер для надлежащего исполнения обязательств по ним.

Обсуждая доводы обвинения о влиянии ФИО1 на определение конкретного лица, который будет выполнять работы на объектах культурного наследия и, соответственно, получать за это бюджетные деньги, часть из которых передаст должностным лицам <данные изъяты>», суду следовало тщательно проверить как взаимоотношения между ФИО1 и Исаевым, так и обстоятельства заключения договоров субподряда между <данные изъяты> и <данные изъяты>., однако всех значимых обстоятельств при решении данного вопроса суд не выяснил и во внимание не принял.

Действительно, как это и указано в приговоре суда, победителем конкурса на производство работ на объектах культурного наследия являлось <данные изъяты> При все при этом из телефонных переговоров ФИО1 и Исаева от 27 июня 2023 года ясно, что среди условий договоров имелись такие, которые позволяли намеренно ограничить доступ к конкурсу на заключение договоров и заинтересованность в участии в нем всех желающих, которых ФИО1, неприлично выражаясь, назвал в разговоре «любителями заходить на конкурс».

Так, в частности, по условиям заключенных договоров оплата по ним должна производиться заказчиком в течение одного года с момента подписания каждого акта выполненных работ. По утверждению обвинения, суждения об оценке такого условия договора и его влиянии на определение состава участников соответствующего конкурса на заключение таких договоров содержались в акте № от ДД.ММ.ГГГГ выездной проверки <данные изъяты> проводившейся департаментом финансового контроля Костромской области, а также в показаниях свидетеля Свидетель №14, проводившей проверку. Однако в судебном заседании свидетелю Свидетель №14 сторонами задавались лишь вопросы, не касающиеся этих обстоятельств, судом ей задан единственный, не имеющий значения для дела вопрос, в приговоре оценка наличию в указанном акте тех сведений, что отражены в обвинительном заключении и в апелляционном представлении, не дана.

Вместе с тем, для суда апелляционной инстанции является очевидным то обстоятельство, что включенное в договор условие о столь длительной оплате выполненных работ, являлось явно невыгодным для большинства хозяйствующих субъектов и могло являться препятствием для принятия ими решения об участии в конкурсе. В результате включения подобных условий в договор среди претендентов на участие в конкурсе на таких условиях должны были остаться только те, которые из иных источников были осведомлены о том, что фактически оплата по договорам будет производиться в течение гораздо более короткого срока, как это, судя по имеющимся в деле документам и показаниям свидетеля Свидетель №14, в дальнейшем и имело место в действительности.

Из упомянутого выше акта и показаний свидетеля Свидетель №14 также следует, что основным подрядчиком по наиболее дорогостоящим договорам с <данные изъяты> в 2022 году являлось <данные изъяты>

Генеральным директором <данные изъяты> на момент заключения договоров подряда с <данные изъяты>» являлся Свидетель №18 При допросе в качестве свидетеля он пояснил, что лично он занимается поисками контрагентов по договорам, при этом с 2007-2008 года лично знаком с ФИО1, между ними хорошие отношения, он также является создателем <данные изъяты> и <данные изъяты>», которые занимаются соответственно проектированием и строительством, а также инвестированием на объектах Министерства культуры РФ, и куда после увольнения из <данные изъяты>» были трудоустроены как ФИО1, так и ФИО3; также ФИО1 в настоящее время входит в состав учредителей указанных организаций, имеет долю в этом бизнесе. Ранее – до заключения в конце 2022 года договоров подряда - <данные изъяты> уже выполняли работы на объектах культурного наследия в Костромской области, при этом они общались с ФИО1, интересовались, на каких еще объектах планируются работы, от ФИО1 же они узнали о своей победе в конкурсе на производство работ на объектах культурного наследия в Мучных рядах и на пр-те Текстильщиков, 8 в г. Костроме. После победы в конкурсе, насколько он помнит, на них вышел Исаев, которого он ранее знал и никогда не видел, с предложением о субподряде на весь объем работ по договорам, и поскольку указанные объекты не являлись для них крупными, то были заключены договоры субподряда.

В отличие от ФИО1, Исаев с директором <данные изъяты>.» Свидетель №18 ранее знаком не был, но при этом – что не отрицали и Исаев и ФИО1 - давно дружит с ФИО1, это обстоятельство подтвердила супруга ФИО1 при допросе в качестве свидетеля, в деле имеются сведения о взаимных денежных переводах между родственниками ФИО1 и ФИО3 в сентябре-октябре 2021 года, то есть до заключения договоров подряда между <данные изъяты>» и <данные изъяты>, а зафиксированные при прослушивании телефонных переговоров сведения о манере обращения ФИО1 и Исаева друг к другу, указывают на то, что она является явно выходящей за рамки собственно делового общения, при осмотре изъятого у ФИО1 мобильного телефона обнаружена его переписка с Исаевым в том числе на темы, не связанные со строительством, а также сведения об их совместном отдыхе летом 2023 года, об отправлении на который также имеются упоминания в их телефонных переговорах в июне 2023 года, где Исаев рассуждает в разговоре с ФИО1 о том, что хорошо было бы им получить деньги до отъезда.

Как установлено по делу, <данные изъяты>» имеет лицензию на осуществление деятельности по сохранению объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов РФ, выданную Министерством культуры РФ. Исаев и представляемая им <данные изъяты> такой лицензии не имели и не имеют. В штате <данные изъяты> имеются специалисты, аттестованные федеральным органом охраны объектов культурного наследия, в трудовых отношениях с <данные изъяты> такие специалисты не состоят.

Согласно положениям Федерального закона «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» и условиям договоров подряда, заключенных между <данные изъяты> и <данные изъяты> помимо обязательного наличия у подрядчика лицензии на осуществление деятельности по сохранению объектов культурного наследия, он также обязан выполнять работы по договору аттестованными специалистами федеральным органом охраны объектов культурного наследия, состоящими в трудовых отношениях с подрядчиком.

Договоры субподряда между <данные изъяты>» и <данные изъяты> были заключены 1 и 24 декабря 2021 года, то есть уже через день после заключения договоров подряда между <данные изъяты> и <данные изъяты> соответственно о производстве работ в Мучных рядах г. Костромы и на пр-те Текстильщиков, 8 в г. Костроме.

Изложенное в совокупности давало обвинению обоснованные основания утверждать о том, что в данном случае ФИО1 в интересах своего друга Исаева с помощью своего знакомого (а ныне – и компаньона) Свидетель №18, была реализована схема обхода требований закона о наличии у производителя работ на объектах культурного наследия соответствующей лицензии и аттестации работников. Отсутствие подобной лицензии и аттестации являлось препятствием для участия <данные изъяты> и представлявшего ее Исаева в конкурсе на производство работ на объектах культурного наследия, напрямую с Свидетель №5 и Исаевым ввиду отсутствия указанных лицензии и аттестации такие договоры <данные изъяты> не могли быть заключены. В связи с этим с целью обеспечения фактического допуска Исаева к работам и предоставления ему возможности извлечения прибыли, а также формального выполнения требований закона названным участникам сделок было необходимо номинальное участие в конкурсе организации, которая имела необходимую лицензию и аттестацию состоящих с ней в прямых трудовых отношениях работников, но которая в дальнейшем фактически эти работы производить не будет, поскольку это сделает Исаев. Соответственно, в такой ситуации ФИО1 и сам становился лицом, заинтересованным в получении оплаты по договорам как <данные изъяты> так и собственно Исаевым. Оценивать показания Свидетель №19 и Исаева об обстоятельствах заключения договоров субподряда между <данные изъяты> и <данные изъяты> суду следовало с учетом указанных обстоятельств.

Кроме того, судом исследован протокол осмотра диска с записями результатов прослушивания телефонных переговоров ФИО1 за 2022 год ( т.7 л.д. 1-21), сведения о которых имеют существенное значение для решения вопроса о действительной роли каждого из участников сделок в их заключении и исполнении, но которые остались без анализа и внимания со стороны суда. Между тем, содержащиеся в этих переговорах сведения указывают как на то, что подобные схемы обхода требований о наличии у подрядчика лицензии ФИО1 в своей служебной деятельности реализовывались неоднократно, а участие Свидетель №18 и его организаций в конкурсах, к которым имело отношение <данные изъяты> не являлось случайным, и сам ФИО1 имел средства влияния на выбор кандидатуры подрядчика.

Так, в частности, из указанного протокола следует, что в разговоре со ФИО36 на вопрос собеседника: «То есть вы разрешите армянам сделать объект культурного наследия?», ФИО1 отвечает: « Мы на многое глаза закрываем, лишь бы они, они когда делали, мы на это глаза закрывали», в разговоре с другим собеседником, обсуждая вопрос ремонта храма в <адрес>, Ревичев сообщает: «Ну мы его сделали, лицензией прикрыли, все», на что собеседник сообщает: «Все, теперь нужен подрядчик, который будет прикрыт лицензиатом, и подавать заявление на устройство газового отопления», в разговоре в сторону говорит: «А ФИО31 у меня под кем работал интересно». Через три минуты после последнего разговора состоялся разговор ФИО4 с ФИО31, на фоне которого ФИО1 произносит: « да, его только надо также как я прикрыл лицензией, но его надо по монтажу прикрыть лицензией, он с кем-то же работал, наверное», и далее спрашивает собеседника: «ФИО31 слушай, ты когда на памятниках работаешь, кто тебя лицензией прикрывает по монтажу», тот отвечает, что никто и он никогда не брал разрешения, на что ФИО1 продолжает: «Нет, конечно, я понял тебя. Я тебя лицензией по проектированию-то закрыл, а вот блин по монтажу чего тогда? Или ну его на х…, нам самое главное в облгазе согласовали и флаг в руки, кто там в этом <адрес> найдет», ФИО31 предлагает «сработать этот храм на субподряде», рассуждает о том, что получается замкнутый круг, у всех, кто с памятниками работает, лицензии на газ нету, а «у меня есть на газ - нет на памятники», на что ФИО1 поясняет: «По идее прикрывается также, как я тебя проектированием, по логике можно также прикрыть», на вопрос ФИО31 «А кто у нас вообще, с кем можно на эту тему посотрудничать, у кого лицензия именно строительная?», ФИО1 отвечает: «Ну есть организации, могу тебе их законтачить, они там какой-то процент возьмут за этот генподрядные», на что ФИО31 отвечает: «Ну да, чтоб они генпорядчиками были, а я исполнителем подрядчика», на что ФИО1 предлагает скинуть телефон «одного паренька», а ФИО31 просит: «ну только чтобы адекватные были, которые за умеренные проценты там, как говориться, давай сбрасывай». В разговоре с Свидетель №18 ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обещает ему скинуть ссылки, говорит, что « там в электронном будет виде», уточняет : «Ну, я думаю, никого там не будет с учетом наших заданных», в разговоре ДД.ММ.ГГГГ с Свидетель №18 Ревичев сообщает: «Мы этот объявляем, наверное уже сегодня, вывесим по этому, по Малым мучным», ФИО36 уточняет: «Это которые аренда, да?», на что ФИО1 говорит : «Да, да, я тебе потом скину ссылку», а ФИО36 сообщает: «Все ладно, мы готовы, ООО зарегистрировано», ФИО1 отвечает, что сейчас пробьет и информацию ему скинет. В разговоре 11.09.2022 года с ФИО32 ФИО1 на вопрос собеседника о том, какие должны быть документы, сообщает: «Ну в идеале, конечно, чтобы лицензию минкультовскую, если у него есть кто-нибудь, было бы хорошо, если бы его кто-то через себя протащил, прикрыл лицензией …просто лицензией надо прикрыть то, давай, знаешь чего, пусть он сам пошукает, поищет, есть ли у него кто с лицензией, если никого, значит, я его прикрою, найду людей», в следующем разговоре с этим же собеседником на его пояснения о том, что они нашли фирму с лицензией, ФИО1 интересуется, почему не стали связываться с Маратом (то есть с Исаевым), выясняет, что за фирма, говорит о том, что не слышал, чтобы они получали лицензию, в итоге обсуждения говорит : «Я не знаю, что за фирма, могу только предполагать, если это так, та фирма, про которую я думаю, я не буду с ней связываться», на что собеседник отвечает, что все понял и «тогда к Марату».

Подтверждением факта реализации вышеуказанной схемы о формальном прикрытии производства Исаевым работ на объектах культурного наследия имевшейся у <данные изъяты> лицензией является и то, что, несмотря на прямо зафиксированные в тексте договоров подряда условия о том, что поводом для расторжения договоров являлся факт привлечения подрядчиком субподрядной организации, не имеющей лицензии на осуществление деятельности по сохранению объектов культурного наследия, выданной Министерством культуры РФ, и при этом все привлекаемые подрядчиком субподрядные организации должны быть предварительно согласованы с заказчиком, в действительности <данные изъяты> не предпринимало никаких действий по согласованию с <данные изъяты> привлечение в качестве субподрядчика <данные изъяты> и, соответственно, Исаева, а руководители <данные изъяты> ФИО1 и ФИО3, зная о фактическом производстве работ организацией, не имеющей указанной лицензии, никаких мер в связи с этим не предпринимали. Такому бездействию суд не дал оценки и не учел, что односторонний отказ от исполнения договора в данном случае хотя и был включен в текст договора как право заказчика, но для руководителей бюджетного учреждения, ответственных за расходование бюджетных денежных средств, проверка соблюдений всех условий договора и принятие в случае их несоблюдения соответствующих мер являлась должностной обязанностью.

Доводы суда о допустимости выполнения «общестроительных» работ на объектах культурного наследия организацией, не имеющей соответствующей лицензии и не имеющей в штате аттестованных специалистов, противоречат исследованным доказательствам, а также собственно требованиям закона, подробно приведенным в апелляционном представлении государственного обвинителя. Кроме того, на момент заключения договоров подряда между <данные изъяты> и <данные изъяты> основной перечень работ, которые следовало в соответствии с ними выполнить, был известен, включен в техническое задание к договорам, и, тем не менее, – несмотря на заверения оправданных, а также мнение некоторых свидетелей о том, что при производстве общестроительных работ можно было бы обойтись и без каких-либо специальных разрешений - условие о наличии лицензии организации и аттестации работников было включено непосредственно в текст договоров подряда и, соответственно, должно было быть выполнено. <данные изъяты> являлось заказчиком выполнения работ по договорам и в соответствии с п.4.1.1 каждого договора было обязано требовать от подрядчика надлежащего исполнения всех обязательств по ним, в том числе и указанных. Ссылка защиты на изменение к настоящему времени требований закона в части требования наличия указанной аттестации работников в данном случае не имела значения, поскольку на момент заключения и исполнения договоров подряда с <данные изъяты> действовали те нормы закона, которые были воспроизведены в договорах.

Что касается передачи Исаевым ФИО3 денег за использование якобы сугубо профессиональных его навыков составления документов, то суд вообще не установил и не указал в приговоре, какие конкретно документы из числа «исполнительской документации по ОКН «Мучные ряды» ФИО3 за вознаграждение, полученное от Исаева, обещанное ему в марте 2023 года, составил для него, где эти документы в настоящее время, кому и когда они были переданы ФИО3, а также не обосновал в приговоре, почему их составление представителем заказчика, который не является непосредственным производителем работ, является допустимым.

Не дал суд в этой связи и оценки результатам осмотра диска, содержащего сведения с изъятого у ФИО3 ноутбука, при осмотре содержимого папки «2023» в котором обнаружена папка «АОСР», в которой имеется 70 файлов, из которых 69 являются актами освидетельствования скрытых работ по объекту культурного наследия «Мучные ряды», при этом имеется 2 акта с номерами 48 и 53, но с разными видами выполняемых работ. Все акты датированы периодом с 9 февраля по 23 декабря 2022 года, тогда как реальные даты создания указанных текстовых файлов - с 5 июля по ДД.ММ.ГГГГ.

Указанное прежде всего может свидетельствовать не о том, что данные документы ФИО3 изготавливал уже после увольнения из <данные изъяты> когда, по утверждению суда ни он сам, ни ФИО1 уже не могли влиять на решение каких-либо вопросов, но о том, что надлежащее и своевременное актирование скрытых работ в действительности не производилось, а документы составлялись задним числом самим заказчиком лишь для надлежащего оформления отчетности. Это полностью согласуется с версией обвинения о получении и даче в данном случае взятки в виде отката, поскольку в подобных случаях должностные лица сохраняют личную заинтересованность до полного окончания исполнения обязательств по договору.

При таких обстоятельствах приговор суда не может быть признан законным и обоснованным, подлежит отмене с направлением уголовного дела на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе.

При новом судебном разбирательстве суду следует изложенное учесть, тщательно проанализировать все представленные сторонами доказательства, дать всестороннюю оценку всем доводам сторон, в том числе иным доводам, приведенным в апелляционном представлении государственным обвинителем, а также доводам возражений стороны защиты, и разрешить дело в соответствии с требованиями уголовного и уголовно-процессуального закона.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Свердловского районного суда г. Костромы от 15 августа 2025 года в отношении ФИО1 ФИО66, ФИО3 ФИО2 и Исаева ФИО56 - отменить, уголовное дело направить на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе.

Кассационные жалобы, представление могут быть поданы во Второй кассационный суд общей юрисдикции в порядке главы 47.1 УПК РФ.

Председательствующий Е.И. Николаева

Судьи Е.Ю. Веретенникова

А.Н. Андриянов