Решение № 2-2177/2019 от 2 декабря 2019 г. по делу № 2-2177/2019

Дело №2-2177/2019 3 декабря 2019 года


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Петроградский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Пешниной Ю.В.,

с участием прокурора Мазурова Н.Д.,

при секретаре Ермиловой Д.В..,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ООО «МедиЭстетик», ООО «МедЭст» о возмещении вреда здоровью, компенсации морального вреда, расторжении договора, взыскании уплаченных по договору денежных средств, штрафа,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ООО «МедиЭстетик», ООО «МедЭст», уточнив требования в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации просила взыскать компенсацию морального вреда в размере 961 770 руб., расходы на оплату лекарственных препаратов, прерывание беременности, экспертизы в общей сумме 36 480 руб., расторгнуть договор, взыскать уплаченные по договору денежные средства в размере1750 руб., а также штраф.

В обоснование своих требований указала, что 3 января 2016 года она обратилась в клинику ООО «МедЭст» для проведения процедуры лазерной эпиляции, которую уже делала в данной клинике. Пред началом процедуры, врач специальные очки на глаза истцу не предоставила, приложив на глаза ватные диски, в ходе выполнения процедуры врач попала лазером в глаз, в результате чего газ был поврежден. Косметологические услуг были оказаны некачественно, после проведенной процедуры у истца возникли осложнения, и появилась необходимость проведения дополнительных операций, в результате приема лекарственных операций истец вынуждена была сделать прерывание беременности.

Истец в судебное заседание явилась, заявленные исковые требования поддержала в полном объеме.

Представитель ответчиков ООО «МедиЭстетик», ООО «МедЭст» – ФИО2, возражала против удовлетворения заявленных требований, по доводам изложенным в письменных возражениях.

Изучив материалы дела, выслушав участников процесса, заключение прокурора, полагавшего исковые требования, подлежащими частичному удовлетворению, суд приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела 16 декабря 2015 года между истцом и ООО «МедЭст» был заключен договор на оказание платных медицинских услуг.

В рамках данного договора истцу были оказаны и оплачены истцом следующие услуги: 16 декабря 2015 года – устранение волос зоны подмышек – 750 руб.; 3 января 2016 года – устранение волос зоны верхней губы – 500 руб., минимальная стоимость процедуры устранения волос – 500 руб.

В ходе проведения процедуры устранения волос в зоне бровей 3 января 2016 года врач П.Ю.Б. предоставила истцу ватные диски, чтобы приложить на глаза, истец приложила ватные диски на глаза, и как только по совету врача их приспустила, врач стрельнула лазером и попала истцу в глаз, от боли истец закричала, глаз сильно болел и слезился, врач сказала идти домой, что такое бывает и все пройдет. Истец, предположив, что действительно все может пройти, покинула клинику, однако спустя некоторое время ей стало плохо на улице, боль не утихала, глаз переставал видеть, после чего истец позвонила в скорую помощь, где ей сказали, что машина скорой помощи приедет, но ее долго ждать, и тогда сестра истца отвезла её в больницу по адресу: <адрес>.

Согласно выписке из истории болезни №, истец находилась в СПБ ГБУЗ «Мариинская больница» в отделении микрохирурги глаза в период с 3 января 2016 года по 22 января 2016 года с диагнозом: <данные изъяты>

Согласно выписке из амбулаторной карты СПб ГБУЗ «Городская поликлиника № 102» ФИО1 с 23 января 2016 года по 10 февраля 2016 года проходила лечение у офтальмолога, отоларинголога, невролога с диагнозом: <данные изъяты>

Согласно выписке врача офтальмолога ООО НК «АБИА» от 9 января 2016 года истцу установлен диагноз <данные изъяты>.

Согласно заключению невролога СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» от 15 января 2016 года, на основании анамнеза, данных осмотра диагноз: <данные изъяты>

Определением суда от 10 сентября 2019 года была назначена судебно-медицинская экспертиза, в том числе с целью выявления дефектов оказания медицинской помощи, установления причинно-следственной связи, определения степени тяжести вреда здоровью, проведение экспертизы было поручено эксперта СПб ГБУЗ «БСМЭ».

Вместе с тем, экспертиза проведена не была по причине отсутствия медицинских документов, а именно медицинской карты СПб ГБУЗ «Городская больница Святой преподобномученицы Елизаветы» № 15131; медицинской карты СПб ГБКЗ «Городская поликлиника № 102» (2 тома); медицинской карты СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» № 414. Письмом от 30 сентября 2019 года дело было возвращено в суд, с указанием на то, что без предоставления запрошенных медицинских документов ответить на поставленные вопросы невозможно.

Судом повторно были истребованы медицинские документы в указанных медицинских учреждениях, однако медицинские документы представлены суду не были, поскольку медицинская карта из поликлиники № 102 была передана в отдел дознания УМВД по Приморскому району и в поликлинику не возвращена, медицинская карта стационарного больного из СПб ГБУЗ «Городская больница Святой преподобномученицы Елизаветы» передана по запросу УМВД по Приморскому району и стационар не возвращена. СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» запросы оставлены без ответа. Материал КУСП-222 был представлен суду также без медицинских документов, неоднократные запросы суда результатов не дали, медицинская документация представлена не была.

В связи с отсутствием медицинской документацией и невозможности проведения судебной экспертизы, с учетом мнения сторон, которые не возражали против рассмотрения дела по имеющимся в деле доказательствам, а также продолжительности нахождения дела настоящего дела в производстве суда, дело рассмотрено без проведения судебной экспертизы, по имеющимся в деле доказательствами.

В соответствии со ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Как следует из материалов дела, по факту получения травмы глаза ФИО1 в результате лазерной эпиляции в ООО «МедЭст» был возбужден материал КУСП-222 от 7 января 2016 года, в рамках рассмотрения материала КУСП были проведены судебно-медицинские исследования.

Из акта судебно-медицинского исследования № 149-Т от 26 мая 2016 года, составленного на основании направления УУП ГУУП УУ о/п УМВД России по Приморскому району Санкт-Петербурга от 18 мая 2016 года следует, что по данным представленных медицинских документов (амбулаторная карта из СПб ГУБ ДЦ №7, СПб ГБУЗ Городская поликлиника № 102, СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница», СПб ГБУЗ «Городская больница святой преподобномученницы Елизаветы»), у ФИО1 по состоянию на 3 января 2016 года комиссией экспертов СПб ГБУЗ «БСМЭ» установлено заболевание левого глаза: <данные изъяты>

<данные изъяты> развивается у пациентов, которые во время процедуры не использовали средства защиты глаз (очки, металлические контактные линзы), так как тонкая кожа век не способна защитить глазное яблоко от лазерного повреждения.

<данные изъяты> относятся к ранним осложнениям лазерной и фотоэпиляции, развивающимися сразу после процедуры или в течение первых дней после нее.

<данные изъяты> у ФИО1 повлек за собой кратковременное расстройство здоровья (продолжительностью до трех недель) в связи с чем расценивается как легкий вред здоровью по квалифицирующему признаку кратковременного расстройства здоровья.

Согласно заключению комиссии экспертов СПб ГБУЗ «БСМЭ» по результатам проведенного дополнительного судебно-медицинского исследования от 7 сентября 2016 года (акт судебно-медицинского исследования № 229-Т), по данным представленных медицинских документов, у ФИО1 по состоянию на 3 января 2016 года установлено заболевание левого глаза: <данные изъяты>

Выставленный врачом офтальмологом ООО «НК АБИА» диагноз <данные изъяты> не подтвержден объективными данными специального офтальмологического обследования – оптической когерентной томографии, проведенного пациентке в СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» 11 и 22 января 2016 года.

Установленный у ФИО1 <данные изъяты> повлек за собой кратковременное расстройство здоровья (продолжительностью до трех недель) и поэтому расценивается как легкий вред здоровью.

Прямой причинно-следственной связи между искусственным абортом, произведенным ФИО1 5 марта 2016 года в СПб ГБУЗ «Городская больница Святой преподобномученицы Елизаветы» и установленным у нее <данные изъяты> от 3 января 2016 года и проведенным лечением этого заболевания не имеется.

В представленных медицинских документах отсутствуют сведения о «медикаментозном» аборте у ФИО1 (о прерывании беременности под воздействием лекарственных препаратов – «медикаментов») на 11-12 недели беременности. Согласно данным медицинской карты № стационарного больного гинекологического отделения СПб ГБУЗ «Городская больница Святой преподобномученицы Елизаветы», ФИО1 5 марта 2016 года был произведен искусственный аборт: хирургическая операция прерывания беременности на сроке 11-12 недель. Причиной аборта явилось «нежелание (беременной женщины) иметь ребенка» (согласно записи лечащего врача от 5 марта 2016 года в медицинской карте № стационарного больного гинекологического отделения СПб ГБУЗ «Городская больница Святой преподобномученницы Елизаветы»).

Согласно заключению комиссии экспертов СПб ГБУЗ «БСМЭ» по результатам проведенного дополнительного судебно-медицинского исследования от 30 сентября 2016 года (акт комиссионного судебно-медицинского исследования № 258-Т) достоверно можно высказаться лишь о том, что не исключена возможность неблагоприятного влияния на развитие зародыша/плода («на течение беременности ФИО1 некоторых из лекарственных средств, принимавшихся пациенткой в период с 3 января по 5 марта 2016 года, а именно, согласно официальной инструкции по медицинскому применению лекарственных средств: - беременность является противопоказанием к применению: лекарственных препаратов – кетанов, афобазол (однако, негативное влияние на плод лекарственного препарата кетанов, препарата группы НПВП (нестероидные противовоспалительные препараты проявляется в III триместре беременности, т.е. в поздние срока; в официальной инструкции по медицинском применению лекарственного препарата афабозол нет указаний на то, что этот препарат обладает тератогенными свойствами (вызывает структурные и функциональные дефекты у плода/зародыша человека) – запрет на применение препарата у беременных связан недостаточностью клинических исследований у данной категории пациенток; - применение на фоне беременности допустимо только по жизненным показаниям: лекарственного препарата цефазолин; -применение при беременности рекомендовано с осторожностью, либо только тогда, когда ожидаемый лечебный эффект превышает потенциальный риск для плода, лекарственных препаратов дексазон, дексаметазон, атропин, мезатон, тобрадекс, броксинак, корнерегель, диклофенак.

Ни одно из применяемых пациенткой лекарственных средств не обладало доказано высоким уровнем тератогенности (способности вызвать структурные или функциональные дефекты у плода/или зародыша человека).

Исходя из выше изложенного, с учетом данных медицинской карты № стационарного больного СПб ГБУЗ «Городская больница Святой преподобномученницы Елизаветы», комиссия экспертов пришла к заключению, что у ФИО1 по состоянию на 5 марта 2016 года не было медицинских показаний для прерывания беременности, поскольку влияние перечисленных препаратов на развитие плода имеет вероятностный характер. Основание: Приказ Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 3 декабря 2007 года № 736 «Об утверждении перечня медицинских показаний для искусственного прерывания беременности» (с изменениями и дополнениями от 27 декабря 2011 года).

Согласно данному приказу, прерывание беременности показано, если выявлены: «1. Врожденные аномалии (пороки развития), деформации и хромосомные нарушения. 2. Хромосомные аномалии, подтвержденные кариотипированием плода. 3. Врожденные синдромы и аномалии плода с неблагоприятным прогнозом для жизни плода, установленные методами пренатальной диагностики (УЗИ, кариотипирование плода, молекулярная диагностика). Класс XVII. Врожденные аномалии (пороки развития), деформации и хромосомные нарушения».

Как следует из медицинской карты № стационарного больного СПб ГБУЗ «Городская больница Святой преподобномученницы Елизаветы», причина настоящего аборта – нежелание иметь ребенка.

Установленный у ФИО1 <данные изъяты> повлек за собой кратковременное расстройство здоровья (продолжительностью до трех недель) и поэтому расценивается как легкий вред здоровью.

Выставленный 9 января 2016 года врачом офтальмологом ООО «НК АБИА» диагноз <данные изъяты> не подтвержден объективными данными специального офтальмогогического обследования – оптической когерентной томографии, проведенного пациентке в СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» 11 и 22 января 2016 года.

Выставленный 2 февраля 2016 года врачом окулистом поликлиники № 102 диагноз: <данные изъяты> при отсутствии иных объективных офтальмологических признаков не может являться достоверным симптомом иридоциклита, так как при осмотре пациентки 26 января 2016 года признаков <данные изъяты> у нее не мелось (запись офтальмолога в медкарте амбулаторного больного ГП № 102). На основании изложенного, данные осмотра ФИО1 врачом офтальмологом от 2 февраля 2016 года, а также данные из НК АБИА» не влияют на установленную степень тяжести вреда здоровью (легкий вред здоровью).

Постановлением дознавателя ОД УМВД России по Приморскому району от 22 апреля 2019 года в возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 115 Уголовного кодекса Российской Федерации отказано по основаниям п. 3 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Поскольку между сторонами заключен договор на оказание платных медицинских услуг, то на спорные правоотношения распространяются положения Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей».

В соответствии с положениями ст. 4 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей» продавец (исполнитель) обязан передать потребителю товар (выполнить работу, оказать услугу), качество которого соответствует договору.

При отсутствии в договоре условий о качестве товара (работы, услуги) продавец (исполнитель) обязан передать потребителю товар (выполнить работу, оказать услугу), соответствующий обычно предъявляемым требованиям и пригодный для целей, для которых товар (работа, услуга) такого рода обычно используется.

Согласно положениям ст. 29 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей» потребитель вправе отказаться от исполнения договора о выполнении работы (оказании услуги) и потребовать полного возмещения убытков.

В силу императивного положения статьи 32 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей», потребитель вправе отказаться от исполнения договора о выполнении работ (оказании услуг) в любое время при условии оплаты исполнителю фактически понесенных им расходов, связанных с исполнением обязательств по данному договору.

Из материалов дела, материала КУСП-222 следует, что при проведении истцу процедуры удаления волос в зоне бровей использовались ватные диски, которыми истец прикрыла глаза, однако лазерный луч попал в глаз истцу. Процедура проводилась истцу на ФИО3 лазере, длина волны 755 нанометров.

Санитарные нормы и правила устройства и эксплуатации лазеров утверждены заместителем Главного государственного санитарного врача СССР 31 июля 1991 года № 5804-91 (далее - Правила № 5804-91).

В соответствии с разделом 9 Правил № 5804-91средства защиты должны снижать уровни лазерного излучения, действующего на человека, до величин ниже ПДУ. Они не должны уменьшать эффективность технологического процесса и работоспособность человека. Их защитные характеристики должны оставаться неизменными в течение установленного срока эксплуатации (п.9.1).

Средства защиты от лазерного излучения подразделяются на коллективные и индивидуальные. Выбор средства защиты в каждом конкретном случае осуществляется с учетом требований безопасности для данного процесса (п. 9.2).

Средства индивидуальной защиты должны соответствовать требованиям ГОСТ 12.4.011 и маркироваться в соответствии с ГОСТ 12.4.115. (п. 9.5).

Средства индивидуальной защиты от лазерного излучения включают в себя средства защиты глаз и лица (защитные очки, щитки, насадки), средства защиты рук, специальную одежду (п.9.6).

При выборе средств индивидуальной защиты необходимо учитывать: - рабочую длину волны излучения; - оптическую плотность светофильтра (п. 9.7).

Таким образом, в силу действующих Санитарных норм и правил устройства и эксплуатации лазеров, утвержденных заместителем Главного государственного санитарного врача СССР 31 июля 1991 года № 5804-91, при работе с лазером необходимо применять специальные средства защиты глаз и лица.

Вместе с тем, при проведении истцу процедуры лазерной эпиляции зоны бровей использовались не специальные защитные очки, а ватные диски, что представителем ответчика в ходе судебного разбирательства не отрицалось и не опровергнуто.

Учитывая указанные обстоятельства, суд приходит к выводу о наличии причинно-следственной связи между повреждением глаза и нарушением правил при работе с лазером, что свидетельствует о недостатках выполненной услуги лазерной эпиляции зоны бровей.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 28 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», при разрешении требований потребителей необходимо учитывать, что бремя доказывания обстоятельств, освобождающих от ответственности за неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязательства, в том числе и за причинение вреда, лежит на продавце (изготовителе, исполнителе, уполномоченной организации или уполномоченном индивидуальном предпринимателе, импортере).

Ответчиком в ходе рассмотрения дела не было представлено доказательств опровергающих доводы истца о некачественном оказании услуги, а также что при проведении процедуры использовались специальные защитные очки, а не ватные диски, при этом совокупностью всех представленных в материалы дела доказательств подтверждается факт оказания истцу услуги ненадлежащего качества.

Истцом по договору на оказание платных медицинских услуг от 16 декабря 2015 года всего было оплачено 1750 руб., из них 16 декабря 2015 года – устранение волос зоны подмышек – 750 руб.; 3 января 2016 года – устранение волос зоны верхней губы – 500 руб., минимальная стоимость процедуры устранения волос – 500 руб.

В судебном заседании представитель ответчика пояснила, что за проведение процедуры лазерной эпиляции зоны бровей истцом было оплачено 500 руб., что в платежном документе значится как минимальная стоимость процедуры устранения волос. Истцом указанные обстоятельства не опровергались.

С учетом изложенного, суд приходит к выводу об удовлетворении требований истца о расторжении договора на оказание платных медицинских услуг от 16 декабря 2015 года, учитывая, что представитель ответчика в судебном заседании не возражала против удовлетворения данных требований, а также о взыскании с ответчика ООО «МедЭст» денежных средств в размере 500 руб. уплаченных истцом за некачественно оказанную услугу по лазерной эпиляции зоны бровей.

При этом, оснований для взыскания с ответчика ООО «МедЭст» уплаченных истцом денежных средств в размере 1250 руб. за устранение волос в области зоны подмышек и верхней губы у суда не имеется, поскольку в материалах дела отсутствуют доказательства, что указанные услуги были оказаны истцу не качественно, на данные обстоятельства истце не ссылалась.

В соответствии с п. 1 ст. 14 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей» вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу потребителя вследствие конструктивных, производственных, рецептурных или иных недостатков товара (работы, услуги), подлежит возмещению в полном объеме.

Истец просила взыскать расходы на лечение (приобретение лекарственных препаратов) в размере 7400 руб.

Согласно пояснениям истца данная сумма посчитана ею примерно, поскольку все чеки на приобретение лекарственных препаратов не сохранились.

В материалы дела истцом представлены чек на сумму 659,65 руб. о приобретении капель тобрадекс, геля корнегель, а также чек на сумму 524 руб. о приобретении капель броксинак. В подтверждение назначение указанных препаратов истцом представлен листок с перечислением названий данных препаратов и указанием их применения.

Учитывая, что ответчиком не представлено доказательств отсутствия необходимости в применении истом указанных препаратов вследствие недостатков оказанной услуги, суд приходит к выводу о взыскании с ответчика ООО «МедЭст» расходов на лечение в размере 1 183,65 руб. (659,65+524), в остальной части заявленных истцом требований о взыскании расходов на лечение суд отказывает, поскольку истцом не подтверждено документально несение расходов в заявленной сумме.

Отказывая истцу в удовлетворении требований о взыскании с ответчика стоимости консультации в клинике НК «АБИА» в размере 1350 руб., суд исходит из того, что истцом не представлено доказательств необходимости проведения данного обследования, на приеме у врача в клинике НК «АБИА» истец была 9 января 2016 года, при этом в этот же период она находилась на лечении в СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» и доказательств того, что проводимое в данной больнице лечение и обследование являлось не достаточным, истцом не представлено.

Требования истца о взыскании стоимости прерывания беременности в размере 9980 руб., стоимости проведения УЗИ-диагностики беременности в размере 1350 руб., удовлетворению не подлежат, поскольку в материалах дела отсутствуют доказательства прямой причинно-следственной связи между действиями ответчика по оказанию некачественной услуги и искусственным прерыванием беременности, произведенным ФИО1 5 марта 2016 года.

Учитывая, что в ходе судебного разбирательства установлено нарушение прав истца, гарантированных Законом Российской Федерации «О защите прав потребителей», выразившееся в оказании услуги ненадлежащего качества и неполучении истцом желаемого результата как потребителя платных медицинских услуг, суд приходит к выводу о том, что истец вправе требовать компенсации морального вреда.

В силу положений статьи 15 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей» моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда.

В соответствии с ч. 1 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии с п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

При определении размера компенсации морального вреда, суд принимает во внимание следующее.

Актами судебно-медицинского исследования, проведенного комиссией экспертов СПб ГБУЗ «БСМЭ», установлено, что <данные изъяты> установленный у ФИО1 мог возникнуть при проведении лазерной эпиляции в области бровей. <данные изъяты>

Выставленный врачом офтальмологом ООО «НК АБИА» диагноз <данные изъяты> не подтвержден объективными данными специального офтальмологического обследования – оптической когерентной томографии, проведенного пациентке в СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» 11 и 22 января 2016 года.

Установленный у ФИО1 <данные изъяты> повлек за собой кратковременное расстройство здоровья (продолжительностью до трех недель) и поэтому расценивается как легкий вред здоровью.

Представленное истцом заключение специалиста АНО «Северо-Западный Центр Судебных Экспертиз» № 880/2016-МИ согласно которому <данные изъяты> заболевание, имевшее место у ФИО1 по ст. 6.8 «Психическое расстройство, возникновение которого должно находится в причинно-следственной связи с причиненным вредом здоровью, т.е. быть его последствием» оцениваются как тяжкий вред, судом во внимание не принимается, поскольку специалист не был предупрежден об уголовной ответственности по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, исследовательская часть заключения специалиста не содержит подробных описаний на каком основании специалистом установлена прчинно-следственная связь между травмой, полученной ФИО1 и возникшим <данные изъяты>, специалистом не исследовалась вся медицинская документация в отношении ФИО1

Комиссий экспертов СПб ГБУЗ «БСМЭ» диагноз <данные изъяты> не установлен и не подтвержден.

Также суд принимает во внимание, что постановлением заместителя начальника ОД УМВД России по Приморскому району от 9 апреля 2019 года в рамках материала КУСП-222 была назначена амбулаторная психолого-психиатрическая судебная экспертиза, которая проведена не была, поскольку данные экспертизы проводятся комиссией экспертов с участием врача-психиатра, что следует из сопроводительного письма от 22 апреля 2019 года СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая больница № 6» находящегося в материале КУСП-222.

Из ответа СПб ГБУЗ «БСМЭ» от 11 ноября 2019 года на запрос суда об истребовании медицинских документов следует, что 2 апреля 2019 года поступили копии медицинских документов для проведения комиссионной судебно-медицинской экспертизы ФИО1, назначенное постановлением заместителя начальника ОД УМВД по Приморскому району от 31 января2019 года, для ответа на поставленные вопросы неоднократно экспертным учреждением запрашивалась медицинская документация, которая так представлена и не была, ФИО1 отказалась в письменном виде от проведения комиссионной судебно-медицинской экспертизы, в связи с чем экспертиза была проведена без её осмотра, заключение до настоящего времени лицом назначившим экспертизу не забрано, в суд представлено быть не может в соответствии с п. 96 Приказа Минздравсоциразвития России от 12 мая 2010 года № 346н «Об утверждении порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждения Российской Федерации».

В судебном заседании истец также пояснила, что приняла решение о проведении искусственного аборта, после того как проконсультировалась у знакомых гинекологов, которые ей пояснили, что в дальнейшем применяемые препараты могут оказать влияние на развитие плода.

Вместе с тем, согласно заключению комиссии экспертов СПб ГБУЗ «БСМЭ» по результатам проведенного дополнительного судебно-медицинского исследования от 7 сентября 2016 года (акт судебно-медицинского исследования № 229-Т), составленному на основании направления УУП ГУУП 44 о/п УМВД России по Приморскому району Санкт-Петербурга, прямой причинно-следственной связи между искусственным абортом, произведенным ФИО1 5 марта 2016 года в СПб ГБУЗ «Городская больница Святой преподобномученицы Елизаветы» и установленным у нее <данные изъяты> от 3 января 2016 года и проведенным лечением этого заболевания не имеется.

Из акта судебно-медицинского исследования № 149-Т следует, что по данным представленных медицинских документов комиссия экспертов пришла к выводу об отсутствии у истца медицинских показаний для прерывания беременности, поскольку влияние препаратов, примененных при лечении, на развитие плода имеет вероятностный характер и аборт был сделан по желанию истца, в связи с нежеланием иметь ребенка.

При таких обстоятельствах, доводы о том, что в результате виновных действий ответчика истец вынуждена была сделать прерывание беременности, своего объективного подтверждения в ходе рассмотрения дела не нашли.

Учитывая изложенное, суд считает установленным, что в результате оказания некачественных платных медицинских услуг истцу был причинен легкий вред здоровью.

Как следует из материалов дела, истец находилась на лечении в период с 3 января 2016 года по 22 января 2016 года в СПб ГУБ «Городская Мариинская больница», в период с 23 января 2016 года по 10 февраля 2016 года проходила лечение у офтальмолога СПб ГБУЗ «Городская поликлиника № 102».

Доводы истца о том, что после произошедшей травмы глаза у неё ухудшилось зрение, письменными документами не подтверждено, сведения о посещении истцом офтальмолога имеются только в период с 23 января 2016 года по 10 февраля 2016 года. На запросы суда СПб ГБУЗ «Городская поликлиника № 102» медицинскую карту ФИО1 не представило, поскольку медицинская карта была направлена в правоохранительные органы, об иных обращениях имевших место после 10 февраля 2016 года указанное лечебное учреждение суду сведений не предоставило.

С учетом установленных по делу обстоятельств, и совокупности имеющихся доказательств, определяя размер компенсации морального вреда, суд основываясь на требованиях разумности и справедливости, принимая во внимание характер физических и нравственных страданий истца, фактические обстоятельства, при которых моральный вред был причинен, а также, индивидуальные особенности истца, представленные истцом фотографии отражающие результат некачественно оказанной услуги, считает, что соразмерной причиненным истцу физическим и нравственным страданиям будет являться сумма в размере 100 000 руб.

Таким образом, суд приходит к выводу о взыскании с ответчика ООО «МедЭст» в пользу истца компенсации морального вреда в размере 100 000 руб.

В соответствии с положениями ч. 6 ст. 13 Закона Российской Федерации «О защите право потребителей» с ответчика ООО «МедЭст» в пользу истца подлежит взысканию штраф в размере 50 841,82 руб. (100000+500+1183,65):2).

Требования истца, заявленные к ответчику ООО «МедиЭстетик» удовлетворению не подлежат, поскольку в договорных отношениях с указанным ответчиком истец не состояла, договор на оказание платных медицинских услуг был заключен между истцом и ответчиком ООО «МедЭст».

Требования истца о взыскании расходов по оплате заключения специалиста в размере 16000 руб., удовлетворению не подлежат, поскольку согласно пояснениям истца данные расходы ею были понесены по рекомендации сотрудника правоохранительных органов, данное заключение в основу судебного решения не положено, в качестве доказательства по делу не принято, в связи с чем данные расходы не являются издержками истца связанными именно с рассмотрением настоящего гражданского дела.

В соответствии с положениями ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации взыскать с ответчика ООО «МедЭст» в доход бюджета Санкт-Петербурга государственную пошлину в размере 700 руб.

На основании вышеизложенного и руководствуясь ст. ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования гражданское дело по иску ФИО1 к ООО «МедиЭстетик», ООО «МедЭст» о возмещении вреда здоровью, компенсации морального вреда, расторжении договора, взыскании уплаченных по договору денежных средств, штрафа – удовлетворить частично.

Взыскать с ООО «МедЭст» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 100 000 руб., расходы на лечение в размере 1 183,65 руб., уплаченные по договору денежные средства в размере 500 руб., штраф в размере 50 841,82 руб.

Расторгнуть договор на оказание платных медицинских услуг от 16 декабря 2015 года заключенный между ФИО1 и ООО «МедЭст».

В остальной части заявленных требований отказать.

Взыскать с ООО «МедЭст» в доход бюджета Санкт-Петербурга государственную пошлину в размере 700 руб.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня составления решения суда в окончательной форме посредством подачи апелляционной жалобы через Петроградский районный суд Санкт-Петербурга.

Судья:

Мотивированное решение составлено 11 декабря 2019 года.