Апелляционное определение № 33-3355/2025 от 7 декабря 2025 г.

ЛИПЕЦКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

Судья Коса Л.В. Дело №2- 51/2025 (УИД 48RS0002-01-2024-002389-96)

Докладчик Варнавская Э.А. Дело №33-3355/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

8 декабря 2025 года г. Липецк

Судебная коллегия по гражданским делам Липецкого областного суда в составе:

председательствующего Москалевой Е.В.,

судей Варнавской Э.А. и Коровкиной А.В.,

при ведении протокола помощником судьи Лакомовой О.Г.,

с участием прокурора Ларичевой Л.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционные жалобы истца ФИО7, ответчика ФИО8 на решение Октябрьского районного суда г. Липецка от 11 июня 2025г., которым постановлено:

«Отказать ФИО7 в удовлетворении исковых требований к ФИО9, ФИО8 о взыскании задолженности по договору займа с наследников заемщика ФИО3 по договору займа от 02.04 2022 г.»

Заслушав доклад судьи Варнавской Э.А., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО7 обратился с иском к ФИО9, ФИО8 о взыскании задолженности по договору займа с наследников заемщика ФИО3 по договору займа от 2 апреля 2022 г. в размере 21 000 000 (двадцать один миллион) руб., расходов на оплату государственной пошлины в размере 60 000 руб. В обоснование исковых требований ссылался на то, что 2 апреля 2022 г. между ним и ФИО3 заключен договор займа, он передал в собственность ФИО3 денежные средства в размере 21 000 000 руб. под 36% годовых на срок до 1 июня 2022 г., а ФИО3 обязался вернуть истцу сумму займа и начисленные на нее проценты в размере и сроки, предусмотренные договором. Сумма займа предоставлялась наличными денежными средствами. Передача денежных средств и их получение ФИО3 подтверждается распиской о получении денежных средств от 02 апреля 2022 г. За несвоевременный возврат суммы займа заимодавец вправе требовать от заемщика уплаты неустойки (пени) в размере 0,5% от уплаченной в срок суммы займа за каждый день просрочки. За нарушение сроков уплаты процентов заимодавец вправе требовать с заемщика уплаты неустойки (пени) в таком же размере от неуплаченной вовремя суммы за каждый день просрочки. 30 июня 2023 г. истец вручил претензию ФИО3 о необходимости погашения задолженности по договору займа. Заемщик подтвердил задолженность и пояснил, что вернет 30 декабря 2023 г. Не дождавшись погашения задолженности, 11 апреля 2024 г. истец направил заемщику претензию, ответа на которую не последовало. В апреле 2024 г. истец узнал, что ФИО3 умер ДД.ММ.ГГГГ Задолженность по договору займа погашена не была. Наследниками заемщика являются ФИО8 и ФИО9 Претензию истца от 4 мая 2024 г. об уплате задолженности заемщика по договору займа в размере 21 000 000 руб. ответчики добровольно не удовлетворили. ФИО8 сослалась на отсутствие денежных средств для погашения задолженности.

Впоследствии истец неоднократно уточнял исковые требования и просил с учетом уточнений взыскать в свою пользу задолженность заемщика ФИО3 в размере 21 000 000 руб., проценты по займу за период с 02.04.2022г. по 01.06.2023 г. в сумм 8 802 740 руб. (21 000 000 руб. *36%/365*425 дней = 8 802 740 руб.), неустойку (пени) по п.3.2, по договору займа от 02 апреля 2022 года за период с 02.06.2023 г. по 03.06.2023 г. (2 дня) в размере 210 000 руб.; расходы на оплату госпошлины в сумме 60 000 руб.

Истец ФИО7 в судебное заседание не явился, о дате, времени и месте судебного заседания извещен своевременно и надлежащим образом.

Представитель истца по ордеру адвокат Лялякина Ю.Ю. в судебном заседании исковые требования поддержала в полном объеме, ссылаясь на доводы, изложенные в иске. Суду объяснила, что подлинные договор займа, расписка и претензия не сохранились, предоставить их невозможно.

Ответчик ФИО8 и ее представитель по доверенности ФИО10 в судебном заседании исковые требования признали. Суду объяснили, что ответчик ФИО9, не признававшая исковые требования, не общалась с <данные изъяты> ФИО3, о том, как живет ее <данные изъяты>, не знала, на похоронах <данные изъяты> отсутствовала. Также ответчик ФИО8 суду объяснила, что ее <данные изъяты> ФИО3 рассказывал о полученном от ФИО7 займе, при разговоре продемонстрировал оригинал договора займа. ФИО8 ухаживала за <данные изъяты>, ежедневно его навещала. Перед госпитализацией ФИО3 вновь повторил ФИО8, что у него есть долг перед ФИО7, который он должен обязательно вернуть, это для него было делом чести. Договор займа составляла ФИО4, она же присутствовала при передаче суммы займа от ФИО7 к ФИО3

Представители ответчика ФИО9 по доверенности ФИО11, ФИО12 в судебном заседании исковые требования не признали, суду объяснили, что ФИО3 спорный договор займа не заключал. Ответчик ФИО9 сомневается в подлинности подписи <данные изъяты> ФИО3 в договоре займа от 2 апреля 2022 г., расписке и претензии от 30 июня 2023 г. Ответчиком оспаривалось заключение договора займа между ФИО3 и ФИО7, также представителем ответчика ФИО9 было заявлено о фальсификации истцом доказательств: копий договора займа, расписки и претензии.

Третье лицо ФИО2 в судебное заседание не явилась, о дате, времени и месте судебного заседания извещена своевременно и надлежащим образом. Ранее в судебном заседании возражала относительно удовлетворения исковых требований, суду объяснила, что состояла во втором браке с истцом в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, до регистрации брака проживали также вместе. Денежных средств в размере 21 млн. руб. у истца быть не могло, он занимался обналичиванием денежных средств организаций.

Прокурор Октябрьского района г. Липецка, представители УФНС России по Липецкой области, МРУ Росфинмониторинг по ЦФУ в судебное заседание не явились, о дате, времени и месте судебного заседания извещены своевременно и надлежащим образом.

Суд постановил решение, резолютивная часть которого приведена.

В апелляционной жалобе истец ФИО7 просит отменить решение и постановить новое об удовлетворении исковых требований, ссылаясь на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, нарушения норм материального и процессуального права. Указывает, что факт заемных правоотношений между ним и умершим подтверждается материалами дела, объяснениями ответчика ФИО8, показаниями свидетеля ФИО4.

Ответчик ФИО8 в своей апелляционной жалобе просит отменить решение и постановить новое об удовлетворении исковых требований, ссылаясь на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, неверное определение обстоятельств, имеющих значение для дела. Указала, что ее <данные изъяты> получал денежные средства в размере 21000000 руб. от истца, она об этом знала. Материалами дела факт получения наследодателем спорных денежных средств подтверждается. Кроме того, ФИО5 в качестве свидетеля судом не допрашивалась, кем является данное лицо, ответчику неизвестно. Свидетель ФИО4, допрошенная судом, в трудовых отношениях с ФИО7 не состояла и не состоит, юридические услуги она оказывает различным лицам. Факт ранее оказываемых ФИО4 ФИО7 юридических услуг, по мнению ответчика, не является безусловным основанием недоверия к ее показаниям.

В силу положений части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобах, представлении и возражениях относительно жалобы, представления. Повторное рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции предполагает проверку и оценку фактических обстоятельств дела, и их юридическую квалификацию (пункт 37 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2021 № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции»).

Выслушав объяснения истца ФИО7 и его представителя ФИО13, представителя ответчика ФИО8 – ФИО10, поддержавших доводы своих апелляционных жалоб, представителей ответчика ФИО9 – ФИО11 и ФИО12, возражавших относительно удовлетворения апелляционных жалоб, заключение прокурора Ларичевой Л.В., полагавшей постановление решение законным и обоснованным, изучив материалы дела, проверив законность решения суда в пределах доводов апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно пункту 1 статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ), по договору займа одна сторона (заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.

В силу статьи 808 ГК РФ, договор займа в случае, когда заимодавцем является юридическое лицо, должен быть заключен в письменной форме.

В соответствии с пунктом 1 статьи 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

В пункте 2 статьи 408 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что если должник выдал кредитору в удостоверение обязательств долговой документ, то кредитор, принимая исполнение, должен вернуть этот документ, а при невозможности возвращения указать на это в выдаваемой им расписке. Расписка может быть заменена надписью на возвращаемом долговом документе. Нахождение долгового документа у должника удостоверяет, пока не доказано иное, прекращение обязательств.

В соответствии с частью 2 статьи 56 ГПК РФ, суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Согласно ч. 2 ст. 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, письменные доказательства представляются в подлиннике или в форме надлежащим образом заверенной копии.

Подлинные документы представляются тогда, когда обстоятельства дела согласно законам или иным нормативным правовым актам подлежат подтверждению только такими документами, когда дело невозможно разрешить без подлинных документов или когда представлены копии документа, различные по своему содержанию. Если копии документов представлены в суд в электронном виде, суд может потребовать представления подлинников этих документов.

Согласно статье 55 ГПК РФ, доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Согласно ч. 1 - ч. 3 и ч. 6, ч. 7 ст. 67 ГПК РФ, - суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

При оценке копии документа или иного письменного доказательства суд проверяет, не произошло ли при копировании изменение содержания копии документа по сравнению с его оригиналом, с помощью какого технического приема выполнено копирование, гарантирует ли копирование тождественность копии документа и его оригинала, каким образом сохранялась копия документа. Суд не может считать доказанными обстоятельства, подтверждаемые только копией документа или иного письменного доказательства, если утрачен и не передан суду оригинал документа, и представленные каждой из спорящих сторон копии этого документа не тождественны между собой, и невозможно установить подлинное содержание оригинала документа с помощью других доказательств.

Как установлено судом первой инстанции, ФИО7 свои исковые требования мотивировал тем, что между ним и ФИО3 заключен договор займа 02 апреля 2022 года, по условиям которого истец передал ФИО3 денежные средства в размере 21 000 000 (двадцать один миллион) руб., которые последний должен был вернуть в сроки, предусмотренные договором. Согласно условиям п. 1.1 договора, истец передал в собственность ФИО3 денежные средства в размере 21 000 000 руб., а ФИО3 обязался вернуть истцу сумму займа и начисленные на нее проценты в размере и сроки, предусмотренные договором. Согласно п.1.2 договора, сумма займа предоставляется наличными денежными средствами. Передача денежных средств и их получение ФИО3 якобы подтверждается распиской о получении денежных средств от 02 апреля 2022 г. В пункте 1.3 договора указано, что размер процентов по настоящему договору составляет 36 процентов годовых от суммы займа. В соответствии с п. 1.4 договора, срок возврата суммы займа - 01 июня 2023г. Как указывает истец, в указанный договором срок сумма займа не возвращена. В соответствии с п. 3.1. договора, за несвоевременный возврат суммы займа, указанного в п. 1.4 Договора, заимодавец вправе требовать от заемщика уплаты неустойки (пени) в размере 0,5 (ноль целых пять десятых) процентов от уплаченной в срок суммы займа за каждый день просрочки. В соответствии с п. 3.2 договора, за нарушение сроков уплаты процентов заимодавец вправе требовать с заемщика уплаты неустойки (пени) в размере 0,5 процентов от не уплаченной вовремя суммы за каждый день просрочки.

30 июня 2023 г. истец вручил претензию ФИО3 о необходимости погашения задолженности по договору займа. Заемщик подтвердил задолженность и указал, что вернет 30 декабря 2023 г.

11 апреля 2024г. истец вновь направил ФИО3 претензию, ответа на претензию не последовало.

ФИО3 умер ДД.ММ.ГГГГ Согласно объяснениям истца, о смерти ФИО3 ему стало известно в апреле 2024 г.

После смерти ФИО3 открылось наследство, которое приняли ФИО8 и ФИО9 Претензию истца от 4 мая 2024 г. об уплате задолженности заемщика по договору займа ответчики добровольно не удовлетворили.

Также судом первой инстанции установлено, что в подтверждение своих требований истцом представлены в суд копии договора займа от 2 апреля 2022г., расписки от 2 апреля 2022 г. и претензии.

Ответчик ФИО9 оспаривала не только заключение договора займа, но и ставила под сомнение его неисполнение наследодателем при жизни ввиду отсутствия надлежащего доказательства, подтверждающего как передачу денежных средств, так и неисполнение обязательств.

Определением суда от 31 октября 2024г. по делу была назначена судебная почерковедческая экспертиза, проведение которой было поручено эксперту <данные изъяты>. При этом представителем истца было заявлено о невозможности представления подлинных документов в связи с тем, что во время бракоразводного процесса бывшая супруга истца ФИО2 забрала данные документы и не возвращает их.

Согласно выводам заключения эксперта <данные изъяты> ФИО6 от 6 декабря 2024г. №7174/4-2-24, подписи от имени ФИО3, изображения которых расположены: после слов «Заемщик» на строке «ФИО3» в нижней правой части 1 и 2 листов копии договора займа, заключенного между ФИО7 и ФИО3 от 02.04.2022 г.; ниже слов: «Денежные средства в сумме 21000000 (двадцать один миллион) рублей получил», на строке: «ФИО3» (2 строка снизу) в копии расписки в получении суммы займа от 02.04.2022 г. (л.д.8); после изображения рукописной записи: «Верну 30.12.2023 г.» в нижней правой части (2 строка снизу) в копии претензии истца в адрес ФИО3 от 30.12.2023 г. – выполнены самим ФИО3 под влиянием «сбивающих» факторов, обусловленных возрастными изменениями организма.

Допрошенная судом первой инстанции эксперт ФИО6 в судебном заседании подтвердила свои выводы. Также суду показала, что для выводов ей было достаточно представленных сравнительных материалов, в том числе, без подлинных стационарных карт <данные изъяты>, поступивших позже.

После проведения по делу судебной экспертизы представителями ответчика ФИО9 представлено заключение специалиста ИП ФИО1 от 14.01.2025 г. №0001-25, согласно выводам которого выявленные существенные недостатки в заключении, часть из которых носят процессуальный характер, явились следствием нарушения экспертом положений нормативно-правовых актов и методических пособий, регламентирующих структуру и содержание заключения, а также методики производства исследования.

При проведении исследования экспертом нарушены принципы объективности, всесторонности и полноты. Установленные недостатки указывают на недостаточную ясность заключения.

В заключении эксперта имеются такие недостатки, которые способны в совокупности с другими аналогичными привести к экспертной ошибке, и поэтому вывод ведущего эксперта <данные изъяты> ФИО6, изложенный в заключении эксперта, научно и методически не обоснован.

В обоснование указанных выводов специалист сослался на следующее.

В нарушение п. 20 Инструкции по организации производства судебных экспертиз в федеральных бюджетных судебно-экспертных учреждениях Минюста России, утвержденной приказом Минюста России от 28.12.2023 г. № 404, в заключении эксперта отсутствует информация о способе доставки документов. Отраженная во вводной части экспертом информация о поступлении материалов «через канцелярию <данные изъяты> не отражает конкретный способ доставки документов в экспертное учреждение.

В нарушение п. 20 той же Инструкции, в заключении эксперта отсутствует информация о виде и состоянии упаковки.

Также в нарушении того же пункта той же Инструкции, в заключении эксперта отсутствует информация о роде судебной экспертизы.

Во вводной части заключения эксперт <данные изъяты> отразила только перечень документов и не отразила информацию о том, значатся ли спорные подписи в них от имени конкретного или вымышленного лица, а именно спорные подписи выступают непосредственным объектом исследования. Данное обстоятельство не позволяет оценить правомерность применения выбранной экспертом ФИО6 методики для проведения почерковедческого исследования.

Во вводной части заключения хотя и отражен перечень документов с образцами предполагаемого исполнителя, однако, экспертом ФИО6 не указывается конкретное количество образцов почерка и подписи. Данное обстоятельство не позволяет оценить достоверность, достаточность и сопоставимость представленных образцов, с целью проведения дальнейшего сравнительного исследования. Между тем в статье 8 Федерального закона от 31.05.2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» указано, что «Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных». В данном случае невозможно говорить об обоснованности и достоверности вывода в целом, так как непонятно, на каком конкретно сравнительном материале формулировал свой вывод эксперт.

Эксперт ФИО6 пренебрегла своим правом изменения формулировки поставленного вопроса. Вопрос перед экспертом поставлен в неопределенной форме в части исследуемых подписей, а в подобных случаях эксперту необходимо заявлять ходатайство перед лицом, назначившим экспертизу, об уточнении лица (реального, вымышленного, не установленного), от имени которого значится подпись. Однако редакция вопроса не была изменена экспертом ФИО6, также эксперт проигнорировал информирование инициатора о некорректно сформулированном вопросе. В заключении эксперта отсутствует информация о каких-либо запросах и ходатайствах эксперта в адрес инициатора.

Во вводной части заключения экспертом указано, что исследуемые документы были отмечены оттисками штампа «<данные изъяты>», а сравнительный материал - оттисками штампа «Образец»». Согласно статье 16 Федерального закона от 31 мая 2001г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», эксперт не вправе «уничтожать объекты исследований либо существенно изменять их свойства без разрешения органа или лица, назначивших судебную экспертизу». В тексте заключения отсутствует информация о действиях эксперта по направлению запроса, а также получение соответствующего разрешения на нанесение оттисков. Таким образом, экспертом ФИО6 в представленные документы были внесены новые реквизиты, тем самым была нарушена одна из норм закона.

Экспертом ФИО6 не предприняты действия по изучению в полном объеме обстоятельств выполнения исследуемых подписей, изображения которых были представлены. В разделе «Примечание» экспертом отражены лишь некоторые сведения об предполагаемом исполнителе, в части его здоровья, причины смерти и возраста. Однако при ознакомлении с обстоятельствами дела эксперту-почерковеду важно знать в каких условиях была выполнена спорная подпись в документе (поза при письме, пишущий прибор, положение материала письма и пишущего прибора и т.д.), а также данные о предполагаемом исполнителе (профессия, возраст, образование, национальность, психическое и физическое состояние в момент исполнения рукописи, привычная пишущая рука). Все эти сведения, если же конечно они известны, существенно влияют на выводы эксперта.

В нарушение п. 21 Инструкции по организации производства судебных экспертиз в федеральных бюджетных судебно-экспертных учреждениях Минюста России, утвержденную приказом Минюста России от 28 декабря 2023 г. № 404, в заключении эксперта не полностью отражено наименование примененной методики. Экспертом отражен только факт применения традиционной методики, без раскрытия сути данной методики и составляющих ее методов. Необходимо отметить, что в зависимости от применяемых методов, различаются качественно-описательная (традиционная), количественная и комплексная методики. Качественно-описательная (традиционная) методика предполагает раздельный анализ общих и частных признаков почерка (подписи).

Также в заключении эксперта отсутствуют сведения о примененном криминалистическом оборудовании; полноценное описание представленных исследуемых документов. Как отметил рецензент, в исследовательской части «подробно описывается представленный на исследование документ: наименование документа, номер, дата, на чье имя выполнен; реквизиты документа; внешний вид документа (наличие и характер загрязнений, пометок, повреждений).

Реквизиты документа – форма бланка, количество листов, цвет и вид красящего вещества, которым выполнен рукописный текст, наличие и содержание оттиска печати (штампа).» Эксперт ФИО6 в ходе описания документов, в частности, не отразила особенности, относящиеся к внешнему виду представленных документов и т.д. К тому же в материалах, иллюстрирующих заключение эксперта, отсутствуют изображения с общим видом каждого исследуемого документа. Также при описании исследуемых документов эксперт ФИО6 использует некорректные суждения и неверно применяет терминологию, например: «Содержание документа - одностороннее». Стоит отметить что «.. . документ в криминалистическом понимании - это материальный объект, в котором надлежащим образом зафиксированы (отражены) сведения о каких-либо юридически значимых фактах и обстоятельствах. Исходя из этого, можно сделать вывод, что документ должен обладать тремя признаками: формой, содержанием и волевым характером. Форма предполагает, что документ должен быть снабжён всеми необходимыми реквизитами, содержание - что в документе должны быть изложены юридические факты и обстоятельства и волевой характер говорит о том, что у физических и юридических лиц, которые связаны с реализацией документов, возникают их права и обязанности.».

Экспертом ФИО6 в нарушение положений методики в ходе раздельного исследования изучены не все общие признаки спорных подписей.

Так, экспертом были проигнорированы следующие общие признаки спорных подписей: Признаки, характеризующие построение подписи: общий вид; четкость; Признаки, отражающие и характер сформированности письменно-двигательного навыка: темп.

Сомнение также вызвал правильность определения экспертом ФИО6 характеристик ряда общих признаков исследуемых подписей. Так, степень выработанности, которая отражает способность пишущего выполнять подпись максимально координированными движениями в определенном темпе, экспертом ФИО6 определена, как высокая, но при этом характеристики темпа экспертом не были изучены, а при изучении координации движений был еще установлен факт нарушения координации движений 1 группы, что не соответствует характеристике высокой степени выработанности. Высокой степени выработанности соответствует выполнение подписи в быстром темпе высокоскоординированными движениями

Эксперт ФИО6 при описании признаков нарушения координации движений 1 группы не отразила их точную локализацию в спорных подписях.

Эксперт ФИО6 в нарушение положений методики на стадии раздельного исследования формулирует промежуточный вывод об условиях выполнения исследуемых подписей в категорической форме. Так, эксперт ФИО6 по результатам раздельного исследования в ходе оценки одного диагностического признака формулирует категорический вывод о наличии «сбивающего» фактора при выполнении спорных подписей, что является необоснованным суждением и нарушает методику производства почерковедческого исследования. Согласно положениям методики, на стадии раздельного исследования задача об условиях выполнения подписи решается только в вероятной форме. Окончательное решение принимается после проведения сравнительного исследования с образцами конкретного лица.

Неполное изучение общих признаков оказывает прямое влияние на процесс формирования выводов эксперта. В данном случае экспертом ФИО6 необоснованно проигнорирован значительный пласт почерковой информации, который быть им получен при изучении всех общих признаков подписи.

Эксперт ФИО6 в исследовательской части заключения безосновательно формулирует суждение о том, что изображения исследуемых подписей выполнены электрофотографическим способом. Во-первых, на исследование эксперту были представлены копии документов с изображениями спорных подписей без указания способа изготовления, а во-вторых, установление способа изготовления изображения не входит в компетенцию эксперта-почерковеда.

Экспертом сравнительное исследование проведено не в полном объеме, а полученные результаты вызывают сомнение в обоснованности и объективности. Поскольку ряд общих признаков подписи экспертом не изучались, то и на этапе сравнительного исследования характеристики этих признаков не сопоставлялись.

Экспертом при определении особенностей выполнения письменных знаков и элементов не учитывается их взаимозависимость от общих признаков. Так, экспертом преобладающая форма движений определена как прямолинейно-дуговая, и в тоже время экспертом в число совпадающих частных признаков включено значительное количество признаков по дуговой и прямолинейной форме движений, что значительно снижает достоверность и объективность вывода.

Ряд частных признаков описан экспертом с нарушением правил. Так, при описании признаков относительного размещения движений, экспертом указано, что «Относительное размещение верхней части 1 безб. штриха почти на одном уровне с верхней частью 2 безб. штриха - 22». Подобное описание делает непонятным характеристику признака в целом и ставит под сомнение правильность его определения экспертом. А между тем, для описания частных признаков в заключении эксперта необходимо использовать три правила: во-первых, стоит называть не группу признаков, а конкретный частный признак, например: «относительное размещение движений при выполнении.. .»; во-вторых, описывать конкретное размещение признака в букве, элементе, части элемента, например: «... начальной части буквы «с»...»; в-третьих, показывать конкретную характеристику признака, например: «...ниже срединной линии письма». Подобный «выбор» и описание признаков ставит под сомнение и остальные частные признаки, положенные экспертом в основу вывода. Указанные в пунктах 19 и 20 недостатки относятся к группе способных в совокупности с другими аналогичными привести к экспертной ошибке и свидетельствуют о незнании экспертом системы признаков подписи, правил их описания и научных основ судебного почерковедения. Рецензент отметил, что в конечном итоге эксперт решает вопрос о конкретном исполнителе только благодаря совокупности частных признаков почерка, выявленных в сравниваемых документах на стадии детального исследования.

Вызывает сомнение обоснованность вывода эксперта ФИО6 о наличии «сбивающего» фактора, обусловленного возрастными мнениями организма. Во-первых, экспертом вывод об условиях выполнения формируется на основе только одного признака - нарушения координации движений 1 группы. Во-вторых, снижение координации движений 1 группы является так называемым классическим признаком, то есть признаком, указывающим на сам факт необычности рукописи, которая может иметь как умышленный, так и естественный характер.

Экспертом ФИО6 в ходе проведенного сравнения не выявлены и не получили никакой оценки имеющиеся различающиеся общие и частные признаки. Так, в нарушение положений методики производства почерковедческих экспертиз, экспертом не выявлен весь комплекс различии и совпадений. В синтезирующей части заключения дана оценка только одной группы установленных признаков, в отношении же другой - в заключении эксперта ничего не сказано.

Эксперт при оформлении заключения, и в частности, в ходе описания частных признаков использует некорректную терминологию. Так, при описании частных признаков эксперт использует такие термины, как, например, «выпрямленная дуга», «угол, приближающийся к дуге» и т.д. Подобные характеристики признаков, в данном случае формы движений, не отражают конкретное проявление признака, и при оформлении результатов проведенного почерковедческого исследования использоваться не должны.

Выявленные рецензентом недостатки относятся к группе способных в совокупности с другими аналогичными привести к экспертной ошибке и являются следствием нарушения экспертом положений нормативно-правовых актов, регламентирующих производство судебных экспертиз, в частности приказа Минюста России от 28 декабря 2023г. № 404 «Об утверждении Инструкции по организации производства судебных экспертиз в федеральных бюджетных судебно-экспертных учреждениях Минюста России».

Рецензент также пришел к выводу о том, что в заключении эксперта ФИО6 присутствуют многочисленные недостатки редакционного характера, что свидетельствует о невнимательности эксперта и его поверхностном отношении к процессу оформления заключения, и в целом ко всему процессу исследования, что заметно снижает уровень доверия к выводу, изложенному в данном заключении.

Кроме того, рецензент выявил, что иллюстративный материал - приложение №1 к заключению эксперта, не соответствует требованиям методики производства почерковедческих экспертиз. Данное обстоятельство существенно затрудняет восприятие иллюстративного материала, а сам иллюстративный материал не отвечает главным требованиям - наглядности, доступности и аккуратности: изображения с общим видом исследуемых документов отсутствуют; отсутствуют иллюстрации признаков, указывающих на качество изображений; отсутствуют иллюстрации признаков, указывающих на снижение координации движений; разметка частных признаков подписи, включая цифровые обозначения, выполнена хаотично и по всему полю изображений; на иллюстрациях не показано конкретное проявление отмеченного частного признака; при иллюстрации частных признаков не осуществлена дополнительная разметка с учетом групп частных признаков. Указанные недостатки затрудняют визуальное восприятие иллюстративного материала и не позволяют в достаточной степени проверить обоснованность и достоверность сделанного вывода.

С учетом рецензии суд первой инстанции отклонил заключение эксперта <данные изъяты> ФИО6 от 06.12.2024 №7174/4-2-24 как надлежащее доказательство. При этом суд пришел к выводам о неполноте проведенной экспертом ФИО6 почерковедческой экспертизе по копиям расписки, договора займа и претензии. Суд учел факт предоставления в распоряжение экспертов материалов гражданского дела, подлинных документов, содержащих подписи ФИО3, в том числе медицинских карт стационарного больного из <данные изъяты>, и принял во внимание оставление данных карт экспертом без исследования.

Также судом первой инстанции установлено, что согласно сведениям УФНС России по Липецкой области, ФИО7 зарегистрирован с 20 ноября 2017г. по настоящее время в качестве индивидуального предпринимателя. В период с 25 мая 2016 г. по 29 августа 2019 г. являлся руководителем и в период с 5 мая 2016 г. по 19 сентября 2019 г. – учредителем <данные изъяты>, на учете в качестве налогоплательщика налога на профессиональный доход не состоял. ФИО7 применяет с 01.01.2021 г. по настоящее время режим налогообложения упрощенная система налогообложения (УСН). По представленным декларациям по УСН сумма полученного дохода за 2022 г. составила 0 руб., за 2023 г. (с учетом доначислений налогового органа) – 493 860 руб. ФИО7 был заявлен доход от продажи автомобиля за 2023 г. в сумме 1 500 000 руб. Так же ФИО7 состоит на учете в качестве плательщика патентной системы налогообложения (ПСН) с 01.01.2021 г. по 31.12.2025 г. Налоговая база (установленный на календарный год законом субъекта Российской Федерации размер потенциально возможного к получению индивидуальным предпринимателем годового дохода) за период применения ПСН с 01.01.2022 г. по 31.12.2022 г. составила 94 021 руб.: с 01.01.2023 г. по 31.12.2023 г. – 94 021 руб., с 01.01.2024 г. по 31.12.2024 г. – 94 021 руб., с 01.01.2025 г. по 31.12.2025 г. – 94 021 руб. По состоянию на 13.03.2024 г. в отношении ФИО7 ИНН <данные изъяты> сформировано отрицательное сальдо ЕНС в размере 12 920.74 руб. В свою очередь налогоплательщик ФИО3 в период с 28.02.2018 по 12.10.2023 осуществлял деятельность в качестве индивидуального предпринимателя, не являлся руководителем (учредителем) в каких-либо юридических лицах, не состоял на учете в качестве налогоплательщика налога на профессиональный доход (НП НПД). Данный налогоплательщик применял с 28.02.2018 по 12.10.2023 режим налогообложения упрощенная система налогообложения (УСН). По представленным декларациям по УСН сумма полученного дохода за 2022 г. составила 5209 308 руб. Обязанность по представлению налоговой декларации по УСН за 2023 г. налогоплательщиком не исполнена. По состоянию на 13.03.2024 г. в отношении ФИО3 сформировано положительное сальдо ЕНС в размере 73 375.84 руб. Иные сведения о доходах указанных лиц в базе данных налогового органа за период с 2020 г. отсутствуют.

Согласно выписке из ЕГРН, в период с апреля 2022 г. до дня смерти ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 недвижимость не приобретал, какие-либо крупные покупки не совершал. ФИО3 был собственником нежилого помещения по адресу: <адрес>, общей площадью <данные изъяты> кв.м. Между ФИО3 и <данные изъяты> 29 августа 2011 года заключен договор аренды данного нежилого помещения сроком до 31 декабря 2036 года, по которому умерший получал арендную плату в размере 434 109 руб. Иной предпринимательской деятельностью ФИО3 не занимался.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии доказательств платежеспособности истца и передачи денежных средств умершему, получения и расходования денежных средств ФИО3 Суд отметил значительность заявленной истцом суммы в 21 000 000 руб. и невозможность ее расходования на личные бытовые нужды.

Суд первой инстанции принял во внимание материальное положение умершего, отсутствие у него нужды в получении крупных денежных займов. Величина ежемесячного дохода умершего была в 40 раз больше прожиточного минимума. Лечение <данные изъяты> ФИО3 проходил в <данные изъяты>, в платные клиники обращался только для сдачи анализов. Сведениями о прохождении дорогостоящего лечения или иных расходов стороны не располагают и доказательств этому не представили.

Утверждение представителя ответчика ФИО8 о том, что ФИО3 планировал принять участие в дорогостоящих спортивных соревнованиях в <адрес> является бездоказательным.

Также суд учел непредоставление стороной истца оригиналов договора займа и расписки в получении денежных средств, а равно бездоказательность невозможности предоставления оригиналов спорных документов. Судом верно отмечена несостоятельность заявления истца о невозможности представить подлинники договора займа, расписки и претензии по причине их нахождения у бывшей супруги истца - ФИО2, в свою очередь, указавшей об отсутствии у нее данных документов.

Ответчиком ФИО9 было заявлено о подложности представленных истцом доказательств и в этой связи заявлено ходатайство о назначении по делу комплексной экспертизы с постановкой вопросов о наличии признаков монтажа в представленных истцом документах и давности выполнения подписей от имени ФИО3

В ответе на запрос суда <данные изъяты> сообщило, что для проведения указанной экспертизы необходимы оригиналы документов, по которым поставлены вопросы (т.5, л.д.142).

Суд неоднократно предлагал стороне истца представить оригиналы документов для обозрения судом и проведения комплексной экспертизы, однако спорные документом истцом не представлены.

Ответчик ФИО9 вынуждена была снять заявленное ходатайство.

При наличии заявления о подложности представленных копий договора займа и расписки и невозможности проведения комплексной судебной экспертизы для проверки подлинности письменных доказательств, суд удовлетворил заявление ФИО9 о подложности представленных доказательств, с чем судебная коллегия полагает возможным согласиться.

Согласно разъяснениям, содержащимся в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2015) (вопрос 10), в соответствии с частью 2 статьи 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, частью 8 статьи 75 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при непредставлении истцом письменного договора займа или его надлежащим образом заверенной копии вне зависимости от причин этого (в случаях утраты, признания судом недопустимым доказательством, исключения из числа доказательств и т.д.) истец лишается возможности ссылаться в подтверждение договора займа и его условий на свидетельские показания, однако вправе приводить письменные и другие доказательства, в частности расписку заемщика или иные документы.

К таким доказательствам может относиться, в частности, платежное поручение, подтверждающее факт передачи одной стороной определенной денежной суммы другой стороне.

По смыслу указанных разъяснений в отсутствие оригинала договора займа истец вправе представить в подтверждение такого договора и его условий иные подлинные письменные доказательства, подтверждение копии документа копией другого документа не допускается.

Показания свидетеля ФИО4 суд первой инстанции отклонил, приняв во внимание факт неоднократного представления свидетелем интересов ФИО7 в судах общей юрисдикции, взаимодействия между свидетелем и истцом в период с 2017 – 2018 годов, неоднократного оказания свидетелем возмездных услуг истцу. Кроме того, подтверждение долговых обязательств свидетельскими показаниями недопустимо.

Отклоняя заключение судебной экспертизы как надлежащее доказательство, суд отметил неуказание в заключении судебной экспертизы конкретного сравнительного материала, на котором формулировал свой вывод эксперт, отражение экспертом только факта применения традиционной методики, без раскрытия сути данной методики и составляющих ее методов, отсутствие в заключении эксперта сведений о примененном криминалистическом оборудовании.

Кроме того, суд учел отсутствие у эксперта ФИО6 познаний в области технико-криминалистического исследования реквизитов документов, влекущее невозможность разрешения данным экспертом вопроса о качестве изображения, ограниченность возможности последующей правильной оценки выявленных признаков, с учетом способа получения исследуемого изображения, который не был установлен в процессе исследования, так как решение этого вопроса выходит за пределы компетенции эксперта-почерковеда. Обоснованность вывода эксперта ФИО6 о наличии «сбивающего» фактора, обусловленного возрастными изменениями организма также признана судом сомнительной, поскольку экспертом вывод об условиях выполнения формируется на основе только нарушения координации движений 1 группы, а также ввиду того, что снижение координации движений 1 группы является классическим признаком, указывающим на сам факт необычности рукописи, которая может иметь как умышленный, так и естественный характер. Экспертом ФИО6 в ходе проведенного сравнения не выявлены и не получили никакой оценки имеющиеся различающиеся общие и частные признаки, не выявлен весь комплекс различий и совпадений, в синтезирующей части заключения дана оценка только одной группы установленных признаков, в отношении же другой в заключении эксперта ничего не сказано.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, факт заемных правоотношений между истцом и умершим ФИО3 материалами дела не подтвержден. Стороной истца, несмотря на неоднократные предложения суда первой инстанции, подлинники расписки, договора займа и претензии предоставлены не были.

Таким образом, истцом не представлено допустимых и достаточных доказательств заключения договора займа между ФИО7 и ФИО3 на указанных условиях; оригиналы договора займа и расписки отсутствуют; учитывая, что ответчиком ФИО9 факт заключения договора оспаривается, копии договора и расписки не могут быть отнесены к допустимым доказательствам, поскольку не соответствуют требованиям статьи 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Кроме того, подлинник расписки, существование которой оспаривалось ответчиком в том числе по основанию времени ее изготовления, суду не представлен, в связи с чем подтвердить экспертным путем ее подлинность не представилось возможным.

Более того, по смыслу п. 2 ст. 408 ГК РФ отсутствие у кредитора ФИО7 подлинников договора займа и расписки, принимая во внимание показания бывшей супруги истца - ФИО2 об отсутствии у нее спорных долговых документов, может являться доказательством иного довода, а именно исполнения должником обязательств, но не доказательством неисполнения долговых обязательств. В настоящем случае стороной истца были предоставлены доказательства, не отвечающие критериям допустимости при рассмотрении настоящего спора, а именно – копии долговых документов, тогда как единственно возможные доказательства наличия долговых обязательств – подлинники договора займа, расписки и претензии – предоставлены не были.

С учетом недоказанности исковых требований, непризнания иска вторым ответчиком – ФИО9, само по себе признание ответчиком ФИО8 исковых требований не позволяло суду первой инстанции прийти к выводу об обоснованности иска.

Довод апелляционной жалобы ответчика ФИО8 о неправомерном отклонении показаний свидетеля ФИО14 неверен. Факт оказания ФИО4 платных услуг истцу подтвержден объяснениями сторон в суде первой инстанции и показаниями самой ФИО4. Принимая во внимание недоказанность доводов истца, отсутствие подлинников документов, на которых истец основывает исковые требования, порочность заключения судебной экспертизы, сомнения суда первой инстанции в объективности показаний ФИО4 являются обоснованными.

Ошибочное указание в обжалуемом решении инициалов свидетеля ФИО5 вместо правильного ФИО4 также не подтверждает незаконность решения. Ни в суде первой инстанции, ни при рассмотрении апелляционных жалоб участниками процесса не оспаривалось, что в качестве свидетеля была допрошена именно ФИО4, и ее показания были оценены судом, тогда как лицо с фамилией и инициалами ФИО5 судом не допрашивалось. Принимая во внимание правильную оценку показаний свидетеля, решение суда по доводу о неверном указании инициалов свидетеля отмене не подлежит. Иной подход противоречил бы требованиям п. 6 ст. 330 ГПК РФ, запрещающей отмену правильного по существу решения суда по одним лишь формальным основаниям.

Доводов, опровергающих данные выводы суда первой инстанции, апелляционные жалобы истца и ответчика ФИО8 не содержат. Фактически жалобы повторяют доводы, изложенные апелляторами при рассмотрении дела судом первой инстанции, получившие полную и надлежащую правовую оценку, правомерно отклоненные.

Само по себе несогласие ФИО7 и ФИО8 с данной судом оценкой обстоятельств дела, признание ФИО8 исковых требований не дает суду апелляционной инстанции оснований считать решение неправильным.

Нарушения норм процессуального права, которые в соответствии с частью 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации являлись бы безусловным основанием для отмены решения суда первой инстанции, судом первой инстанции также не допущены.

В силу части 1 статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

С учетом изложенного судебная коллегия находит решение суда законным и обоснованным, оснований, предусмотренных статьей 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, к отмене или изменению решения суда, в том числе и по мотивам, приведенным в апелляционных жалобах, не имеется.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Октябрьского районного суда г. Липецка от 11 июня 2025 г. оставить без изменения, апелляционные жалобы истца ФИО7 и ответчика ФИО8 – без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено в окончательной форме 22.12.2025 г.