Решение № 2-2156/2017 2-2156/2017~М-1155/2017 М-1155/2017 от 29 мая 2017 г. по делу № 2-2156/2017

Дело № 2-2156/2017 30 мая 2017 года


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Северодвинский городской суд Архангельской области в составе председательствующего судьи Фериной Л.Г.,

при секретаре Стрижеус Н.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО4 <данные изъяты> к ФИО6 <данные изъяты> о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО4 <данные изъяты>. обратилась в суд с иском к ФИО6 <данные изъяты> о взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований указала, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО6 <данные изъяты> управляя автомобилем <данные изъяты>», государственный регистрационный знак <данные изъяты>, допустила наезд на пешехода ФИО1., в результате чего последний получил телесные повреждения, приведшие к его смерти. В связи со смертью мужа ей был причинен моральный вред, который выразился в нравственных страданиях, связанных с утратой близкого человека. Считает, ответчик должен возместить причиненный ей моральный вред, который она оценивает в размере 950000 рублей.

Истец ФИО4 <данные изъяты>. в судебном заседании требования поддержала. Указала, что тяжело переживала смерть супруга.

Представитель истца ФИО8 <данные изъяты> в судебном заседании заявленные исковые требования поддержала.

Ответчик ФИО6 <данные изъяты> в судебном заседании указала, что размер компенсации морального вреда завышен. Пояснила, что её вины в дорожно-транспортном происшествии не установлено, причиной дорожно-транспортного происшествия явилась грубая неосторожность потерпевшего. Просила также учесть её тяжелое материальное положение.

Представитель ответчика ФИО9 <данные изъяты>. в судебном заседании считал завышенным заявленный истцом размер компенсации морального вреда, просил учесть, что вины истца в дорожно-транспортном происшествии не установлено, наличие в действиях ФИО1. грубой неосторожности, тяжелое материальное положение истца, а также то, что находясь в браке, истец и ФИО1 не вели общее хозяйство, проживали как соседи в раздельных комнатах, закрывающихся на ключ, теплых семейных отношений не поддерживали.

В соответствии с положениями ст. 167 ГПК РФ суд рассмотрел дело при данной явке.

Заслушав объяснения представителя истца, ответчика и его представителя, исследовав материалы дела, материал проверки № 46921 от ДД.ММ.ГГГГ, суд приходит к следующему.

Пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) предусмотрено, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. В случаях, специально предусмотренных законом, вред возмещается независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, пункт 1 статьи 1095, статья 1100 ГК РФ).

В силу п. 1 ст. 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.

Согласно статье 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина в результате действия источника повышенной опасности.

В абзаце 2 пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъяснено, что моральный вред может заключаться, в частности, в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

В силу пункта 2 статьи 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Судом установлено, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО6 <данные изъяты> управляя автомобилем <данные изъяты> государственный регистрационный знак <данные изъяты>, допустила наезд на ФИО1

Согласно акту № 4 судебно-медицинского исследования трупа смерть ФИО1. наступила в результате <данные изъяты> Данная травма образовалась от воздействий твердых тупых предметов, возможно в результате ударов выступающими частями кузова движущегося автомобиля, с последующим падением потерпевшего и ударами о дорожное покрытие при дорожно-транспортном происшествии.

При судебно-химическом исследовании крови от трупа обнаружен этиловый спирт в концентрации 3,45 промилле. У живых лиц данная концентрация этилового спирта в крови может соответствовать сильной (тяжелой) степени алкогольного опьянения.

Истец ФИО4 <данные изъяты> приходится супругой умершему ФИО1, состояла с ним в зарегистрированном браке с 27 октября 1973 года, проживала совместно с ним до его смерти.

На основании постановления следователя СО ОМВД России по городу Северодвинску от 17 января 2017 года в рамках проверки сообщения о преступлении по факту дорожно-транспортного происшествия от ДД.ММ.ГГГГ проведена автотехническая экспертиза.

Из экспертного заключения от 17 февраля 2017 года № 48/2-5 следует, что в данной дорожно-транспортной ситуации, с технической точки зрения, водитель автомобиля <данные изъяты>» должен был руководствоваться требованием пункта 10.1 (абз. 2) Правил дорожного движения Российской Федерации.

Расстояние удаления автомобиля <данные изъяты>» от пешехода и от места наезда в момент начала пересечения пешеходом правого края проезжей части могло находиться в пределах 23,2 … 8,1 м.

Расстояние удаления автомобиля «<данные изъяты>» от пешехода и от места наезда в момент, когда водитель данного автомобиля обнаружил стоявшего на правой обочине пешехода, должно было превышать величину 23,2 … 8,1 м, но насколько превышать – эксперту не определить, поскольку неизвестно, сколько времени прошло с момента обнаружения водителем пешехода (с заданного момента возникновения опасности) до момента, когда пешеход «сделал прыжок» и до момента наезда на него.

В данной дорожно-транспортной ситуации остановочный путь автомобиля <данные изъяты> при скорости движения 60 км/ч мог составлять не менее 41,6 м.

Вывод об отсутствии у водителя автомобиля <данные изъяты> технической возможности избежать наезда на пешехода путем торможения можно сделать только при условии, если в заданный момент возникновения опасности (момент обнаружения водителем автомобиля «<данные изъяты>» стоявшего на обочине пешехода) удаление автомобиля «<данные изъяты>» от места наезда было меньше величины его остановочного пути. В этом случае в действиях водителя автомобиля <данные изъяты> не будет усматриваться несоответствие требованию п. 10.1 (абз. 2) Правил дорожного движения Российской Федерации.

Постановлением следователя СО ОМВД России по городу Северодвинску от 28 февраля 2017 года отказано в возбуждении уголовного дела по сообщению о совершении преступления КУСП 46921 от ДД.ММ.ГГГГ по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, в связи с отсутствием в настоящее время сведений о наличии в действиях ФИО6 <данные изъяты>. признаков состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, то есть по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

Из материалов дела следует, что в момент дорожно-транспортного происшествия ответчик каких-либо требований, предъявляемых к нему законодательством Российской Федерации как к участнику дорожного движения, не нарушал.

Поскольку остановочный путь автомобиля «Hyundai Solaris» (41,6 м) превышает расстояние его удаления от пешехода и от места наезда в момент начала пересечения пешеходом правого края проезжей части (23,2 … 8,1 м), а расстояние его удаления от пешехода и от места наезда в момент, когда водитель обнаружил стоявшего на правой обочине пешехода, должно было превышать указанную величину 23,2 … 8,1 м, но при этом могло не превышать остановочный путь автомобиля, суд приходит к выводу, что в момент обнаружения ответчиком пешехода удаление автомобиля «Hyundai Solaris» от места наезда было меньше величины его остановочного пути.

Об этом свидетельствуют объяснения ответчика ФИО6 <данные изъяты>., данные непосредственно после дорожно-транспортного происшествия, согласно которым она на расстоянии около 2 метров заметила мужчину. Когда капот управляемого ей автомобиля поравнялся с данным мужчиной, он самостоятельно прыгнул на капот её автомобиля. При этом она применила экстренное торможение, но избежать наезда на пешехода не удалось. Поскольку мужчина был одет в темную одежду, на улице шел снег, было темно и в месте наезда отсутствовало какое-либо освещение, она поздно его заметила.

Аналогичные объяснения даны ответчиком ФИО6 <данные изъяты>. по обстоятельствам дорожно-транспортного происшествия и в судебном заседании.

При этом объяснения ответчика не противоречат доводам истца о том, что ФИО1 не мог совершить прыжок, и о том, что основной удар пришелся в область колена, поскольку после получения данного удара ФИО1 подбросило на капот автомобиля, что и было воспринято ответчиком как прыжок.

Суд не находит оснований не доверять объяснениям ответчика, данным должностным лицам СО ОМВД России по г. Северодвинску и суду, поскольку они не противоречат друг другу, подтверждаются тем, что дорожно-транспортное происшествие произошло, как следует из материалов проверки, в условиях темного времени суток при отсутствии освещения и пасмурной погоде, а также объяснениями очевидца дорожно-транспортного происшествия ФИО5, который пояснил, что видимость с водительского места в направлении движения была не более расстояния освещения ближнего света фар управляемого им автомобиля. Кроме того, о недостаточной видимости свидетельствует также то, что ФИО5 не смог идентифицировать потерпевшего как человека, увидев, что впереди двигавшегося во встречном ему направлении автомобиля «Hyundai Solaris» появился какой-то предмет (тень), который закрыл свет правой фары указанного автомобиля. Данный предмет двигался слева направо по ходу движения управляемого им автомобиля. Что это был за предмет или объект, ФИО5 не видел ввиду темного времени суток и света фар встречных автомобилей, появился он достаточно быстро.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу об отсутствии у водителя автомобиля <данные изъяты>» объективной возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествие и, как следствие, об отсутствии вины в причинении смерти ФИО1

Между тем в силу п. 1 ст. 1079 ГК РФ на ответчике как на законном владельце источника повышенной опасности лежит обязанность по возмещению вреда, причиненного в результате его эксплуатации.

Определяя размер компенсации морального вреда суд учитывает, что грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению вреда.

Так, оценив в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ представленные в дело доказательства, суд приходит к выводу, что в причинной связи с фактом наезда находятся собственные неосторожные действия погибшего ФИО1, переходившего проезжую часть в не установленном для перехода месте (вне пешеходного перехода в зоне его видимости).

Своими грубыми неосторожными действиями ФИО1 создал предпосылки для дорожно-транспортного происшествия, в его действиях по пересечению проезжей части в не отведенном для этих целей месте усматривается заведомо легкомысленное отношение к вопросу о разумной осмотрительности и собственной безопасности, которое усугублялось нахождением потерпевшего в состоянии сильной (тяжелой) степени алкогольного опьянения.

В силу п. 2 ст. 1083 ГК РФ грубая неосторожность потерпевшего, содействовавшая возникновению вреда, является основанием для снижения любого вида его возмещения, в том числе и компенсации морального вреда, особенно в тех случаях, когда такая неосторожность не сопровождается виновными действиями владельца источника повышенной опасности.

Также при определении размера компенсации морального вреда суд в соответствии с п. 3 ст. 1083 ГК РФ принимает во внимание имущественное положение причинителя вреда.

Ответчиком ФИО6 <данные изъяты>. в материалы дела представлены документы, подтверждающие, что она разведена, имеет на иждивении несовершеннолетнего ребенка, получает алименты на его содержание в размере 3588 рублей 75 копеек ежемесячно, на момент разрешения спора не состоит с кем-либо в трудовых отношениях, не имеет постоянного дохода, несет расходы по оплате коммунальных платежей, является должником по исполнительному производству в размере 232065 рублей.

Кроме того, как указано в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

В судебном заседании свидетели со стороны истца Свидетель №2 (внучка истца) и Свидетель №1 (подруга истца) пояснили, что истец тяжело переживала смерть супруга, постоянно плакала, нуждалась в поддержке, приеме лекарственных препаратов, состояние здоровья истца ухудшилось. Семья С-ных была дружной, потерпевший был надежным семьянином, потеря мужа для истца невосполнима.

Свидетели со стороны ответчика ФИО7 (сын истца), ФИО2 (невестка истца) в судебном заседании пояснили, что истец и ФИО1 с 2002 года не вели общее хозяйство, проживали как соседи в раздельных комнатах, закрывающихся на ключ, теплых семейных и дружеских отношений не поддерживали, не проводили совместно досуг, истец не проявляла заботу о супруге (не готовила пищу, не прибирала занимаемую им комнату, не стирала его вещи), пренебрегала им, поскольку он злоупотреблял спиртными напитками. В то же время указали, что ФИО1 проявлял заботу об истце, стирал её вещи, готовил пищу.

Свидетель ФИО3 (коллега ФИО1) пояснила, что ФИО1 сам готовил себе еду, не отзывался с теплотой о супруге, много времени посвящал работе, объясняя тем, что внуки, смысл его жизни, подросли, а дома его никто не ждет.

Из объяснений истца следует, что вследствие смерти супруга она долгое время находилась в стрессовом состоянии, тяжело переживала потерю, до настоящего времени много плачет, каждую субботу посещает кладбище. Пояснила также, что ФИО1 был закрытым человеком и не демонстрировал свое отношение к ней на людях, заботился о ней. Наличие замков на входных дверях в комнаты, в которых они проживали с супругом, не свидетельствует о том, что они проживали как соседи в коммунальной квартире, а направлено на сохранение личного имущества, поскольку в третьей комнате в квартире проживает её сын с невесткой и внуком. Пояснила также, что не могла вкладывать в семейный бюджет собственные средства, поскольку направляла их по совместной договоренности с супругом их общей дочери, проживающей в другом городе.

Оценивая показания свидетелей, суд приходит к выводу, что длительное совместное проживание супругов (более 40 лет), проявление умершим заботы об истце свидетельствует о причинении истцу страданий, связанных со смертью супруга.

Таким образом, учитывая характер нравственных и физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, сложившиеся между супругами отношения на момент смерти ФИО1, обстоятельства, при которых причинен моральный вред, наличие грубой неосторожности в действиях ФИО1, а также принимая во внимание имущественное положение причинителя вреда, суд считает возможным удовлетворить требования истца о компенсации морального вреда в размере 100000 рублей.

В соответствии со ст. 98 ГПК РФ суд взыскивает с ответчика в пользу истца государственную пошлину в размере 300 рублей.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

исковые требования ФИО4 <данные изъяты> к ФИО6 <данные изъяты> о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить.

Взыскать с ФИО6 <данные изъяты> в пользу ФИО4 <данные изъяты> компенсацию морального вреда в размере 100000 рублей, расходы по оплате государственной пошлины в размере 300 рублей, всего взыскать 100300 (сто тысяч триста) рублей.

Решение может быть обжаловано в Архангельский областной суд через Северодвинский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий Л.Г. Ферина

Мотивированное решение изготовлено 05 июня 2017 года.