Апелляционное постановление № 22-2842/2018 от 5 ноября 2018 г. по делу № 22-2842/2018

судья в 1-ой инстанции: Гурова Е.Н. Дело № 22-2842/2018

ВЕРХОВНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ КРЫМ


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Симферополь 06 ноября 2018 года

Верховный Суд Республики Крым в составе:

председательствующего- судьи Айкашевой О.С.,

при секретаре Цолиной В.В.,

с участием:

прокурора Туробовой А.С.,

адвоката Святошнюк Г.Н.

рассмотрел в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционному представлению помощника Керченского межрайонного природоохранного прокурора Кочерженко Д.А. на постановление Феодосийского городского суда Республики Крым от 06 сентября 2018 года, которым уголовное дело в отношении

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, гражданина <данные изъяты> обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 254 УК РФ, возвращено в порядке ст. 237 УПК РФ Керченскому межрайонному природоохранному прокурору Республики Крым для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Мера пресечения в отношении ФИО1 оставлена без изменения- подписка о невыезде и надлежащем поведении.

Заслушав выступления прокурора Туробовой А.С., поддержавшей доводы апелляционного представления, адвоката Святошнюк Г.Н., полагавшей необходимым постановление оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л:

Органами предварительного расследования ФИО1 обвиняется в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 254 УК РФ, то есть в загрязнении земли вредными продуктами хозяйственной деятельности вследствие нарушения правил обращения с иными опасными химическими веществами при их транспортировке, повлекшее причинение вреда окружающей среде.

Обжалуемым постановлением уголовное дело в отношении ФИО1 возвращено в порядке ст. 237 УПК РФ Керченскому межрайонному природоохранному прокурору Республики Крым для устранения препятствий его рассмотрения судом.

В апелляционном представлении помощник Керченского межрайонного природоохранного прокурора Кочерженко Д.А. находит постановление незаконным, необоснованным и подлежащим отмене.

Не соглашается с выводом суда об отсутствии в обвинительном заключении указания на нарушения правил, установленных для перевозки опасных грузов, считает его не соответствующим фактическим обстоятельствам дела.

Приводит положения Федерального закона РФ «Об отходах производства и потребления», в частности, понятие отходов.

Ссылается на установление в ходе судебного разбирательства того факта, что в процессе эксплуатации оборудования для транспортировки нефти и нефтепродуктов, зачистки и промывки оборудования для хранения, транспортировки и обработки нефти, в том числе на территории Феодосийского управления нефтепродуктов ГУП РК «Черноморнефтегаз» образуются отходы шлама очистки емкостей и трубопроводов. Указывает, что согласно паспорта на данный вид отхода, утвержденного генеральным директором ГУП РК «Черноморнефтегаз», шламы очистки емкостей и трубопроводов от нефти и нефтепродуктов относятся к отходам 3 класса опасности. Приводит федеральный регистр потенциально опасных химических и биологических веществ, согласно которому нефть и нефтепродукты относятся к таковым.

Приводит понятие транспортирования отходов, установленное Федеральным законом РФ «Об отходах производства и потребления», понятие транспортировки нефтепродуктов, цитирует п. 3.12 «Рекомендаций. Государственная система обеспечения единства измерений. Метрологическое обеспечение учета нефтепродуктов при их транспортировке по системе магистральных нефтепродуктопроводов. Основные положения». Указывает, что слив нефтепродуктов является одной из операций по их транспортировке.

Подробно излагает положения Приказа Минтранса России от 15 января 2014 года № 7 «Об утверждении Правил обеспечения безопасности перевозок пассажиров и грузов автомобильным транспортом и городским наземным электрическим транспортом и Перечня мероприятий по подготовке работников юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, осуществляющих перевозки автомобильным транспортом и городским наземным электрическим транспортом, к безопасной работе и транспортных средств к безопасной эксплуатации».

Отмечает, что данным нормативно- правовым актом определены лишь технические требования к эксплуатации транспорта при транспортировке грузов, в том числе и опасных отходов. Ссылается на установленный в ходе предварительного и судебного следствия факт, что слив нефтепродуктов был осуществлен в неустановленном месте.

Ссылается на показания свидетелей ФИО8, ФИО9, приводит их содержание. Обращается к протоколу допроса специалиста ФИО10, давшего разъяснения о порядке и обязательных условиях транспортирования отходов. Полагает, что в действиях ФИО1 имеют место нарушения экологических требований в сфере обращения с отходами, содержащими опасные химические вещества, а не требований по перевозке опасных грузов.

Раскрывая диспозицию ч. 1 ст. 254 УК РФ отмечает, что вследствие непринятия ФИО1 мер по обеспечению необходимых условий, на почву был осуществлен слив шлама очистки емкостей с опасными химическим веществами.

Не соглашается с выводом суда о необходимости указания в обвинительном заключении сведений о нарушениях ФИО1 правил перевозки опасных грузов. Полагает, что данное обстоятельство не препятствовало вынесению судом приговора или иного решения, поскольку могло быть восполнено в ходе судебного следствия путем допроса специалистов либо назначения экспертиз.

Оспаривает вывод суда о наличии в действиях ФИО1 нарушения правил обращения с отходами в части их хранения либо размещения.

Вновь приводит содержание ст. 1 Федерального закона РФ от 24 июня 1998 года № 89-ФЗ, раскрывает понятия хранения, складирования, изоляции отходов.

Указывает что суд первой инстанции, мотивируя свое решение невозможностью определения вреда окружающей среде в денежном эквиваленте, использовал понятие, не предусмотренное федеральным законодательством. Раскрывает понятие окружающей среды, что является ее загрязнением, а также какая хозяйственная и иная деятельность приводит к негативным последствия.

Обращается к содержанию ч. 2 ст. 78 Федерального закона РФ от 10 января 2002 года № 7-ФЗ, согласно которой при определении размера вреда окружающей среде учитываются затраты по устранению такого вреда, понесенные лицом, причинившим вред. Считает, что размер вреда, причиненного окружающей среде, исчисляется именно в денежном выражении.

Отмечает, что суд при вынесении решения использовал понятие «загрязнение земли», предусмотренное п. 3 Приказа Минприроды РФ от 25 мая 1994 года № 160 «Об утверждении Инструкции по организации и осуществлению государственного контроля за использованием и охраной земель органами Минприроды России», который утратил силу.

Ссылается на наличие в материалах уголовного дела заключения специалиста, в котором отражены последствия попадания нефтепродуктов в землю, и негативные результаты такого воздействия.

Не соглашается с тем, что вопрос о возвращении уголовного дела прокурору разрешен до окончания судебного следствия, что лишило государственного обвинителя возможности устранить в судебном заседании препятствия для постановления приговора или вынесения иного решения.

Просит постановление отменить, уголовное дело передать на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе.

В письменных возражениях на апелляционное представление адвокат Святошнюк Г.Н. находит постановление законным и обоснованным, просит оставить его без изменения, а доводы прокурора- без удовлетворения.

Проверив представленные материалы, обсудив доводы апелляционного представления, суд апелляционной инстанции не находит предусмотренных законом оснований для отмены постановления.

Согласно положениям п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случае, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения.

Возвращение уголовного дела прокурору может иметь место, когда это необходимо для защиты прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства в случаях, если на досудебных стадиях допущены нарушения, которые невозможно устранить в ходе судебного разбирательства.

В соответствии с положениями ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении указываются существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия, и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, формулировка предъявленного обвинения.

Исходя из смысла приведенных выше положений закона, в обвинительном заключении должны быть конкретно указаны все обстоятельства совершенного преступления, а также конкретные действия обвиняемого, чтобы позволить суду объективно решить вопрос о виновности или невиновности лица, привлеченного к уголовной ответственности. Обвинительное заключение устанавливает пределы предстоящего судебного разбирательства, которое производится лишь по тому обвинению, которое было предъявлено, оно не должно содержать неясностей и неточных формулировок, создавать неопределенность в обвинении.

Как следует из содержания обвинительного заключения, ФИО1 предъявлено обвинение в загрязнении земли вредными продуктами хозяйственной деятельности вследствие нарушения правил обращения с иными опасными химическими веществами при их транспортировке, повлекшее причинение вреда окружающей среде.

Приходя к обоснованному выводу о необходимости возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, суд первой инстанции правильно сослался на отсутствие в обвинительном заключении указания на нарушение ФИО1 правил, установленных для перевозки опасных грузов, тогда как органом предварительного следствия ему вменена перевозка шлама от нефтепродуктов на автомобиле.

Вопреки доводам апелляционного представления, указанное обстоятельство не было восполнено в ходе судебного следствия путем допроса свидетелей и специалиста ФИО10, давшего, как отмечает прокурор, разъяснения о порядке и обязательных условиях транспортирования отходов.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 254 УК РФ, характеризуется порчей земли, совершаемой альтернативно путем отравления, загрязнения или иной порчи вредными продуктами хозяйственной или иной деятельности вследствие нарушения правил обращения с иными опасными химическими веществами при их хранении, использовании и транспортировке, а также с удобрениями, стимуляторами и т.д..

Загрязнение - а именно это вменено в вину ФИО1, заключается в физическом, химическом, биологическом изменении качества почвы, которое превышает установленные нормативы вредного воздействия и создает угрозу состоянию растительного и животного мира, либо здоровью человека.

Обязательным признаком указанного выше преступления являются последствия, выражающиеся во вреде здоровью человека, либо во вреде окружающей среде, под чем законодатель подразумевает гибель растительности, растительноядных и иных животных, а также приведение почвы в состояние, непригодное для использования и выполнения экологических функций. При этом между вышеперечисленными действиями и наступившими последствиями должна быть установлена причинная связь.

Находя неконкретным предъявленное ФИО1 обвинение суд первой инстанции правильно констатировал, что в нем не содержится сведений о том, какой же именно вред был причинен окружающей среде (в том смысле, как его определил законодатель), в результате совершения указанных в обвинительном заключении действий. Суд верно пришел к выводу об отсутствии в обвинении и последствий превышения концентрации нефтепродуктов по сравнению с фоновыми значениями, тогда как сами цифровые значения этого превышения приведены в обвинении со ссылкой на экспертное заключение.

Указанные нарушения уголовно- процессуального закона суд правильно расценил как существенные, препятствующие вынесению законного и обоснованного решения. Оснований ставить под сомнение выводы суда апелляционная инстанция не усматривает, поскольку в соответствии с положениями п. 4 ч. 1 ст. 73 УПК РФ одним из обстоятельств, подлежащих доказыванию, является как раз характер причиненного вреда, а в обвинительном заключении должны быть четко указаны наряду с иными обстоятельствами и последствия преступления.

Как отмечено выше, вмененное в вину ФИО1 деяние имеет обязательный признак- последствия в виде причинения вреда окружающей среде или здоровью человека.

Однако в обвинительном заключении указано о размере вреда, причиненного земле в результате захоронения нефтепродуктов, и этот вред исчислен в денежном эквиваленте. Между тем, сама диспозиция ч. 1 ст. 254 УК РФ подобного не предусматривает, о чем суд первой инстанции правильно указал в своем решении.

По мнению автора апелляционного представления, размер вреда окружающей среде исчисляется в денежном выражении. В обоснование своей позиции прокурор ссылается на положения ч. 2 ст. 78 Федерального закона РФ от 10 января 2002 года № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды».

Однако эта позиция несостоятельна, поскольку возмещение вреда, причиненного окружающей среде, в том понимании, как это указывается в представлении, осуществляется в соответствие с Гражданским кодексом РФ, Земельным кодексом РФ, Лесным кодексом РФ, Водным кодексом РФ, а также Федеральным законом «Об охране окружающей среды», то есть лежит в плоскости иных отраслей права.

Положениями ст. 78 Федерального закона РФ от 10 января 2002 года № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды» определен порядок компенсации вреда окружающей среде, причиненного нарушением законодательства в области охраны окружающей среды. Ее размер как раз определяется Методикой исчисления размера вреда, причиненного почвам, как объекту окружающей среды, почему то указанной в обвинительном заключении.

В представлении прокурор указывает, что суд первой инстанции привел понятие «загрязнение земли» как это предусматривал п. 3 Приказа Минприроды РФ от 25 мая 1994 года № 160 «Об утверждении Инструкции по организации и осуществлению государственного контроля за использованием и охраной земель органами Минприроды России», утративший силу.

Однако этот довод абсолютно несостоятелен, поскольку ссылка на указанный выше нормативно- правовой акт в постановлении отсутствует. Более того, основанием для отмены правильного по сути решения это обстоятельство не является.

Таким образом и вопреки доводам апелляционного представления, предъявленное ФИО1 обвинение по своему содержанию является противоречивым и не конкретизированным, что свидетельствует о допущении органом предварительного следствия при составлении обвинительного заключения таких нарушений норм уголовно- процессуального закона, которые исключают принятие по делу судебного решения.

В соответствии с положениями ч. 3 ст. 15 УПК РФ суд не является органом уголовного преследования и не вправе выполнять несвойственную ему функцию- доказывать самостоятельно обстоятельства совершенного преступления, восполнять их. Такая обязанность возложена именно на орган предварительного расследования при производстве по уголовному делу с безусловным указанием всех перечисленных в ст. 220 УПК РФ обстоятельств в обвинительном заключении.

Кроме того следует отметить, что гарантированное в соответствии со ст. 47 УПК РФ право на защиту обвиняемый может реализовать лишь в том случае, если ему известны объем, содержание и характер обвинения. В том случае, когда обвинение не конкретизировано, содержит противоречивые данные относительно обстоятельств, подлежащих доказыванию, обвиняемый не может осуществлять свою защиту от обвинения, в том числе воспользоваться правами на дачу показаний и представление доказательств.

По смыслу уголовного закона, при рассмотрении дел об экологических правонарушениях судам надлежит выяснять, какими нормативными правовыми актами регулируются соответствующие экологические правоотношения, и указывать в судебном решении, в чем непосредственно выразились их нарушения со ссылкой на конкретные нормы (пункт, часть, статья).

При отсутствии в обвинительном заключении таких данных, восполнить которые в судебном заседании не представляется возможным, уголовное дело подлежит возвращению прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.

В этой связи суд обоснованно пришел к выводу о том, что обвинительное заключение по уголовному делу в отношении ФИО1 составлено с нарушением требований уголовно- процессуального закона, которые не могут быть устранены в ходе судебного разбирательства. Свои выводы о необходимости возвращения уголовного дела прокурору по этому основанию суд надлежаще мотивировал, оснований не согласиться с ними апелляционная инстанция не усматривает.

В апелляционном представлении содержится ссылка на то, что вопрос о возвращении уголовного дела прокурору разрешен до окончания судебного следствия, что лишило государственного обвинителя возможности устранить в судебном заседании препятствия для постановления приговора или вынесения иного решения.

Однако этот довод не влечет отмену постановления.

Из протокола судебного заседания от 06 сентября 2018 года усматривается, что государственный обвинитель- помощник Керченского Межрайонного природоохранного прокурора Республики Крым Кочерженко Д.А. затруднился пояснить, какие правила были нарушены обвиняемым при транспортировке опасных химических веществ. Согласно позиции государственного обвинителя, предъявленное ФИО1 обвинение содержало лишь общие формулировки, и все указанные обстоятельства, в том числе и в части конкретизации нарушенных ФИО1 норм, обвинитель намеревался восполнить в прениях сторон (т.4, л.д. 166-167).

Однако, как предписывает ст. 252 УПК РФ, судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. Изменение обвинения допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту.

Отсутствие в обвинительном заключении имеющих значение для уголовного дела обстоятельств, неполное изложение самого существа обвинения, что, по мнению автора представления, могло быть восполнено и уточнено им в прениях сторон, являлось бы ничем иным, как ухудшением положения обвиняемого и нарушением его права на защиту.

В связи с вышеизложенным, доводы прокурора о необходимости отмены постановления по основаниям, указанным в представлении, суд апелляционной инстанции не может признать убедительными, поскольку апелляционная инстанция не может согласиться с утверждением государственного обвинителя об отсутствии оснований для возвращения уголовного дела прокурору, равно как и об отсутствии нарушений закона со стороны органов следствия.

Обжалуемое постановление является законным и обоснованным, отвечающим требованиям ст. 7 УПК РФ, а утверждения автора апелляционного представления об обратном- несостоятельными.

Руководствуясь п. 1 ч. 1 ст. 389.20 УПК РФ, ч. 2 ст. 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л:

Постановление Феодосийского городского суда Республики Крым от 06 сентября 2018 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционное представление помощника Керченского межрайонного природоохранного прокурора Кочерженко Д.А. - без удовлетворения.

Председательствующий