Решение № 2-3/2020 2-3/2020(2-629/2019;)~М-527/2019 2-629/2019 М-527/2019 от 13 января 2020 г. по делу № 2-3/2020

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

13 января 2020 года дело № 2 – 3/20 г. Мегион

Мегионский городской суд Ханты - Мансийского автономного округа - Югры в составе: председательствующего судьи Поляковой И.Ф. с участием прокурора Мирошниченко Ю.В. при секретаре Сучковой Е.А., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску К к Бюджетному учреждению ХМАО-Югры «Мегионская городская больница», третьи лица: С, З о компенсации морального вреда в связи с причинением вреда здоровью ненадлежащим оказанием медицинских услуг,

УСТАНОВИЛ:

К. обратилась в суд с указанным иском к БУ ХМАО-Югры «Мегионская городская больница». Требования мотивированы тем, что 11 октября 2017 года она поступила в неврологическое отделение дневного стационара ответчика по направлению участкового врача с диагнозом «остеохондроз позвоночника», где ей было назначено сосудистое лечение. 12 октября 2017 года во время сеанса ручного массажа медсестра С. сломала ей позвоночник. В тот же день по заключению рентгенографии у нее был установлен консолидированный перелом 7 позвонка. МСКТ грудного отдела позвоночника от 27.10.2017 г. определила у нее компрессионный перелом тела Th7 позвонка в стадии консолидации, что соответствует репаративной (начальной) фазе восстановительных процессов. Заведующая отделением З. на ее жалобы о наличии болевых ощущений, зная о переломе позвоночника, сообщила, что боли связаны со старыми переломами, отягощенными остеопорозом, грыжами и протрузиями. Через несколько дней на месте перелома позвоночника, образовалась гематома, распространившаяся на третью часть правой стороны спины. Не проходящие боли и наличие гематомы не обеспокоили З., заключение рентгенолога о переломе позвонка оставлено без внимания, массаж спины отменен не был, процедуры, и объем лечения не изменились. Вызванный 30.10.2017 г. для консультации врач ортопед-травматолог Т. при визуальном осмотре и пальпации позвоночника сделал несоответствующий реальному повреждению вывод о «посттравматическом» остеохондрозе грудного, поясничного отдела позвоночника» и указал на «застарелые» компрессионные переломы тел Th VI, Th x1, L1 позвонков. Таким образом, она была оставлена без соответствующего заболеванию профильного лечения, необоснованно 01.11.2017 г. выписана к труду, ей выдан выписной эпикриз из истории болезни, в котором указана информация о ее здоровье, не соответствующая действительности. По указанному основанию она длительное время находилась на листке нетрудоспособности, проходила реабилитационное лечение. Вместе с тем, перелом позвоночника фактически оставался без внимания и лечения. На апрель 2019 года она не вернулась к прежней физической форме, позволяющей плодотворно заниматься своей профессиональной деятельностью и общественной работой, вести активный образ жизни. Полагает, что ответчик должен нести ответственность за причинение вреда ее здоровью в связи с травмированием в неврологическом отделении, а также в связи с сознательным уклонением от предоставления специализированного (по линии травматологии) лечения перелома позвоночника. Причиненный моральный вред, выразившийся в тяжелых физических и нравственных страданиях, оценивает в 1 миллион рублей поскольку из-за нетрудоспособности в течение 2018 года она не могла заниматься профессиональной деятельностью, до настоящего времени испытывает болевые ощущения, опасается наступления тяжких последствий. Просит взыскать с ответчика компенсацию морального вреда и отнести на его счет судебные расходы по оплате услуг представителя в размере 50 000 рублей.

К. в судебном заседании настаивала на иске. Суду показала, что в течение 10 лет до госпитализации она не оформляла листков нетрудоспособности, остеохондроз, при наличии протрузий и грыж, не лечила. Утверждала, что медицинские сотрудники вносили в документацию не соответствующие действительности данные, умышленно умалчивая о наличии перелома, который причинен был С. После выписки из неврологического отделения, она обращалась на амбулаторный прием к травматологу Ш., который ей сообщил о наличии застарелых переломов и необходимости лечения остеохондроза у участкового врача. Каких либо медицинских процедур ей не делали, на охранительный режим не перевели, ортопедический корсет не рекомендовали. 11.12.2017 г. врач М. по результатам МРТ сделал вывод о свежем переломе и составил ретроспективный анализ снимков. По ее жалобам ООО «АльфаСтрахование-ОМС» проведены проверки качества оказания медицинской помощи по результатам которых сделаны выводы, что лечили ее в неврологическом отделении не правильно, были выписаны препараты антагонисты, что могло повлечь вред здоровью. Кроме того, в травматологическое отделение ее не перевели, режим дневного стационара не отменили, ей приходилось, ежедневно управляя автомобилем ездить в стационар для лечения и получать вплоть до выписки, кроме прочих процедур, сеансы массажа.

Представитель истца ФИО1 исковые требования поддержал.

Представители ответчика ФИО2 и ФИО3 возражали против удовлетворения иска по тем основаниям, что при обращении к врачу терапевту К. установлен предварительный диагноз: остеохондроз обострение, ушиб грудной клетки. Для решения вопроса о госпитализации ее направили на рентген, который она не прошла, самостоятельно обратилась в приемный покой, откуда поступила в неврологическое отделение. Действительно в результате рентгенографии 12.10.2017 г. был диагностирован консолидированный (сросшийся) перелом 7 позвонка, который не является посттравматическим. Согласно заключению качества медицинской помощи, составленному главным внештатным нейрохирургом Департамента здравоохранения ХМАО-Югры Б. диагностированный у К. перелом возник за несколько месяцев до госпитализации, замечаний по профилю «нейрохирургия» не выявлено. В ходе лечения в условиях стационара истец получала соответствующее заболеванию лечение, ее осмотрел врач ортопед-травматолог, подтвердивший при визуальном осмотре, а также исходя из данных медицинской документации, результатов рентгенограммы и МСКТ установленный лечащим врачом диагноз рекомендовав амбулаторное долечивание у невролога и терапевта. Выявленные недостатки в оформлении медицинской документации не повлияли на качество оказанных медицинских услуг, врачебной ошибки не установлено.

Третье лицо С. возражала против исковых требований. Суду показала, что пациенту К. при ее госпитализации в неврологическое отделение был назначен массаж шейно-воротникового отдела позвоночника (ШВОП), выдано направление на процедуру. Поскольку в ранние утренние часы она массажирует пациентов с инсультом, то другие пациенты получают массаж позже, в оставшееся время. Первый массаж К. она сделала 13.10.2017 г. при этом обратила внимание на небольшую гематому с правой стороны, пригласила засвидетельствовать данный факт старшую медсестру Х. Во время процедуры пациентка сообщила, что гематома и болевые ощущения появились после поднятия тяжести на дачном участке. Отрицает причинение перелома истцу, поскольку при массаже ШВОП воздействие на зону ниже лопаток не производится, грудной отдел не задействуется.

Третье лицо З. считает иск не подлежащим удовлетворению поскольку медицинская помощь, оказанная К., соответствует установленным стандартам. Поступила она без направления, с жалобами на боли в позвоночнике по личному звонку, попросила полечить по «старой памяти». Она была осмотрена и оформлена в неврологическое отделение на стационарное лечение, назначено медикаментозное лечение, процедуры, в том числе массаж шейно-воротниковой зоны отдела позвоночника, оформлены направления. Наличие в эпикризах записи о массаже грудного отдела позвоночника поясняет тем, что ПК «Здравоохранение» не содержит в своем перечне массажа ШВОП, который требовался пациенту, поэтому в данной программе указывается ближайшая зона – в данном случае ГОП, тогда как в листке назначений и направлении на массаж, указано верно. В результате проведенной рентгенографии у К. был выявлен консолидированный перелом 7 позвонка ГОП, что является находкой, не редко встречающейся в медицинской практике когда под действием собственного веса, наличия сопутствующих заболеваний, таких как остеопороз, происходит компрессионный перелом о котором, зачастую, пациент не знает, симптомов не испытывает. Ввиду жалоб К. на болевые ощущения в грудном отделе позвоночника, ей было назначено КТ-исследование, которое неоднократно откладывалось по инициативе пациента. Перевод в травматологическое отделение не был показан К., поскольку застарелые компрессионные переломы позвоночника лечатся в амбулаторных условиях и не травматологами, другими специалистами. Гематома, зафиксированная на снимках, приобщенных к делу и 7-ой позвонок, консолидированный перелом которого диагностирован, находятся в разных анатомических зонах и не взаимосвязаны. За период лечения в неврологическом отделении состояние здоровья пациентки улучшилось.

Допрошенный в судебном заседании свидетель Т. показал, что осматривал К. в неврологическом отделении 30 октября 2017 года, изучая при этом медицинскую документацию, в том числе рентгенограмму от 12.10.2017 г. Со слов пациента была установлена дата массажа – 13 октября 2017 года, свои боли она связывала с данной процедурой. По результатам осмотра он пришел к выводу о наличии застарелого паталогического компрессионного перелома 7 позвонка в стадии консолидации. Застарелый перелом – это перелом давностью более трех недель, такой и был установлен по рентгенограмме и по результатам компьютерной томографии, на которых отсутствовал отек, что в совокупности с общей клинической картиной свидетельствовало в пользу застарелого перелома. Наличие трабекулярного отека обычно наблюдается длительное время, связан он с остеопорозом; консолидирующийся перелом виден на снимках до года, является застарелым. Гематома на 9, 10, 11 ребрах по задней подмышечной линии в силу анатомических особенностей никак не связана с переломом позвоночника; поскольку при переломе гематома образуется в забрюшинной полости, спереди позвонка. В большинстве случаев компрессионный перелом позвоночника происходит бессимптомно. Пациент с таким диагнозом и с ярко выраженным болевым синдромом, который купируется наркосодержащими обезболивающими препаратами, подлежит стационарному лечению. К. не нуждалась на момент осмотра в госпитализации в травматологическое отделение.

Свидетель Ч. суду показала, что при обращении К. в октябре 2017 года она диагностировала остеохондроз с выраженным болевым синдромом и ушиб грудной клетки, о чем было указано в листке приема. Пациентке было выдано направление на анализы и рентген грудной клетки, который, как оказалось, она не сделала и осталась с недооформленным направлением на госпитализацию. После выписки из стационара К. получала лечение амбулаторно.

Свидетель Б1. в судебном заседании показала, что К. предъявила ей листок нетрудоспособности за период с 11.10.2017 г. по 31.10.2017 г. согласно которому она была выписана к труду и выписной эпикриз. Поговорив с ее лечащим врачом, было принято решение о замене листка нетрудоспособности, который в последующем продлевался для долечивания в амбулаторных условиях. Этапные эпикризы были составлены врачом Д. без осмотра пациента, по медицинской документации с целью выдачи листков нетрудоспособности. Другого порядка их выдачи не существует.

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля М. показал, что по результатам обследования пациента К. он выявил перелом седьмого позвонка на фоне остеопороза, давностью причинения ориентировочно 1,5 – 2 месяца, о чем свидетельствует наличие трабекулярного отека, который может сохраняться до двух лет. Он в своей деятельности проводит исследования и изучает снимки пациентов, диагноз не ставит, поскольку это прерогатива лечащего врача. Обычно при переломах присутствуют болевые ощущения; гематома образовывается в зоне поражения костной ткани.

Свидетель У. суду показала, что К. лечащим врачом были назначены две физиопроцедуры: токи и магнит. Поскольку пациентка поступила с острой болью, то 11 октября 2017 года ей сделали первую процедуру, при этом она не смогла лечь. Увидев у К. 13.10.2017 г. гематому, она поинтересовалась о ее возникновении. На это последняя рассказала, что поднимала на даче что-то тяжелое и на нее упала бочка. Утверждала, что физиолечение К. получала с первого дня госпитализации, к массажу приступила чрез два-три дня.

Свидетель Х. в судебном заседании показала, что в день поступления К. в неврологическое отделение ей сидя сделали капельницу. Спустя несколько дней её (Х.) пригласила массажистка и показала на гематому у пациентки, сказав, что будет делать массаж шейно-воротниковой зоны. В неврологическом отделении пациенты находятся под круглосуточным наблюдением, режима дневного стационара нет.

Допрошенный свидетель Д. суду показал, что с 27 октября 2017 года он лечил К. которая была выписана из неврологического отделения с улучшением, после консультации травматолога, но с умеренными болями, которые лечит участковый врач. При поступлении в отделение пациентка заявляла, что листок нетрудоспособности ей не нужен, при выписке потребовала его оформления. С этой целью он подготовил этапный эпикриз от 01.11.2017 г. по медицинской документации, вследствие чего К. был выдан листок нетрудоспособности за прошедший период. После разговора с заместителем главного врача Б1. о необходимости амбулаторного долечивания пациентки и выдачи нового листа с открытой датой, он подготовил второй этапный эпикриз для врачебной комиссии, где было принято решение выдать дубликат листка нетрудоспособности за тот же период с открытой датой. Не отрицает, что при этом пациентку не осматривал, что нарушением не является. Наличие в указанных эпикризах ссылки на осмотр объясняет технической ошибкой.

Исследовав материалы дела, заслушав заключение прокурора, полагавшего иск подлежащим частичному удовлетворению, суд приходит к следующему.

9 октября 2017 года К. обратилась на прием врача общей практики Ч. с жалобами на боли при дыхании и движении в г/поясничном отделе позвоночника, заболела около 4 дней назад. Ей поставлен диагноз: остеохондроз г/поясничного отдела позвоночника обострение, ушиб грудной клетки; назначены анализы, рентген органов грудной клетки.

Наличие направления на рентген не оспаривается сторонами, его копия представлена истцом, приобщена к материалам дела. Указанное исследование до поступления в неврологическое отделение К. не прошла, в связи с чем направление в стационар не оформила, в приемном отделении не предъявила; госпитализирована без направления, по экстренным показаниям 11.10.2017 г., что следует из записи в медицинской карте стационарного больного №.

По результатам первичного осмотра зав. отделением З. 11.10.2017 г. собран анамнез заболевания, поставлен диагноз, определен план обследования и лечения: медикаментозный, физиотерапевтический на шейно-грудной отдел позвоночника, массаж ГОП (грудного отдела позвоночника).

Между тем, в судебном заседании установлено, подтверждено показаниями третьих лиц, свидетелей, а также сведениями из листка назначений, что фактически лечащим врачом назначен массаж шейно-воротникового отдела позвоночника, который в ПК «Здравоохранение» не может быть определён как массаж ШВОП.

12 октября 2017 года К. проведено рентгенологическое исследование, врачом сделано заключение: остеохондроз грудного отдела позвоночника 3 период, спондилоартроз, кифосколиоз 1-2 ст. консолидированный перелом тела Тh7 позвонка? остеопороз позвонков грудного отдела.

По результатам МСКТ от 27.10.2017 г. у К. диагностирован компрессионный перелом тела Th7 позвонка 1ст. в ст. консолидации, остеохондроз грудного отдела позвоночника, остеопороз и другие заболевания.

Спор возник между пациентом и лечебным учреждением о наличии оснований для компенсации морального вреда и ее размере в связи с некачественным оказанием медицинской услуги работниками данного учреждения.

В соответствии с ч. 2 ст. 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

Пунктом 9 ч. 5 ст. 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Согласно ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

В силу ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В соответствии со ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо или гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Согласно позиции Верховного Суда РФ, выраженной в пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина", по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Таким образом, необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред, в том числе моральный, являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине.

В обоснование исковых требований К ссылается на причинение вреда ее здоровью в виде перелома позвоночника при сеансе массажа 12 октября 2017 года, а также на уклонение сотрудников ответчика от предоставления специализированного (по линии травматологии) лечения перелома.

Объем, порядок предоставления медицинских услуг при поступлении в неврологическое отделение, осмотре заведующей отделением З., установленный диагноз, план обследования, лечения, вид физиотерапевтических и диагностических процедур истцом не оспариваются.

Медицинская документация, исследованная судом в совокупности с показаниями сторон и свидетелей, исключают причинение истцу перелома Th7 позвонка 12 октября 2017 года.

Так, из медицинской карты стационарного больного №, оформленной на имя К. усматривается, что фактически при поступлении ей назначен массаж шейно-воротникового отдела позвоночника (ШВОП), первый сеанс которого состоялся 13 октября 2017 года. Более того, как следует из описания рентгенограммы грудного отдела позвоночника 12 октября 2017 года, кроме прочего, у пациентки выявлен консолидированный перелом тела Th7 позвонка под вопросом, а также остеопороз позвонков грудного отдела. Одновременно врачом-рентгенологом рекомендовано КТ грудного отдела позвоночника.

Указанное исследование согласно направлению назначено К. лечащим врачом на 20.10.2017 г., после чего неоднократно переносилось на другие даты по инициативе пациента, что не оспаривалось в судебном заседании сторонами.

Согласно заключению врача, изучившего результаты КТ-исследования от 27.10.2017 г., у К. выявлен компрессионный перелом тела Th7 позвонка 1 ст. в стадии консолидации и другие заболевания позвоночника.

Вопреки доводам истца, 30 октября 2017 года она была осмотрена заведующим травматологическим отделением Т., которым с ее слов установлено, что боли в грудном поясничном отделе позвоночника появились 13.10.2017 г., К. проведена обезболивающая процедура – блокада, сделано заключение о наличии заболеваний: остеохондроз грудного, поясничного отдела позвоночника; застарелый патологический компрессионный перелом тела ThVII позвонка в стадии консолидации; вертеброгенная торакалгия справа, умеренно выраженный болевой синдром. Рекомендовано амбулаторное долечивание у невролога, терапевта.

Анатомическая зона кровоподтека, зафиксированного истцом на фотоснимках, приобщенных к делу, не соответствует зоне расположения 7Th позвонка грудного отдела позвоночника, что исключает их взаимосвязь.

Указанные обстоятельства, а также показания третьего лица З., свидетелей Т., Ч., Б1., Д. об отсутствии оснований для госпитализации К. в травматологическое отделение для лечения застарелого перелома, при отсутствии выраженного болевого синдрома опровергают довод истца о необходимости специализированного лечения по линии травматологии.

Более того, о наличии застарелых переломов и необходимости лечения остеохондроза у участкового врача К. также сообщил врач-травматолог Ш., что следует из медицинской карты амбулаторного больного (прием от 03.11.2017 г.).

Содержание указанной карты опровергает довод истца о неоказании ей медицинской помощи после выписки из неврологического отделения: 03.11.2017 г. она посещала врача общей практики, ей назначено медикаментозное лечение; 08.11.2017 г. на приеме выданы направления на анализы; 16.11.2017 г. прием врача общей практики, даны рекомендации, в тот же день прием у врача-невролога назначено лечение; 23.11.2017 г. очередной прием врача общей практики и эндокринолога; 30.11.2017 г., 15.12.2017 г. прием врача общей практики, выданы направления на анализы; 19.12.2017 г. прием травматолога Ш. и эндокринолога; 22.12.2017 г. прием врача общей практики, где К. отказалась от направления на консультацию ревматолога в ОКБ. В последующем истец два-три раза в месяц посещала лечебное учреждение, получала лечение у врача общей практики и эндокринолога.

Довод истца о том, что после выявления перелома позвонка ей не отменили режим дневного стационара, является необоснованным, поскольку в неврологическом отделении осуществляется круглосуточное наблюдение за пациентами и отсутствуют койки дневного стационара, что следует из справки выданной главным врачом БУ ХМАО-Югры «Мегионская городская больница».

Напротив, нарушение охранительного режима в виде оставления отделения после получения процедур, ежедневное использование личного транспорта, самостоятельное управление им, а также осуществление трудовой деятельности, что следует из сведений, доступных на официальном сайте Мегионского городского суда об участии в судебных процессах на которые ссылались представители ответчика, а также из книги учета об участии в следственных действиях и судебных заседаниях, в частности 3, 20 октября 2017 года, 10, 16, 17, 28 ноября 2017 года и 8 декабря 2017 года свидетельствует о трудоспособности К. и ее удовлетворительном самочувствии, как в период госпитализации, так и после выписки из неврологического отделения.

Продолжение лечения, в том числе длительное, после выписки из стационара при диагностике застарелого (консолидированного) перелома 7-го позвонка логично и разумно. Период данного лечения, а также лечение иных заболеваний, о которых истец сообщал суду, представляя листки нетрудоспособности, не связаны с госпитализацией и лечением в неврологическом отделении БУ ХМАО-Югры «Мегионская городская больница».

Представленное истцом в обоснование исковых требований заключение магнитно-резонансной томографии ГОП врача-рентгенолога М. от 11.12.2017 г., его ретроспективный анализ на указанное заключение, а также уточняющие разъяснения от 11.04.2018 г. не являются диагнозом и, как указано в данных документах, подлежат интерпретации лечащим врачом в соответствии с клинической картиной.

Более того, первоначальное заключение в части наличия перелома 7-го позвонка ГОП, на основании которого врачом составлены последующие медицинские документы, в своем описании содержит данные о наличии патологии тела позвонка Th8 и выводы об отсутствии деформации других позвонков, следовательно, описательная часть заключения не соответствует его выводам.

Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от 19 сентября 2019 года, проведенной КУ ХМАО-Югры «Бюро судебно-медицинской экспертизы», назначенное К. лечение в условиях стационара, диагностические мероприятия в целом соответствовали выставленным ей диагнозам, проводились в плановом порядке, были своевременны; вероятность причинения повреждений (вреда здоровью) при соблюдении техники классического массажа, контроля самочувствия и болевых ощущений пациента маловероятна; компрессионный перелом грудных позвонков образуется при чрезмерном сгибании в грудном отделе позвоночника в сочетании с осевой нагрузкой и характерно для падений с высоты, травмах в условиях дорожно-транспортных происшествий и т.п.; компрессионный перелом тела 7 грудного позвонка у К. образовался при чрезмерном сгибании в грудном отделе позвоночника в сочетании с осевой нагрузкой в срок до 3-4 месяцев до проведения магнитно-резонансной томографии (11.12.2017 г.); перевод К. из неврологического отделения в травматологическое после выставления диагноза компрессионного перелома был показан, но не обязателен; существенных нарушений, а также врачебной ошибки, по данным медицинской карты не установлено.

Вопреки доводам истца и ее представителя, оснований сомневаться в обоснованности выводов экспертов у суда нет, все врачи имеют солидный стаж работы и опыт в экспертной деятельности, экспертиза проводилась длительный временной период, исследованию была подвергнута вся имеющаяся медицинская документация, изучены доводы истца по исковому заявлению. Заключение соответствует требованиям закона, врачи предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного экспертного заключения.

При указанных обстоятельствах оснований для назначения повторной либо дополнительной экспертизы суд не усмотрел.

Оценивая акты экспертизы качества медицинской помощи и экспертные заключения к ним за периоды лечения К. с 11.10.2017 г. по 31.10.2017 г., с 03.11.2017 г. по 14.02.2018 г., с 02.03.2018 г. по 26.04.2018 г., с 20.09.2018 г. по 26.09.2018 г., с 19.10.2018 г. по 15.11.2018 г. суд приходит к следующему.

В силу ст. 86 ГПК РФ заключение эксперта должно содержать подробное описание произведенных исследований, сделанные в результате их выводы и обоснованные ответы на поставленные вопросы. Указанные акты Ханты-Мансийского филиала ООО «Альфа-Страхование-ОМС» и экспертные заключения врачей экспертов С1 и В. не соответствуют требованиям ст. 86 ГПК РФ (отсутствует описание произведенных исследований, отсутствие подписки эксперта об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ), поэтому выводы данных актов и экспертных заключений не могут быть положены в основу решения суда.

Кроме того, как следует из указанных актов и экспертных заключений, врач-эксперт С1., оценивая качество медицинской помощи в период нахождения К. на стационарном лечении в неврологическом отделении БУ ХМАО-Югры «Мегионская городская больница», выводы не конкретизирует. Неполная оплата стоимости лечения, свидетельствует о нарушениях, допущенных лечебным учреждением, приведшим к его удорожанию, не повлекших негативных последствий для здоровья пациента, что прямо указано в заключении.

Другие исследованные судом акты и экспертные заключения, подготовленные врачом-экспертом В., содержат выводы о наличии дефектов оказания медицинской помощи, относящиеся к оформлению первичной медицинской документации, которые не повлияли на состояние здоровья застрахованного лица.

Аналогичным образом следует оценить этапные эпикризы от 01 и 03 ноября 2017 года, составленные врачом Д. в которых допущена техническая ошибка о проведении осмотра пациента К., поскольку данные эпикризы были подготовлены для врачебной комиссии по медицинской документации, с целью оформления листка нетрудоспособности, от которого при поступлении в отделение пациент отказался, а также для оформления дубликата листка нетрудоспособности с открытой датой.

Таким образом, основания для гражданско-правовой ответственности в виде компенсации морального вреда отсутствуют, поскольку действия сотрудников ответчика, оказывающих медицинскую помощь К., были правомерными, травмирование пациенту не причинили, объем и качество медицинских услуг оказано в плановом порядке, своевременно.

Истцом в нарушение ст. 12, 56 ГПК РФ не представлено доказательств, подтверждающих факт наличия вреда (физических и нравственных страданий), а также доказательств того, что ответчик является лицом, в силу закона обязанным возместить вред, в связи с чем в удовлетворении исковых требований К. о взыскании компенсации морального вреда, следует отказать.

Поскольку суд пришел к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований, то понесенные истцом судебные расходы по оплате услуг представителя взысканию с ответчика не подлежат.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Отказать К в удовлетворении исковых требований к Бюджетному учреждению ХМАО-Югры «Мегионская городская больница», третьи лица: С, З о компенсации морального вреда в связи с причинением вреда здоровью ненадлежащим оказанием медицинских услуг.

Решение может быть обжаловано в суд Ханты-Мансийского автономного округа - Югры через Мегионский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Решение в окончательной форме принято 20 января 2020 года.

.
. Судья И.Ф. Полякова