Апелляционное определение № 33-17474/2025 33-306/2026 от 21 января 2026 г.

Судья Волкова Е.В. УИД 61RS0008-01-2025-002684-39

Дело № 33-306/2026 (33-17474/2025)

Дело № 2-2810/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

22 января 2026 года г. Ростов-на-Дону

Судебная коллегия по гражданским делам Ростовского областного суда в составе:

председательствующего Панченко Ю.В.,

судей Глебкина П.С., Бородинова В.В.,

при секретаре Халиловой А.К.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к АО "Альфа-Банк" о признании кредитного договора недействительным по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону от 15 сентября 2025 года.

Заслушав доклад судьи Панченко Ю.В., судебная коллегия

установила:

ФИО1 первоначально обратился в Советский районный суд г. Ростова-на-Дону к АО «Альфа-Банк» с требованиями о признании кредитного договора недействительным, в обоснование указал, что 20 января 2024 года он заключил с ответчиком договор потребительского кредита - индивидуальные условия <***> ОБЕЗЛИЧЕН, по условиям которого ответчик предоставил истцу кредитные средства в сумме 625 900 рублей.

Истец указывает, что заключенный между сторонами 20.01.2024 г. договор потребительского кредита - индивидуальные условия <***> ОБЕЗЛИЧЕН является недействительной сделкой, поскольку заключен мошенниками, которые представились сотрудниками полиции, и под предлогом предотвращения мошеннических действий путем обмана вынудили истца установить программу, которая предоставила им доступ к банковским счетам и личной информации истца. Таким образом, получив удаленный доступ ко всем данным, в том числе и к телефону истца и от его имени подали заявку на кредит, а в дальнейшем вместо истца заключили вышеуказанный договор и завладели выданными по указанному кредитному договору денежными средствами.

Истцом было подано заявление в ОП № 8 СУ УМВД России по г. Ростову-на-Дону, на основании которого следователем ОРП на ТО ОП №8 СУ УМВД России по г. Ростову-на-Дону было возбуждено уголовное дело по ч.4 ст. 159 УК РФ.

Постановлением от 20.09.2024 г. истец был признан потерпевшим от действий неустановленных лиц, которые под предлогом предотвращения мошеннических действий вынудили его взять кредиты, в том числе у ответчика, по уголовному делу НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН.

На основании изложенного, истец просил суд признать недействительным договор потребительского кредита - индивидуальные условия <***> ОБЕЗЛИЧЕН от 20.01.2024, заключенный между истцом и ответчиком под влиянием обмана.

Решением Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону от 15 сентября 2025 года заявленные исковые требования ФИО1 оставлены без удовлетворения.

Не согласившись с указанным решением, ФИО1 подал апелляционную жалобу, в которой просит его отменить и принять по делу новое решение об удовлетворении заявленных исковых требований.

В обоснование доводов жалобы апеллянт повторно приводит доводы иска, не давал своего волеизъявления на заключение кредитного договора, также приводит правовое обоснование заявленной позиции.

Апеллянт указывает, что им представлены доказательства, которые подтверждают позицию истца, в материалах дела имеется отчет о заключении договора потребительского кредита, в котором кроме фамилии, имени и отчества, даты рождения, паспортных данных и адреса регистрации не заполнено больше никаких граф, однако суд не дал им должной оценки.

Автор жалобы указывает, что все действия по заключению кредитного договора и переводу денежных средств истцу совершены путем введения цифровых кодов, направленных АО «Альфа-Банк» смс-сообщениями, в которых назначение данных кодов было указано латинским шрифтом в нарушение требований п. 2 ст. 8 Закона о защите прав потребителей о предоставлении информации на русском языке.

Отмечает, что банк не получив информации о платежеспособности клиента, оформило названные выше кредитные договоры, не проверил кредитную историю истца, который уже неоднократно оформлял кредитные договора и имел задолженность по ним. Следовательно, действия по выдаче кредита и переводу его на счет истца, совершены в нарушение понятия добросовестности и осмотрительности при действиях банка.

В заседании судебной коллегии истец ФИО1 и его представитель ФИО2 поддержали доводы, изложенные в апелляционной жалобе, просили решение суда отменить и принять новое об удовлетворении исковых требований.

Дело рассмотрено в порядке статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие неявившихся лиц, извещенных о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы надлежащим образом, о чем в материалах дела имеются соответствующие уведомления.

Рассмотрев материалы дела, доводы апелляционной жалобы, выслушав явившихся участников процесса, судебная коллегия приходит к выводу о наличии оснований, предусмотренных положениями статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации для отмены решения суда первой инстанции.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, ФИО1 является клиентом АО «Альфа-Банк».

26.04.2022 между ФИО1 и АО «Альфа-Банк» заключен договор о комплексном банковском обслуживании физических лиц в АО «АЛЬФА-БАНК» (далее - ДКБО) посредством подписания анкеты клиента, подтверждающей присоединение к ДКБО, в рамках которого Клиенту были выданы банковские карты и открыты расчетные счета.

ФИО1 подтвердил, что с условиями ДКБО ознакомлен и согласен, обязуется их выполнять, что подтверждается его собственноручной подписью в Анкете клиента.

В мобильном приложении, 20.01.2024 между ФИО1 и АО «Альфа-Банк» заключен договор потребительского кредита <***> ОБЕЗЛИЧЕН, по условиям которого АО «Альфа-Банк» предоставил ему денежные средства в размере 625 900 руб. на срок 60 месяцев под 29,9% годовых с уплатой ежемесячного платежа в размере 16 600 руб., ФИО1 обязался возвратить данную сумму, проценты за пользование кредитом.

Все существенные условия кредитного договора, а также непосредственно текст кредитного договора был предоставлен истцу на ознакомление в системе «Альфа-Мобайл».

20.01.2024 в 10:28 в соответствии с журналами входа в «Альфа-Мобайл», истец произвел вход в приложение с устройства Samsung SM-A515F по уникальным данным, владеть информацией о которых может только сам клиент Банка.

После ознакомлениям и подтверждением истца с подписанным пакетом документов 20.01.2024 в 10:43 (по московскому времени) на номер мобильного телефона НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН Банком было направлено смс-сообщение следующего содержания: «Никому не сообщайте код: НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН. Оформление кредита наличными». Истец ввел код, тем самым простой электронной подписью подписал пакет документов.

20.01.2024 в соответствии с условиями кредитного договора, на расчетный счет истца НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН были перечислены денежные средства в размере 625 900 рублей.

В соответствии с поручением клиента, Банком был произведен перевод денежных средств за услуги страхования.

Судом установлено, что в дальнейшем истец произвел перечисление денежных средств в размере 420 227,52 рублей с расчётного счета НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН на свой расчетный счет НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН.

Истец самостоятельно произвел снятие наличных денежных средств в размере 420 000 рублей со своей банковской карты 2*3845 в банкомате расположенном в г.Ростов-на-Дону, что подтверждается пояснениями, данными в ходе судебного заседания.

Постановлением следователя ОРП на ТО ОП № 8 СУ УМВД России по г. Ростову-на-Дону от 20.09.2024 истец был признан потерпевшим по уголовному делу НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН, возбужденному 11.02.2024 по факту того, что неустановленное лицо под предлогом предотвращения мошеннических действий вынудило ФИО1 взять кредит в банках, в том числе у ответчика в сумме 420 000 рублей.

Обращаясь в суд с настоящим иском, ФИО1 указал, что кредитный договор <***> ОБЕЗЛИЧЕН от 20.01.2024 подлежит признанию недействительным, поскольку заключен мошенническим путем.

Принимая решение по делу и отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции руководствовался положениями ст.ст. 153, 154, 166, 167, 420, 432, 434, 438, 819,820 ГК РФ, Федерального закона от 21 декабря 2013 г. № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)», Федерального закона от 06.04.2011 № 63-ФЗ «Об электронной подписи» разъяснениями Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 г. № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора», исходил из того, что заключение кредитного договора и перевод денежных средств были совершены при помощи мобильного Банка «Альфа-Мобайл», т.е. с использованием приложения на мобильном телефоне, установив, что истец самостоятельно произвел снятие наличных денежных средств со своей карты 2*3845 в банкомате расположенным в Ростов-на-Дону, получение данных сообщений направленных на номер телефона истца – НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН не оспорил, коды из смс вводились лично истцом, пришел к выводу, что кредитный договор заключен истцом самостоятельно, денежными средствами истец распорядился по своему усмотрению.

Суд первой инстанции отметил, что перечисление денежных средств по кредиту третьим лицам в связи с мошенническими действиями, но лично истцом, основанием для признания недействительным договоров не являются, учитывая, что истец был надлежащим образом информирован о кредите, банк уведомлял заемщика о каждом действии банка по выдаче, перечислению кредитных денежных средств.

При таких обстоятельствах договор с банком заключен именно ФИО1, так как при его заключении использованы механизмы ПЭП, принадлежащие ФИО1 с применением индивидуальных код-паролей, направленных на его номер телефона. Для банка при этом не должно иметь значения, что уже после получения денежных средств, заключения договора, денежные средства были перечислены истцом третьим лицам, банк вступал в правоотношения именно с истцом, а потому имел все основания полагать, что если коды, неоднократно направленные на номер телефона истца при заключении договора, были введены в установленном порядке, то именно ФИО1, которому такой номер телефона принадлежит, вступил с ними в правоотношения, а не иное лицо. Во всяком случае указанные выше коды направлялись истцу с указанием цели их направления, на русском языке, в понятной и доступной форме; коды были введены в установленном порядке.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции не усмотрел оснований для признания недействительным кредитного договора, указав, что Банк действовал в соответствии с правилами, которые позволяли идентифицировать выдачу распоряжения уполномоченным лицом, а каких-либо противоправных действий банка, либо нарушения им условий договора банковского счета, судом не установлено и ответственность банка, при таких обстоятельствах, за действия третьих лиц ни договором, ни законодательством не предусмотрена.

Судебная коллегия с такими выводами суда первой инстанции согласиться не может, ввиду следующего.

До рассмотрения доводов апелляционной жалобы судебная коллегия считает необходимым установить, имеет ли преюдициальное значение для настоящего дела решение Советского районного суда г. Ростова-на-Дону от 28.04.2025 по делу № 2-1634/2025, вступившее в законную силу, которым по иску АО «Альфа-Банк» к ФИО1 взыскана задолженность по тому же кредитному договору <***> ОБЕЗЛИЧЕН от 20.01.2024 в размере 673 204,89 руб. (в том числе: основной долг 625 900 руб., проценты 44 452,80 руб., неустойка 2 852,09 руб.), а также расходы по уплате государственной пошлины.

В силу части 2 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, а также в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом.

Вместе с тем как разъяснено в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении», согласно части 2 статьи 61 ГПК РФ при рассмотрении и разрешении дела суд обязан исследовать по существу и разрешить вопрос о значении для данного дела фактов, установленных в преюдициальном судебном решении. Преюдициальность означает не только отсутствие необходимости доказывания установленных ранее обстоятельств, но и запрет на их опровержение. При этом следует иметь в виду, что такая обязательность распространяется лишь на установленные судом факты, т.е. на фактические обстоятельства дела, но не на юридическую оценку этих фактов, данную судом.

Согласно пункту 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора» недействительность договора как сделки не препятствует применению правил о преюдициальности судебных актов. Если ранее между сторонами был разрешён спор о взыскании по договору, преюдициальное значение имеют факты заключения и исполнения договора, но не вопрос о его действительности, если он не являлся предметом рассмотрения в том деле.

Применительно к обстоятельствам настоящего дела решением Советского районного суда г. Ростова-на-Дону от 28.04.2025 по делу № 2-1634/2025 установлены следующие обстоятельства, которые в силу части 2 статьи 61 ГПК РФ имеют преюдициальное значение:

между АО «Альфа-Банк» и ФИО1 20.01.2024 заключено соглашение о кредитовании <***> ОБЕЗЛИЧЕН;

по условиям соглашения банком перечислены денежные средства в сумме 625 900 руб. на счёт ФИО1;

ФИО1 не производил в установленные сроки и в предусмотренном договором объёме возврат суммы кредита и уплату процентов, в связи с чем на 05.06.2024 образовалась задолженность в размере 673 204,89 руб.

Указанные фактические обстоятельства (заключение договора в объективном смысле, передача денежных средств, неисполнение обязательства по возврату) не оспариваются сторонами и в настоящем деле.

Вместе с тем в деле № 2-1634/2025 не рассматривался и не разрешался вопрос о действительности кредитного договора, в частности:

не исследовался вопрос о том, было ли волеизъявление ФИО1 на заключение кредитного договора свободным от обмана со стороны третьих лиц в смысле пункта 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации;

не устанавливалось, знал ли или должен был знать банк о действиях третьих лиц, направленных на обман истца;

не исследовалась совокупность признаков мошеннических операций (вход с нового устройства, множественные входы с различных IP-адресов, немедленный вывод кредитных средств);

не давалась правовая оценка поведению банка с точки зрения добросовестности и осмотрительности, требуемой от профессионального участника финансового рынка при дистанционном оформлении кредитного договора.

ФИО1 в деле № 2-1634/2025 не заявлял встречного иска о признании кредитного договора недействительным, не ставил на обсуждение суда вопрос о пороке воли при заключении договора. Суд в решении от 28.04.2025 ограничился констатацией формального факта заключения договора посредством использования СМС-кода и не исследовал вопрос о действительности сделки с точки зрения статьи 179 ГК РФ.

При таких обстоятельствах преюдициальное значение для настоящего дела имеют лишь фактические обстоятельства (заключение договора в объективном смысле, передача денежных средств, неисполнение обязательства), но не правовая квалификация этих обстоятельств и не вопрос о действительности сделки.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 06.11.2014 № 2528-О, институт преюдиции направлен на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, вместе с тем он не может препятствовать реализации права на судебную защиту, когда вопрос о действительности сделки ранее не являлся предметом судебного разбирательства.

Аналогичный подход изложен в определении Верховного Суда Российской Федерации от 20.06.2023 № 303-ЭС23-8642, где указано, что наличие судебного акта о взыскании задолженности по договору не препятствует последующему рассмотрению самостоятельного спора о недействительности этого договора, если вопрос о действительности договора ранее не был предметом судебного исследования.

Таким образом, наличие вступившего в законную силу решения Советского районного суда г. Ростова-на-Дону от 28.04.2025 по делу № 2-1634/2025 не препятствует рассмотрению настоящего спора о признании кредитного договора недействительным по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Судебная коллегия учитывает довод представителя ответчика о пропуске истцом срока исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной, заявленный в возражениях на исковое заявление и повторённый в апелляционной инстанции.

В соответствии с пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий её недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179 ГК РФ), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Согласно пункту 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Как установлено материалами дела, спорный договор потребительского кредита (индивидуальные условия) <***> ОБЕЗЛИЧЕН был заключён 20.01.2024. В этот же день денежные средства в размере 625 900 руб. поступили на счёт ФИО1, после чего истец произвёл операции по их переводу и последующему снятию наличными в размере 420 000 руб..

Обстоятельства, при которых истец узнал о мошеннических действиях третьих лиц, следующие:

— 20.01.2024 истцу поступил звонок от лиц, представившихся сотрудниками правоохранительных органов, которые под предлогом оказания содействия в предотвращении мошеннических действий убедили истца установить на телефон программу удалённого доступа и предоставить СМС-коды для подтверждения операций;

— именно в этот день истец, полагая, что действует в целях защиты своих денежных средств от преступного посягательства, фактически сам совершил действия по заключению кредитного договора (подтверждение через СМС-коды) и распоряжению выданными денежными средствами под контролем злоумышленников;

— истец обратился с заявлением о преступлении в отдел полиции № 8 СУ УМВД России по г. Ростову-на-Дону, на основании которого 11.02.2024 было возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации (мошенничество);

— постановлением от 20.09.2024 ФИО1 был признан потерпевшим по уголовному делу НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН.

Из указанных обстоятельств следует, что истец непосредственно в момент заключения кредитного договора действовал под влиянием обмана третьих лиц, не осознавая порочность своей воли при совершении сделки. Однако уже в период с 20.01.2024 (когда были совершены операции под контролем мошенников) до 11.02.2024 (когда было возбуждено уголовное дело) истец осознал факт обмана и мошеннических действий в отношении него.

Принимая во внимание, что уголовное дело было возбуждено 11.02.2024, следует признать, что не позднее этой даты истец достоверно узнал о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно материалам дела, исковое заявление о признании кредитного договора недействительным подано ФИО1 в Советский районный суд г. Ростова-на-Дону (определением от 23.06.2025 передано по подсудности в Кировский районный суд г. Ростова-на-Дону), дело принято к производству судом первой инстанции и рассмотрено 15.09.2025.

Таким образом, с момента, когда истец узнал о наличии оснований для оспаривания сделки (не позднее 11.02.2024), до момента обращения в суд с настоящим иском (первоначально в Советский районный суд в 2025 году) прошло более года.

Вместе с тем судебная коллегия исходит из того, что течение срока исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной в связи с её совершением под влиянием обмана третьими лицами должно определяться с момента, когда истец не только фактически узнал о мошеннических действиях, но и получил юридически значимое подтверждение своего статуса потерпевшего от преступных действий.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 101 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», течение срока исковой давности по требованиям, связанным с недействительностью оспоримых сделок, определяется с учётом момента, когда истец узнал или должен был узнать о нарушении своего права, причём такой момент может не совпадать с моментом совершения сделки.

Применительно к настоящему делу судебная коллегия учитывает, что:

по уголовному делу, возбуждённому 11.02.2024, постановление о признании ФИО1 потерпевшим вынесено лишь 20.09.2024;

именно с момента вынесения данного постановления истец получил официальное подтверждение со стороны правоохранительных органов о том, что его воля при заключении кредитного договора была порочной вследствие обмана третьих лиц;

до получения указанного процессуального документа истец мог лишь предполагать наличие оснований для оспаривания сделки, тогда как окончательная правовая оценка событий 20.01.2024 как мошенничества и признание истца потерпевшим произошли 20.09.2024.

При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу, что годичный срок исковой давности, предусмотренный пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, следует исчислять с 20.09.2024 — даты вынесения постановления о признании истца потерпевшим по уголовному делу.

Учитывая, что исковое заявление подано истцом в суд первой инстанции в 2025 году (с учётом передачи дела по подсудности рассмотрение состоялось 15.09.2025), годичный срок исковой давности, исчисляемый с 20.09.2024, на момент обращения в суд не истёк.

Таким образом, оснований для применения срока исковой давности в качестве основания для отказа в иске не имеется. Довод ответчика о пропуске срока исковой давности судебная коллегия отклоняет.

Проанализировав обстоятельства заключения спорного кредитного договора и действия сторон, судебная коллегия приходит к выводу, что кредитная организация не проявила должной степени добросовестности и осмотрительности при дистанционном заключении договора, в силу чего условие, предусмотренное пунктом 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации — осведомлённость банка (или обязанность знать) об обмане истца третьим лицом, — подлежит признанию установленным.

Конституционный Суд Российской Федерации в определении от 13.10.2022 № 2669-О указал, что к числу обстоятельств, при которых кредитной организации в случае дистанционного оформления кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, следует отнести факт подачи заявки на получение клиентом кредита и незамедлительной выдачи банку распоряжения о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица (лиц).

Конституционный Суд подчеркнул, что введение кредитными организациями упрощённых процедур дистанционного оформления кредитных договоров, хотя и способствует удобству клиентов, не может служить основанием для освобождения банка от обязанности принимать разумные меры по выявлению мошеннических операций, особенно в ситуациях, когда схема действий клиента носит явно нетипичный и подозрительный характер.

Применительно к обстоятельствам настоящего дела судебная коллегия отмечает следующие особенности заключения и исполнения спорного кредитного договора, которые в совокупности свидетельствуют о том, что банк должен был знать об обмане истца третьим лицом:

1. Характер и сроки совершения операций.

Из материалов дела следует, что 20.01.2024 кредитный договор на сумму 625 900 руб. был заключён дистанционно через мобильное приложение «Альфа-Мобайл». В тот же день, 20.01.2024:

— в 10:28 в приложение произведён вход с устройства Samsung SM-A515F с IP-адреса НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН

— в 10:43 с номера телефона НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН направлено распоряжение о получении кредита НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН, подтверждённое СМС-кодом в 10:43 того же дня;

— в 10:43 кредит был одобрен, денежные средства в размере 625 900 руб. зачислены на счёт истца НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН;

— уже 20.01.2024 истец перечислил со своего счёта 420 227,52 руб. на другой свой счёт НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН;

— 22.01.2024 (спустя всего два дня) истец снял наличными 420 000 руб. в банкомате в г. Сальске Ростовской области.

Таким образом, период времени от момента оформления кредита до вывода основной части денежных средств наличными составил менее двух суток, что представляет собой типичную схему действий при дистанционном мошенничестве.

2. Нетипичность операций для обычного потребительского кредитования.

Судебная коллегия обращает внимание, что целевое назначение потребительского кредита на сумму 625 900 руб. предполагает его использование для приобретения товаров, работ, услуг либо иных потребительских нужд, что обычно сопровождается безналичными переводами в адрес продавцов, поставщиков услуг или иных контрагентов, либо постепенным использованием денежных средств в течение определённого периода.

В настоящем деле имела место иная модель поведения: мгновенное зачисление кредитных средств, их немедленное перечисление между счетами клиента и последующее снятие наличными практически всей суммы кредита в короткий срок. Данная схема не соответствует обычной практике потребительского кредитования и объективно должна была вызвать у банка необходимость дополнительной проверки.

3. Отсутствие дополнительной идентификации и верификации при подозрительных операциях.

Из материалов дела следует, что банк не предпринял никаких дополнительных мер по идентификации клиента и верификации его воли в момент совершения операций 20.01.2024, несмотря на то что операции носили явно необычный характер.

В соответствии с Федеральным законом от 07.08.2001 № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путём, и финансированию терроризма» кредитная организация обязана принимать меры по выявлению операций, подлежащих обязательному контролю, а также по выявлению операций, связанных с легализацией (отмыванием) доходов, полученных преступным путём, и финансированием терроризма, включая обязательную идентификацию клиентов и выгодоприобретателей.?

Кроме того, внутренние правила кредитных организаций по противодействию мошенничеству и управлению операционными рисками предписывают проведение дополнительных проверок при операциях, которые выходят за рамки обычной практики клиента или сопровождаются подозрительными обстоятельствами.

В настоящем деле АО «Альфа-Банк», будучи профессиональным участником финансового рынка, располагающим техническими средствами мониторинга операций в режиме реального времени, имел возможность и обязан был обратить внимание на следующие индикаторы риска:

— оформление крупного потребительского кредита дистанционно без личной явки клиента в офис банка;

— немедленное перечисление значительной части полученных средств (более 420 000 руб. из 625 900 руб.) между счетами и последующее снятие наличными в короткий срок;

— использование мобильного устройства и IP-адресов, которые могли отличаться от обычных параметров входа клиента в систему дистанционного банковского обслуживания (что следует из представленных ответчиком сведений о технических параметрах входа в приложение).?

Однако в материалах дела отсутствуют доказательства того, что банк предпринял какие-либо меры для дополнительной верификации операций, приостановил исполнение распоряжения клиента на денежный перевод или запросил у клиента подтверждение его действий иными способами, кроме стандартной процедуры направления СМС-кодов.

Учитывая изложенное, судебная коллегия приходит к выводу, что АО «Альфа-Банк», будучи профессиональным участником финансового рынка, обязанным соблюдать повышенный стандарт добросовестности и осмотрительности при дистанционном оформлении кредитных договоров, должен был знать об обмане истца третьим лицом.

Совокупность обстоятельств — дистанционное заключение договора, мгновенное перечисление значительной части кредитных средств между счетами истца и последующее снятие наличными в течение двух дней, отсутствие со стороны банка дополнительных мер по верификации воли клиента и проверке операций — объективно свидетельствует о том, что банк при соблюдении требуемого от него стандарта профессиональной заботливости и осмотрительности мог и должен был выявить мошеннический характер операций и предотвратить их совершение.

Таким образом, условие, предусмотренное пунктом 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому сделка, совершённая под влиянием обмана третьего лица, может быть признана недействительной, если другая сторона знала или должна была знать об обмане, является установленным.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении иска о признании кредитного договора недействительным, исходил из того, что договор заключён самим истцом в установленной законом письменной форме посредством простой электронной подписи (ввода СМС-кода), денежными средствами он распорядился по своему усмотрению, а перечисление средств третьим лицам в связи с мошенническими действиями, совершённое лично истцом, не образует основания для признания договора недействительным.

Судебная коллегия не может согласиться с такой правовой оценкой, поскольку она основана на неправильном применении норм материального права и не соответствует установленным по делу обстоятельствам. По каждому доводу апелляционной жалобы коллегия приходит к следующему.

В апелляционной жалобе ФИО1 указывает, что суд первой инстанции ограничился формальной констатацией факта заключения кредитного договора посредством СМС-кода, не исследовал вопрос о действительности его волеизъявления и не применил положения пункта 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации о недействительности сделки, совершённой под влиянием обмана третьего лица, при том что другая сторона знала или должна была знать об обмане. Заявитель ссылается на совокупность обстоятельств (использование нового устройства Samsung SM-A515F, множественные входы с различных IP-адресов за короткий период, немедленное выведение кредитных средств, возбуждение уголовного дела и признание его потерпевшим), указывая, что именно эти данные свидетельствуют о том, что банк должен был знать о мошенническом характере операций и несёт риск недействительности сделки.

Сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Упоминание в норме нацеленности указанных действий на создание правовых последствий свидетельствует о том, что они являются волевыми актами. Приведённое законоположение находится в неразрывном единстве со статьёй 1 ГК РФ, закрепляющей принцип диспозитивности и автономии частной воли. Свободная воля является, таким образом, по общему правилу одним из основных элементов и необходимых условий действительности всякой юридической сделки. Соответственно, Гражданским кодексом Российской Федерации предусмотрены правила о недействительности сделок с пороком воли.

В силу пункта 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершённая под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Сделка, совершённая под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось её представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Пункт 2 статьи 179 ГК РФ защищает права граждан на свободное волеизъявление при совершении сделок и одновременно обеспечивает баланс прав и законных интересов обеих сторон сделки (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 1284-О, от 19.11.2015 № 2720-О).

Пунктом 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что сделка под влиянием обмана, совершённого как стороной сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается как сообщение ложных сведений, так и умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Сделка может быть признана недействительной лишь при наличии причинной связи между обстоятельствами, относительно которых потерпевший был введён в заблуждение, и его решением о заключении сделки. При этом закон не связывает возможность оспаривания сделки по основаниям пунктов 1 и 2 статьи 179 ГК РФ с наличием или отсутствием уголовного преследования, а обстоятельства обмана могут подтверждаться по общим правилам доказывания.

В Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 13.10.2022 № 2669О обращено внимание, что в большинстве случаев телефонного мошенничества сделки оспариваются как совершённые под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом; при рассмотрении таких дел особого внимания требует исследование добросовестности и осмотрительности кредитных организаций. В частности, к числу обстоятельств, при которых кредитной организации при дистанционном оформлении кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, отнесены подача клиентом заявки на получение кредита с последующей незамедлительной выдачей распоряжения о перечислении кредитных средств в пользу третьего лица (лиц).

Аналогичные правовые подходы изложены в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2024), утверждённом Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 18.09.2024, где в пункте 12 указано, что при рассмотрении споров о признании недействительными кредитных договоров, заключённых дистанционно под влиянием обмана третьих лиц, банк как профессиональный участник финансового рынка обязан доказать, что им были приняты все необходимые меры по предотвращению мошеннических операций и что он проявил ту степень заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась при осуществлении дистанционного банковского обслуживания.

Согласно пункту 3 Признаков осуществления перевода денежных средств без согласия клиента, утверждённых приказом Банка России от 27.09.2018 № ОД-2525, к таким признакам относится несоответствие характера и (или) параметров и (или) объёма проводимой операции (время (дни) осуществления операции, место осуществления операции, устройство, с использованием которого осуществляется операция и параметры его использования, сумма осуществления операции, периодичность (частота) осуществления операций, получатель средств) операциям, обычно совершаемым клиентом.

Применительно к настоящему делу установлено, что:

– кредитный договор оформлен дистанционно через мобильное приложение «Альфа-Мобайл», вход в которое 20.01.2024 в 10:28 осуществлён с устройства Samsung SM-A515F, ранее не использовавшегося для доступа к счетам истца;

– согласно данным банковских журналов, в период с 19.01.2024 по 20.01.2024 имели место неоднократные входы в систему с различных IPадресов (85.249.167.175, 85.249.166.193, 85.249.161.118), что свидетельствует об атипичной активности по сравнению с обычным поведением клиента и является очевидным признаком постороннего вмешательства;

– после зачисления на счёт истца суммы кредита 625 900 руб. значительная часть средств (420 227,52 руб.) в короткий срок (в течение нескольких часов) переведена на другой счёт истца, а затем 24.01.2024 произведено снятие наличных 420 000 руб. в банкомате, что не соответствует обычной модели использования потребительского кредита для удовлетворения повседневных нужд и является типичным признаком мошеннического сценария (быстрое обналичивание или вывод средств);

– по факту действий третьих лиц возбуждено уголовное дело НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН по ч. 4 ст. 159 УК РФ (мошенничество в особо крупном размере), в рамках которого ФИО1 постановлением от 20.09.2024 признан потерпевшим, что подтверждает наличие объективных данных о мошенническом характере операций.

При таких обстоятельствах оценка судом первой инстанции спорной ситуации исключительно через призму формального использования СМС-кода и принадлежности номера телефона истцу без анализа совокупности признаков мошеннических транзакций противоречит приведённым разъяснениям Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации.

Судебная коллегия отмечает, что использование нового устройства Samsung SM-A515F для входа в мобильное приложение банка 20.01.2024, которое ранее никогда не применялось истцом для доступа к своим счетам, в сочетании с множественными входами с различных IP-адресов в течение короткого периода времени является очевидным и бесспорным признаком несанкционированного доступа к счёту клиента. Банк, располагая системами мониторинга и фрод-контроля, должен был выявить указанные аномалии и принять меры к блокированию подозрительных операций либо к дополнительной идентификации лица, осуществляющего операции.

Характер движения денежных средств (немедленный перевод 420 227,52 руб. на другой счёт истца и последующее снятие 420 000 руб. наличными 24.01.2024) полностью соответствует сценарию мошеннических операций, описанному в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 13.10.2022 № 2669О: оформление кредита и незамедлительное распоряжение о выведении кредитных средств. Банк, будучи профессиональным участником финансового рынка, обязан был распознать этот сценарий и принять меры по предотвращению вывода денежных средств.

Суд первой инстанции не исследовал вопрос о том, какие конкретно меры по выявлению и предотвращению мошеннических операций были предприняты банком при наличии указанных признаков. Банк не представил доказательств того, что им направлялись дополнительные запросы клиенту для подтверждения операций, что осуществлялась блокировка подозрительных операций, что производилась дополнительная идентификация лица, осуществляющего вход с нового устройства.

С учётом правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации о необходимости исследования добросовестности банка при дистанционном оформлении кредита, а также подхода Верховного Суда Российской Федерации, изложенного в определениях от 29.08.2023 № 9КГ2310К1, от 05.12.2023 № 19КГ2332К5, от 05.12.2023 № 19КГ2327К5, от 22.04.2025 № 11-КГ25-1-К6, от 08.07.2025 № 78-КГ25-12-К3, от 09.09.2025 № 5-КГ25-102-К2, при наличии совокупности указанных обстоятельств банк не может считаться действовавшим добросовестно и осмотрительно и, следовательно, должен был знать о возможном мошенническом характере операций в смысле пункта 2 статьи 179 ГК РФ.

При таком положении судебная коллегия приходит к выводу, что суд первой инстанции неправильно применил нормы материального права, не учёл положения пункта 2 статьи 179 ГК РФ и соответствующие разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации, Конституционного Суда Российской Федерации и правовые позиции Верховного Суда Российской Федерации, сформированные по аналогичным спорам, что привело к отказу в признании сделки недействительной как совершённой под влиянием обмана третьих лиц при том, что банк должен был знать об этом. Довод апелляционной жалобы в указанной части является обоснованным и подлежит удовлетворению.

В жалобе ФИО1 ссылается на то, что суд первой инстанции неправильно оценил соблюдение банком порядка заключения договора потребительского кредита: банк не обеспечил надлежащего информирования истца об индивидуальных условиях договора, договор был фактически оформлен одним СМСкодом без предоставления реальной возможности для осознанного ознакомления и согласования условий кредита, что противоречит Федеральному закону № 353ФЗ и нарушает права потребителя.

В соответствии с пунктом 1 статьи 819 ГК РФ по кредитному договору банк обязуется предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик — возвратить сумму кредита и уплатить проценты. Договор потребительского кредита должен соответствовать специальным требованиям Федерального закона от 21.12.2013 № 353ФЗ «О потребительском кредите (займе)» (далее — Закон № 353ФЗ).

Статья 7 Закона № 353ФЗ устанавливает, что индивидуальные условия договора потребительского кредита определяются по соглашению сторон и должны быть доведены до заемщика до заключения договора. Статья 9 указанного Закона возлагает на кредитора обязанность до заключения договора предоставить заемщику индивидуальные условия договора потребительского кредита, а также полную информацию о существенных условиях кредита. Статья 10 Закона № 353ФЗ предусматривает, что индивидуальные условия договора подлежат согласованию сторонами.

Согласно пункту 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2024), утверждённого Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 18.09.2024, порядок заключения договора потребительского кредита с использованием информационнотелекоммуникационного сервиса должен обеспечивать безопасность дистанционного предоставления банковских услуг и соблюдение установленных законом гарантий прав потребителей, включая право на осознанный выбор финансовых услуг; обязанность доказать соблюдение требований закона при заключении договора потребительского кредита возложена на банк.

Как усматривается из материалов дела, спорный кредитный договор оформлялся через мобильное приложение банка. Суд первой инстанции, признавая договор заключённым в надлежащей форме, ограничился указанием на направление на телефон истца СМСсообщения с кодом подтверждения и сделанный истцом (либо третьими лицами от его имени) ввод данного кода, приравняв это к надлежащему подписанию договора простой электронной подписью.

При этом суд не исследовал, были ли в действительности предоставлены истцу индивидуальные условия договора до ввода кода, имел ли он реальную возможность ознакомиться с содержанием договора и оценить его условия, согласовывались ли какиелибо параметры кредита (срок, процентная ставка, график платежей) иным образом, кроме отображения на экране мобильного устройства в момент ввода СМСкода.

Вопрос о соблюдении банком требований Закона № 353ФЗ в части предварительного информирования заемщика, предоставления индивидуальных условий и обеспечения осознанного согласия заемщика на заключение договора судом первой инстанции по существу оставлен без исследования, соответствующие выводы в мотивировочной части решения отсутствуют.

С учётом изложенных норм и разъяснений Верховного Суда Российской Федерации формальное использование СМСкода не может рассматриваться как достаточное доказательство того, что заемщику были предоставлены все индивидуальные условия договора и что он дал осознанное согласие на их принятие, особенно в ситуации, когда по делу установлены признаки вмешательства третьих лиц и отсутствия действительного волеизъявления истца.

Вместе с тем судебная коллегия исходит из того, что допущенные нарушения порядка информирования и согласования индивидуальных условий усиливают вывод о недействительности сделки в связи с отсутствием действительного волеизъявления истца и обманом со стороны третьих лиц, но не являются самостоятельным и единственным основанием для признания спорного договора недействительным. В указанной части довод апелляционной жалобы подлежит учёту как дополнительное обоснование неправомерности формального подхода суда первой инстанции к оценке дистанционного заключения договора и подтверждает общий вывод о неправомерном применении норм материального права.

В апелляционной жалобе заявитель указывает, что суд первой инстанции необоснованно проигнорировал обстоятельства, подтверждающие мошеннический характер спорных операций: использование нового устройства Samsung SM-A515F, множественные входы с различных IPадресов в период заключения договора, быстрый вывод значительной части кредитных средств, возбуждение уголовного дела и признание его потерпевшим. Указывается, что суд ограничился ссылкой на факт использования СМСкода и личного снятия денежных средств без анализа того, в каких условиях эти действия совершались, и без оценки их как признаков мошеннической схемы.

В соответствии со статьёй 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Согласно части 4 статьи 67 ГПК РФ результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.

Как разъяснено в пунктах 2 и 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении», решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59 - 61, 67 ГПК РФ), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов. В решении суда должны быть указаны обстоятельства дела, установленные судом; доказательства, на которых основаны выводы суда об этих обстоятельствах; доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства.

Как следует из мотивировочной части решения суда первой инстанции, анализ доказательств по существу сводится к следующему:

признанию судом факта заключения договора через мобильное приложение и использования СМСкода, направленного на номер телефона истца;

ссылке на то, что истец лично снял денежные средства в банкомате и перевёл средства между своими счетами;

общему выводу о том, что перечисление денежных средств третьим лицам в связи с мошенническими действиями, но при этом лично истцом, не является основанием для признания договора недействительным.

Вместе с тем судом первой инстанции не дана оценка:

обстоятельству входа в мобильное приложение с нового устройства Samsung SM-A515F, которое ранее не использовалось для доступа к счетам истца;

данным о множественных входах в систему с разных IPадресов (НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН) в период, непосредственно предшествующий заключению договора, что является нетипичным для обычной финансовой активности клиента;

характеру движения кредитных средств (быстрый вывод значительной части суммы — 420 227,52 руб. в течение нескольких часов — и её обналичивание в сжатый срок);

факту возбуждения в отношении действий третьих лиц уголовного дела НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН по ч. 4 ст. 159 УК РФ и признания истца потерпевшим постановлением от 20.09.2024.

Все указанные обстоятельства непосредственно относятся к вопросу о том, действительно ли имело место волеизъявление ФИО1 на заключение спорного договора и должен ли был банк, обладая информацией о нетипичном устройстве, IPадресах и характере операций, заподозрить мошеннический характер действий и принять меры к предотвращению вреда.

Отсутствие в решении суда какой-либо мотивированной оценки приведённых доказательств свидетельствует о нарушении требований статьи 67 ГПК РФ и приводит к выводам, не основанным на всестороннем и полном исследовании обстоятельств дела.

При таких обстоятельствах довод апелляционной жалобы о том, что суд первой инстанции не дал надлежащей оценки обстоятельствам, свидетельствующим о мошеннических действиях третьих лиц, является обоснованным и подлежит удовлетворению. Нарушение статьи 67 ГПК РФ носит существенный характер и повлияло на исход дела.

В апелляционной жалобе указывается, что суд первой инстанции фактически возложил на истца обязанность доказывания того, что банк знал или должен был знать о действиях мошенников, в то время как в силу гражданского и процессуального закона именно банк обязан доказать отсутствие своей вины и надлежащее исполнение обязательств по обеспечению безопасности дистанционного банковского обслуживания.

В силу части 1 статьи 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В соответствии с пунктом 2 статьи 401 ГК РФ отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство. Лицо признаётся невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства.

Согласно пункту 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2024), утверждённого Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 18.09.2024, обязанность доказать соблюдение требований закона при заключении договора потребительского кредита, в том числе при дистанционном оформлении, возложена на банк; именно кредитная организация должна подтвердить, что обеспечила безопасность дистанционного предоставления услуг, надлежащим образом идентифицировала клиента и довела до него все необходимые условия договора.

В пункте 79 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что должник обязан доказать отсутствие своей вины в неисполнении или ненадлежащем исполнении обязательства (пункт 2 статьи 401 ГК РФ). Применительно к спорам о признании недействительными договоров, заключённых с использованием дистанционных сервисов под влиянием обмана третьих лиц, это означает, что банк должен доказать отсутствие своей вины в том, что он не выявил мошеннические операции и не принял мер к их предотвращению.

По настоящему делу истец заявлял, что не давал согласия на заключение спорного договора, действия по оформлению кредита и распоряжению средствами совершены третьими лицами, в отношении которых возбуждено уголовное дело; банк, по мнению истца, не проявил необходимой осмотрительности, допустив оформление кредита и последующий быстрый вывод средств при наличии очевидных признаков мошенничества.

В ответ на эти доводы банк ссылается на то, что:

договор заключён через мобильное приложение в соответствии с ДКБО, условия которого истец подписал ранее;

вход в приложение осуществлён с использованием установленных средств аутентификации (секретный код, СМСсообщения);

СМСкоды направлялись на телефонный номер, указанный самим истцом при заключении ДКБО;

истец лично совершал операции по выводу средств.

Суд первой инстанции, соглашаясь с банком, по существу исходил из презумпции правомерности действий кредитной организации и возложил на истца обязанность доказывать, что банк знал или должен был знать о мошенническом характере операций.

Между тем при наличии представленных истцом данных о новом устройстве Samsung SM-A515F, атипичных IPадресах (НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН), быстром выводе 420 227,52 руб. и уголовном преследовании третьих лиц (уголовное дело НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН, постановление о признании потерпевшим от 20.09.2024) именно на банке лежала обязанность показать, какие конкретные меры по фродмониторингу и дополнительной проверке спорных операций были им предприняты, и почему при указанных признаках банк всё же пришёл к выводу об их обычном характере.

Такие доказательства со стороны банка судом первой инстанции не истребованы и не оценены; суд ограничился ссылкой на факт формального соблюдения процедур дистанционного заключения договора и использования простой электронной подписи.

Банк не представил доказательств того, что:

– системой фрод-мониторинга были зафиксированы аномальные признаки операций (вход с нового устройства, множественные входы с различных IP-адресов, немедленный вывод кредитных средств);

– по результатам фрод-мониторинга были предприняты какие-либо меры (направление дополнительных запросов клиенту, блокировка операций, дополнительная идентификация);

– причин, по которым указанные аномальные признаки были расценены банком как допустимые и не потребовали дополнительных мер безопасности.

При изложенных обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу, что суд первой инстанции неправильно распределил бремя доказывания, нарушив статью 56 ГПК РФ и пункт 2 статьи 401 ГК РФ, возложив на истца обязанность доказывать недобросовестность поведения банка и отсутствие своей вины в возникновении спорной задолженности, тогда как именно банк должен был подтвердить отсутствие собственной вины и соблюдение всех требований закона при дистанционном оформлении кредита. Данный довод апелляционной жалобы является обоснованным и подлежит удовлетворению.

В апелляционной жалобе указывается, что выводы суда первой инстанции, приравнявшего факт использования СМСкода и личного снятия наличных к наличию действительного волеизъявления истца, противоречат правовым позициям Верховного Суда Российской Федерации и Конституционного Суда Российской Федерации, сформированным в делах о дистанционно оформленных кредитах при телефонном мошенничестве. Апеллянт ссылается на то, что суд проигнорировал выводы высших судов о повышенных обязанностях банков по обеспечению безопасности онлайнкредитования и недопустимости формального подхода к оценке СМСподписи.

Как уже отмечалось, в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 13.10.2022 № 2669О подчёркнуто, что при рассмотрении дел об оспаривании кредитных договоров как совершённых в результате обмана третьими лицами суды должны уделять особое внимание исследованию добросовестности и осмотрительности банка; к числу обстоятельств, при которых кредитная организация обязана принимать повышенные меры предосторожности, отнесены подача заявки на получение кредита и последующее незамедлительное распоряжение о перечислении кредитных средств в пользу третьих лиц.

В Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2024), утверждённом Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 18.09.2024 (пункт 12), приведены конкретные примеры дел, в которых Верховный Суд Российской Федерации отменял судебные акты, основанные на формальном признании СМСкода достаточным доказательством заключения договора, и указывал на необходимость оценки поведения банка с точки зрения разумности, осмотрительности и добросовестности при дистанционном предоставлении кредитов.

В определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 29.08.2023 № 9-КГ23-10-К1 указано, что при дистанционном заключении кредитного договора с использованием СМС-кодов банк обязан проверять обстоятельства, свидетельствующие о возможных мошеннических действиях, включая использование нового устройства для доступа к счёту клиента и немедленный вывод денежных средств на счета третьих лиц. При наличии таких признаков банк должен был знать о возможных мошеннических действиях в смысле пункта 2 статьи 179 ГК РФ.

В определениях Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 05.12.2023 № 19-КГ23-32-К5 и от 05.12.2023 № 19-КГ23-27-К5 разъяснено, что использование простой электронной подписи (СМС-кода) для заключения кредитного договора не освобождает банк от обязанности идентифицировать лицо, заключающее договор, и проверять обстоятельства, свидетельствующие о несанкционированном доступе к счёту клиента. Банк обязан доказать, что волеизъявление на заключение договора исходило именно от клиента, а не от третьих лиц.

В определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 22.04.2025 № 11-КГ25-1-К6 указано, что риск мошеннических операций с использованием СМС-кодов, направленных на телефон клиента, несёт банк, если он не докажет, что принял все необходимые меры по предотвращению таких операций при наличии признаков, свидетельствующих о возможном несанкционированном доступе к счёту.

В определениях Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 08.07.2025 № 78-КГ25-12-К3 и от 09.09.2025 № 5-КГ25-102-К2 по аналогичным спорам кредитные договоры были признаны недействительными, поскольку банки не приняли мер по предотвращению мошеннических операций, несмотря на то что имелись очевидные признаки несанкционированного доступа (новое устройство, нехарактерные операции, немедленный вывод денежных средств).

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении иска ФИО1, фактически ограничился следующими посылками:

– договор заключён с использованием простой электронной подписи (СМСкода), направленного на номер телефона истца;

– истец лично совершил действия по выводу и снятию кредитных средств;

– действия третьих лиц, даже если они имели место, образуют основания для возложения на них гражданскоправовой ответственности, но не свидетельствуют о недействительности договора с банком.

При этом суд не сопоставил указанные выводы с приведёнными правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации, не исследовал вопрос о том, отвечало ли поведение банка критериям добросовестности и осмотрительности при дистанционном оформлении кредитного договора, не оценил наличие или отсутствие у банка оснований для выявления признаков мошенничества.

По существу суд первой инстанции возложил на потребителя весь риск последствий дистанционного оформления кредитного договора, исходя лишь из формального факта использования СМСкода и личного снятия наличных, что прямо противоречит подходу высших судебных инстанций, согласно которому банк, обладая профессиональными знаниями и техническими возможностями, обязан предотвращать подозрительные операции, а не ссылаться на формальное соблюдение процедур.

Из материалов дела следует, что по договору потребительского кредита, заключённому 20.01.2024, АО «Альфа-Банк» предоставило ФИО1 денежные средства в размере 625 900 руб. на срок 60 месяцев под 29,9% годовых.

Впоследствии истец произвёл следующие операции:

— 20.01.2024 перечислил со счёта НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН на свой счёт НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН денежные средства в размере 420 227,52 руб.;

— 22.01.2024 снял наличными в банкомате в г. Сальске Ростовской области 420 000 руб., которые впоследствии были переданы третьим лицам под контролем мошенников.

Таким образом, 625 900 руб. - это сумма кредитного обязательства по договору, а 420 000 руб. - это сумма наличных денежных средств, снятых истцом и выведенных в результате мошеннических действий третьих лиц.

Судебная коллегия отмечает, что указанные суммы не являются идентичными и отражают различные элементы фактических обстоятельств дела: первая — размер обязательства по кредитному договору, вторая - размер реального ущерба, причинённого истцу мошенниками.

При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу, что выводы суда первой инстанции не соответствуют правовым позициям Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации по спорам о дистанционно оформленных кредитных договорах и телефонном мошенничестве, а также не учитывают правовые позиции Четвёртого кассационного суда общей юрисдикции по аналогичным спорам. Довод апелляционной жалобы в данной части является обоснованным, свидетельствует о неправильном применении норм материального права и подлежит удовлетворению.

С учётом совокупности приведённых выше выводов по каждому существенному доводу апелляционной жалобы судебная коллегия констатирует, что решение суда первой инстанции постановлено с нарушением норм материального и процессуального права, повлиявших на исход дела: суд не применил подлежащие применению положения пункта 2 статьи 179 ГК РФ, неправильно распределил бремя доказывания между сторонами, не выполнил требований статьи 67 ГПК РФ о всестороннем и полном исследовании доказательств и не учёл правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации и Четвёртого кассационного суда общей юрисдикции по делам об онлайнкредитах.

Установленная по делу совокупность обстоятельств (вход в мобильное приложение с нового устройства Samsung SM-A515F, ранее не использовавшегося истцом; множественные входы с различных IP-адресов НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН в период с 19.01.2024 по 20.01.2024; немедленный вывод кредитных средств в размере 420 227,52 руб. в течение нескольких часов после зачисления кредита; снятие 420 000 руб. наличными 24.01.2024; возбуждение уголовного дела НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН по ч. 4 ст. 159 УК РФ и признание ФИО1 потерпевшим постановлением от 20.09.2024) свидетельствует о том, что кредитный договор № PILНОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН от 20.01.2024 был совершён под влиянием обмана истца третьими лицами, при этом банк как профессиональный участник финансового рынка, располагающий системами мониторинга и фрод-контроля, должен был знать об обмане в смысле пункта 2 статьи 179 ГК РФ, поскольку указанные признаки мошеннических операций были очевидными и банк обязан был их выявить и принять меры к предотвращению вывода денежных средств.

Непринятие банком мер по выявлению и предотвращению указанных операций свидетельствует о недостаточной степени заботливости и осмотрительности, которая требовалась от кредитной организации как профессионального участника финансового рынка при осуществлении дистанционного банковского обслуживания. Банк не представил доказательств того, что им были приняты все необходимые меры по выявлению и предотвращению мошеннических операций.

При изложенных обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу о том, что кредитный договор <***> ОБЕЗЛИЧЕН от 20.01.2024 был совершён под влиянием обмана истца третьими лицами, при этом ответчик должен был знать об обмане, что в силу пункта 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации является основанием для признания данного договора недействительным.

Указанные нарушения отвечают признакам существенных нарушений по пунктам 1, 2 и 4 части 2 статьи 330 ГПК РФ (неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела; недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела; нарушение или неправильное применение норм материального права) и влекут отмену решения суда первой инстанции с принятием по делу нового решения.

При изложенных обстоятельствах коллегия приходит к выводу о том, что кредитный договор <***> ОБЕЗЛИЧЕН от 20 января 2024 года был совершен под влиянием обмана истца третьими лицами, при этом ответчик должен был знать об обмане, что является основанием для признания данного договора недействительным в силу пункта 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость.

Поскольку кредитный договор признается недействительным, к правоотношениям сторон подлежат применению последствия недействительности сделки, предусмотренные статьей 167 Гражданского кодекса Российской Федерации. Банк обязан возвратить истцу все денежные средства, полученные от истца в счет погашения кредита (если таковые имеются), а истец освобождается от обязанности по возврату кредитных средств, поскольку он их фактически не получал, денежные средства были выведены третьими лицами в результате мошеннических действий.

Вместе с тем, судебная коллегия учитывает, что согласно пункту 4 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, если сделка признана недействительной по основаниям, указанным в пунктах 1 - 3 настоящей статьи, применяются последствия недействительности сделки, установленные статьей 167 настоящего Кодекса. Кроме того, убытки, причиненные потерпевшему, возмещаются ему другой стороной. Риск случайной гибели предмета сделки несет другая сторона сделки. Таким образом, риск утраты кредитных денежных средств, выведенных третьими лицами, несет банк.

Оценив в совокупности представленные доказательства, учитывая вышеизложенное, суд считает, приведенные истцом в обосновании требований доводы заслуживают внимание, следует, признать недействительным кредитный договор <***> ОБЕЗЛИЧЕН от 20.01.2024, заключенный между ФИО1 и АО «Альфа-Банк», применить последствия недействительности сделки путем возврата сторон в первоначальное положение, а именно полного погашения обязательств заемщика перед банком.

С учетом изложенного, поскольку в ходе рассмотрения дела судом допущены нарушения норм материального права, неправильно определены обстоятельства, имеющие значение для дела, что в соответствии с пунктами 1, 2 части 2 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является основанием к отмене решения суда, судебная коллегия считает необходимым решение суда отменить и принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований ФИО1

Руководствуясь ст. ст. 328-329 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону от 15 сентября 2025 года отменить, принять по делу новое решение, которым исковые требования ФИО1 к АО «Альфа-Банк» о признании кредитного договора недействительным удовлетворить.

Признать недействительным кредитный договор потребительского кредита - индивидуальные условия <***> ОБЕЗЛИЧЕН от 20.01.2024, заключенный между ФИО1 и АО «Альфа-Банк».

Применить последствия недействительности сделки путем возврата сторон в первоначальное положение, а именно полного погашения обязательств заемщика перед банком.

Председательствующий

Судьи

Мотивированный текст апелляционного определения изготовлен 26 января 2026 года