Приговор № 2-28/2023 от 11 октября 2023 г. по делу № 2-28/2023

Дело №2-28/2023


П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г. Омск 12 октября 2023 года

Судья Омского областного суда Гаркуша Н.Н.

с участием государственного обвинителя Витковской Е.О.,

потерпевшего Т.,

законных представителей несовершеннолетних

потерпевших Г.М.. и Г.И. – Л.,

подсудимой ФИО1,

защитника адвоката Бочиной Е.А.,

при секретаре Соколовой Е.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Омского областного суда уголовное дело, по которому

ФИО1, <...> не судима,

обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных п. «д» ч. 2 ст. 105, пп. «в, г» ч. 2 ст. 115, п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л

Подсудимая ФИО1 совершила убийство потерпевшего Г. с особой жестокостью, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью малолетнему потерпевшему ФИО2 №1, <...> года рождения, а также умышленное причинение потерпевшему Т. легкого вреда здоровью с применением предмета, используемого в качестве оружия. Преступления совершены в <...> Омской области при следующих обстоятельствах.

Подсудимая ФИО1 и потерпевший Г. состояли в браке и проживали в <...> Омской области в доме на <...>. Вместе с ними проживали их малолетние дети ФИО2 №1, <...> года рождения, и ФИО2 №2, <...> года рождения.

25 декабря 2022 года в указанном доме в течение дня Г. и находившийся у них в гостях Т. в кухне распивали спиртные напитки. ФИО1 также употребила спиртное. В вечернее время Г., находясь в сильном алкогольном опьянении, на почве ревности стал высказывать ФИО1 претензии, сопровождавшиеся оскорблениями и нецензурной бранью, вследствие чего между ними произошла обоюдная ссора.

В ходе ссоры ФИО1, действуя на почве возникших личных неприязненных отношений, с целью убийства, взяв нож, ударила им сидевшего за столом Г. в область задней поверхности груди слева. Г. прошел в зал, и ФИО1 последовала за ним. В смежной с залом комнате находились малолетние дети ФИО2 №1 и ФИО2 №2. ФИО2 №1, достигший к тому времени шести лет и осознававший совершение преступления в отношении его отца Г., наблюдал дальнейшие события и противоправные действия ФИО1, испытывая при этом сильные нравственные страдания, о чем было известно ФИО1 Действуя в продолжение умысла на убийство Г., зная о присутствии малолетнего ФИО2 №1 и осознавая причинение ему особые нравственных страданий, тем самым проявляя особую жестокость, ФИО1 нанесла Г. два удара ножом в область заднебоковой поверхности груди слева и в область боковой поверхности груди слева, а также не менее двух ударов ножом в область левого бедра.

В результате умышленными действиями ФИО1, направленными на лишение жизни, Г. были причинены непроникающее колото-резаное ранение боковой поверхности груди слева и два колото-резаных ранения левого бедра, причинившие легкий вред здоровью по признаку кратковременности его расстройства, а также проникающее колото-резаное ранение на задней поверхности груди слева с повреждением левого легкого и проникающее колото-резаное ранение на заднебоковой поверхности груди слева с повреждением межреберной артерии, осложнившиеся геморрагическим шоком, причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и повлекшие за собой смерть потерпевшего на месте происшествия.

Кроме того, во время описываемых событий в зале ФИО1, действуя из личной неприязни к Т., который в ссоре поддерживал Г., нанесла Т. удар ножом в область задней поверхности груди, а когда Т. схватил рукой клинок, выдернула нож у него из руки. Указанными действиями ФИО1 умышленно причинила Т. две резаные раны левой кисти и колото-резаную рана груди слева, причинившие легкий вред здоровью по признаку кратковременности его расстройства.

Совершая преступления, лишая жизни Г. в присутствии его малолетнего сына ФИО2 №1, ФИО1 понимала, что созданная ею психотравмирующая стрессовая ситуация может повлечь за собой наступление психического расстройства у шестилетнего ФИО2 №1, относясь к наступлению таких последствий безразлично. В результате преступных действий ФИО1 у малолетнего ФИО2 №1 возникло психическое расстройство в форме смешанного расстройства эмоций и поведения, которое находится в прямой причинно-следственной связи с совокупностью вышеуказанных психотравмирующих стрессовых факторов и причинило тяжкий вред его здоровью.

В судебном заседании подсудимая ФИО1 виновной себя в предъявленном обвинении не признала.

Из показаний подсудимой ФИО1 следует, что она состояла в браке с Г., с ними проживали их малолетние дети ФИО2 №1 и И.. 24 декабря 2022 года вечером в отсутствие Г., который был на работе, в гости пришел их общий знакомый Т., употреблял спиртное, остался ночевать. Г. пришел утром 25 декабря 2022 года и вместе с Т. стал распивать спиртное в кухне. Днем она (ФИО1) вместе с детьми отлучилась в г. Омск за лекарствами, когда вернулась, Г. и Т. продолжали употреблять спиртное. ФИО1 у стола ножом разделывала продукты. В это время пьяный Г. устроил с ФИО1 ссору на почве ревности, стал оскорблять ее, вел себя агрессивно, в то время как Т. поддерживал подозрения Г. в ее неверности. Г., подойдя сзади, схватил ФИО1 за шею и толкнул, отчего она ударилась головой о мойку. Повернувшись, ФИО1 стала рефлекторно отталкивать Г. от себя руками, забыв о ноже. После этого Г. и Т. продолжали распивать спиртное, затем ушли в зал, и ФИО1 слышала конфликт между ними. Через некоторое время Т., выйдя в кухню, протянул ФИО1 нож, попросил помыть, сообщил, что Г. мертв. ФИО1 увидела Г. в зале без признаков жизни, стала звонить знакомому З., сообщила о случившемся. Малолетние дети находились в детской комнате, за происходящим не следили.

Утверждает, что она не причастна к смерти потерпевшего, отталкивая Г. от себя, не причинила ему повреждений, тот продолжал распивать спиртное с Т. Полагает, что Г. и Т. в ходе конфликта причинили друг другу ранения и Т. лишил Г. жизни. Она не причиняла повреждений Т., не причастна к возникновению у малолетнего сына ФИО2 №1 психического расстройства.

В целом аналогичную позицию ФИО1 занимала на завершающей стадии расследования, указывала, что, отбиваясь от Г., который сзади схватил ее за шею, повернулась и рефлекторно, случайно ударила его ножом. Г. и Т. продолжали распивать спиртные напитки, ушли в зал, где между ними произошли ссора и борьба, и Г. и Т. причинили друг другу повреждения. Допускала, что порезала Т. руку: Т. передал ей нож, чтобы помыть, удерживал нож за клинок, «ручкой вперед», и выдергивая у него из руки нож, она, возможно, порезала его, умышленно повреждений не причиняла. Также показывала, что дети находились в своей комнате и не видели происходящее (т. № <...> л.д. № <...>).

Данная версия прозвучала в судебном заседании и в показаниях свидетелей. Так, по показаниям Е., в августе 2023 года при встрече ФИО1 рассказывала ей, что пьяный Г. ругался, «задирал ее», схватил за шею, и она (ФИО1) «отшвыривала» его, автоматически провела по нему ножом, который был у нее в руках для разделки продуктов. Т. оттащил Г., они ушли в зал, ругались, после чего Т. вышел в кухню с окровавленными руками, подал нож и сказал, что «избавил» ее от мужа и тот мертв. Свидетель Я. показала, что встречалась с ФИО1, которая утверждала, что не убивала Г., рассказывала, что Г. напал на нее с ножом, душил, и она лишь отмахивалась от мужа, после чего Т. увел Г. в комнату.

Суд не может согласиться с доводами подсудимой, признавая их несостоятельными, обусловленными целями защиты от предъявленного обвинения, стремлением ввести суд в заблуждение и уклониться от ответственности. В этой связи обращает внимание, что ФИО1 не была последовательной в своей позиции и такая версия была предложена ею лишь на завершающей стадии расследования, что само по себе ставит под сомнение достоверность подсудимой. Что касается названных свидетелей, то их показания являются производными и основаны на рассказах ФИО1, которая по прошествии определенного времени продумала и изложила им такую версию происшедших событий с тем, чтобы представить происшедшее в свою пользу. К такому выводу суд приходит на основании совокупности полученных по делу доказательств, изобличающих подсудимую ФИО1 в совершении преступления при установленных судом обстоятельствах.

Так, судом на основании п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ исследованы показания ФИО1, данные ею на предварительном следствии, из которых видно, что она признавала совершение преступления и рассказывала его обстоятельства.

Допрошенная в качестве подозреваемой 26 декабря 2022 года ФИО1 показала, что употребляли спиртное, она пила пиво. Г. в ходе распития спиртного на почве ревности стал оскорблять ее, выражался нецензурной бранью, из-за чего между ними произошел словесный конфликт. В это время она (ФИО1) готовила ужин, а Г. и Т. сидели за столом. Г. подошел к ней и толкнул, вернулся за стол и продолжал ругаться. Когда Г. в очередной раз оскорбил ее и обвинил в неверности, она (ФИО1) не выдержала, действуя в порыве гнева, подошла к Г. сзади и ударила его ножом в левый бок. Г. прошел в зал, и она последовала за ним. Г. стоял к ней спиной, и она (ФИО1) ударила его ножом в спину. Развернувшись, Г. пытался выхватить у нее нож, но она увернулась и нанесла ему ножом несколько ударов в ногу, после чего Г. сел на пол возле дивана. Т., пройдя в комнату, попытался забрать у нее нож, взялся за клинок и порезал себе руку, поскольку она (ФИО1) не выпускала нож. До этого Т., поддерживая Г., также выражался в ее адрес нецензурно. Поэтому она (ФИО1), разозлившись на Т., в зале ударила его ножом в область спины. После этого она вернулась в кухню, помыла нож. Г. был жив, продолжал ругаться, и она не думала о тяжких последствиях, «скорую» не вызывала. Через некоторое время Т. сообщил, что Г. умер. Она (ФИО1) позвонила знакомому З. и попросила сообщить об этом в полицию. Умысла на убийство у нее не было, причинить повреждения не хотела, «все случилось спонтанно, поскольку он ее разозлил» (т. № <...> л.д. № <...>).

В тот же день, 26 декабря 2022 года, на очной ставке с Т. ФИО1 подтвердила и уточнила, что ударила Г. ножом в левый бок, прошла за ним в зал, ударила ножом в спину. Т. встал между ними, был к ней спиной, и она ударила его ножом в спину, была зла на него, поскольку он также оскорблял ее. После этого она нанесла Г. удары ножом в ногу. Т. схватил за лезвие и пытался вырвать нож и поранил себе руку, поскольку она удерживала нож в своей руке (т. № <...> л.д. № <...>).

Данные обстоятельства ФИО1 подтвердила после предъявления обвинения, 3 апреля и 15 мая 2023 года, дополнив, что в момент конфликта и причинения телесных повреждений дети, ФИО2 №1 и И., находились в детской комнате, смежной с залом, вход не оборудован дверью. Начало конфликта, который проиходил в кухне, дети не видели, но после того, как они прошли в зал, старший сын ФИО2 №1 видел происходящее, в том числе и обстоятельства, когда она нанесла удары Г. Младший сын этого не видел. У нее имелись кровоподтеки на плече, которые причинил Г. Перед тем, как она ударила его ножом, Г. высказывал ревность, толкал ее, что разозлило и возмутило ее. По поводу мотивов и целей, пояснила, что испытывала злость к Г., который оскорблял ее, хватал за руки и толкал в грудь, не хотела причинить ему повреждения, о последствиях, о причинении смерти не думала. После ранений Г. был жив и умер через некоторое время, о чем ей сказал Т. Т., сидя за столом в кухне, поддерживал Г. в его подозрениях, говорил, что она «изменяет», из-за чего и возникла ссора, высказывал оскорбления, что разозлило ее, поэтому она ударила Т. ножом. В момент удара Т. был между ними, стоял спиной, пытался остановить, схватился за нож и поранил руку. Будучи злой, она ударила его ножом в спину. Уточняла, что ударила ножом Т. уже после того, как нанесла ранения Г. (т. № <...> л.д. № <...>).

Таким образом, подсудимая ФИО1 показывала о совершенных ею насильственных действиях в отношении ФИО2 №2 и Т., которые наблюдал ее малолетний сын ФИО2 №1.

Доводы подсудимой о том, что эти показания представляют собой следственную версию, были самостоятельно составлены следователем фактически без проведения допроса и подписана ею без прочтения, не могут быть признаны обоснованными.

Как видно из материалов дела, ФИО1 допрашивалась в полном соответствии с требованиями закона. Ей разъяснялись процессуальные права, включая право на защиту и право не свидетельствовать против себя, давать показания либо отказаться от их дачи. Подсудимой разъяснялось, что ее показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу и в случае последующего отказа он них. Содержание предусмотренных законом прав зафиксировано в протоколах и ознакомление с этими правами удостоверено подписью ФИО1

Допрашивалась ФИО1 с участием адвоката, на очной ставке с Т., то есть в обстановке, исключающей фальсификацию и воздействие вне рамок закона. Утверждения подсудимой об отсутствии адвоката безосновательны. Она была обеспечена защитой, что подтверждается ордером адвоката и указанием об участии адвоката при производстве следственных действий. ФИО1 никаких заявлений об отсутствии защитника, возражений по поводу участия в деле назначенного адвоката не имела.

Правильность записи показаний подтверждена подписями адвоката и подсудимой, каких-либо замечаний и заявлений о нарушении ее прав, о принуждении к даче ложных показаний и самооговору, а равно о фальсификации и искажении показаний не поступало. ФИО1 собственноручно указывала, что показания ею прочитаны и записаны с ее слов верно. Каких-либо жалоб на свое физическое и психическое состояние, которое бы препятствовало проведению допросов, ФИО1 не предъявляла, напротив, указывала, что чувствует себя хорошо. В своих показаниях ФИО1 сообщила сведения, которые нашли подтверждение в других доказательствах, она уточняла свои показания и показания Т., отказывалась отвечать на отдельные вопросы, а также от дачи показаний (т. № <...> л.д. № <...>), оспаривала обвинение в убийстве, отрицая умысел на лишение жизни и т.п.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что зафиксированные в протоколах допросов сведения исходили именно от подсудимой. ФИО1 была свободна в выборе позиции и давала показания в полном соответствии со своим волеизъявлением и занимаемой ею на тот период времени позицией защиты. Данные показания, содержащие признания в преступлении, получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, являются допустимыми доказательствами и могут быть использованы для обоснования обвинения. Заявления о фальсификации сделаны подсудимой безосновательно, с целью опорочить изобличающие ее доказательства и уклониться от ответственности.

Признания подсудимой ФИО1 нашли подтверждение в других доказательствах.

Согласно свидетельству о заключении брака, свидетельствам о рождении и установлении отцовства, Г. и ФИО1 заключили брак <...>. Г. и ФИО1 являются родителями ФИО2 №1, родившегося <...>, и ФИО2 №2, <...> года рождения (т. № <...> л.д. № <...>).

Из показаний потерпевшего Т. следует, что <...> он был в гостях у ФИО1, выпил спиртное, сильно опьянел и остался ночевать. На следующий день с работы пришел Г., и они продолжили распивать спиртное в кухне. ФИО1 выпила пиво. Затем между Г. и ФИО1 произошел конфликт, они обоюдно ругались нецензурной бранью. ФИО1 подошла к Г., который сидел за столом, и «махнула», ударила его в грудь слева. Г., схватившись за рану, поднялся и ушел в зал. Т. также прошел в зал к Г., они стояли друг против друга. В это время Т. был нанесен удар в спину, когда он повернулся, увидел ФИО1 с ножом в руках. ФИО1 еще нанесла удар ножом Г. Т. схватил нож за клинок, порезал руку, отобрал нож и бросил на пол. ФИО1 больше не пыталась нанести удары. Дети в это время стояли тут же рядом, плакали от того, что происходило, «старший» понимал, «что к чему, он все это видел». Раненый Г. присел на корточки, а Т. и ФИО1 ушли в кухню. Т. продолжал выпивать, увидел в дверной проем, что Г. опустил голову, и обнаружил, что тот умер. Он сказал об этом ФИО1, которая стала «названивать» З.

В ходе расследования Т. также изобличал ФИО1 Так, на допросе 17 июля 2023 года показывал, что ФИО1 в ходе ссоры ударила Г. ножом в область спины сбоку слева. В зале он (Т.) стоял между ними, хотел забрать нож, схватился за клинок, и ФИО1, вырывая нож, порезала ему руку, ударила его ножом в грудь. Далее ФИО1 ударила Г. ножом в бок, нанесла множественные удары руками по голове, вновь ударила Г. ножом в грудь слева и около двух ударов в ногу, после чего ушла в кухню, помыла нож. В смежной комнате находились малолетние ФИО2 №1 и И., которые следили за происходящим, были напуганы и плакали. Он был в кухне, подходил к Г., который говорил, что с ним все нормально, но через некоторое время умер (т. № <...> л.д. № <...>).

В судебном заседании Т., оспаривая достоверность этих показаний в части, уточнил, что он прошел за Г. в зал, после чего в зал зашла ФИО1, ударила его (Т.) ножом в спину, нанесла удар ножом Г., в зале Г. было нанесено примерно три удара, он (Т.) выхватил у нее нож, «не думал, что будет еще». Утверждает, что ФИО1 в зале не била Г. по голове руками, не преследовала его.

Фельдшер неотложной медицинской помощи <...> свидетель Б. показала, что прибыла на место в составе бригады «скорой помощи». В доме находились женщина (ФИО1) с двумя детьми и мужчина (Т.), который сидел в кухне за столом. Г. сидел в зале на полу, облокотившись на диван, на спине у него были колото-резаные раны, зафиксировали биологическую смерть. У Т. имелись на кисти резаная рана и на спине небольшая резаная рана. Дети были спокойны, не плакали и не кричали, и ФИО1 уложила их спать в маленькой комнате. Т. находился в нетрезвом состоянии, объяснил, что ФИО1 набросилась на него и Г. с ножом. ФИО1 ничего не объясняла, ушла с детьми в комнату, вела себя спокойно.

Судом допрошены свидетели З. и Е., которые были знакомы с подсудимой, общались с нею сразу после описываемых событий, знают о происшедшем с ее слов, на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ исследованы показания названных свидетелей, данные ими на предварительном следствии.

Из показаний З. следует, что в тот день ФИО1 вместе с детьми приезжала в Омск за лекарствами для детей. Вечером ФИО1 звонила, была взволнована, говорила, что «там эти (Г. и Т.) сидят, пьют, матерятся, чуть ли не дерутся», Г. на нее «налетает». Около 21 часа ФИО1 позвонила в очередной раз, сказала, что она Г. «порезала, он на нее напал, душить начал», перезвонила через 5-7 минут и сказала, что Г. «убили». Кто «убил», она не уточняла. После этого по телефону с ФИО1 переговорила Е., которая велела ФИО1 «ничего не трогать». З. вызвал полицию и приехал домой к ФИО1, чтобы забрать детей. Там находились сотрудники полиции. 26 декабря 2022 года З. встречался с Т., который рассказал, что они с Г. распивали спиртное, ФИО1 готовила обед. У Г. и ФИО1 произошел конфликт, Г. налетел на ФИО1, она отбивалась, и произошла драка. После этого он (Т.) и Г. еще пили спиртное, Г. прошел в зал и там сел. Т. подошел к потерпевшему и вытащил у него из тела нож. Этот момент видел ФИО2 №1. Когда и при каких обстоятельствах Г. были причинены повреждения, Т. не рассказывал.

На предварительном следствии З. показывал, что ФИО1 неоднократно звонила ему, хотела приехать к нему вместе с детьми, так как Г. и Т. распивали спиртное, он слышал, что у нее с Г. происходил конфликт, понял по ее речи, что ФИО1 в алкогольном опьянении. В 20.54 часов ФИО1 вновь позвонила и сообщила, что Г. «убили». Он (З.) пошел к соседке Е., попросил ее поговорить по телефону с ФИО1 (т. № <...> л.д. № <...>).

По показаниям Е., 25 декабря 2022 года в дневное время ФИО1 приехала к ней с детьми, одолжила деньги, чтобы купить лекарство, говорила, что Г. с товарищем распивают спиртное. Вечером к ней пришел З., сказал, что звонит ФИО1 и передал ей телефон. ФИО1 сообщила, что «убили, убила В. (Г.)» Е. слышала голос ФИО2 №1, который спрашивал ФИО1: «почему папа такой холодный?». Е. посоветовала ФИО1 ничего не трогать и вызвать полицию.

Е. подтвердила свои показания, данные на предварительном следствии, согласно которым в ходе телефонного разговора на ее вопросы ФИО1 подтвердила, что она в нетрезвом состоянии и это она убила мужа (т. № <...> л.д. № <...>).

Из детализации телефонных соединений, следует, что 25 декабря 2022 года ФИО1 (абонентский № <...>) неоднократно общалась по телефону с З. (абонентский номер № <...>): - в 19.36, в 20.05, в 20.54 часов исходящие с телефона ФИО1 на телефон З., и в 21.04 часов исходящий с телефона З. на телефон ФИО1 (т. № <...> л.д. № <...>).

Согласно протоколу осмотра места происшествия, в ночь на 26 декабря 2022 года в доме на <...> в <...> Омской области был обнаружен труп Г. с признаками насильственной смерти. Погибший находился в зале, в положении сидя на полу, спиной к дивану. Из зала имеются выходы в кухню и детскую комнату, входные проемы без дверей. В кухне и в зале имелись следы бурого цвета, которые изъяты (т. № <...> л.д. № <...>).

Как следует из заключения судебно-медицинской экспертизы, смерть Г. констатирована медицинскими работниками на месте происшествия 25 декабря 2022 года в 22 часа 12 минут и наступила от проникающих колото-резаных ранений груди, осложнившихся геморрагическим шоком. У Г. обнаружены:

- проникающее колото-резаное ранение на задней поверхности груди слева в восьмом межреберье по лопаточной линии с повреждением левого легкого, образовавшееся от однократного удара колюще-режущим предметом типа клинка ножа длиной погрузившейся части около 9-10 см и максимальной шириной 2.5 см, и проникающее колото-резаное ранение на заднебоковой поверхности груди слева в девятом межреберье по задней подмышечной линии с повреждением межреберной артерии от воздействия колюще-режущего предмета типа ножа длиной погрузившейся части 4-5 см и шириной 2.2 см. Данные повреждения, как каждое в отдельности, так и в совокупности квалифицируются как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и повлекли за собой смерть потерпевшего;

- непроникающее колото-резаное ранение на боковой поверхности груди слева в седьмом межреберье по средней подмышечной линии и два колото-резаных ранения левого бедра, также образовавшиеся от воздействия колюще-режущего предмета типа клинка ножа, причинившие легкий вред здоровью по признаку кратковременности его расстройства на срок не более 21 дня. Данные повреждения образовались прижизненно незадолго до смерти (в пределах нескольких десятков минут).

Помимо этого, у Г. зафиксированы тринадцать ссадин головы: лобной области справа (пять), у внутреннего угла правого глаза (одна), правой щечной области (одна), подбородочной области слева (шесть), не причинившие вреда здоровью, которые образовались прижизненно в пределах 12 часов до смерти от не менее чем двукратного (возможно, от однократного) скользящего воздействия тупыми твердыми предметами, в том числе при падении из положения стоя.

В крови потерпевшего обнаружен этанол, концентрация которого соответствует тяжелой степени алкогольного опьянения (т. № <...> л.д. № <...>).

Образцы ран были изъяты, осмотрены, исследованы экспертами. Заключением медико-криминалистической экспертизы установлено, что обнаруженные у Г. проникающее колото-резаное ранение груди с повреждением левого легкого, проникающее колото-резаное ранение груди с повреждением межреберной артерии, непроникающее колото-резаное ранение левой боковой поверхности груди, два колото-резаных ранения левого бедра причинены одним и тем же плоским колюще-режущим предметом типа клинка ножа (т. № <...> л.д. № <...>).

В ходе расследования, как видно из протоколов выемки и заключений экспертиз, изъяты биологические образцы, предметы одежды Г. (т. № <...> л.д. № <...>). Согласно заключению судебно-биологической экспертизы, на смыве с паласа в зале, простыне, пододеяльнике, на одежде Г. обнаружены следы крови, свойственной Г. (т. № <...> л.д. № <...>).

Т. освидетельствован 26 декабря 2022 года. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, у Т. обнаружены повреждения в виде двух ран левой кисти и раны груди слева (в описание указано, что рана в поясничной области в области 11 и 12 ребер), которые причинили, как вместе, так и раздельно, легкий вред здоровью по признаку кратковременности его расстройства, возникли от двух воздействий, механизм их образования и орудие причинения не определены в связи с неустановленным характером концов ран (т. № <...> л.д. № <...>).

У ФИО1 обнаружены кровоподтеки мягких тканей обоих плеч и предплечий, левого бедра, не причинившие вреда здоровью (т. № <...> л.д. № <...>).

На основании ч. 6 ст. 281 УПК РФ в судебном заседании исследованы показания малолетнего ФИО2 №1, <...> года рождения, допрошенного 15 марта 2023 года. Из этих показаний следует, что отец - Г. и дядя А. (Т.) пили водку, родители ругались, вечером «случилось страшное», Т. «ткнул» Г. ножом. Говорил, что лучше бы посадили «дядю А.», что «нож был у дяди А., это мама сказала». Он видел, как происходила драка, когда увидел папу, «это ночь, потемнело, вытащил нож из спины». ФИО2 №1 стал утверждать, что это он (ФИО2 №1) «убил папу, ударил ножом в спину», «мама» ножом не била (т. № <...> л.д. № <...>).

Допрашивались малолетний свидетель в соответствии с требованиями ст. 189, 191 УПК РФ, с участием законных представителя и психолога, которые удостоверили своими подписями, что такие обстоятельства были рассказаны им.

В ходе расследования изъята медицинская документация в <...> на имя ФИО2 №1 (т. № <...> л.д. № <...>). Из осмотра документов следует, что у ФИО2 №1 имелись заболевания, не связанные с расстройством психики (т. № <...> л.д. № <...>).

В отношении ФИО2 №1 были назначены и проведены амбулаторные комплексные психолого-психиатрические экспертизы. Установлено, что ФИО2 №1 обнаруживает признаки психического заболевания в форме смешанного расстройства эмоций и поведения, которое является результатом совокупности ряда психотравмирующих стрессовых факторов, связанных с криминальной ситуацией, произошедшей 25 декабря 2022 года, проведением следственных действий, изъятия из семьи со сложностью адаптации в реабилитационном центре, привлечения к уголовной ответственности материи, находится в причинно-следственной связи с совершенным 25 декабря 2022 года преступлением. У ФИО2 №1 отмечается сниженное настроение с выраженным компонентом тревоги, беспокойство, постоянное возникновение мыслей о психотравмирующей ситуации, фиксация на отрицательных воспоминаниях и т.п. Степень имеющихся изменений психики, обусловленных смешанным расстройством эмоций и поведения, выражена столь значительно, что по своему психическому состоянию ФИО2 №1 лишен способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать о них показания. С учетом малолетнего возраста, естественной возрастной незрелостью ФИО2 №1 не мог понимать характер и значение совершаемых преступных действий (т. № <...> л.д. т. № <...>).

Заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 7 июля 2023 года подтверждено, что психическое расстройство в форме смешанного расстройства эмоций и поведения находится в прямой причинно-следственной связи с преступлением, психотравмирующей ситуацией от 25 декабря 2022 года, квалифицируется как причинившее тяжкий вред его здоровью (т. № <...> л.д. № <...>).

На основании изложенного суд считает доказанной виновность подсудимой ФИО1 в умышленном лишении Г. жизни, причинении вреда здоровью малолетнему ФИО2 №1 и Т. Действия ФИО1 квалифицируются по совокупности преступлений, предусмотренных п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ - убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку (Г.), совершенное с особой жестокостью, п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего за собой психическое расстройство, совершенное в отношении малолетнего (ФИО2 №1), п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ – умышленное причинение легкого вреда здоровью потерпевшего (Т.), вызвавшего кратковременное расстройство здоровья, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Устанавливая виновность подсудимой суд признает достоверными показания ФИО1 на начальной стадии расследования. Как видно, она давала в целом последовательные показания о возникшей конфликтной ситуации, в ходе которой она причинила ножевые ранения Г., сначала в кухне, а затем в зале, ударила ножом в спину Т. и порезала ему руку, подробно и обстоятельно рассказывала о причинах конфликта, мотивах своих насильственных действий, подтвердила, что эти события наблюдал малолетний ФИО2 №1. Основания полагать, что ФИО1 оговаривала себя в преступлении, отсутствуют. Показания о конфликте, происшедшем в кухне и продолжившемся в зале, о применении ножа, локализации причиненных потерпевшим повреждений согласуются с объективными доказательствами, а также показаниями потерпевшего Т., из которых следует, что ФИО1 в ходе ссоры в кухне и в зале нанесла Г. удары ножом, причинила ему (Т.) ножевое ранение в спину и рану кисти, когда он пытался вырвать нож, все это видели дети.

Имеющиеся в показаниях ФИО1 и Т. расхождения касаются отдельных деталей, принципиальными и существенными не являются, не могут свидетельствовать о вымышленном характере этих показаний, объясняются субъективными особенностями каждого из них в возникшей конфликтной ситуации, состоянием опьянения, которые отразились на восприятии и запоминании отдельных обстоятельств и их последовательности, заинтересованностью ФИО1, признававшей обвинение частично, представить происшедшее в свою пользу. Между тем все основные события изложены ими аналогичным образом.

Существенное доказательственное значение имеют показания З. и Е., которым ФИО1 практически сразу после происшедших событий говорила, что она (ФИО1) «порезала», убила Г.

С учетом изложенного оснований полагать о совершении преступления другим лицом, в частности, Т., на которого ФИО1 указывает в судебном заседании, отсутствуют. Показания малолетнего ФИО2 №1 не опровергают обвинение, об иных обстоятельствах преступления не свидетельствуют, объясняются переживаниями ребенка и его стремлением, при всех его страданиях по поводу смерти отца, «когда случилось страшное, ночь», помочь близкому ему человеку – матери, в том числе и путем обвинения «дяди А.» («лучше бы его посадили, чем маму»), а также заявлениями о том, что это он (ФИО2 №1) убил отца.

Версия подсудимой ФИО1, согласно которой она могла случайно ранить потерпевшего Г., когда «рефлекторно» отталкивала его рукой, в которой был нож, направлена на то, чтобы облегчить свое положение и представить происшедшее в выгодном для себя свете. Судом установлено, что ФИО1 в кухне целенаправленно нанесла Г. удар в боковую область груди, прошла за ним в зал, где ударила в спину и нанесла неоднократные удары ножом в тело и в ногу, причинив колото-резаные ранения с повреждением внутренних органов.

Выводы органов расследования о том, что помимо этого ФИО1 в зале нанесла Г. множественные удары руками по голове, не нашли своего подтверждения. Подсудимая никогда не показывала о подобных действиях. Не содержится таких сведений и в показаниях потерпевшего Т., а показания Т. на следствии на допросе 17 июля 2023 года не подтверждены им в судебном заседании. По заключению судебно-медицинской экспертизы, обнаруженные у Г. тринадцать ссадин головы могли образоваться в пределах 12 часов до наступления смерти, в том числе от однократного скользящего воздействия тупыми твердыми предметами, возможно при падении. Достаточные доказательства о причинении этих повреждений умышленными действиями подсудимой во время описываемых событий отсутствуют.

Подсудимая ФИО1 умышленными действиями причинила смерть потерпевшему Г. Доводы подсудимой об отсутствии у нее умысла на убийство опровергаются полученными доказательствами. ФИО1 использовала нож в качестве оружия для поражения потерпевшего, нанесла Г. неоднократные удары по телу, в бок и спину - в область грудной клетки и расположения жизненно-важных органов, удары нанесены со значительной силой, что подтверждается объективными данными о глубине раневого канала в пределах 9-10 см и тяжести причиненных повреждений. При таких обстоятельствах ФИО1, безусловно, осознавала степень опасности своих действий для жизни Г., возможность причинения ему смертельных ранений. После этого ФИО1 не предпринимала никаких действий, чтобы оказать раненному Г. помощь, вызвать бригаду «скорой помощи», тогда как ее объяснения, что она не понимала о тяжести причиненных повреждений и опасном для жизни состояния потерпевшего, представляются несостоятельными. Суд считает установленным, что ФИО1, совершая насильственные действия с применением ножа, не только осознавала возможность, но и допускала причинение смерти Г. Наступившие последствия охватывались ее умыслом, что влечет квалификацию содеянного как убийства – то есть умышленного причинения смерти потерпевшему.

Тот факт, что смерть Г. наступила спустя некоторое время и ФИО1 прекратила насилие, когда Г. был еще жив, выводы суда не опровергает. По смыслу закона, преступность деяния определяется на время совершения деяния, ответственность за убийство не связывается со временем наступления смерти потерпевшего от причиненных повреждений. В настоящем случае характер насилия, применение ножа, направленность в жизненно-важные органы и количество ударов однозначно определяют в действиях подсудимой наличие умысла на лишение потерпевшего жизни. Фактически Г. от повреждений, причиненных ему ФИО1, скончался, установлена прямая причинно-следственная связь между действиями подсудимой и последствиями в виде смерти потерпевшего, которые охватывались умыслом подсудимой. В данном случае прекращение посягательства в отношении раненного потерпевшего и наступление смерти Г. через некоторое время, то есть разрыв во времени между причинением повреждений и смертью Г., не влияют на правовую оценку содеянного как убийства.

Мотивом учиненного убийства явились личные неприязненные отношения, возникшие в связи с конфликтной ситуацией, которая была спровоцирована потерпевшим. Данное обстоятельство отражено и в обвинении. Как показывала ФИО1, Г. в ходе распития спиртного устроил ссору на почве ревности, высказывал оскорбления, в связи с чем, разозлившись, она ударила его ножом, продолжила насильственные действия в комнате, куда ушел потерпевший. Сведения о ссоре между ФИО1 и Г., завершившейся убийством, содержатся и в показаниях Т.

При этом оснований полагать о совершении убийства в состоянии аффекта не имеется. Тот факт, что действия самого потерпевшего, являвшегося инициатором ссоры и оскорблявшего подсудимую, были неправомерными и аморальными, сам по себе не влечет квалификацию преступления как совершенного в состоянии аффекта. По смыслу закона сильное душевное волнение (аффект), о котором говорится в ст. 107 УК РФ, представляет собой исключительно сильное, внезапное, быстро возникающее и бурно протекающее эмоциональное состояние как непосредственная реакция на неправомерные действия потерпевшего. Данному состоянию свойственна дезорганизация интеллектуальной и волевой сфер виновного в форме сужения сознания, не исключающая вменяемости, но в то же время затрудняющая адекватное восприятие действительности и выбор лучшего в сложившейся ситуации варианта поведения.

Такие обстоятельства по настоящему делу не установлены.

Из показаний ФИО1, данных ею на предварительном следствии, и показаний Т. следует, что до совершения преступления ФИО1 употребляла пиво, то есть была в алкогольном опьянении. Убийство совершено из личной неприязни в ходе обоюдного конфликта, который сопровождался взаимными оскорблениями, согласно показаниям ФИО1 и Т., подсудимая также ругалась на Г. Из полученных доказательств видно, что в ходе ссоры, при совершении преступления и после него ФИО1 правильно оценивала происходящее, действовала не импульсивно, а вполне осознанно, последовательно и целенаправленно: в процессе ссоры, подойдя к потерпевшему, ФИО1 ударила его ножом, прошла за ним в зал, там продолжила посягательство, после этого мыла посуду, обнаружив смерть потерпевшего, позвонила знакомым, договариваясь, чтобы те забрали детей, собрала детей, была спокойной (по показаниям Б.) и т.п. По результатам проведенной судебной психолого-психиатрической экспертизы, какое-либо особенное психическое и эмоциональное состояние у ФИО1 во время совершения преступления не установлено, указано, что ФИО1 находилась в простом алкогольном опьянении, ее действия носили целенаправленный и последовательный характер и она в полной мере осознавала свои действия и могла руководить ими (т. № <...> л.д. № <...>).

С учетом полученных доказательств и установленных фактических обстоятельств суд также не находит оснований считать, что подсудимая действовала в состоянии самообороны или превышения ее пределов.

Установлено, что убийство совершено ФИО1 с особой жестокостью.

Согласно закону, особая жестокость убийства может связываться как со способом лишения потерпевшего жизни, так и иными обстоятельствами, свидетельствующими о проявлении особой жестокости. В частности, особая жестокость может выражаться в совершении убийства в присутствии близких потерпевшему лиц, когда виновный сознавал, что своими действиями причиняем им особые страдания.

Из полученных доказательств следует, что во время преступления в доме находились малолетние дети потерпевшего Г., в частности, ФИО2 №1, <...> года рождения, которому на время описываемых событий было 6 лет. Доводы ФИО1 о том, что дети находились в комнате и не видели того, что происходило в зале, суд находит несостоятельными. Установлена, что детская комната является смежной с залом, входной проем не имеет дверей. Из заключения судебно-психиатрической экспертизы, проведенной в отношении ФИО2 №1, следует, что он видел обстоятельства смерти своего отца, его «тревожат непреодолимые тягостные воспоминания последних событий о смерти отца, несмотря на старания и усилия их забыть», «они доминируют в его сознании», что подтверждает тот факт, что он наблюдал преступление. Согласуются с этим показания Т., который подтвердил, что дети были свидетелями преступления, «стояли тут же рядом, плакали от того, что происходило», «старший» (ФИО2 №1) понимал, «что к чему, он все это видел». На предварительном следствии ФИО1 признавала, что ФИО2 №1 видел преступление, что согласуется с другими доказательствами, одновременно подтверждает тот факт, что подсудимая знала о присутствии сына ФИО2 №1 при совершении преступления против его отца.

Данные о том, что ребенок безразлично относился к происходящему и судьбе отца и не переживал по поводу происходящего, отсутствуют. С учетом фактических обстоятельств и выводов судебной психолого-психиатрической экспертизы суд считает установленным, что шестилетний ФИО2 №1, наблюдая, как в ссоре потерпевшему Г. причиняются ножевые ранения, понимал это и испытывал сильные нравственные страдания, связанные со страхом происходящих событий и состраданием к отцу («случилось страшное»). То обстоятельство, что ко времени приезда Б. и З. дети были спокойны, выводы суда о сильных моральных переживаниях мальчика в момент преступления не опровергает. Равным образом, дальнейшее поведение ФИО2 №1, который из желания помочь матери стал утверждать, что это он лишил потерпевшего жизни, не означает безразличное отношение или равнодушие к судьбе отца.

Суд приходит к выводу и считает установленным, что, наблюдая процесс убийства отца, ФИО2 №1 испытывал сильные нравственные страдания, получил глубокую моральную травму. Не понимая в полной степени содержание совершаемого преступления (как указано в заключении экспертизы), он в пределах своего возраста, безусловно, осознавал, что в отношении его отца совершаются насильственные действия, с применением ножа, причиняется вред и наступила смерть Г. В свою очередь, ФИО1, совершая убийство Г. на глазах его сына ФИО2 №1, осознавала данное обстоятельство, понимала тот факт, что ребенок, видя насильственную смерть отца, испытывает сильные страдания, и причинение ФИО2 №1 таких моральных страданий охватывалось ее умыслом.

В этой связи убийство квалифицируется по п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ как совершенное с особой жестокостью.

Более того, в результате указанных действий ФИО1 малолетнему ФИО2 №1 причинен вред психическому здоровью. Согласно заключению экспертизы, у ФИО2 №1 выявлено психическое заболевание в форме смешанного расстройства эмоций и поведения, которое находится в прямой причинно-следственной связи с совершенным 25 декабря 2022 года преступлением, психотравмирующей ситуацией от 25 декабря 2022 года и квалифицируется как причинившее тяжкий вред его здоровью. Выводы экспертизы являются обоснованными и не вызывают у суда сомнений.

Совершая убийство Г. в присутствии малолетнего ФИО2 №1, заведомо находящегося в беспомощном состоянии в силу своего возраста, понимая, что совершение убийства близкого человека причиняет ему нравственные страдания и является психотравмирующей ситуацией, что может повлечь наступление общественно опасных последствий, ФИО1 в момент инкриминируемого деяния безразлично относилась к возможным последствиям для психического здоровья ребенка.

Тем самым ФИО1 совершила преступление, предусмотренное п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ, – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего за собой психическое расстройство, совершенное в отношении малолетнего (ФИО2 №1).

Суду представлены доказательства, из которых следует, что ФИО1 являлась заботливой матерью, с любовью относилась к детям, переживала по поводу их здоровья и т.п. В этой связи ФИО1 утверждает, что не могла желать или допускать причинение вреда детям, их здоровью. Между тем такое отношение к детям не исключает обвинение и совершение преступления при указанных выше обстоятельствах. В возникшей конфликтной ситуации, раздраженная обвинениями в неверности и ссорой с Г., испытывая к нему злость и желая отомстить, ФИО1, осознавая присутствие малолетнего сына ФИО2 №1, безразлично относилась к его переживаниям и возможным последствиям для его здоровья.

Суд исключает из формулировки обвинения по п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ указание о совершении преступления в отношении «иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии», поскольку ссылка на это является излишней, данное обстоятельство охватывается обвинением в совершении преступления в отношении малолетнего, который по определению является лицом, находящимся в беспомощном состоянии. Также исключается квалифицирующий признак, предусматривающий совершение данного преступления с особой жестокостью, так как особые страдания потерпевшему ФИО2 №1 были причинены действиями осужденной, совершаемыми в процессе убийства Г.

Что касается двухлетнего ФИО2 №2, то в силу указанного возраста он, безусловно, не понимал факт совершения преступления, его характер и последствия для жизни и здоровья Г., не осознавал, что его отцу причиняется смерть, и не мог испытывать нравственные страдания в том смысле, который содержится в п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Видя ссору родителей, он был испуган и плакал. Сама по себе такая реакция двухлетнего ребенка на конфликт в семье не означает, что он испытывал осознанные нравственные и моральные страдание от гибели близкого ему человека. В этой связи суд исключает из обвинения по п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ указание об особой жестокости убийства в связи с совершением его в присутствии малолетнего ФИО2 №2.

Помимо изложенного установлено, что подсудимая ФИО1 ударила ножом Т. в спину – в область задней поверхности груди, а когда Т. схватился рукой за клинок ножа, то ФИО1, вырывая нож, порезала потерпевшему руку. Данные обстоятельства следуют из показаний потерпевшего Т. и признаний подсудимой ФИО1 на предварительном следствии, объективных данных, содержащихся в заключении судебно-медицинской экспертизы, в которых зафиксированы обнаруженные у Т. повреждения и механизм их образования. Имеющиеся в показаниях расхождения, касающиеся конкретного момента и последовательности причинения повреждений, существенными не являются. При этом с учетом показаний подсудимой и утверждений потерпевшего в судебном заседании суд приходит к выводу и считает доказанным, что ФИО1 первоначально нанесла Т. ранение в спину, после чего были причинены порезы на руках. Тот факт, что в обвинении говорится «об ударе в грудь слева», тогда как потерпевший и подсудимая поясняли об ударе в спину, не носит принципиального характера, поскольку речь идет о ранении в область грудной клетки, в заключении экспертизы указывается о ране в поясничной области слева в области 11 и 12 ребер, то есть в области задней поверхности груди. Внесенные судом изменения и уточнения не касаются существа обвинения, не выходит за его пределы, установленные ст. 252 УПК РФ, и не ухудшают положение подсудимой.

В результате Т. были причинены повреждения, повлекшие легкий вред здоровью в связи с кратковременным его расстройством. Наступившие последствия охватывались умыслом подсудимой. Применяя нож, используя его в качестве оружия, нанося удар в спину - в область грудной клетки, а также вырывая нож, клинок которого удерживался Т. рукой, ФИО1 понимала опасность своих действий для здоровья потерпевшего, возможность причинения ему повреждений и степень их тяжести.

С учетом установленных фактических обстоятельств действия подсудимой ФИО1 в отношении Т. образуют преступление, предусмотренное п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ, – умышленное причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Что касается мотива, суд находит недоказанными выводы органов расследования о совершении данного преступления в отношении Т. в связи с выполнением им общественного долга с целью пресечения действий ФИО1 по лишению Г. жизни.

Как следует из показаний потерпевшего, он проследовал в зал и стоял напротив Г., в это время ФИО1 ударила его сзади ножом, то есть действия подсудимой не были связаны с тем, что Т. пытался остановить ее. После этого, по показаниям Т., он попытался вырвать нож. В свою очередь, ФИО1 указывала, что Т. вместе с Г. распивал спиртное, в ходе ссоры Т. поддерживал Г., выступал на его стороне, чем разозлил подсудимую, в связи с чем она, со злости, ударила его ножом, вырывала нож, когда тот схватился за клинок. Эти показания ФИО1, касающиеся мотивов совершенного преступления в отношении Т., не лишены оснований, согласуются с фактическими обстоятельствами и иными доказательствами не опровергнуты. В обвинении также отражено, что ФИО1, совершила преступление, «испытывая личную неприязнь к Т.»

С учетом изложенного суд считает установленным, что мотивом преступления против Т. явились личные неприязненные отношения. Суд исключает из обвинения ФИО1 квалифицирующий признак, указанный в п. «г» ч. 2 ст. 115 УК РФ и предусматривающий ответственность за умышленное причинение легкого вреда в отношении лица, в связи с выполнением общественного долга.

Одновременно оснований полагать о причинении подсудимой ФИО1 повреждений потерпевшему Т. в состоянии необходимой обороны или состоянии аффекта не имеется.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влияющих на допустимость доказательств и препятствующих суду вынести решение по делу, а также нарушений прав подсудимой органами расследования допущено не было.

У суда не возникло сомнений по поводу вменяемости ФИО1 Из полученных доказательств следует, что действия подсудимой носили целенаправленный, последовательный и мотивированный характер, были обусловлены возникшей конфликтной ситуацией. В ходе расследования в отношении ФИО1 проведена комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза. Установлено, что хроническими психическими расстройствами и слабоумием ФИО1 не страдала и не страдает, признаков временного психического расстройства не обнаруживала, находилась в состоянии простого алкогольного опьянения. У ФИО1 выявлены признаки синдрома зависимости от алкоголя, периодическое употребление, средняя (вторая) стадия, которые выражены не значительно и не лишали ее способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В применении принудительных мер медицинского характера ФИО1 не нуждается (т. № <...> л.д. № <...>).

Выводы экспертизы являются обоснованными, соответствуют полученным по делу доказательствам, свидетельствующим об адекватном поведении подсудимой. Как видно из исследовательской части заключения, эксперты наряду с результатами непосредственного наблюдения располагали сведениями о фактических обстоятельствах дела, о состоянии здоровья, личностных особенностях и поведении ФИО1 Все они учитывались и получили в заключении обоснованную оценку, не согласиться с которой у суда нет оснований. В судебном заседании ФИО1 ведет себя адекватно, дает логически связные показания согласно избранной ей позиции защиты, признаков расстройства психической деятельности у нее не имеется.

Согласно ч. 2 ст. 43 УК РФ, наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

При определении подсудимой ФИО1 наказания суд в соответствии со ст. 60 УК РФ принимает во внимание характер и степень общественной опасности, все фактические обстоятельства содеянного. Судом учитываются влияние назначаемого наказания на исправление подсудимой и иные предусмотренные законом цели наказания, личность ФИО1, которая согласно показаниям свидетелей п представленным документам, в быту и по месту работы характеризуется положительно, занималась общественно полезным трудом, впервые привлекается к уголовной ответственности. Исходя из представленных и имеющихся в деле документов, судом учитывается состояние здоровья подсудимой ФИО1, а также состояние здоровья ее малолетних детей, влияние назначаемого наказания на условия жизни ее семьи.

При назначении наказания по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ суд в качестве смягчающего обстоятельства в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ признает наличие у ФИО1 двух малолетних детей. Относительно обвинения по п. «д» ч. 2 ст. 105, п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ смягчающим наказание обстоятельством, установленным п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ, является наличие у подсудимой малолетнего ребенка – ФИО2 №2.

Поскольку при совершении преступлений, предусмотренных п. «д» ч. 2 ст. 105, п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ, вред причинен малолетнему ФИО2 №1, который является потерпевшим, наличие у подсудимой названного малолетнего ребенка не может учитываться в качестве смягчающего обстоятельства. Более того, по обвинению п. «д» ч. 2 ст. 105, п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ, отягчающим наказание обстоятельством суд в соответствии с п. «п» ч. 1 ст. 63 УК РФ признает факт совершения преступления в отношении несовершеннолетнего потерпевшего (ФИО2 №1) родителем.

Как установлено органами расследования и отражено в обвинении, убийство спровоцировано потерпевшим Г., который находился в сильной степени опьянения, на почве ревности учинил ссору, в ходе которой ругался и оскорблял ФИО1 В этой связи по п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ смягчающим наказание обстоятельством, согласно п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ, суд признает аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления.

В показаниях ФИО1 на предварительном следствии и в показаниях Т. прозвучало, что подсудимая употребляла спиртное, пила пиво, находилась в алкогольном опьянении. Однако ссылка органов расследования на совершение преступлений в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, как на отягчающее обстоятельство не может быть признана обоснованной. По смыслу закона, само по себе совершение преступления в опьянении не является единственным и достаточным основанием для признания такого состояния обстоятельством, отягчающим наказание. По настоящему делу установлено, что причиной преступления явился конфликт, спровоцированный Г. Доказательства того, что насилие против потерпевших обусловливалось опьянением ФИО1, которое существенно повлияло на ее поведение и определило характер ее действий, суду не представлены. В этой связи суд не усматривает отягчающего обстоятельства, предусмотренного ч.1.1 ст. 63 УК РФ.

Суд не находит смягчающего наказания обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ. Преступление совершено ФИО1 в присутствии очевидцев, органы расследования заведомо для подсудимой располагали достаточными доказательствами, позволяющими установить ее виновность и обстоятельства преступления. ФИО1, рассказывая происшедшие события и свои действия, подтвердила имеющиеся против нее подозрения, понимая о своем разоблачении. Обстоятельства, подлежащие доказыванию, нашли свое подтверждение другими собранными по делу доказательствами, в том числе показаниями непосредственного участника этих событий - потерпевшего Т. Данных, свидетельствующих об активном содействии ФИО1 расследованию и раскрытию преступления в том понимании, которое содержится в п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, не усматривается.

Суд считает необходимым назначить подсудимой ФИО1 по п. «д» ч. 2 ст. 105, п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ наказание в виде лишения свободы в пределах санкции соответствующего уголовного закона. Суд полагает возможным достижение целей уголовного наказания посредством изоляции ФИО1 от общества. Данное реальное наказание соответствует общественной опасности деяния, необходимо для осознания подсудимой своей вины и ее исправления, а также для восстановления социальной справедливости. Исключительных обстоятельств, указанных в ст. 64 УК РФ и необходимых для назначения более мягкого вида наказания либо назначения наказания ниже низшего предела, равно как и оснований для условного осуждения в соответствии со ст. 73 УК РФ не имеется. Поскольку ФИО1 осуждается к лишению свободы на срок более 5 лет за особо тяжкое преступление против личности, отсрочка отбывания наказания в соответствии со ст. 82 УК РФ не применяется.

С учетом всех фактических обстоятельств, когда подсудимая лишила жизни Г. в присутствии его малолетнего сына, умышленно причинила вред психическому здоровью малолетнего потерпевшего, суд не находит оснований для изменения категории указанных преступлений на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Кроме того, ФИО1 по п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ надлежит назначить обязательное дополнительное наказание в виде ограничения свободы. При этом суд не усматривает оснований для назначения аналогичного дополнительного наказания по п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ.

Что касается п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ, то суд полагает соразмерным и справедливым наказание в виде обязательных работ. На основании п. «г» ч. 1 ст. 72 УК РФ обязательные работы подлежат зачету из расчета 8 часов обязательных работ за один день лишения свободы.

На основании п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания следует определить в исправительной колонии общего режима.

Из материалов дела видно, что ФИО1 задержана 26 декабря 2022 года в порядке, предусмотренном ст. 91 УПК РФ, и 27 декабря 2022 года в отношении нее избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, которая неоднократно продлевалась и оставлена без изменения при назначении судебного заседания. Суд полагает необходимым до вступления приговора в законную силу изменить ФИО1 меру пресечения на заключение под стражу.

В соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, п. 1 ч. 10 ст. 109 УПК РФ время задержания и содержания ФИО1 под стражей подлежит зачету в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в колонии. Что касается домашнего ареста, то согласно положениям ч. 3.4 ст. 72 УК РФ время нахождения под домашним арестом подлежит зачету в срок лишения свободы из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

Согласно закону при причинении гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

По настоящему делу законным представителем Л. в интересах малолетнего ФИО2 №1 заявлен гражданский иск о компенсации морального вреда в сумме 300 тысяч рублей, который подлежит удовлетворению. Причинение потерпевшему нравственных страданий и вреда психическому здоровью нашло подтверждение, и в соответствии со ст. ст. 151, 1099 - 1101 ГК РФ подсудимая ФИО1 обязана возмещать причиненный ее действиями моральный вред. Определяя размер денежной компенсации, суд принимает во внимание глубину и степень тяжести причиненного вреда, характер вины подсудимой и фактические обстоятельства преступления, с учетом требований разумности и справедливости, с учетом возможности реального взыскания. Завышенными исковые требования не являются.

Аналогичные исковые требования в интересах малолетнего ФИО2 №2 в сумме 200 тысяч рублей удовлетворению не подлежат. Судом установлено, что в силу малолетнего возраста двухлетний ребенок не осознавал факт совершения преступления и его характер, не испытывал нравственные страдания в том смысле, который содержится в п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и моральный или иной вред ему причинен не был.

Согласно п.п. 3, 6 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, изъятые по делу предметы, признанные вещественными доказательствами, подлежат передаче законным владельцам, а предметы, не представляющие ценности и не истребованные стороной, подлежат уничтожению.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 307, 308 и 309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л

ФИО1 признать виновной в совершении преступлений, предусмотренных п. «д» ч. 2 ст. 105, п. «б» ч. 2 ст. 111, п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ, и назначить наказание

- по п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ в виде лишения свободы на срок 8 год с ограничением свободы на срок 1 год с установлением в соответствии со ст. 53 УК РФ ограничений не изменять место жительства или пребывания и место работы, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, и возложением обязанности являться два раза в месяц в названный специализированный государственный орган для регистрации,

-по п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ в виде лишения свободы на срок 3 года,

- по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ в виде 250 часов обязательных работ.

На основании ч. 3 ст. 69, п. «г» ч. 1 ст. 71 УК РФ УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения, из расчета восемь часов обязательных работ за один день лишения свободы, окончательно ФИО1 назначить наказание в виде лишения свободы на срок 9 лет с ограничением свободы на срок 1 год с установлением в соответствии со ст. 53 УК РФ ограничений не изменять место жительства или пребывания и место работы, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, и возложением обязанности являться два раза в месяц в названный специализированный государственный орган для регистрации.

В соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание основного наказания ФИО1 определить в исправительной колонии общего режима. Установленные в соответствии со ст. 53 УК РФ ограничения и возложенные на ФИО1 обязанности подлежат действию в пределах того муниципального образования, где осужденная будет проживать после отбытия лишения свободы.

Меру пресечения до вступления приговора в законную силу в отношении ФИО1 изменить на заключение под стражу, взять ФИО1 под стражу из зала суда.

Срок наказания ФИО1 исчислять со дня вступления приговора в законную силу. В соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок наказания время содержания ФИО1 под стражей с 26 декабря 2022 года по 27 декабря 2022 года включительно и с 12 октября 2023 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня лишения свободы. В соответствии с ч. 3.4 ст. 72 УК РФ время содержания под домашним арестом с 28 декабря 2022 года до 12 октября 2023 года зачесть в срок наказания в виде лишения свободы из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

Взыскать с ФИО1 в пользу ФИО2 №1 в счет компенсации морального вреда 300 000 (триста тысяч) рублей.

В иске законного представителя Л. о взыскании с ФИО1 в пользу ФИО2 №2 компенсации морального вреда в сумме 200 000 (двести тысяч) рублей отказать.

Вещественные доказательства: - Детализацию телефонных соединений, медицинские документы, копии документов хранить с делом. При обращении предметы одежды Т. передать потерпевшему Т., мобильный телефон марки <...>», изъятый у ФИО1, передать представителям осужденной ФИО1, при невостребованности указанное имущество, также остальные вещественные доказательства (биологические образцы, предметы одежды и раны погибшего Г., следы пальца руки, смывы, простынь, пододеяльник с одеялом, плед и полотенце и т.д.) уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Пятый апелляционный суд общей юрисдикции через Омский областной суд в течение пятнадцати суток со дня провозглашения, а осужденной - в тот же срок со дня получения копии приговора. Осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции. Данное ходатайство должно быть указано в апелляционной жалобе осужденного либо в возражениях осужденного на жалобы или представление, принесенные другими участниками уголовного процесса.

Судья